Часть 8

В самом сердце Преисподней, среди багрового смога и вечного хаоса, возвышалось здание, чей облик казался вызовом самому мирозданию. Это было Посольство Рая монументальное сооружение из ослепительно белого мрамора и чистого золота, которое сияло столь ярко, что его величественный блеск буквально выжигал глаза случайным прохожим-грешникам. Здание имело уникальную форму гигантских песочных часов. Внутри прозрачных секций, вместо песка, мерцала магическая пыль, неумолимо отсчитывающая мгновения, оставшиеся до начала ежегодного Истребления. Каждая упавшая крупица была напоминанием о грядущей бойне. Люцифер, владыка этих земель, шел по коридорам с тяжелым сердцем. Недавние новости о «проблемах» в протоколах небес заставили его покинуть свое уединение. Он должен был встретиться с тем, кого презирал всей душой, с Первым Человеком. Тяжелые двери зала совещаний бесшумно разошлись. В центре помещения, в снопе небесного света, уже мерцала голограмма. Это был Адам. Его фигура была воплощением самодовольства. Огромные золотистые крылья лениво подергивались, а лицо скрывала массивная маска экзорциста с яркими светодиодными глазами. — Ну надо же, какие гости! — раздался резкий, дребезжащий от самодовольства голос. — Весьма неожиданно, что главный лохуш и позорище Рая решил назначить встречу со мной, прародителем всех человеческих достоинств как хуи. Адам развалился в невидимом кресле, его усмешка чувствовалась даже сквозь металл маски. — Адам, — Люцифер на мгновение обнажил ряд острых, как бритва, зубов в хищном оскале, но тут же заставил себя успокоиться, и его лицо приняло выражение подчеркнуто вежливой, почти слабой улыбки. — Так зачем звал-то, Коротышка? — Адам пренебрежительно махнул рукой. — Неужели тоже решил впустую потратить мое время, пытаясь переубедить меня насчет истребления грешников, как твоя наивная дочурка? — Прибереги свое мнение о моей дочери для своей пустой башки, — отрезал Люцифер. В его голосе прозвучали опасные, вибрирующие нотки, а из воздуха позади него соткалось изящное алое кресло. Он вальяжно опустился в него, закинув ногу на ногу и глядя на ангела сверху вниз. — Я здесь лишь для того, чтобы сообщить, что ты чертовски хреново справляешься со своей работой. — Ха! Чтобы я? — Адам вскочил, его голограмма замерцала от резких движений. Он всплеснул руками, изображая глубочайшее оскорбление. — Великий Первый Человек, отец всех людей, облажался в прополке этого сорняка? Не неси чепухи, коротышка! Это просто невозможно! Он кричал так громко, что звук, казалось, должен был расколоть стены посольства. Люцифер лишь скептически выгнул бровь, наблюдая за этой театральной истерикой. — Я пока оставлю при себе мысли о твоих «девочках», которые теперь без разрешения ошиваются на моей территории, — спокойно начал Денница, и в его глазах вспыхнул недобрый огонек. — Но насколько же нужно быть бездарным руководителем, чтобы допустить подобное? Один из грешников умудрился отправить твоего экзорциста на окончательный покой. Люцифер щелкнул пальцами. Между ними развернулась детальная, пугающе четкая голограмма, на залитой кровью мостовой лежало бездыханное тело ангела. Золотая кровь еще тускло светилась на асфальте, а там, где должна была быть голова, зияла пустота. Адам замер. На мгновение его маска отобразила гримасу чистого, неприкрытого шока. — Ох, нихуя себе… — выдохнул он, пялясь на труп. Но уже через секунду он выпрямился и пренебрежительно фыркнул, махнув рукой на изображение. — И что с того? Подумаешь, несчастный случай на производстве. Одна девка не доглядела, бывает. — Адам, включи свои крошечные мозги, — голос Люцифера стал ледяным, а улыбка окончательно исчезла. — Это означает, что грешники нашли способ убивать вас. Не просто ранить, а стирать из бытия. И ты всерьез считаешь это шуткой? Слова Короля Ада тяжелым свинцом зависли в воздухе. В зале воцарилась гулкая, давящая тишина. Адам замер, его плечи напряглись, а маска экзорциста на мгновение подернулась цифровыми помехами. Минута тянулась целую вечность, пока до него, наконец, не дошел истинный