Часть 11

Пока Чарли Морнингстар, полная отчаянной надежды, пыталась докричаться до небес с помощью неоновых палочек и фейерверков, в самом сердце Отеля Хазбин сгущалась иная, более тяжелая атмосфера. Чарли верила, что новость об искуплении Сэра Пентиуса станет тем самым «системным сбоем», который обрушит пропаганду Вокса. Она палила в небо зарядами искр, не замечая, что Ад вокруг неё стал темнее и холоднее. Вегги, наблюдавшая за этим с горькой усмешкой, понимала, одних салютов мало. Чтобы остановить медиа-тирана, который теперь обладал пугающей, почти божественной силой, нужно было нечто большее, чем правда. Нужна была власть, способная подавить любой сигнал. — Остановить Вокса? Кажется, я знаю, как нам разыграть эту карту, — пробормотала Вегги, решительно разворачиваясь. Она вошла в отель, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало от дурного предчувствия. Она раздавала ключи новоприбывшим грешникам, машинально перебрасывала полотенца через плечо, но её путь лежал к самому концу длинного, богато украшенного холла. За колоссальными золотыми дверями, испещренными древней резьбой, скрывалось святилище Самого Короля Ада. Это было единственное место, где истончалась грань между реальностью и покоем падшего архангела. После изнурительной битвы с Адамом Люцифер редко покидал свои чертоги, но эти двери он установил лично. Они были немым обещанием, Чарли всегда может войти. Без стука. Без церемоний. Вегги знала, что сейчас это их единственный шанс. Люцифер был поглощен делами, и достучаться до него извне казалось невозможным. Она уже занесла руку, готовясь коснуться холодной рукояти, когда сама реальность перед ней дала трещину. Пространство болезненно исказилось, тени на стенах неестественно вытянулись, сплетаясь в единый клубок чернильной тьмы. Из морозного воздуха, соткалась монументальная фигура. — Его Величество занят, — голос прозвучал подобно треску ломающегося арктического льда. Вегги замерла. Её единственное око сузилось, а рука невольно потянулась к копью. Перед ней, преграждая путь, стояла Руф. Одна из немногих падших, чья верность Люциферу не знала границ, а сила заставляла даже самых амбициозных Оверлордов вжимать головы в плечи. Её доспехи, отливавшие мертвенно-тусклым золотом, казались частью её плоти, а пустой, отрешенный взгляд был направлен куда-то сквозь Вегги в бесконечность. В голове Вегги промелькнула отчаянная мысль. Она сделала шаг назад, пытаясь поймать взгляд воительницы. — Руф… Ты ведь та, чей вечный долг, оберегать Принцессу Ада? Я не ошибаюсь? — К чему этот вопрос? — Руф даже не шелохнулась, оставаясь неподвижной, словно статуя в склепе. — Ну, знаешь, я тут подумала… — Вегги старалась говорить уверенно, несмотря на дрожь в голосе. — Если ты так предана её защите, почему бы тебе не разобраться с неким Оверлордом? Вокс. Он нацелился на Отель. А Отель это всё, что дорого Чарли. Угроза делу Принцессы это прямая угроза самой Принцессе. Ты ведь понимаешь, к чему я клоню? Руф медленно перевела взгляд на Вегги. В этом взгляде не было ни злобы, ни сочувствия, лишь ледяное спокойствие вечности. — Мой клинок покидает ножны лишь тогда, когда над Её Высочеством заносится смертный приговор, — отчеканила падшая. — Всё остальное тернистый путь Принцессы, который она обязана пройти сама. Такова воля её крови. — Погоди, — Вегги всплеснула руками, теряя терпение. — Ты разве не должна подчиняться её просьбам? Помогать ей в строительстве Отеля? Это ведь её мечта! — В