Часть 9

Принцесса Ада сидела в глубине обновленного зала отдыха, который теперь сиял свежим глянцем магической отделки Люцифера. Но в душе Чарли всё еще лежали руины. Она слушала сбивчивые, полные наивного обожания рассказы яичек о героических подвигах сэра Пентиуса. В её глазах стояли слезы, которые она даже не пыталась смахнуть. Осознание того, что их неуклюжий, но искренний друг погиб, закрывая их собой от гнева Адама, ощущалось как незаживающая рана. ​Двери зала с грохотом распахнулись. На пороге стояла Вегги, выглядевшая решительно, но при виде поникшей фигуры Чарли её напор мгновенно исчез. ​— Чарли, вот ты где! Может, хочешь встретить новых постояльцев? Твоя помощь не помешала бы, там столпились репортеры…. — Вегги осеклась, заметив, как дрожат плечи демоницы. — Чарли… у тебя всё хорошо? ​— Сказала бы, что всё отлично! — Чарли резко вскинула голову, и Вегги невольно вздрогнула от того, насколько лихорадочно блестели глаза принцессы. — Но мы ведь даже Адама убить не смогли! Ты представляешь моё лицо, когда папа сказал, что Истребление продолжится? Оно будет продолжаться, пока я не докажу, что мой отель работает! Пока я не ткну их всех носом в другое решение проблемы перенаселения! ​ Она говорила всё быстрее, слова сталкивались друг с другом, превращаясь в неистовый поток. Чарли дергалась, судорожно вдыхая воздух, словно ей его не хватало. В следующую секунду она растянула губы в широкой, пугающе идеальной улыбке, обнажив все свои зубы в попытке выглядеть уравновешенной. ​ — И тем более, учитывая тот факт, что многие погибли! Столько душ… — её тон мгновенно стал мрачным и быстрым, граничащим с истерикой. — Но я уверена, мы всё докажем! Так что всё просто супер! От-лич-но! ​ Вегги сделала осторожный шаг вперед, протягивая руку. — Чарли, ты еще не отошла от всего этого. Тебе нужно время. Давай я сама разберусь с репортерами, пока ты обдумаешь дальнейшие планы? Тебе нельзя в таком состоянии… ​— Пфф, конечно нет! — Чарли нервно дернула плечом, уворачиваясь от прикосновения. Её пальцы мелко дрожали, перебирая край одежды. — Я совершенно спокойна! Видишь? Я в полном порядке. Вегги, просто доверься мне, я всё контролирую!

***

Толпа у входа в Отель Хазбин напоминала разворошенный муравейник, только вместо муравьев здесь были самые отпетые подонки Ада. Грешники толкались, наступали друг другу на ноги и вытягивали шеи, пытаясь разглядеть Принцессу. ​Чарли стояла на импровизированном подиуме, вцепившись пальцами в микрофон так сильно, что костяшки побелели. Сначала она честно пыталась следовать своему плану. Улыбаться, говорить об искуплении, о новых комнатах и программе реабилитации. Но толпу интересовало совсем другое. ​— Принцесса, это правда, что ангелы визжат так же, как мы, когда им вскрывают глотку?! — выкрикнул кто-то из толпу, перекрывая гул. — А где можно достать наконечники из их стали? Я слышал, у вас тут целые горы трофеев! — Эй, Чарли! Покажи, как ты проткнула ангелов! ​Чарли замерла. В её ушах зазвенело. Она видела перед собой не потенциальных постояльцев, мечтающих о Небесах, а хищников. Их глаза горели не надеждой на спасение, а жаждой реванша. Они пришли сюда не за искуплением. Они пришли за кровью. Золотой, сияющей кровью, которая доказала, что непобедимые хозяева жизни тоже могут сдохнуть. ​— Мы... мы здесь для того, чтобы... — Чарли запнулась, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло. — Отель, это место для роста души, а не для... ​— Да брось ты эту чушь! — перебила её репортеры, поднося микрофон прямо к её лицу, обдавая запахом дешевых сигарет и яда. — Всем плевать на души! Ад хочет знать. Как нам убить побольше этих крылатых тварей в следующий раз? Вы открыли сезон охоты, Принцесса! Каково это быть мясником в юбке? ​Чарли попятилась. Она никогда не привыкала к такому вниманию. Агрессивному, плотоядному. Каждый вопрос о резне отдавался в её голове эхом взрыва дирижабля Пентиуса. Для них это было шоу, триумф, повод для новой жестокости. А для неё это была невосполнимая утрата. ​Она посмотрела на свои ладони, и на мгновение ей показалось, что они всё еще испачканы золотом Адама. Мир вокруг начал расплываться, а гул толпы превратился в нестройный хор, требующий насилия. — Принцесса, Его Темнейшество желает видеть вас, — негромкий, но удивительно четкий голос Руф прорезал какофонию выкриков, словно острое лезвие. ​Чарли вздрогнула и резко обернулась. Руф стояла за её спиной, непоколебимая, безупречная, словно изваяние из темного мрамора. Она невозмутимо протянула руку ладонью вверх, предлагая принцессе немедленное спасение от этого