масштаб катастрофы. — Ох, пиздец… — нервно пробормотал он, и этот шепот прозвучал непривычно жалко. Но уже через секунду он тряхнул головой, пытаясь вернуть себе привычную спесь, и выдавил хриплый смешок. — Но… но это всё равно ничего не значит! С чего ты взял, что эти отбросы разом сообразят, как дать нам отпор? Это была случайность, тупое везение! — Просто признай, ты допустил фатальную ошибку, — Люцифер расплылся в довольной, торжествующей улыбке. Он буквально наслаждался тем, как Первый Человек начинает ерзать на месте, теряя самообладание. — Да не еби ты мне мозги! — взорвался Адам, переходя на крик и активно жестикулируя. — Ты ради этого притащился сюда спустя столько лет? Чтобы тыкнуть меня носом в косяк? Ты, Денница, который сам веками воевал с Раем и проиграл всё, что только можно! Люцифер медленно поднялся с кресла. Его силуэт внезапно стал казаться больше, тени в углах зала удлинились и задрожали. — Честно сказать, я и сам не горю желанием отменять Истребление, — произнес он, и в его голосе зазвучали бархатистые, но ледяные нотки. — Эта ежегодная бойня решает множество моих проблем, начиная с перенаселения этого сточного рва и заканчивая усмирением самых дерзких душ. Поэтому я искренне желаю, чтобы вы, экзорцисты, выполняли свою грязную работу идеально. Люцифер сделал шаг вперед, и по залу прокатилась волна тяжелой, удушающей ауры высшего демона. Его глаза вспыхнули алым пламенем, а на губах застыла угрожающая, хищная улыбка, от которой даже у ангела пошли бы мурашки. — Если, конечно, вы всё еще дорожите безопасностью своего драгоценного Рая. Потому что если грешники поймут, что Небеса могут истекать кровью… игра изменится навсегда. Как только последние слова сорвались с губ Люцифера, тяжелая, удушающая аура мгновенно рассеялась, оставив после себя звенящую тишину. В помещении воцарилось обманчивое спокойствие. Владыка Ада, словно и не было мгновение назад угрожающего демонического пламени в глазах, небрежным жестом поправил поля своей белоснежной шляпы и разгладил невидимые складки на безупречном костюме. Он вновь принял вид эксцентричного джентльмена, но его взгляд, направленный на Адама, оставался острым. — К слову, если ситуация выйдет из-под контроля, даже я не стану ничего предпринимать, — мило, почти ангельски улыбнулся Люцифер, наклонив голову набок. — Разве что сам Рай не падет предо мной на колени, умоляя о защите. Будь так добр, передай это Сера. Мне бы не хотелось брать на себя личный контроль над численностью душ… хотя Абаддону идея тотального разрушения и гибели миллионов грешников точно придется по вкусу. Он заждался своего часа. Упоминание Абаддона и прямой намек на то, что Рай может потерять монополию на «очищение», заставили Адама окончательно выйти из себя. Его голограмма замерцала, искажаясь от ярости, а золотые крылья нервно распахнулись, задевая края проекции. — Пидор! — рявкнул Первый Человек, чей голос от ярости сорвался на высокий, почти ультразвуковой визг. Он резко подался вперед, так что его маска едва не коснулась лица Люцифера, и с силой ткнул средним пальцем в сторону Короля Ада. — Только попробуй вякнуть Сере! И даже не думай ставить на мое место кого-то другого, ясно тебе?! Я здесь главный жнец, мать твою, и никто не делает это дерьмо круче меня! Люцифер выслушал эту тираду с невозмутимым спокойствием, лишь слегка прищурив глаза. Когда поток брани иссяк, он вскинул одну бровь и добавил. — Кстати об «идеальном исполнении»... Мой помощник недавно провёл аудит и выяснил прелюбопытнейшую вещь. Кажется, именно ты замешан в таинственном исчезновении пары-тройки миллионов из бюджета этого посольства. Как объяснишь такую... расточительность, Адам? На мгновение в зале повисла такая тишина, что было слышно, как шуршит магическая пыль в огромных песочных часах здания. Адам застыл. Его рот под маской открылся, но не вылетело ни звука. Спесь моментально сменилась глухим оцепенением пойманного за руку воришки. Глядя на то, как золотистое сияние его голограммы начало мелко дрожать, Люцифер понял, что попал в самую точку. Не