моем мире существует лишь один голос, обладающий властью приказываться, — Руф слегка наклонила голову, и от этого простого движения по коридору пронесся могильный холод. — Я исполняю волю исключительно Его Величества. Остальное суета теней. — Ну, хотя бы позвольте мне переговорить с Его Величеством, — с плохо скрываемым сарказмом бросила Вегги, демонстративно закатив глаз. — Нет. Он занят, — коротко отрезала воительница, оставаясь неподвижной, словно гранитный утес. — Ах ты!.. — Вегги вплотную подошла к падшему ангелу, гневно хмурясь и смело глядя прямо в бездонное скопление глаз на лице Руф, которые, казалось, изучали саму её душу. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым, но в этот момент тяжелые створки за спиной воительницы со скрипом разошлись. Из глубины святилища донесся мягкий, чуть ироничный голос, мгновенно разрядивший обстановку. — Руф, дорогая, ну к чему такая строгость? Раз уж я всё равно здесь, думаю, мне стоит уделить время девушке моей Чарли. — В проеме показался Люцифер, поправляя свои белоснежные манжеты. — Заходи, не стесняйся. — Как прикажете, мой повелитель, — Руф мгновенно склонила голову в глубоком почтении. Она бесшумно отступила в тень, освобождая проход. Вегги, не удержавшись, одарила непреклонную стражницу самодовольной улыбкой победителя и уверенно шагнула внутрь. Однако, оказавшись в покоях Короля Ада, она на мгновение лишилась дара речи. Зал казался пугающе огромным и… абсолютно пустым. — А тут довольно… светло? — неуверенно произнесла она, оглядывая голые стены, залитые неестественным сиянием. — Ой, да, есть такое! — Люцифер неловко рассмеялся, потирая затылок. — К стыду своему, я здесь бываю настолько редко, что совсем забыл обставить комнату мебелью. Сейчас, секундочку… Он небрежно щелкнул пальцами. В тот же миг пространство взорвалось мириадами золотых искр. Из воздуха, словно по волшебству, соткались роскошные бархатные кресла, резные столы из темного дерева и тяжелые портьеры. Но вместе с изысканной мебелью комнату заполнили… уточки. Сотни, тысячи резиновых уточек самых разных форм и размеров, в коронах, с рожками, светящиеся и даже крошечные уточки-циркачи. Люцифер довольно окинул взглядом преобразившийся хаос и перевел взгляд на гостью. — Итак, — он сложил руки на трости и подался вперед, — о чем таком важном ты хотела со мной потолковать? — Эм, сэр... — Вегги замялась, обходя взглядом гору резиновых утят, один из которых был одет в крошечный судейский парик. — Вы ведь Король Ада, верно? — Ну, технически, учитывая, что я вкалываю здесь каждый божий день — да, это так, — Люцифер широко улыбнулся, хотя в его глазах промелькнула тень вековой усталости. — Не знаю, слышали ли вы об Оверлорде по имени Вокс? — А-а, этот! — Король пренебрежительно махнул рукой, материализуя в воздухе чашку дымящегося чая. — Конечно, слышал. Парень, у которого вместо башки антикварный телевизор. Он сейчас везде занимается своей дешевой пропагандой. Явно обожает быть в центре внимания, типичный выскочка. — А вы слышали его последние... высказывания? — осторожно спросила Вегги, наблюдая за реакцией монарха. — Нет, дорогуша. Честно говоря, грешники и их возня меня интересуют не больше, чем пыль на сапогах, — он сделал глоток, прикрыв глаза. — Ну, вообще-то, он уже несколько недель кряду поливает грязью Отель. И... саму Чарли, — Вегги чеканила слова, видя, как Люцифер при упоминании дочери мгновенно изменился в лице. Его брови гневно сошлись на