Часть 2

«30 октября, 9:30. Сад Тюильри. Восьмиугольный бассейн. Мужчина в желтой кепке. Ничего не говорите, не останавливайтесь рядом. Оставьте сверток по правую руку»

«…Правила диверсионных групп N2:

Не помни друга, не щади врага, не спасай пленных.

Правила диверсионных групп N3:

Каждое задание и каждая посылка — строго конфиденциальны. Рассказывать кому-либо об адресах, целях и получателях запрещено…»

За ужином сидели почти молча, обмениваясь лишь короткими уточнениями о произошедшем днём. Они слишком хорошо знали: если в городе появилась новая группа, каждому лучше не знать лишнего — так меньше риска выдать другого, даже случайно. Когда они только бежали во Францию, жизнь в постоянной тайне буквально давила на Гермиону. Нельзя было рассказывать ничего и никому, даже тем, с кем делишь дом. Теперь это стало чем-то вроде рефлекса. Где-то глубоко внутри всё сильнее затягивался комок из непрожитых эмоций: горя, злости, усталости. Молчи. Терпи. Делай, что должна. Раз в неделю все четверо получали свой набор «посылок» или «заданий» от Ордена. «Задания» приходили на самовоспламеняющейся бумаге, вспыхивающей в руках сразу после прочтения. «Посылки», в чёрных свёртках или пакетах, всегда ждали в одной из секретных точек в городе. Их категорически запрещалось вскрывать или обсуждать даже с теми, с кем живёшь под одной крышей. Внутри — только адрес, пара опознавательных знаков и время, когда свёрток должен оказаться в нужном месте. Гермиона почти всегда получала именно «посылки»; на задания её не отправляли. Она не знала, чем занимаются Флер, Билл и Оливер, но подозревала, что судьба по какой-то причине до сих пор щадила её. Волшебница лишь надеялась, что задания позволяли её друзьям оставаться… гуманными. Убивать, если уж приходилось, быстро и без боли. Один из них каждый день оставался дома — если убежище раскроют, нужно было успеть уничтожить следы и предупредить других. Остальные уходили на рассвете, растворяясь в офисной толпе, и старались вернуться до темноты, когда риск становился выше. — Мне кажется, они скоро найдут убежище, — тихо сказала Гермиона, не поднимая взгляда от тарелки. Ложка медленно волочилась по варёным овощам. — Они ждали меня совсем рядом. Всего в паре кварталов отсюда. — Нас тоже, — Билл покачал головой и кивнул в сторону дивана. — Диффиндо прилетело Оливеру в голову буквально в повороте от нашей улицы. А хвост тянулся со станции. Гермиона вскинула взгляд, недоверчиво нахмурилась. — Нельзя было приводить их так близко, — её голос стал резко укоризненным. Взгляд — острым, но скорее от измотанности, чем от злости. — Не вини его, — хрипло откликнулся Оливер с дивана. Он попытался приподняться, но тут же поморщился, — это я настоял. После метро мы не разделились. Мы… очень устали. — Вы бежали вместе? В сторону убежища? — Гермиона не скрывала потрясения. Её брови дрогнули, глаза расширились. — Вы же знаете правила. Перемещаться вместе — просто опасно! Флер тихо придвинулась ближе и коснулась её руки, мягко, почти просяще. — Не злись на них, — сказала она тихим, ровным голосом, — ты знаешь, как нам сейчас тяжело. Гермиона лишь покачала головой. Затем встала, достала из холодильника бутылку дешёвого вина. Взмах палочки — и на столе появились три бокала, каждый разного размера и формы. Она разлила вино, вернулась на место и сделала большой глоток, слегка поморщившись от терпкого вкуса. — Я боюсь, что аппарировать на Монмартре тоже становится небезопасно, — наконец проговорила Гермиона, опустив взгляд на бокал. — Не знаю, как, но они будто следуют за магией. Предлагаю не аппарировать сюда без серьёзной необходимости. Можно попробовать сделать портключи. — Весь город и так в щитах. Такими темпами мы просто не сможем тут оставаться, — Билл откинулся на спинку стула, потер лоб ладонью и едва заметно сжал челюсть. — Ждём указаний от Ордена, — спокойно произнесла Флер, мягко приподнимая тарелки со стола. Её взгляд, тёплый и внимательный, мельком остановился на Гермионе. Из-за постоянной недосказанности каждый из них, сознательно или нет, придумал свой способ делиться теплом и поддержкой. Флер готовила что-то особенное, если наступала её очередь оставаться дома. И именно эти ужины Гермиона любила больше всего — запах свежих трав и медленно тушёных овощей сразу создавал ощущение уюта и безопасности. Билл и Оливер всегда пытались принести что-то в дом: то