найдя, что ответить, и не желая продолжать этот унизительный разговор, Адам в неистовом бешенстве замахнулся и с силой ударил по невидимой панели управления. Его изображение вспыхнуло ослепительным, болезненно-желтым светом и с сухим, электрическим треском схлопнулось, оставив после себя лишь запах озона. Люцифер остался в полном одиночестве посреди величественного, холодного зала. Он медленно выдохнул, поправил трость и негромко хмыкнул, глядя на пустое место, где только что бесновался Первый Человек. *** Пространство под высоким куполом, напоминающим крышу гигантского циркового шатра, за последнее время стало для Кармиллы странно привычным. Тот, кого вселенная клеймила как первопричину всех бед и падения человечества, открывался ей под совершенно иным, пугающе живым углом. Изначально Кармилла полагала, что их взаимодействие ограничится сухим исполнением условий сделки. Но реальность преподнесла сюрприз в виде регулярных чаепитий. Это не были деловые встречи. Люцифер, казалось, искал простого общения, превращая каждый визит в бесконечный монолог, приправленный изысканными сладостями. Он без умолку вдохновенно рассказывал о своих древних приключениях, о столкновениях с иными мирами, чьи названия давно стерлись из памяти смертных, и о событиях, сотрясавших небеса и землю тысячелетия назад. Даже Зестиал, древнейший и самый осторожный из Оверлордов, нашел эту компанию на редкость приемлемой. Сидя за общим столом, окутанный дымом и тенями, он вставлял свои мудрые замечания, разделяя с падшим ангелом терпкий чай. Для Кармиллы было подлинным откровением наблюдать за таким Люцифером Морнингстаром. Он оставался Самовлюбленностью, истинным воплощением Греха Гордыни, это читалось в каждом его жесте, в остроте его дьявольских черт и властном блеске глаз. Но сквозь эту пугающую мощь, да и проглядывали черты того самого сияющего ангела, которым он был когда-то. Искреннее любопытство, тяга к прекрасному и странная, почти детская увлеченность деталями. Кармилла не могла найти логичного оправдания его поступкам и этой внезапной тяге к их обществу. Но с каждой новой встречей она ловила себя на мысли, что начинает понимать его лучше. За фасадом безумного шоумена и тирана скрывалась бездна одиночества, столь глубокая, что невольное восхищение его стойкостью стало медленно, но верно прорастать в её душе. — Оу, Илла, кажется, у тебя появились незваные гости, — с лукавой усмешкой протянул Люцифер, намеренно используя сокращенное, почти интимное прозвище, которое заставило бы любого другого Оверлорда содрогнуться от возмущения. Кармилла проигнорировала его фамильярность, приковав взгляд к магическому экрану. Там, у ворот её крепости, яростно жестикулировала грешница, чьи крики о «раскрытии великого секрета» эхом отдавались даже здесь, в тишине циркового шатра. — Неужто речь о том самом секрете? О том, как ты оборвала жизнь небесной воительницы? — с нескрываемым любопытством осведомился Зестиал. Он медленно, с присущим ему изяществом, опустил хрупкую фарфоровую чашку на блюдце, и этот тихий звон прозвучал на удивление веско. — Ой, поглядите-ка, да это же подружка моей Чарли! — Люцифер буквально просиял, подавшись вперед. В его глазах заплясали озорные искорки. — Какое совпадение! Похоже, они наконец-то додумались, к кому нужно идти, чтобы узнать способ окончательно упокоить ангелов. — В таком случае у меня нет ни малейшего желания облегчать ей задачу и рассказывать хоть что-либо, — отрезала Кармилла. Её голос, подобно закаленной стали, не допускал возражений. Она решительно поднялась, расправив плечи. — Ну же, Кармилла… Может, всё-таки поможешь им? Чисто по-соседски? — вкрадчиво, с игривой ленцой в голосе произнес Король Ада. От этого тона по спине женщины пробежал холодок, она слишком хорошо знала, что за «просьбами» Люцифера всегда стоит нечто большее, чем просто каприз. Кармилла на мгновение замешкалась, чувствуя на себе взгляды двух древнейших сущностей этого мира. — Я… я подумаю. Но сначала верните меня обратно, пока эта дурочка не проорала на весь квартал то, что никому знать не