переносице. — Я подумала, что вы могли бы приструнить его. Один ваш жест и этот экран погаснет навсегда. Люцифер тяжело вздохнул. Гнев в его глазах сменился какой-то горькой, почти болезненной мудростью. Он поставил чашку на столик, который тут же завалило уточками. — Прости, дорогая, но... нет. Я не смогу этого сделать. — Что? Но почему? — Вегги... — он сделал паузу, словно подбирая слова для истины, которую сам ненавидел. — Давай я открою тебе маленький секрет. Я не могу ни убивать их по своей прихоти, ни причинять им вред просто так. Это часть Адской Системы, фундаментальный закон, который я, к своему глубочайшему сожалению, не в силах изменить. Он подошел к окну, за которым расстилалось алое небо Пентаграмм-Сити, и его голос стал тише, приобретая холодную меланхоличность: — Видишь ли, это место наказание. И мое личное проклятие в том, что я застрял в этой зловонной дыре вместе с миллиардами грешников, вынужденный смотреть на их пороки, но лишенный права вмешиваться в их иерархию. Я пастух в стаде, которое мне запрещено стричь. Я не могу просто щелкнуть пальцами и стереть Оверлорда только потому, что он ведет себя как подонок. Таковы правила игры, которые установил не я, но которым обязан подчиняться. — Но ведь Вокс не знает об этом! — воскликнула Вегги, подавшись вперед. — Для всего Ада вы всемогущий Бог, венец силы. Вам не нужно его убивать, просто… запугайте его. Один ваш визит, один взгляд и он до конца своих дней будет транслировать только извинения перед Чарли! Люцифер задумчиво повертел в руках маленькую резиновую уточку-дьявола и скептически приподнял бровь. — А почему бы тебе не попросить об этом… ну, как его… этого красного оленя? Алап? Кажется, запугивание это его основной профиль. — Я бы с радостью попросила, — Вегги горько усмехнулась, скрестив руки на груди, — но он сейчас в плену. У него свои проблемы, и рассчитывать на него мы не можем. Люцифер тяжело вздохнул, и на мгновение в комнате стало так тихо, что слышно было лишь потрескивание магического камина. — Прости, Эмили, но это слишком рискованно. Если грешники пронюхают, что я скован правилами и не могу причинить им вреда, моему титулу и авторитету придет конец. В Аду хищники мигом почуют слабость. К тому же… — он мягко улыбнулся, — я уверен, что Чарли сама бы пришла ко мне, если бы ей действительно была нужна помощь. Она сильная. Сильнее, чем сама думает. — Но сэр!.. — Всё, всё, дорогуша, — Люцифер начал мягко подталкивать её к выходу, помахивая рукой в воздухе. — Разговор окончен. У меня на носу важная встреча с Сатанушкой. Нельзя заставлять его ждать. — Сатана?.. — Вегги запнулась на пороге, ошарашенно глядя на Короля. — Вы имеете в виду… того самого? Грех Гнева? — Ну да! Считай, мой самый старший и талантливый сын, — в голосе Люцифера прорезалась неожиданная отцовская гордость, а глаза заблестели. — Ох, как я им горжусь! Он превратил Гнев в настоящее искусство. Но! — Люцифер резко поднес палец к губам и заговорщически подмигнул. — Только не вздумай ему это говорить. Ему вредно знать, что папочка от него в восторге, иначе он станет еще более высокомерным, чем ему положено по статусу. А это уже будет перебор даже для Ада. Он широко улыбнулся и, прежде чем Вегги успела возразить, изящным жестом захлопнул золотые двери прямо перед её носом. — Пока-пока! Удачи с отелем! Вегги осталась стоять в коридоре, глядя на непроницаемый металл ворот. Позади неё, словно из ниоткуда, снова возникла величественная тень Руф.