безумия. ​— О, гляньте! Это же одна из тех падших сук из личной гвардии Люцифера! — взревел кто-то в первых рядах. ​Толпа, и без того взбудораженная, буквально взорвалась. Грешники напирали, объективы камер едва не касались лица Руф. — Мы можем увидеть самого Люцифера?! — Эй, ангелочек, покажи нам свои крылья! — Где Король?! Пусть выйдет к народу! ​Руф не удостоила их ни единым словом, но её взгляд… Чарли, стоявшая спиной, не видела его, но толпа впереди мгновенно присмирела. В глазах падшего ангела застыло такое ледяное, безграничное презрение к этим грязным душам, что воздух вокруг неё начал вибрировать от сдерживаемой мощи. Казалось, дай ей волю и она в мгновение ока превратит этот сброд в кучки пепла, очистив отель от оскверняющего присутствия. ​Чарли, чувствуя, как силы окончательно покидают её, безмолвно положила свою дрожащую ладонь в руку Руф. Холод кожи воительницы подействовал отрезвляюще. ​В ту же секунду мир вокруг них свернулся в точку. Гул толпы, запах гари и крики исчезли, сменившись тяжелой, уютной тишиной и ароматом дорогого чая и старой бумаги. Они оказались в знакомом кабинете Люцифера. Золотистый свет ламп мягко ложился на корешки книг и причудливые механизмы, создавая атмосферу покоя, о которой Чарли еще секунду назад могла только мечтать. ​Люцифер сидел в своем глубоком кресле, задумчиво вертя в руках маленькую резиновую уточку, но его взгляд, направленный на вошедшую дочь, был серьезен как никогда. — Папа? — Чарли растерянно моргнула, глядя на пустое место, где только что стояла Руф. Та исчезла так же бесшумно, как и появилась, оставив после себя лишь легкий холодок. ​Люцифер поднял голову, и его лицо мгновенно озарилось лучезарной улыбкой. — Чарли! Дорогая, как же быстро ты добралась! — Он щелкнул пальцами, и невидимая сила мягко подтолкнула дочь к глубокому бархатному креслу, стоявшему напротив его стола. — Я как раз наблюдал через Эбби, как ты… ну, скажем так, феерично облажалась перед этими стервятниками-репортерами. ​— Спасибо за спасение, — Чарли обессиленно откинулась на спинку. — Я просто не знаю, что со мной происходит! Я словно теряю контроль. ​Она наблюдала за отцом. Люцифер, казалось, не мог усидеть на месте. Он расхаживал по кабинету, перебирая бесконечные ряды резиновых уточек и поправляя свитки с древними печатями, которые громоздились на столах. ​— Ну, знаешь ли, — он взмахнул рукой, и с самой верхней полки к нему в ладони спикировала массивная книга в кожаном переплете. — Твоего приятеля больше нет, отель превращался в щепки… Вполне естественно, что ты ведешь себя так, будто у тебя под ногами не земля, а кипящая лава. ​— Да! Но если я не возьму себя в руки, люди поймут меня неправильно! Они решат, что Отель, это просто штаб для войны, и тогда вся идея искупления пойдет прахом! — Чарли подалась вперед, внимательно следя за отцом, который с головой ушел в изучение страниц книги. — Пап… как ты справляешься со всем этим? Со всем этим стрессом, с ответственностью за целый мир, который тебя ненавидит? ​Люцифер замер. С резким, оглушительным хлопком он закрыл книгу, и облачко вековой пыли поднялось в воздух. Он явно не ожидал, что разговор примет такой серьезный оборот. ​— Ну… я даже не знаю, — он замялся, вертя в руках трость. Его обычная маска беззаботности на мгновение дала трещину. — Я просто… справляюсь. Как положено королю. Стараюсь сохранять лицо, делать вид, что всё идет по плану, даже когда небо падает на голову. Это… просто привычка. ​— Папа, что мне делать? — в её голосе было столько отчаяния и детской мольбы, что Люцифер наконец перестал мельтешить. ​Он подошел к ней и присел на край стола, глядя ей прямо в глаза. Весь его шутливый тон исчез. ​Чарли опустила голову, и её волосы золотистым каскадом закрыли лицо, скрывая подступающие слезы. Её голос дрожал от накопившейся горечи и чувства собственного бессилия. ​— Да, но я просто… Я хочу быть как вы с мамой, — прошептала она, и каждое слово давалось ей с трудом. — Вы оба… вы настоящие лидеры. Вы можете вести за собой народы, обладая той самой несокрушимой уверенностью. Вы можете стоять в центре внимания, говорить спокойным, властным голосом и вас слушают. Все, без исключения! ​Она судорожно сжала подлокотники кресла, так что когти невольно прорезали дорогую ткань. ​— Ты держишь в узде всех адорожденных, тебя боятся и уважают. Мама… мама одним своим присутствием подчиняет грешников, они смотрят на неё как на божество. А я? Такое чувство, будто я просто застряла в ваших тенях. Я пытаюсь дотянуться до вашего величия, но только спотыкаюсь. Кажется, у меня совсем нет тех качеств, которые