положено, — бросила она, поправляя перчатки. Люцифер лишь понимающе кивнул и с театральным изяществом щелкнул пальцами. В ту же секунду фигура Оверлорда растворилась в ослепительной вспышке кроваво-красных искр, оставив в воздухе лишь слабый аромат дорогого чая и пороха. *** Чарли чувствовала, как внутри неё всё выгорает, оставляя лишь пепелище из горечи и бессильной ярости. Грусть, тяжелая и вязкая, заполняла легкие, не давая дышать. Горячие слезы, одна за другой, прокладывали влажные дорожки по её ярко-алым щекам, разбиваясь о землю. Она закрыла лицо руками, но это не помогало заглушить крик, рвущийся из самой души. — Почему?.. — шептала она в пустоту. — Я ведь просто хотела их защитить… В её глазах грешники не были просто отбросами мироздания. Для неё они были потерянными душами, израненными, оступившимися, но всё ещё заслуживающими шанса на жизнь и искупление. Она верила в них так, как никто другой в обоих мирах. Но каждый её шаг, каждая попытка достучаться до небесного милосердия, казалось, лишь приближали их к гибели. Вместо спасения она принесла в их дом войну. Перед глазами всё еще стояла та жуткая сцена, выжженная в памяти кадрами кошмара. Сэр Пентиус. Неуклюжий, забавный, искренне старавшийся стать лучше ради отеля. Он не побоялся бросить вызов самому Первочеловеку. Со своим верным дирижаблем, в который он вложил всю свою душу и инженерный гений, он ринулся в атаку, надеясь стать их щитом. Но для Адама он был лишь мишенью в тире. Один небрежный взмах руки, одна вспышка ослепительного золотого света и всё было кончено. Дирижабль разлетелся на куски, а вместе с ним исчез и Пентиус. Безжалостный смех Адама до сих пор звенел у неё в ушах, смешиваясь со звуком взрыва. Чарли сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она пыталась переубедить всех. Рай, Оверлордов, собственного отца. Но почему мир столь глух к добру? Почему её любовь оборачивается прахом, а невинные расплачиваются за её мечты своими жизнями? — Чарли, мне очень жаль… — проговорила Вегги, крепко обнимая принцессу за плечи, пытаясь стать для неё опорой в этот сокрушительный миг. Но внутри Чарли что-то надломилось. Горе, еще мгновение назад тянувшее её к земле, вдруг вспыхнуло, превращаясь в чистую, первородную ярость. Она резко отстранилась и поднялась на ноги. Слёзы высохли, оставив на щеках лишь едва заметные дорожки, а в глазах зажегся огонь, которого еще не видел этот мир. — Разл! Дазл! — её голос, обычно мягкий и добрый, теперь прозвучал властно и беспощадно. Маленькие дракончики мгновенно сорвались с места. Ворвавшись в пространство вокруг Чарли, они закружились в неистовом танце, создавая вокруг принцессы исполинское торнадо из багрового пламени. В центре этого огненного вихря происходило пугающее преображение. Чарли принимала свою истинную форму. Форму наследницы престола Ада. Из её головы выросли два мощных изогнутых рога, мягкий взгляд сменился острым, хищным блеском алых глаз. За спиной хлестнул дьявольский хвост, а в руках возник величественный трезубец из сияющей ангельской стали. Его рукоять обвивала коварная змея, а навершие венчало запретное яблоко. Символ падения и начала их рода. С оглушительным, утробным ревом Разл и Дазл начали расти, их милые очертания исказились, превращаясь в чешую и когти истинных демонических драконов. Взмах их крыльев выбивал стекла в ближайших зданиях. Оседлав своих верных зверей, Чарли и Вегги, чей взгляд теперь был так же полон решимости, взмыли в багровое небо. Они на полной скорости понеслись в самую гущу сражения туда, где над полем боя возвышался самодовольный Адам. Время переговоров закончилось. Настало время возмездия. — Да блядь! Когда эта сука уже успокоится?! — взревел Адам, и его голос сорвался на нервный, истеричный смех. Он видел, как небо окрашивается в цвета истинного демонического гнева, и это явно не входило в его планы на веселую прогулку. — Какого хрена она возомнила себя такой крутой?! За его спиной раздался резкий, холодный смешок. Лют, его верная правая рука, не разделяла его паники. В её глазах горела лишь жажда