***

Адам сидел, развалившись в золотом кресле, и чувствовал, как у него начинает дергаться глаз. Весь этот возвышенный лепет Серафимов напоминал ему бесконечную заевшую пластинку. Он лениво наблюдал за тем, как Чарли Принцесса Ада, из кожи вон лезла, стараясь привлечь их внимание своими радужными салютами — А может, нам стоит спуститься к ним с корзинами сочных фруктов и искренне извиниться? — Эмили, младший Серафим, буквально светилась от собственной доброты. Она всплеснула руками, глядя на присутствующих своими огромными, полными надежды глазами. — Ну, знаете, жест доброй воли! Адам медленно повернул голову в её сторону. В его взгляде читалось неприкрытое «ты это серьезно?». — Прийти к ним с извинениями и корзинками яблок... из-за того, что мы устраивали там ежегодный геноцид? — Адам издал сухой, лающий смешок. — Слушайте Ваше Величество, даже моему прожаренному мозгу понятно, что это звучит как-то... не особо разумно. Это как подарить пластырь тому, кому ты только что оттяпал ногу бензопилой. Эмили надулась, но не перестала болтать, тут же переключившись на обсуждение сортов винограда, который «символизирует смирение». Честно говоря, Первый Человек до сих пор не понимал, какого черта происходит. Почему они до сих пор не вышвырнули отсюда этого наглого бывшего грешника, который ошивался рядом? Адам бы с радостью лично приложил его об небесную мостовую, но этого парня защитил сам Голос Божий. Против высшей воли не попрешь, даже если ты легендарный Адам. Но больше всего его бесило не это. Его раздражал этот бесконечный гул голосов. Эмили щебетала о мире, Змей об прощание, а вишенкой на этом торте из абсурда был его собственный сын, Авель. Тот стоял неподалеку и, в своей манере, тоже не закрывал рот ни на секунду, обсуждая какие-то праведные мелочи. — А может, просто зарежем их снова, как мы это делали все эти годы? — предложил Адам, с надеждой поглаживая рукоять своего оружия. — Коротко, ясно и никакой волокиты с фруктами. — Ад должен разобраться в себе сам, — сухо отрезала Сера, хотя в её голосе чувствовалась сталь. — По-моему, Аду, и в особенности их лидеру, глубоко и искренне насрать на них, — фыркнул Адам, закатывая глаза. Сера нервно мерила кабинет шагами, её крылья слегка подрагивали от напряжения. — Всё же… мы действительно не можем просто завалиться туда с корзинками и извинениями после столетий Истреблений. Это выглядит… жалко. — Госпожа, — Пентиус сделал шаг вперед, его голос звучал мягко, но уверенно. Он осторожно взял Серафима за руки, глядя ей в глаза с той обезоруживающей искренностью, на которую способны только искупившие свою вину. — Одна очень мудрая женщина однажды сказала мне, что всё в этом мире начинается с прощения. Я думаю, нам стоит хотя бы попытаться. Сера тяжело вздохнула. Её плечи поникли под тяжестью ответственности, и она, не проронив ни слова, медленно направилась в сторону мерцающего портала. — Вы что, блять, шутите сейчас?.. — лицо Адама исказилось в гримасе абсолютного неверия. Гневно сопя, он потащился за ними, чеканя каждый шаг по облачному полу.