красивый цветок, который Оливер заметил в цветочной лавке (и, разумеется, не заплатил), то новый шарф или шапку. Однажды Билл принёс котёнка — и этим довёл Гермиону и Флер до слёз. Обе мгновенно представили, что может случиться с животным, если их вдруг обнаружат. Котёнок тем же вечером вернулся в корзину к своим братьям и сёстрам на городском рынке. Гермиона читала вслух по вечерам. Не каждый день, но иногда — когда становилось особенно тяжело. В маленькой спальне Билла и Флер она и Оливер устраивались на полу, и при тусклом свете одной-единственной палочки все они уносились в миры куда менее безнадежные и одинокие, чем их собственный. И, конечно, прикосновения. Непошлые — совсем нет. Но удивительно трепетные. Пожать руку утром, слегка сжимая ладонь. Обнять при прощании, задержавшись на мгновение дольше привычного. Передать кружку из рук в руки, донося тепло и поддержку. Каждое такое крошечное касание словно говорило: мы рядом; мы всё ещё есть друг у друга. В этот раз, уже после пары страниц, она услышала мирное посапывание Флер и Билла. Тихонько вышла из спальни, закрывая за собой дверь. Глаза Оливера были закрыты. Она подошла к окну и задержала взгляд на ночном городе. — Ложись спать, — голос Вуда тихо прорезал тишину. — Не могу, — спокойно проговорила Гермиона, подходя к креслу, — у меня плохое предчувствие. — А хорошее вообще бывало? — Оливер улыбнулся, и она пожала плечами. Гермиона ничего не ответила, ложась в кресло. Она уже и забыла, как это — спать в кровати, а не на чахлом раскладном ложе. Они лежали голова к голове и смотрели в потолок. Было слышно, как соседи под ними смотрят телевизор. Квартира находилась в магловском доме на седьмом этаже, хотя все маглы были уверены, что этажей всего шесть. — Не хотелось встречать никого знакомого, — наконец проговорила она, слегка поджимая губы. Слово «встречать» звучало искусственно, но Гермиона так и не научилась вслух говорить правду о новой жизни. — Нам просто везло, — голос Оливера был приглушенным. Он повернулся на бок, уткнувшись головой в спинку дивана, плечи расслаблены, но пальцы сжаты в кулак. — Это был вопрос времени. В Англии всё меняется. Гермиона промолчала, натягивая на себя тонкий плед. Она заставляла себя читать газеты, знала, что должна быть в курсе, но последние полгода это становилось всё сложнее. Она перешла на заголовки и фотографии; подробности пересказывала Флер. У неё есть посылки и задания. Они всё ещё приходят. Значит где-то там через Ла-Манш кто-то продолжает сопротивляться злу. Этого ей было достаточно, и плечи немного расслабились. — Тебе завтра нужно на задание? — По счастливой случайности — нет, — она почувствовала ухмылку в его ответе. — Это хорошо. Оба замолчали. Гермиона подумала, что он уже уснул, когда снова услышала тихий голос. — Гермиона… — М? — Если бы меня схватили… Она резко приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть собеседника, но подлокотник дивана мешал. Её пальцы сжимали плед. — Не помни друзей, не щади врага… — Да, да, я знаю правила, Гермиона… И не спасай пленных, — Оливер закончил её мысль, — но всё же… Он снова не смог закончить фразу. Уверенный женский голос раздался в тишине. — Я бы сделала всё, чтобы спасти тебя, Оливер. И Билла, и Флер. — И я. Она услышала, как он осторожно поворачивается на диване, укрываясь старым пледом, ещё более ветхим, чем её. Слабый пыльный запах ткани едва коснулся носа. Гермиона не спала, долго слушая город за окном и тихий бубнеж этажом ниже. Нащупав рукой шрам на предплечье, она задумчиво провела по нему пальцами — словно стараясь согнать буквы с кожи. Руки двигались сами собой. Она бодрилась, никому не признаваясь, но с каждым днём чувствовала, что силы и желание бороться покидают её. Кто они? Что здесь делают? Следуют за надеждой и странными, неподписанными конвертами? А вдруг это всё иллюзия, и они доставляют оружие для Пожирателей? Вдруг никакого Ордена уже нет, и они — последние, кто остался в живых? Память настойчиво подкидывала мёртвые лица Гарри и Рона. Ей бы хотелось не видеть их такими никогда; хотелось помнить их только живыми, красивыми, с тёплыми руками и лицами. Гермиона посмотрела на часы. Маленькая стрелка едва коснулась четырёх. Для сна почти не осталось времени. Она неохотно протянула руку под подушку, где лежал небольшой пузырёк. Быстро сделала глоток и почти сразу уснула, ощущая, как усталость мягко