крови. Не дожидаясь приказа, она камнем бросилась вниз, целясь прямиком в дракона, на котором летела предательница, Вегги. Взмах святого меча прочертил в воздухе сияющую дугу, и острие с влажным хрустом вошло в плоть магического зверя. Оглушительный рев раненого дракона сотряс воздух. Теряя высоту, огромное существо рухнуло вниз, проломив крышу отеля Хазбин. Обломки камня и щепки разлетелись во все стороны, когда туша дракона с грохотом приземлилась в главном холле. Лют, не теряя ни секунды, приземлилась сверху и с ледяным спокойствием вогнала клинок прямо в сердце зверя, окончательно обрывая его жизнь. Чарли, парящая выше, в ужасе вскрикнула. Она рванулась вниз, желая защитить Вегги от разъяренной Лют, но путь ей преградила массивная фигура. — Куда-то собралась, принцесска? — Адам возник перед ней словно из ниоткуда. Одним мощным взмахом руки он выпустил волну чистой небесной энергии. Удар был такой силы, что Чарли отлетела назад, словно тряпичная кукла. Её тело на огромной скорости врезалось в массивную вывеску отеля. В ту же секунду искрящиеся провода замкнуло, и тысячи вольт электрического тока прошили её насквозь. Жгучая, парализующая боль мгновенно охватила каждую клетку её кожи. Чарли закричала, но звук утонул в треске электрических разрядов. С тяжелым, глухим стоном она рухнула на остатки крыши. Её грудь судорожно вздымалась, а пальцы, сжимающие трезубец, ослабли. Она лежала среди обломков своего разрушенного дома, тяжело и хрипло дыша, пока Адам медленно спускался к ней, сияя своим самодовольным, победным светом. — Рисковать своим бессмертием ради этих уродов… это же просто пиздец. Даже для такой дефектной отпрыски, как ты, — Адам с гадливой усмешкой разглядывал окровавленное лицо принцессы, упиваясь своим превосходством. — Эти грешники моя семья! — Чарли выплюнула эти слова вместе с кровью, её взгляд, полный ярости и решимости, был прикован к маске экзорциста. — Да ты хоть сама слышишь, что несешь? — Адам развел руками, картинно изумляясь. — Что тебе мешало и дальше просиживать задницу в своем золотом дворце? Зачем тебе… Он не успел договорить. Чарли, собрав последние силы в единый рывок, полоснула воздух трезубцем. Острие из ангельской стали с чавкающим звуком вошло глубоко в плечо Адама. Не давая ему опомниться, она крутанула древко, используя инерцию, и буквально швырнула Первого Человека в сторону. Он с грохотом пробил спиной стеклянный купол крыши, осыпая всё вокруг острыми осколками. — Я для тебя Принцесса Ада, свинья, — прошипела она, медленно надвигаясь на него. На зубцах её оружия тускло мерцала густая золотая кровь ангела. — Свинья? А ты знала, что в некоторых других религиях, где я тоже фигурирую, это харам? — Адам поднялся, поморщившись и коснувшись раны на плече. Он взглянул на дьяволицу и коротко, хрипло хихикнул. — Я не могу быть скверной по определению. И, кстати, это было больно. Его тон мгновенно изменился. Веселье сменилось ледяной жестокостью. — Ну что ж, раз дочурка Люцифера так жаждет настоящего боя, я не вправе ей отказывать. Адам атаковал со скоростью молнии. Мощный удар в плечо заставил Чарли пошатнуться, её пальцы разжались, и тяжелый трезубец с лязгом упал на камни. Прежде чем она успела восстановить равновесие, его огромная ладонь сомкнулась на её горле. Он поднял её одной рукой, словно невесомую куклу, отрывая от земли. — Нет! Нет! — Чарли отчаянно вцепилась в его запястье, пытаясь разжать стальные пальцы, её ноги беспомощно заболтались в воздухе. Адам уже открыл рот, чтобы отпустить какую-нибудь финальную колкость, как вдруг всё его тело пронзило странное чувство. Холодное, запредельное спокойствие. Он ощутил, как у самого кадыка замерло лезвие, острота которого заставила бы саму смерть затаить дыхание. — Адам, отпусти её. Если, конечно, не хочешь попрощаться с жизнью прямо здесь, — раздался сзади ровный, абсолютно лишенный эмоций женский голос. Этот тон нельзя было спутать ни с чьим другим. Он был строгим, властным и пах пеплом забытых времен. Адам замер, его зрачки под маской сузились. Медленная, кривая ухмылка расползлась