***

В это время внизу, в самом сердце Ада, Чарли чувствовала, как её мир рушится. Она не смогла. У неё ничего не получилось. Вокс оказался хитрее. Он получил всё, чего жаждал: влияние, страх и власть над толпой. Пока она пыталась взывать к доброте, Оверлорд развязал настоящую войну. Он виртуозно играл на гневе грешников, раздувая их жажду мести до небес. Он выставил извинения ангелов на посмешище, сделав мирную инициативу Чарли самой жалкой шуткой десятилетия. Почему? Почему всё идет наперекосяк? Она ведь просто хотела доказать, что была права! Отчаяние жгло горло, и в этот момент единственным созданием который мог всё исправить, оставался её отец. — Папа! — закричала она в пустоту, и её голос эхом разнесся по руинам отеля. Пространство перед ней вспыхнуло яростным алым пламенем, и из вихря искр возник Люцифер. Он выглядел непривычно собранным. — О, Чарли! Я как раз искал тебя. Идём, нам нужно немедленно вернуться во дворец. — Зачем? — Чарли схватила его за рукав, её глаза блестели от слез. — Разве ты не должен готовить войска? Папа, там на улицах начинается бойня! Война между Раем и Адом вот-вот захлестнет всё! — Чарли, дорогуша, — Люцифер мягко положил руку ей на плечо, и его голос звучал пугающе спокойно. — То, что ты видишь лишь малая часть Ада. Моя личная гвардия сейчас занята куда более важным делом. Они эвакуируют всех адорождённых из Пентаграмм-Сити в безопасные секторы. — А грешники? — прошептала Чарли. — Ты просто оставишь их Воксу? — Ну да, — Люцифер пожал плечами с такой легкостью, будто речь шла о погоде, а не о миллионах душ. — Не я же на этот раз развязал эту заварушку. Я буду просто наблюдать со стороны. Ну, разве что Рай в панике приползет ко мне на коленях с просьбой утихомирить толпу. Он расплылся в самодовольной улыбке, но, заметив, как Чарли с тихим всхлипом буквально рухнула на обшарпанный диван, его лицо на миг дрогнуло. — Чарли? — из тени коридора вышла Вегги. Она перевела взгляд с торжествующего Короля на раздавленную Принцессу. — Что там произошло? Что с переговорами? — Ангелы... они действительно приходили, Вегги! Они хотели всё исправить! — Чарли резко вскочила, её голос сорвался на крик, а в глазах зажглось опасное багровое пламя. — Но Вокс... этот кусок работающего пластика перевернул всё в свою пользу! Снова! Каждое слово Эмили, каждый жест Серы он выставил их слабостью! Вегги нахмурилась и сделала шаг к подруге, пытаясь положить руку ей на плечо. — Чарли, успокойся. Ты же знаешь, как работает Вокс. Он манипулятор. Он специально бьет по твоим лучшим побуждениям, чтобы выставить тебя дурой перед всем Адом. Чарли резко отшатнулась, сбрасывая руку Вегги. В комнате ощутимо похолодало. — Выставить меня дурой? Вегги, он выставил дурой не меня! Он уничтожил саму идею искупления! И знаешь, что самое интересное? Пока я там распиналась, пытаясь остановить войну, ты где была? Вегги замерла, её единственное око расширилось от обиды. — В смысле «где я была»? Я пыталась найти способ защитить тебя! Я ходила к твоему отцу, я искала помощи у Руф, я... — Ты искала защиты у моей охраны?! — Чарли горько рассмеялась, и этот смех резанул по ушам. — Пока я боролась за души грешников, за наше будущее, ты бегала по коридорам дворца, умоляя солдат сделать всё за нас? Ты вообще в меня веришь, Вегги? Или ты до сих пор видишь во мне беспомощную девочку, которую нужно прятать за золотыми дверями? — Да если бы не моя «помощь», тебя бы уже разорвали на части на той площади! — сорвалась на крик Вегги. — Ты слишком наивна, Чарли! Ты веришь в радугу, когда небо залито кровью! Вокс прав в одном, ты не видишь реальности! Ты так хотела доказать свою правоту, что проглядела, как твои «подопечные» уже точат ножи, чтобы вонзить их тебе в спину! — Значит, теперь ты на его стороне? — Чарли сделала шаг вперед, и её рога стали заметно длиннее. — Ты считаешь меня некомпетентной? Считаешь, что мой план это шутка? — Я считаю, что твой план ведет нас в могилу! — выкрикнула Вегги в лицо Принцессе. — И пока ты витаешь в облаках со своими ангелами-неудачниками, я единственная, кто реально пытается сохранить тебе жизнь и отеля. Но, видимо, тебе важнее быть «правой», чем слушать нас! Люцифер, наблюдавший за этой сценой с дивана, лишь скучающе покрутил в руках резиновую уточку. Воздух между девушками буквально искрил от ненависти и недопонимания. — Единственная, кто губит этот Отель это ты сама! — выкрикнула Вегги, и в её голосе наряду с яростью послышалась глубокая, надломленная боль. — С меня хватит. Она резко развернулась, и подол её волос взметнулся, словно крыло раненой птицы. Тяжелая дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, эхо которого еще долго дрожало в пустых коридорах. Чарли осталась одна. Силы мгновенно покинули её, она опустилась на пол, обхватив плечи руками, и тихие, горькие слезы обожгли её щеки. Люцифер, до этого хранивший молчание, медленно подошел к дочери. Он выглядел непривычно серьезным, лишенным своего обычного циркового задора. — Чарли... может, всё-таки вернешься во дворец? — мягко спросил он, протягивая руку, но так и не решившись коснуться её волос. — Там безопасно. К тому же, Вельзевул собирается закатить грандиозную вечеринку в ближайшее время. Музыка, огни, море выпивки... Ты ведь не хочешь пропустить такое зрелище? — Нет... — прошептала Чарли, не поднимая головы. Голос её был едва слышен. — Пожалуйста... просто уходи. Оставь меня. Люцифер вздохнул, и в этом вздохе промелькнуло разочарование творца, чьё творение в очередной раз выбрало страдание вместо золотой клетки. — Что ж... Удачи, дочь моя. Вспышка алого пламени озарила комнату, и Король Ада исчез, оставив после себя лишь легкий запах серы и гнетущую тишину.