сделали бы меня достойной этого трона… я просто разочарование. ​Люцифер замер. Его рука, потянувшаяся было к очередной уточке, безвольно повисла в воздухе. Веселая маска окончательно сползла с его лица, обнажая усталость и глубокую, застарелую печаль. Он медленно встал с края стола и подошел к окну, за которым полыхало вечное багровое небо Пентаграмм-Сити. ​— Ох, Чарли… — его голос прозвучал непривычно глухо. — Ты видишь только фасад. Ты видишь результат тысячелетий боли, изоляции и… притворства. ​Он обернулся к ней, и в его глазах Чарли увидела не грозного владыку, а падшего ангела, который всё еще помнит холод своего падения. ​— Ты думаешь, лидерство это отсутствие страха? Нет. Это умение скрывать его так глубоко, чтобы никто не учуял запах твоей слабости. Мама… Лиллит… она потратила века, чтобы заставить грешников слушать свою песню. А я? Я просто заперся здесь, потому что мне было проще лепить уток, чем смотреть на то, во что превратилось моё восстание. ​Он подошел к Чарли и осторожно взял её за руки, заставляя её поднять взгляд. ​— Ты говоришь, что отстаешь от нас. Но правда в том, что ты уже давно впереди. Мы с мамой правим через силу и харизму, но ты… ты пытаешься править через сострадание. Это качество, которого никогда не было ни у меня, ни у неё, ни уж тем более у тех придурков наверху. Быть в тени это не значит быть слабой. Это значит, что твой свет еще просто не разгорелся в полную силу. Слова отца подействовали на Чарли как глоток живительной магии. Тяжесть, давившая на грудь, наконец отступила, сменяясь теплым чувством защищенности. Она подняла голову, и на ее лице, расцвела робкая, но искренняя улыбка. ​— Ну, а если серьезно, — Люцифер вдруг выпрямился, и в его глазах блеснул тот самый опасный огонек, который заставлял трепетать даже самых могущественных демонов. Он заговорщицки понизил голос. — Просто скажи этому сброду прямо. Если они ищут штаб для войны или кровавых трофеев им здесь не рады. Отель не для этого. А если кто-то из них окажется слишком тупым, чтобы понять слова... ​Он сделал паузу, и на его губах расплылась широкая, пугающе-дьявольская улыбка, обнажившая острые клыки. ​— Просто шепни Руф, чтобы она провела генеральную уборку. Поверь мне, дорогая, она с таким наслаждением очистит холл от лишних душ, что от них даже мокрого места не останется. А если её мало я пришлю тебе еще парочку моих верных падших. Устроим им такое месиво, что Небеса содрогнутся от зависти! ​Чарли не выдержала и прыснула, несмотря на всю серьезность момента. Она шутливо закатила глаза, глядя на своего кровожадного, но такого любящего отца. ​— Ну па-ап... Мы же договорились. Никакой неоправданной жестокости! — произнесла она с усмешкой, но в её голосе уже не было прежней дрожи. ​Она глубоко вздохнула, расправляя плечи. В её глазах, только что полных слез, вспыхнула решительность. Это был взгляд не напуганной девочки, а настоящей Принцессы Ада, которая готова отстаивать свои идеалы до конца. ​— Я справлюсь. Уверена, что у меня получится! Я заставлю их услышать меня, даже если мне придется перекричать весь Ад. ​Люцифер довольно зажмурился, сияя от гордости, словно он сам только что выиграл битву. ​— Вот это моя дочурка! — воскликнул он, хлопнув в ладоши, отчего вокруг них посыпались золотые искры. — Иди и покажи им, кто здесь на самом деле заправляет балом. А я... ну, я пойду проверю, как там поживает моя новая партия уточек-экзорцисток! Золотистые искры, пахнущие озоном и жженой карамелью, плотным коконом обвили Чарли, мгновенно перенося её из тишины кабинета обратно в кипящий котел отеля. ​Люцифер проводил её взглядом, пока последняя искра не растаяла в воздухе, и его улыбка тут же приобрела совершенно иной оттенок. Конечно, он ей соврал. Все эти вдохновляющие речи о сострадании и внутреннем свете он почерпнул из тех самых примитивных земных фильмов, которые смотрел от скуки долгими десятилетиями. Владыка Ада прекрасно знал. Чарли, она идеалистка до мозга костей. Для неё, верящей в силу дружбы и радужные мосты, эти слова были необходимы как воздух. Они создавали в её глазах образ святого отца, мудрого наставника, скрывающего за шутками глубокую философию. ​На самом деле Люциферу было плевать на искупление. И уж точно он не знал, что такое страх. Страх был прерогативой тех, кто стоял у него на пути. ​Он подошел к панорамному окну, глядя на Пентаграмм-Сити. Весть о том, что ангелов можно убивать, уже разлетелась по сточным канавам Ада быстрее чумы. Грешники, эти вечные неудачники, почувствовали запах крови чистеньких и теперь грезили о восстании. В это же время на