по его лицу, хотя он не смел шевельнуться. Голос женщины за его спиной был подобен ледяному ветру, гуляющему по заброшенным склепам. В нём не было ни злости, ни торжества. Лишь пугающая, абсолютная пустота. Её взгляд, взгляд падшего ангела, познавшего бездну, был неподвижно прикован к затылку Первочеловека. — Адам, я не стану повторять дважды. Ты прекрасно помнишь Правила, — произнесла она, и каждое её слово весило больше, чем все горы Ада. — Да помню я, помню, блядь! — Адам взорвался, его захлестнула волна негодования, и он задергался, не обращая внимания на то, что лезвие едва не впилось в его кадык. — Но какого хрена ты мне предъявляешь? Она напала первой! Эта девчонка совсем страх потеряла! Я и пальцем не собирался её трогать до смерти, просто хотел проучить, поставить на место, раз уж Люцифер окончательно размяк и не может приструнить собственное отродье. Он задыхался от возмущения, его голос сорвался на визг, полный обиды и самодовольства. — Я всего лишь хотел прикончить этих её недо-друзей прямо у неё на глазах. Пусть посмотрит, как её розовые мечты тонут в крови, может, тогда она заткнется со своим бреднями об искуплении! В ответ на эту тираду Руф лишь слегка качнула кистью. Лезвие меча прижалось к его шее еще плотнее, так что из-под него выступила тонкая ниточка золотой крови. Это был бесшумный приказ. Не желая выглядеть трусом, но чувствуя, что эта женщина не шутит, Адам презрительно фыркнул и с явным неохотой разжал пальцы. Чарли, едва коснувшись ногами крыши, судорожно глотнула воздух. В этот же миг Вегги, вырвавшаяся из завалов отеля, с криком отчаяния бросилась к принцессе, желая закрыть её собой. Но она не успела сделать и десяти шагов. Из тени, подобно хищной птице, на неё спикировала Лют. Яростный оскал экзорцистки был последним, что Вегги увидела перед тем, как клинок Лют со свистом рассек воздух, вновь втягивая её в кровавую мясорубку. — И все же, мне закон не писан, когда речь идет об очищении этого гадюшника! — Адам оскалился, и за его спиной с влажным шелестом распахнулись исполинские золотые крылья. Он резко взмыл в багровое небо, становясь похожим на карающее божество. С утробным рыком он сконцентрировал в ладони колоссальный объем святой маны. Ослепительный сгусток энергии, пульсирующий чистым белым светом, сорвался вниз и с оглушительным грохотом врезался в фундамент отеля. Здание, бывшее символом надежды Чарли, застонало, металл заскрежетал, и высокая башня с чудовищным хрустом раскололась надвое, погребая под собой всё живое. Чарли не успела даже подняться. Пол ушел из-под ног, и она полетела в бездну среди обломков камня и пыли. Единственное, что она успела увидеть это искаженное ужасом лицо Вегги, которая тянула к ней руку в отчаянном, но бесполезном жесте. Однако удара о землю не последовало. Резкий рывок, и чьи-то крепкие руки подхватили её в воздухе, гася инерцию падения. Чарли зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела перед собой холодное, будто высеченное из мрамора лицо Руф. Падшая воительница держала её железной хваткой, паря на своих темных крыльях посреди хаоса. — Руф… Прошу тебя, молю, останови Адама! — в голосе Чарли зазвучала та самая детская надежда. Она помнила, как в далеком прошлом Руф всегда была рядом, выполняя любую её просьбу, словно верный страж. Но воительница лишь едва заметно качнула головой. Её взгляд оставался бесстрастным. — Это его священный долг истреблять здесь каждую скверную душу, — спокойно, почти механически отозвалась Руф. — А мой долг обеспечить вашу безопасность, Ваше Высочество. Остальное меня не касается. Слова Руф ударили больнее, чем падение. Чарли, стиснув зубы до скрипа, в яростном порыве вырвалась из её хватки. Не желая быть в безопасности, пока её дом и друзья превращаются в пепел, она ухватилась за летящий рядом обломок стены, используя его как трамплин. — Принцесса, перестаньте! Это бессмысленно! — в первый раз в голосе Руф промелькнули нервные нотки. Она бросилась следом за Чарли, но в этот момент снизу поднялось колоссальное облако едкой пыли и крошки, скрывая