***

Тем временем в промышленном районе Пентаграмм-Сити, в стальных недрах офиса Кармиллы Кармайн, сделка века была завершена. Вокс покидал здание с триумфальной ухмылкой, сжимая в руках заветные кейсы. Кармилла вообще не горела желанием снабжать этого телевизионного выскочку своим оружием. Но Люцифер применил рычаги Системы, те самые невидимые нити власти, против которых не мог пойти ни один торговец смертью. Для неё самой ангелы больше не представляли угрозы, статус личного поставщика Короны даровал ей неприкосновенность, о которой другие Оверлорды могли только мечтать. Когда тяжелые шаги Вокса затихли в лифте, из густой тени в углу кабинета соткался силуэт. Зестиал, древнейший из ныне живущих Оверлордов, выступил вперед, и его плащ зашуршал, подобно сухому пергаменту. — Меня крайне занимает вопрос... что же затеял Утренняя Звезда? — произнес он своим низким, рокочущим голосом, в котором слышался звон цепей и шепот веков. Кармилла подошла к панорамному окну, глядя на то, как неоновые вывески Вокс-Тек окрашивают город в ядовито-синий цвет. — Меня это тоже тревожит, старый друг, — отозвалась она, скрестив руки на груди. — Заставить меня вооружить грешников против их же воли... Подумать только. Наш Король всегда презирал эту толпу, а теперь он дает им в руки мечи. Это не просто подготовка к войне, Зестиал. Это нечто куда более зловещее — Главное, чтобы этот Вокс не вскружил тебе голову своими обещаниями, — негромко произнес Зестиал, и его глаза-щелочки блеснули во тьме. — Я не слишком близко знаком с ним, но сегодня он выглядел... иначе. В нем проснулось нечто темное, выходящее за рамки его обычной жажды. Тебе не кажется? Кармилла тяжело вздохнула, подходя к столу и проводя пальцами по холодному металлу одной из своих винтовок. — А кто этого не заметил? — горько отозвалась она. — От него веет могильным холодом, а не электричеством. И у меня есть стойкое предчувствие, что за всеми этими переменами стоит Утренняя Звезда. Люцифер всегда был загадкой, окутанной меланхолией, но он разумен... Мы можем лишь надеяться, что он не решил наконец покончить с этим цирком и стереть всех грешников с лица кольца одним махом. Зестиал медленно склонил голову, его фигура начала терять четкие очертания, сливаясь с наступающим сумраком кабинета. — Что бы ни затеяли небеса и их падший венец, помни, ты не одна. Скажи, если тебе понадобится моя помощь. В любое время, — пророкотал он напоследок. С этими словами древний демон окончательно растворился в тенях, не оставив после себя даже шелеста ткани. Кармайн проводила его взглядом и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулась. В этом жестоком мире, где каждый готов перерезать горло ближнему за клочок влияния, преданность такого старого друга была дороже любого ангельского клинка. Она снова посмотрела на город. Где-то там, в глубине Пентаграмм-Сити, Вокс уже распаковывал ящики с её оружием. Алое небо Ада казалось спокойным, но Кармилла знала, это лишь затишье перед бурей, которая не оставит камня на камне от их привычного ада.

***

У телевизионного демона дела шли не просто хорошо, они шли великолепно. На экранах по всему Пентаграмм-Сити крутились ролики, где ангелы выглядели жалкими и растерянными, а Вокс единственным, кто способен выстоять перед лицом небесного лицемерия. Грешники, вечно жаждущие лидера, видели в нем свою новую надежду. — Скоро… совсем скоро мы получим всё! — Вокс расхохотался, глядя на ящики с клеймом Кармайн. — С этим оружием мы продиктуем Раю свои условия!

«Прости, дорогуша, мой экранный друг. Но, боюсь, моей силы всё же недостаточно, чтобы переть напролом против Небес… и уж тем более чтобы пробить этот новый щит, который они на днях развернули над порталами», — раздался в его голове вкрадчивый, вибрирующий голос Азазеля.

Вокс замер, и на его лице-экране пробежали статические помехи. — Ты, должно быть, шутишь?!

«О, если бы. Этот барьер возвела одна из высших Серафимов. Моей мощи падшего ангела едва хватит, чтобы поцарапать его позолоту, не говоря уже о том, чтобы обрушить всю конструкцию», — голос Азазеля звучал издевательски спокойно.

— И что ты предлагаешь мне делать?! — Вокс сорвался на крик, искры посыпались из его плеч. — Ты обещал мне абсолютную силу! Ты обещал, что я стану богом этого мира!

«Тише, тише, дружок мой. Я предвидел твою истерику. Поэтому у меня есть план «Б». Моих сил не хватает, верно. Но мощи моего Короля хватит с лихвой. Для него разрушить этот барьер всё равно что щелкнуть по носу назойливую муху».

— Погоди… ты что, предлагаешь мне ползти на коленях к Люциферу?! — экран Вокса замигал красным. — Это же гребаное унижение! И разве не ты сам втирал мне, что ему глубоко плевать на грешников и их разборки?