Небесах наверняка творился форменный хаос. Серафимы в панике созывали суды, пытаясь понять, как допустили такую пробоину в своей непогрешимости. Скорее всего, скоро они закроются под защитным куполом, отгораживаясь от внешнего мира коконом из святого света. ​Что в этой ситуации делать Королю Ада? Ровным счетом ничего. ​Пусть грешники точат ножи, пусть Небеса трясутся за своими вратами. Люциферу было глубоко до лампочки, кто кого перегрызет. Если этот сброд перебьет высокомерных гадов из Рая, что ж, это будет отличное зрелище под хороший напиток. ​Он взглянул на свои золотые часы. По расписанию у него значилось нечто гораздо более важное, чем судьба мироздания. Долгожданный отдых на лазурных пляжах кольца Зависти. Левиафан устраивал вечеринку, где впервые за долгое время соберутся все Семь Смертных Грехов. ​— Пора сменить цилиндр на панаму, — хмыкнул он, щелчком пальцев меняя свой роскошный фрак на яркую гавайскую рубашку с принтом из маленьких танцующих уточек. ​Пока Чарли сражалась за души в пыльном отеле, её отец собирался наблюдать за грандиозным шоу «Ад против Рая» из VIP-ложи шезлонга, попивая коктейль и изредка делясь сплетнями с Маммоном или Асмодеем. В конце концов, быть Королем это прежде всего уметь вовремя делегировать проблемы и наслаждаться хаосом.

***

Сера чувствовала, как под её ногами разверзается бездна. Холодный, липкий страх сковывал её движения, заставляя пальцы нервно сжимать края небесно-голубого стола. Новость о том, что сэр Пентиус, грешник, змей, прошел через золотые врата, стала для неё не благословением, а приговором. ​Если искупление было возможно всё это время, то каждая капля красной крови, пролитая за тысячелетия истреблений, была на её совести. Она не просто защищала Рай, она санкционировала бойню тех, кто мог бы стать частью этого Эдема. Но еще страшнее была мысль о будущем. Она дала грешникам повод не просто для гнева, а для праведной, священной мести. ​Она стояла у панорамного окна своего кабинета, глядя на сияющие шпили Рая, которые теперь казались ей хрупкими стеклянными игрушками. Сера медленно обернулась к Адаму и Святому Петру. ​— Грешников миллионы. Теперь, когда они знают, что мы уязвимы, это лишь вопрос времени, когда они соберутся в легионы и придут сюда мстить за века истреблений, — её голос дрогнул. Она перевела взгляд на Первочеловека, который развалился в кресле, потирая ушибленное плечо. — Адам, ты главнокомандующий нашей армии. У тебя есть идеи, как нам обезопасить наши границы? ​— Вообще хз, Сера, — Адам фыркнул, кривя губы в презрительной усмешке. — Кто бы знал, что эти хуесосы способны на такое? Если честно, если бы не Люцифер, я бы размазал его дочурку по камням отеля. Но, кстати, было странно… Он не заступился за неё, не пытался меня испепелить на месте. Он просто… выставил меня за дверь и отправил обратно домой. Будто я сосед, который засиделся допоздна. ​— Утренняя Звезда? — Сера нахмурилась. — Он позволил тебе уйти после того, как ты едва не убил его единственного ребенка? ​— Да, — Адам задумчиво хмыкнул, рассматривая свои когти. — Если честно, ты и сама должна была заметить. В последнее время Люцик стал каким-то слишком уравновешенным. Даже скучным. Он будто вообще не желает войны. Ему будто… плевать на всё, что происходит за пределами его цирка. ​Сера замерла, обменявшись коротким, полным недоумения взглядом с Петром. Святой Петр нервно поправил свою одежду, его рука заметно дрожала. ​— Тот самый Морнингстар? — переспросил Петр шепотом. — Тот падший Серафим, что с таким безумным пламенем в глазах воевал против нас в начале времен? Тот, чья гордыня не знала границ? ​— Именно, — кивнул Адам. — Он ведет себя так, будто Ад это не его королевство, а просто временное жилье, где он ждет, когда всё само развалится. Это подозрительно, Сера. Или он окончательно спятил, или он задумал что-то такое, чего наш небесный мозг просто не может переварить. ​Сера вглядывалась в облака, за которыми глубоко внизу скрывался Ад. Если Люцифер, великий мятежник и стратег действительно сложил руки и ушел в тень, это пугало её даже больше, чем миллион разъяренных грешников. Что, если его безразличие это лишь затишье перед бурей, которую они не смогут пережить? — Это делает ситуацию еще хуже... — Сера произнесла это почти шепотом, и в её голосе явственно проступило напряжение, граничащее с паникой. ​Тишина в кабинете стала осязаемой. Если Люцифер, существо, чья мощь была сопоставима с высшими чинами Рая, перестал быть предсказуемым врагом и превратился в безразличного наблюдателя, это лишало Серафимов последней точки