всё из виду. Видимость стала нулевой. Руф замерла в сером мареве, её крылья тяжело рассекали густой воздух. Чтобы не потерять цель, она прикрыла основные глаза, и под её волосами, на затылке и висках, начали медленно и жутко открываться дополнительные ангельские очи, светящиеся потусторонним сиянием. Мир вокруг окрасился в спектр магических потоков, и она начала лихорадочно искать среди падающих руин хрупкий силуэт принцессы. Чарли выбралась из удушливого облака пыли, спотыкаясь и тяжело дыша. Ее некогда безупречно платье превратился в грязное тряпье, а кожа была покрыта сетью мелких ссадин и глубоких царапин, из которых сочилась кровь. Она оказалась на небольшом пятачке расчищенной земли в самом центре территории Отеля. Каждый шаг давался ей с колоссальным трудом, ее тело налилось тяжестью, словно она превратилась в неповоротливую стальную кувалду, которую сама же была вынуждена тащить по земле. Впереди, на фоне руин, возвышался Адам. Его руки искрились ослепительно белым светом, а на губах играла предвкушающая улыбка. Он уже заносил ладонь, чтобы обрушить финальный поток святой маны на выживших друзей Чарли, которые, прижатые к обломкам стены, оказались в ловушке. Времени на раздумья не осталось. Сердце Чарли пропустило удар, и первобытный инстинкт защиты близких выплеснулся наружу. Принято считать, что принцесса Ада слаба, ведь она никогда не стремилась к власти и насилию. Многие Оверлорды и даже низшие члены Гоэтии владели своими силами куда искуснее, чем она. Но за этой мягкостью скрывалась кровь самого Люцифера. Древняя, могущественная и непредсказуемая. Мысль о том, что единственная наследница престола обделена даром, была величайшим заблуждением Ада. Она вскинула руки, и пространство перед ней взорвалось калейдоскопом красок. Вместо обычного огня или тьмы, ее магия воплотилась в нечто уникальное. Перед друзьями вырос ослепительный щит, сотканный из мерцающих магических скриптов и светящихся нот. Это была мелодия защиты. Песня, ставшая физической преградой. Святая сила Адама с грохотом разбилась об этот музыкальный барьер, рассыпавшись искрами, словно о невидимый хрусталь. — Да блядь! Сука, когда ты уже угомонишься?! — взревел Адам. Он опустил руки, тяжело дыша от ярости, и уставился на принцессу. Его магический напор иссяк, но и цена за это чудо была непомерно велика. Чарли, отдав всё до последней капли маны, безвольно рухнула на колени, а затем и вовсе ничком на землю. Ее магический барьер растаял в воздухе затихающим аккордом, оставив девушку совершенно беззащитной перед лицом разгневанного Первочеловека. — Чарли! — этот надрывный крик, полный отчаяния, одновременно вырвался из груди Вегги и всех оставшихся в живых обитателей отеля. На лицах грешников, видавших в своей жизни немало ужасов, застыл первобытный, ледяной страх за жизнь той, кто стала для них единственным лучом света. Вегги, превозмогая боль в израненном теле, бросилась к принцессе. Она дрожащими руками приподняла обмякшее тело Чарли, бережно прижимая её к своим плечам. Опустившись на колени прямо среди пепла и обломков, Вегги всматривалась в бледное лицо подруги, а из её единственного глаза крупными каплями катились слезы, оставляя чистые дорожки на испачканной пылью коже. — Прошу, милая… ну же, открой глаза… только не уходи, — шептала она, срываясь на хрип. — Капец вы тут развели дешевую драму. Прямо смотреть тошно, — Адам издевательски усмехнулся, картинно вытирая несуществующую слезу. Его голос, пропитанный ядом и самодовольством, заставил грешников содрогнуться от ненависти, и десятки яростных, полных жажды мести взглядов скрестились на фигуре Первочеловека. Но прежде чем он успел продолжить свои издевательства, тяжелый, властный звук мощных взмахов крыльев заставил всех притихнуть. Воздух вокруг внезапно похолодел, а тени удлинились. — С ней всё будет в порядке. Как-никак, в её жилах течет и моя кровь, — раздался спокойный, вибрирующий силой голос откуда-то сверху. Пыль, поднятая приземлением, мгновенно осела. Только что прибывшая Руф, чье присутствие ощущалось как приближение