Часть 3

«Пророк. Выпуск от 30 октября. Министерство магических дел Франции утвердило нового министра. Им стал Матео Синк. Известно, что новый министр не поддерживает курс, избранный Министерством магии Великобритании…»

Сначала пришёл звук — глухой, будто пробивающийся сквозь толстую ткань. Гермиона уловила неторопливый разговор. Голоса — трое или четверо — звучали где-то вдалеке, неразборчивые, за стеной. Потом появились ощущения. Она поняла, что сидит, облокотившись о холодную стену. Руки были связаны за спиной — туго, грубо. Гермиона поёжилась: под ней жалобно скрипнул старый деревянный паркет. И только затем вернулось зрение. Комната была крошечной. Никакой мебели — лишь старый матрас у противоположной стены. Рядом с ним темнел пустой дверной проём, через который виднелся уголок раковины. Небольшое окно было аккуратно и плотно заклеено черной пленкой. В помещении царил полумрак: его прорезала только узкая полоса света из приоткрытой двери. Её поймали. Отчётливое, ледяное понимание накрывало сознание. Она знала правила. Они всегда были простыми. Если тебя поймали — беги. Если не можешь бежать — умри. Гермиона попыталась высвободить руки. Бесполезно — верёвки крепко впивались в запястья. Она пошевелилась, проверяя, на месте ли кулон. Кулон с каплей «Эликсира смерти». Привычная цепочка, которая обычно перекатывалась по коже при каждом движении, буднично шелохнулась; гладкая капля холодила грудь. Она сглотнула — глухо, неприятно. Во рту пересохло. Осторожно оглядела себя. Пальто было скомкано и лежало у неё за спиной; чёрная шапка и шарф валялись рядом. На джинсах разошлись коленки, а в разодранной синей ткани виднелись несколько ссадин на бледной коже. Подбородок саднил. За дверью продолжался неторопливый разговор. Это история была частой гостьей ее кошмаров. Ее ловили, пытали или просто убивали в лучшем из вариантов. Там, в этих снах, полагалось очнуться от удара в лицо или от разрывающего тело Круцио. Но сейчас все было иначе. Да, голова раскалывалась — словно внутри неё болтался тяжёлый металлический маятник, но на этом, пожалуй, всё. Пыль медленно кружилась в воздухе; она переливалась, как снег, в полосе света из соседней комнаты. Здесь пахло сыростью и застоявшимся воздухом. Не безнадёжностью — скорее забытостью. В носу защипало. Она попыталась сдержать чих, но лёгкий писк всё же сорвался с губ. Разговор за стенкой сразу оборвался. Дверь приоткрылась. Гермиона узнала всех троих мгновенно: спокойные лица, строгие прямые взгляды. Малфой. Забини. Керроу. Тело инстинктивно сгруппировалось, готовясь к нападению. Сердце стучало быстро и больно. Звон в ушах нарастал. Гермиона всеми силами удерживала разум от подступающей волны паники. Паника и страх — открывают сознание. А всё, что ей нужно — сохранить секреты. Остальное неважно. — Это было совсем просто, — Кэрроу отвёл взгляд, будто продолжая прерванный разговор. — Не понимаю, кто занимался этим местом последние годы. — Кажется, пытались привлекать местных, — спокойно ответил Малфой, не отводя от девушки глаз. Было так странно видеть их снова. Словно призраки прошлого наконец догнали её. Она ощутила в его взгляде сосредоточенность. Спокойно закрыла глаза. Это не защитит от легилименции, но поможет удержать мысли в узде. — Она неплохо защищается, — сухо произнёс Малфой. — Вряд ли мы доберёмся до тайны просто так. Тайны. Слово эхом отозвалось в голове. Они знают. Раздались шаги; Гермиона открыла глаза. Кэрроу уже стоял над ней: в его позе читалось раздражение, но выражение лица оставалось скучающим. Секунда. Может быть, пара. Ровно столько у неё было, чтобы собраться. Гермиона знала пределы своей окклюменции. Знала, что сил хватит лишь на то, чтобы укрыть самое важное и дорогое. На остальное — нет. И она была готова. Пусть подавятся. Пусть захлебнутся её болью