опоры. ​— Ну, хотя... — Адам закинул ноги на стол, ничуть не смущенный тяжелой атмосферой. — Может, стоит просто спросить у него напрямую? Скатать в гости, перетереть. У него же там собственная армия под боком, дохера сильные ребята, те же Падшие ангелы... Может, он сам приструнит своих отбросов, чтобы они к нам не совались? ​Сера резко повернулась к нему, и её многочисленные глаза на крыльях гневно сверкнули. — Мы не можем просто перетереть с ним, Адам. Это подорвет авторитет Совета. Но... — она замолчала, прикусив губу. — Если ситуация пойдет по самому худшему сценарию, и Ад действительно решит пойти на штурм... я рассмотрю этот вариант как крайнюю меру. ​Она выпрямилась, стараясь вернуть себе облик непоколебимого лидера. — Адам, будь готов. Приведи легионы в полную боевую готовность. А ты, Пётр? У тебя есть что добавить? Может, какие-то аномалии на входе? ​Святой Пётр вздрогнул от неожиданного обращения. Он неловко поправил нимб и покрепче прижал к груди свой золотой фолиант. — Нет, ну... я типа только за вратами слежу и всё, — пробормотал он, отводя взгляд. — Список проверяю, «добро пожаловать» говорю... Моя хата с краю, Сера. ​Адам не выдержал и громко, издевательски усмехнулся, глядя на сконфуженного привратника. — Истинный герой небесного фронта! — бросил он, поднимаясь с кресла. ​— Вы свободны, — сухо отрезала Сера, давая понять, что аудиенция закончена. ​Когда тяжелые двери, инкрустированные жемчугом, закрылись за Адамом и Петром, Сера наконец позволила себе закрыть глаза и тяжело, со стоном, выдохнуть. Она чувствовала себя загнанным зверем в золотой клетке. Мир, который она строила тысячелетиями, трещал по швам из-за одной маленькой гостиницы и одной упрямой принцессы. ​Вариантов почти не осталось. Она подошла к главному терминалу управления Раем. Пальцы зависли над консолью, активирующей древние протоколы изоляции. Закрыть Рай. Опустить купол. Отгородиться от греха, мести и... от истины, которую принес с собой сэр Пентиус. Это было трусливо, но это был единственный способ сохранить мирный сон праведников, пока внизу закипает кровавый океан.

***

В тусклом свете зеркала рана казалась чем-то инородным, пульсирующим зловещим багровым светом. Кровавый росчерк на груди Радио-демона, оставленный светом Адама, упорно отказывался затягиваться. Аластор пробовал всё. От древних проклятий до магических швов, сотканных из чистой тени, но святая сила Первочеловека выжигала его магию, словно кислота. ​Тяжело вздохнув, Аластор одним глотком осушил стакан виски. Стекло с глухим, колючим грохотом опустилось на деревянную столешницу, а окурок сигареты был безжалостно раздавлен в пепельнице. ​В углу комнаты, в тени, сиротливо висел веник из тараканьих лапок, нелепый подарок Нифти, а рядом, на полированном дереве, застыл антикварный микрофон пятидесятых годов, память о друге, чье имя давно стерлось из летописей Ада. Аластор даже не удостоил их взглядом. Оправив свой алый пиджак и натянув на лицо привычный оскал, который теперь ощущался как тяжелая железная маска, он спустился в комнату отдыха. ​Там, посреди зала, стоял Люцифер. Король выглядел непривычно задумчивым, его фигура в белоснежном костюме казалась ярким пятном на фоне полумрака отеля. При виде этого существа Аластор почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Сама мысль о том, что этот невысокий, вечно валяющий дурака коротышка обладает мощью, способной стереть его в порошок, раздражала демона сильнее, чем назойливое жужжание мухи под ухом. ​Люцифер, не оборачиваясь, уловил движение теней и заметил копну алых волос, увенчанную оленьими рогами. На его лице проступила снисходительная, почти издевательская усмешка. ​— О, это же Бэмби! — звонко провозгласил Владыка, наконец повернувшись к нему. — Ты ведь у нас здесь вроде как управляющий, верно? Скажи-ка, любезный, не попадались ли тебе на глаза необычные кристаллы? Кажется, я случайно выронил их из кармана, когда возводил этот… архитектурный шедевр. ​Люцифер обвел взглядом стены отеля, и в его тоне проскользнула такая легкая беззаботность, будто они обсуждали потерянные пуговицы, а не артефакты, способные перевернуть Ад. — Не вижу смысла в своем содействии, — Аластор подчеркнуто медленно опустился на диван, грациозно закинув ногу на ногу. Свою кружку он держал с таким достоинством, словно это был королевский кубок, а не простая посуда, хотя застывшая на лице улыбка стала чуть более натянутой от пульсирующей боли в груди. ​Люцифер лишь беззаботно пожал плечами, поправляя свои белоснежные манжеты. ​— Ну, раз уж ты ничем не можешь помочь что ж, пускай, — бросил он как бы