грозы, сложила свои массивные темные крылья. Не обращая внимания на опешившего Адама, она сделала шаг вперед и, к изумлению всех присутствующих, смиренно опустилась на одно колено перед бессознательной принцессой. В этом жесте не было слабости, лишь древнее, нерушимое признание высокого родства. — Адам, проваливай в свой Рай. Немедленно, — голос Люцифера прозвучал негромко. Он медленно подошел к израненной дочери, и его аура была настолько тяжелой, что друзья Чарли инстинктивно попятились, освобождая путь Королю. С нежностью, словно боясь повредить хрупкий фарфор, он забрал Чарли из рук Вегги, поднимая её тело легко и невесомо, точно лебединое перо. — Но я еще не закончил свою жатву! — Адам вызывающе оскалился, его маска мерцала от переполнявшей его святой энергии. — Ты разве сам не втирал мне, чтобы я выполнял свою работу безупречно? А, коротышка? Я просто следую твоим же наставлениям! Он обвел взглядом дрожащих грешников, предвкушая последний удар. Однако Люцифер лишь сузил глаза, в которых заплясало алое пламя. — Ты перебил более чем достаточно душ для этого внепланового Истребления, которое ты устроил на полгода раньше положенного срока, — ледяным тоном отрезал Владыка. Он аккуратно достал флакон с переливающимся изумрудным эликсиром, восстанавливающим зельем высшего сорта, лично сваренным Бельфегором. Пока он осторожно вливал драгоценные капли в рот дочери, его голос продолжал звучать ровно. — Насколько мне известно, в ополчении моей дочери была добрая сотня каннибалов, и я не вижу здесь ни одного из них. Ты получил свою гору трупов. И это не говоря уже о том, — Люцифер кивнул в сторону завалов, где покоились тела в золотых масках, — что половина твоей собственной армии экзорцистов навсегда останется в этой пыли. Твой блицкриг захлебнулся в крови твоих же девочек. Адам замер, оглядывая поредевшие ряды своих воительниц. Тишина, нарушаемая лишь стонами раненых, красноречиво подтверждала слова Люцифера. — Ну да... Блядь! — Адам в ярости сплюнул и резким жестом распорол пространство, открывая сияющий золотом портал. — Сматываем удочки, сучки! Мы возвращаемся домой! Несмотря на яростное шипение Лют и её жажду мести, небесное воинство неохотно, но беспрекословно последовало за своим командиром, исчезая в ослепительном свете. Люцифер перевел взгляд на Чарли. Магия Бельфегора подействовала мгновенно. Ссадины на её лице затягивались на глазах, а мертвенная бледность сменялась живым румянцем. Её веки дрогнули, и она медленно открыла глаза, в которых еще отражался ужас недавней битвы. Увидев над собой знакомый цилиндр и печальные глаза отца, она едва слышно прошептала. — Папа? Что ты… что ты тут делаешь?.. — Ну конечно же, я пришел, чтобы помочь тебе восстановить твой отель! — Люцифер широко улыбнулся, разведя руки в стороны, словно объятиями пытаясь охватить все те руины, что остались от мечты его дочери. Он аккуратно поставил Чарли на ноги, убедившись, что она твердо стоит на земле, и поправил свою белоснежную шляпу. Взгляд его скользнул по глубокому разлому, разделившему здание пополам, по выбитым окнам и обгоревшему фасаду. В глазах Короля Ада на мгновение вспыхнул азарт творца, давно не имевшего достойного холста. — Знаешь, — он игриво крутанул свою трость с набалдашником-яблоком, — я всегда считал, что этому месту не хватает капельки… королевского размаха! И раз уж тот придурок в маске решил провести здесь внеплановую перепланировку, я просто обязан довести дело до совершенства. Люцифер обернулся к застывшим в изумлении грешникам. — Не стойте с такими лицами, будто увидели привидение! Хотя… технически, большинство из вас и так мертвы. Но не суть! — он щелкнул каблуками, и из-под его ног во все стороны разбежались искры золотистого и алого пламени. — Сегодня мы не просто строим здание. Мы строим символ, который даже Небеса не смогут игнорировать! Он подмигнул Чарли, и в этом жесте было столько отцовской гордости, что на мгновение все ужасы битвы отступили на задний план. Люцифер приготовился щелкнуть пальцами, чтобы превратить груду камней в нечто величественное.