и тревогой. Пусть увидят каждый её день в этом несчастном городе — но она никого не предаст. Красновато‑оранжевый луч вырвался из палочки Кэрроу. Боль обрушилась разом, заливая тело и сознание. Женский крик ударился о стены пустой комнаты. Лучше кричать, рыдать, если потребуется. Пусть боль поглотит всё. Все силы — на удержание разума. Плевать на гордость и выдержку. Тело обмякло и повалилось на пол. Мир исчез. Остался только деревянный настил под щекой и три пары мужских ботинок. Боль ушла так же быстро, как и пришла. Хлопок. Она не успела даже зажмуриться, когда один из ботинков резко врезался ей в лицо. — Эй, что за варварские методы, Кэрроу? — голоса всех троих всё ещё звучали для неё непривычно, но она узнала Забини. — И вообще, почему все начинают с Круцио? Догадка вспыхнула в голове Гермионы и тут же погасла. Империо. Тишина. Такая сладкая, тягучая, спокойная тишина, что она физически почувствовала, как расслабились плечи и шея. А затем — голос. Тёплый, мужской, мягкий; за ним хотелось идти, держаться за него, тонуть в нём. Гермиона не видела ничего, кроме молочной пелены. Не слышала ничего, кроме этого голоса. — Встань, Грейнджер, — и она удивилась, как легко поднялась на затёкших ногах, — следуй за моим голосом, — и она следовала. — Неплохо, Блейз, — ещё один голос прорвался сквозь пелену; Гермиона уловила ухмылку Малфоя. — Её сознание открывается. — Молодчина, Грейнджер, — голос Блейза продолжал наполнять её голову, — а теперь расскажи нам свою тайну. И всё снова оборвалось. Нет. Этого она им не отдаст. Она ощутила чужие щупальца в своём сознании — липкие, осторожные, перебирающие мысли, как листы пергамента. Нет! — Ну же, перестань, — голос стал ещё мягче. Верёвки за спиной разорвались. В её правую руку вложили тяжёлый предмет с деревянной рукояткой. — Что ты выберешь: раскрыть нам небольшой секрет… или умереть? Но тут они просчитались. Разум мгновенно ухватился за эту мысль. Конечно. Это именно то, что ей нужно. Умереть. Рука с ножом, подталкиваемая голосом Забини, быстро поднялась к горлу. — Блейз, стоп! Империус сорвался мгновенно. Пелена исчезла. Малфой стоял прямо перед ней, крепко сжимая её запястье с ножом. Серые глаза были слишком близко. Гермиона чувствовала, как её разум дрожит, пытаясь не утонуть в этом взгляде. Как жаль, что они просто не дали ей закончить. — Что случилось? — из‑за спины Малфоя донёсся раздражённый голос Кэрроу. — Она хочет умереть, — спокойно сказал Драко, сжимая её запястье сильнее. Нож со звоном выпал из пальцев и покатился по полу. Гермиона сжала челюсти, не отводя глаз. — Сейчас, своим Империусом, ты бы просто сделал ей одолжение. — Вот это отчаяние, — Блейз усмехнулся. — Пожалуй, стоит быть осторожнее. — Поэтому — Круцио, — буркнул Кэрроу, уже стоя в дверном проёме. Малфой отпустил руку Гермионы. Она почувствовала, как ослабленное заклинаниями тело теряет опору, и медленно осела на пол, упав на колени. — Ближайшие пару дней нужно быть начеку, — продолжил он, отходя. — Она была с Оливером Вудом, Флер и Биллом Уизли. Думаю, они будут её искать. Нельзя быть беспечными. Гермиона услышала, как Забини и Кэрроу коротко согласились и вышли из комнаты. Малфой всё ещё стоял над ней. Она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Тёмные щупальца легилименции продолжали бесцеремонно блуждать по её сознанию. Мужчина опустился рядом. Гермиона вздрогнула, почувствовав его руку на своей шее — словно существо из сознания вырвалось наружу, дотянулось до нее физически. Он нащупал цепочку под джемпером. Быстрый рывок — боль полоснула по коже. Она услышала резкий лязг металла. Кулон оказался в мужской ладони одним движением. Гермиона рвано выдохнула, хотя хотелось кричать. — Не сегодня. Его пальцы едва коснулись её щеки. Малфой быстро встал и, не оглядываясь, вышел из комнаты.