невзначай, разглядывая собственные ногти. — Похоже, мне придется самостоятельно прочесывать этот отель в поисках тех самых артефактов... Знаешь, они Ведь обладают прелюбопытнейшим свойством. Способны одним махом аннулировать любые долговые контракты, если применить к ним правильное заклинание. ​Эти слова прозвучали подобно раскату грома в душной тишине зала. Улыбка Аластора на мгновение дрогнула, а в глазах-радиовышках проскочили помехи. Даже Энджел Даст, до этого момента лениво листающий ленту в телефоне в компании Черри Бомб, резко выпрямился, едва не выронив гаджет. Мысль о свободе от цепей Валентино вспыхнула в его разуме ослепительной искрой. Черри же замерла с недонесенной до рта жвачкой, осознавая масштаб грядущего хаоса. ​Все присутствующие, затаив дыхание, приковали взгляды к невысокой фигуре Короля. Люцифер, наслаждаясь внезапно возникшим вниманием, встал посреди комнаты и смешно нахмурил брови, приложив палец к губам. ​— Так-так, как же там было?.. — пробормотал он, забавно шевеля пальцами в воздухе, из которых начали сыпаться крохотные золотые искры. — Прошло столько веков с тех пор, как я в последний раз занимался поисковой магией... «Явись то, что скрыто»? Нет, слишком пафосно. «Эники-беники»? Слишком по-земному... ​Он начал медленно кружить по залу, бормоча под нос обрывки древних заклинаний на латыни и енохианском. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Радио-демон сверлил спину Люцифера тяжелым взглядом, в котором читалась смесь жгучего интереса и яростного нежелания признавать, что этот коротышка только что предложил ему ключ от его собственных невидимых цепей. — Я нашел их! — звонкий, ликующий голосок Эбби разрезал напряженную тишину зала. ​Маленький помощник возник буквально из ниоткуда, сияя от гордости. В его крошечных ладонях переливались несколько миниатюрных кристаллов, ограненных в форме идеальных призм. Они испускали мягкое, пульсирующее свечение, которое, казалось, вибрировало в такт самому мирозданию. С благоговением Эбби переложил драгоценную находку в раскрытую ладонь Люцифера. ​— О, чудесно! — Король Ада подбросил один из кристаллов в воздух и ловко поймал его, словно обычную монетку. — Раз уж они нашлись, пора переходить к следующему этапу. Сначала наложим мощное защитное заклинание, чтобы никто с липкими ручонками не вздумал ими воспользоваться, а затем, Эбби, ты лично отнесешь их в хранилище артефактов высшего уровня. ​Люцифер уже набрал в грудь воздуха и грациозно взмахнул рукой, готовясь произнести древние слова силы, которые запечатали бы мощь кристаллов. Но не успел он издать ни звука, как перед ним, словно из-под земли, вырос Энджел Даст. ​Паук выглядел непривычно взволнованным, все четыре его руки были прижаты к груди, а в глазах, обычно полных сарказма, сейчас читалась отчаянная, почти детская надежда. Он буквально преградил путь Королю, заставив того замереть на полуслове. ​— Подождите, Ваше Величество! — выпалил Энджел, и его голос заметно дрогнул. — Эти... эти блестящие камушки... они и вправду способны на то, о чем вы говорили? Ну, типа... аннулировать контракт? Любой контракт? Даже если он подписан кровью и душой? — Ну да, технически, именно так, — Люцифер небрежно качнул ладонью, заставляя кристаллы в руке мелодично звякнуть друг об друга. ​Он посмотрел на Энджела поверх своих декоративных очков, и его взгляд на мгновение стал пронзительным и пугающе мудрым. Напускная веселость Короля чуть утихла, уступая место предостережению. ​— Но у каждой медали есть обратная сторона, парень. И эта чертовски острая, — Люцифер сделал паузу, многозначительно подняв указательный палец. — У этих призм колоссальный аппетит к магическим ошибкам. Если хоть на йоту ошибешься в произношении заклинания или если твоя воля дрогнет в процессе… ох, последствия будут просто зашибись. Помню я один случай, несколько столетий назад… Тогда двое спорщиков решили разорвать контракт таким способом. В итоге? Неправильное ударение в слове и обоих несчастных затянуло в воронку, отправив на добрые тысячи лет в бесконечные муки в такие глубины, о которых даже я стараюсь не вспоминать. ​Энджел заметно побледнел, но его взгляд всё еще был прикован к сияющим призмам. Люцифер тем временем продолжил, лихо закрутив свою трость. ​— И тем более, эта формула не стишок из детской книжки. Полный текст заклинания известен только мне, Сатане… о, ну и Эбби, конечно, у этого малого память как стальной капкан. Так что я крайне не советую тебе, — он выразительно посмотрел сначала на Энджела, а затем бросил короткий, колючий взгляд на затаившего дыхание Аластора, — или