окутывает её плечи. *** За завтраком не разговаривали. Флер ушла первой, крепко обняв Билла и Гермиону на прощанье. Билл до последнего держал руку жены, сжимая пальцы, словно боясь отпустить. Гермионе было физически больно смотреть на то, как они расстаются. Каждый раз утром отпускать человека и не знать, вернётся ли он вечером… В груди что-то сжималось, когда рука Билла безвольно повисала вдоль тела, а за Флер захлопывалась дверь. — Ты точно в порядке? Справишься с оборотным? — Гермиона опустилась на колени, прикладывая тыльную сторону руки к щеке Оливера, который все еще лежал на диване. — Всё хорошо, Гермиона, правда, — он перехватил её руку своей, коротко поцеловал пальцы, — я справлюсь. Тебе пора. Она кивнула. Проходя мимо Билла, пожала его плечо. Он шутливо натянул её шапку ещё ниже на глаза. — Дурацкая шапка, — с притворным смешком сказал он. — Подарок твоей матери, — уже выходя за дверь, бросила Гермиона, улыбнувшись лишь уголками губ. *** От вчерашней непогоды не осталось и следа. День выдался тёплым и солнечным. Гермиона улыбнулась самой себе, убирая шапку в карман пальто. Первая точка доставки была у самого Лувра — и это, по крайней мере, казалось хорошим знаком. В толпе туристов вероятность атаки была ниже. Она вновь повторила инструкцию в голове: в саду Тюильри, у большого фонтана, нужно будет найти мужчину в жёлтой кепке. Оставить посылку и уйти. Свёрток был небольшой, едва больше кошелька. Гермиона нащупала его во внутреннем кармане, ощутив знакомую плотность ткани и твёрдую форму внутри. Было только 8:30. У неё был целый час, и она решила не спускаться в метро, а пройтись пешком. Это не было похоже на лёгкую утреннюю прогулку с кофе, как у парижан вокруг. Под пальто, в напряжённой ладони, она держала палочку; голова автоматически поворачивалась на любой подозрительный звук или взгляд. И всё же — даже такая прогулка приносила ей странное, тихое удовлетворение. Она прошла мимо кофейни, у которой вчера пришлось бежать от преследования. Пальцы сами собой сильнее сжали палочку, костяшки побелели, и Гермиона прибавила шагу. На середине пути ей снова начало казаться, что за ней следят. Она несколько раз оглядывалась через плечо, то и дело останавливалась, пропуская людей вперёд — но ничего подозрительного. Никто не ускорял шаг, не смотрел слишком пристально. Не доходя пары кварталов до сада, Гермиона свернула в маленький книжный магазин с большой стеклянной витриной. Внутри пахло бумагой и деревом; продавец даже не поднял глаз от газеты. Она подошла к окну, будто рассматривая рекламу на стекле, а сама осторожно изучала улицу. Снова ничего. Ни знакомых лиц, ни странных фигур. Только прохожие и лёгкий утренний шум города. Она проверила время. 9:20 — ровно столько, чтобы дойти до фонтана без промедлений, оставить свёрток и уйти. Гермиона вышла из магазина; маленький колокольчик на двери звякнул неожиданно громко, будто выстрел, и звук ещё мгновение звенел у неё в ушах, пока она шагала дальше по улице. Входя в парк, она ещё раз огляделась. Вокруг было довольно много туристов. То тут, то там мелькали вспышки камер, бумажные карты и яркие зонтики гидов. Гермиона уже видела впереди фонтан, когда какой-то мужчина налетел на неё спиной. — Прошу прощения, — автоматически сказала она, не останавливаясь и не намереваясь сбавлять шаг. Но чья-то рука требовательно поймала её за свободное запястье. — Не поможете сделать нам фотографию, мисс? Она не успела ответить. Резкий поворот. Взгляд. На неё в упор смотрели знакомые серые глаза. Сердце гулко ударило в груди; Гермиона мгновенно осмотрелась, оценивая, где могут быть остальные. Времени на размышления не было. В паре метров стояла женская фигура, широко улыбаясь — будто позировала для несуществующей фотографии. Больше она никого не заметила. Гермиона рванулась с места, но рука Малфоя на её запястье резко потянула её назад. — Такая простая просьба, — он наигранно зацокал языком. — Всего одно фото, мисс. Она шагнула ближе, почти прижимаясь к нему корпусом, и упёрла палочку ему в живот. Кончик мгновенно вспыхнул, оставляя на его коже ожог. Малфой прошипел от боли, хватка на её руке ослабла — этого было достаточно. Гермиона сорвалась бегом к фонтану. Пару шагов — и, так же внезапно, как вчера у прачечной, её подбородок с силой ударился о гравий. Перед глазами забрезжила темнота. Острая боль пронзила затылок. Полная чернота.