кому-либо еще пытаться играть в великого освободителя. Это не игрушки для грешников, это фундаментальный сбой системы. ​Люцифер снова подбросил кристаллы, и те на мгновение вспыхнули ярче, отразившись в расширенных зрачках паука-демона. — Ну, если ты законченный мазохист, который просто жаждет боли, то можешь попробовать! — Люцифер широко и как-то слишком весело улыбнулся, сделав приглашающий жест рукой в сторону кристаллов. — Но учти, дорогой мой, что пытки там не просто «ой, мне оторвали ногу». О нет! Там психологический ад. Ты будешь переживать свои самые мерзкие ошибки, свои худшие страхи и каждый момент стыда снова, и снова, и снова... триллионы раз подряд, пока само твоё «Я» не сотрется в пыль. ​Король Ада протянул раскрытую ладонь с сияющими призмами прямо к лицу Энджела. Кристаллы гудели, и этот звук пробирал до самых костей, обещая свободу и одновременно суля бесконечную пустоту. ​— Ну так что? — вкрадчиво переспросил Люцифер, склонив голову набок. — Хочешь рискнуть всем ради одного шанса? ​Энджел Даст замер. Его как невольно дернулась к кристаллам, но слова о психологических пытках заставили его вспомнить всё то, от чего он так отчаянно пытался убежать в наркотиках и разврате. Идея вечности, проведенной наедине со своими демонами без права на забвение, оказалась страшнее, чем поводок Валентино. ​Паук сглотнул вязкий ком в горле и медленно, с явным усилием, покачал головой, отступая на шаг. ​— Нет... спасибо, — глухо выдохнул он, опуская все четыре руки. Огонек надежды в его глазах погас, сменившись привычной тусклой покорностью. — Я как-нибудь... по-старинке. ​— Разумный выбор! — Люцифер звонко хлопнул в ладоши, и кристаллы тут же исчезли в складках его рукава. — Обожаю, когда люди умеют вовремя сказать стоп. Это экономит мне столько бумажной волокиты по оформлению пропавших без вести душ! ​Люцифер лишь коротким жестом кивнул Эбби, и маленький помощник, бережно сжав пульсирующие кристаллы в ладонях, растворился в каскаде золотистых искр, отправляясь в сокровищницу. Зал погрузился в относительную тишину, но Король чувствовал какое-то странное беспокойство. ​— Ой, кстати... а где Чарли? — спохватился он, поправляя шляпу. ​— Она вчера буквально с ума сходила от новостей, — Энджел Даст тяжело опустился обратно на диван, приобняв себя всеми четырьмя руками. Голос его звучал глухо, почти без привычного кокетства. — Пентиус... он искупился. Чарли сейчас улетела давать интервью, чтобы отмыть репутацию отеля после всей этой резни. ​— Подождите... искупился? — Люцифер замер, и время для него словно остановилось. ​— Да, — подтвердил Энджел, глядя в пол. — Ей сообщила какая-то девчонка-ангел, кажется, Эмили. ​— Эмили? — переспросил Люцифер, и в его голове мгновенно всплыл образ самой младшей из Серафимов. Чистая, наивная, запертая в золотой клетке Рая... Она была единственной во всем Эдеме, кто физически не умел лгать. ​Мир Люцифера, выстраиваемый тысячелетиями, начал стремительно осыпаться. Затея Чарли, которую он считал лишь трогательной детской игрой в невозможное, внезапно обрела пугающую реальность. Но вместе с восторгом за дочь пришло ледяное, липкое осознание. ​Это же форменный кошмар! Величественные тираны, серийные убийцы и подонки всех мастей, которые наконец-то получили по заслугам здесь, в его владениях... они могут получить второй шанс? Это же настоящий пиздец. В чем тогда вообще смысл существования этих миров, если граница между Небом и Бездной оказалась такой призрачной? ​Люцифер чувствовал, что задыхается под грузом этих мыслей. Не желая показывать слабость перед грешниками, он механически развернулся и, не глядя ни на кого, вышел из гостиной. Его ноги сами вели его по длинным коридорам отеля, пока он пытался переварить этот экзистенциальный шок. ​Внезапно из густой тени прямо перед ним соткалась высокая, долговязая фигура. Аластор, чей оскал в полумраке казался еще более хищным, склонил голову набок, и помехи в воздухе затрещали с новой силой. ​— Кажется, Король всего дурного пребывает в некотором... замешательстве? — пропел Радио-Демон, и в его голосе явственно слышалось торжество. — Какая редкая и восхитительная картина. Неужели весть о чудесном спасении нашего общего друга пошатнула ваш безупречный трон? Люцифер остановился, медленно выпрямляя спину. Шок от новости об искуплении никуда не делся. Он небрежно поправил цилиндр, натянув на лицо маску холодного безразличия. ​— А с чего бы ей шататься? — Люцифер вскинул бровь, глядя на Аластора свысока, несмотря на разницу в росте. — Разве то, что один змей сменил чешую на перья, как-то лишает меня титула? Ад всё еще на месте, грешники всё еще страдают, а я всё еще здесь. ​Аластор издал тихий смешок, который отозвался скрежетом старых радиоламп. Он сделал шаг ближе, и тени вокруг него заплясали, принимая уродливые формы. ​— Ну знаете, Ваше Величество... — пропел Радио-демон, и его голос наполнился ядовитым сочувствием. — Вы ведь, как истинный монарх, любите, когда всё находится под вашим чутким контролем. А тут какая досада! Одна из душ попросту ускользнула прямиком на Небеса, куда даже вам путь заперта. И что самое пикантное. Вы пребывали в блаженном неведении целых два дня. Кажется, ваша дражайшая дочь... совсем вас ни во что не ставит, раз не сочла нужным поделиться таким триумфом. ​Люцифер почувствовал, как внутри него вспыхивает алое пламя гнева. Но он лишь усмехнулся, и эта усмешка была острым. ​— Ой, да неужели? — Люцифер картинно приложил руку к груди, изображая наигранное удивление. — Ты так печешься о моей осведомленности? Как трогательно! Но давай начистоту, Бэмби. Ты называешь себя управляющим этого заведения, но, насколько я вижу, всей реальной работой занимается та падшая экзорцистка. Ты здесь лишь шум на заднем плане, декорация, которая только и умеет, что скалиться. Я вообще не понимаю, зачем ты здесь трешься. ​Он подошел вплотную к Аластору, и его глаза на мгновение вспыхнули потусторонним, королевским величием, заставив помехи Радио-демона на секунду замолкнуть. ​— И самое главное, — вкрадчиво продолжил Люцифер, — с чего ты взял, что Чарли вообще нужна такая душа, как твоя? Душа, которая безнадежно вышла из моды, пахнет нафталином и, что самое забавное... находится в чужих руках? Ты ведь на привязи, Оленёнок. А моей дочери не интересны сломанные игрушки, которыми играет кто-то другой. ​Воздух в коридоре стал ледяным. Улыбка Аластора застыла, превратившись в мертвую маску, а из его микрофона донесся резкий, пронзительный свист обратной связи. Аластор замер, и на мгновение показалось, что стены отеля сейчас треснут от чудовищного давления его искаженной магии. Помехи в эфире достигли оглушительного визга, а его фигура начала неестественно растягиваться, превращаясь в гротескный черный силуэт. Однако, встретившись с абсолютно спокойным, почти скучающим взглядом Короля, Радио-Демон резко схлопнулся обратно в свою привычную форму. ​— Всё, я ухожу из этого места! — выплюнул он, и его голос сорвался в хриплый, ломаный скрежет старой пластинки. ​Улыбка всё еще была на его лице, но теперь она больше походила на трупный оскал. Не прощаясь и не оборачиваясь, он шагнул в густую тень угла, которая тут же поглотила его, оставив после себя лишь мимолетный запах озона и едва уловимое эхо зловещего смеха, затихающего где-то в недрах Ада. Люцифер лишь мельком взглянул на то место, где только что возвышался Радио-демон. Гордость Оверлорда была уязвлена, и Король Ада чувствовал этот вкус победы острый и бодрящий, как выдержанное вино. ​— Ну валяй, дорогуша, — бросил он в пустоту, лениво помахав рукой на прощание. — У меня есть дела поважнее, чем полировать твое задетое самолюбие. ​Как только тень Аластора окончательно растворилась, выражение лица Люцифера мгновенно изменилось. Маска беззаботного шутника сползла, обнажая глубокую задумчивость и смятение. Новость об искуплении грешника эхом отдавалась в его сознании, разрушая привычные устои. Ему нужно было место, где он мог бы побыть в тишине и осмыслить то, что мир, каким он его знал десять тысяч лет, безвозвратно изменился. ​— Эбби, приготовь чай… или что-нибудь покрепче, — прошептал он сам себе. ​В следующее мгновение пространство вокруг него содрогнулось. Золотистые искры, смешанные с яростным, ревущим алым пламенем, охватили его фигуру плотным коконом. Воздух в коридоре отеля на секунду раскалился до предела, а затем, с резким хлопком, Люцифер исчез. ​Он материализовался в главном зале своего величественного дворца. Здесь, среди высоких сводов, бесконечных рядов стеллажей с уточками и тяжелых бархатных портьер, он чувствовал себя в безопасности. Но даже роскошь собственного дома не могла заглушить тревогу. ​Люцифер подошел к огромному зеркалу в золоченой раме и посмотрел на свое отражение. — Искупление… — он коснулся пальцами холодного стекла. — Если Чарли действительно открыла эту дверь, то Рай больше не сможет прятаться за своими куполами. А мне пора решать, кто я в этой новой истории. Сторонний наблюдатель или тот, кто поможет ей разнести эти стены в щепки. ​Он тяжело опустился в трон-кресло, глядя на панораму своего царства, которое теперь казалось ему не тюрьмой, а залом ожидания чего-то грандиозного.