«Ситуация в корне изменилась, когда он узнал об искуплении», — в голосе Азазеля проскользнули холодные, расчетливые нотки.

— О чем ты?

«Ну да, ты ведь не в курсе последних сплетен высшего света. Недавно прошло тайное собрание Падших, и там сам Ангел Смерти подтвердил факт, один грешник прошел через фильтр и вознесся. Теперь Люцифер на взводе. Его уютный мирок-тюрьма трещит по швам, и он готов на радикальные меры, лишь бы сохранить контроль».

— А что, если я просто позвоню ему, подделав голос его обожаемой дочурки, заманю в ловушку и запру в клетке? — Вокс хищно оскалился, на его экране замелькали кадры помех.

«Пфф... Ты это серьезно?!» — Азазель расхохотался так громко, что у Вокса на мгновение пропал звук. «Ты что, действительно считаешь его законченным дебилом?»

— Ну, вообще-то, по моим данным, да! — огрызнулся теле-демон. — Он же в этом Отеле вел себя как последний дегенерат, прыгал как клоун и нес какую-то чушь про уточек. Типичный маразматик.

«Ладно, допустим, он попадется в твою клетку. И что дальше?» — голос Азазеля стал ядовито-холодным. «Он просто телепортируется сквозь нее. Не забывай, друг мой, даже если ты отольешь прутья из чистейшей ангельской стали, чтобы сковать его мощь это курам на смех. Он ангел, причем не рядовой, а Серафим. Высший чин. Да и ты правда думаешь, что сможешь просто "дозвониться" до него? Всеми его контактами заведует Эбби. И поверь, какой бы милашкой этот парень ни казался на первый взгляд, он превратит твое существование в бесконечный цифровой ад, если ты его разозлишь».

— И что же ты тогда предлагаешь?! — Вокс нервно зашагал по комнате, искря от негодования.

«Я назначу вам встречу. А дальше всё в твоих руках, будешь убеждать его лично. Считай, что это главная презентация в твоей жалкой жизни! Но помни, я официально не при делах. Если он узнает, что я здесь замешан нам обоим крышка».

— Ну подожди, — Вокс остановился, восстанавливая самообладание. — Он же сам говорил, что он не может вредить грешникам. Правила системы и всё такое. Чего мне бояться? «Слушай внимательно, телевизионная башка», — прошипел Азазель. «Лично он, может, и не тронет тебя пальцем. Но его подчиненные? Им плевать на твои теории. Помимо падших ангелов, у него в подчинённые демоны Гоэтии и Смертные Грехи. А с ними ты справишься разве что в своих самых влажных эротических фантазиях. Так что приготовься, либо ты его заинтересуешь, либо тебя сотрут из эфира навсегда». — Тц, похоже, у меня нет выбора, — процедил Вокс сквозь зубы, а по его экрану пошла рябь статического напряжения.

***

Ожидание не затянулось. Спустя всего час реальность вокруг Оверлорда начала расслаиваться. Пространство схлопнулось, и Вокс обнаружил себя в странном, лиминальном месте, где законы физики Ада казались зыбкими. Перед ним возвышалась массивная дверь. Сглотнув застрявший в горле ком цифрового страха, он поправил воротник пиджака, нацепил свою самую уверенную деловую улыбку и шагнул внутрь. Это был личный кабинет Короля, но он разительно отличался от пустых залов, что видела Вегги. Здесь пахло дорогим табаком, старой бумагой и чем-то неуловимо опасным. Люцифер сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. — Вроде бы Абаддон должен был явиться для доклада, а не какой-то грязный грешник, — голос Люцифера был тихим, но от него вибрировали стекла в книжных шкафах. В следующую секунду зрачки Короля вспыхнули алым, и из уголков его глаз сорвались струйки белого, нестерпимо жаркого пламени. Атмосфера в комнате стала настолько тяжелой, что Вокс почувствовал, как его схемы начинают перегреваться. Люцифер не двигался, он просто ждал, буравя гостя взглядом, который видел его насквозь. — Ваше Величество, — Вокс отвесил изящный, почти театральный поклон, стараясь, чтобы его голос не дрожал от статики. — Позвольте представиться. Я Вокс. Один из ведущих Оверлордов Пентаграмм-Сити. И я здесь потому, что у меня есть предложение, которое требует вашего… высочайшего внимания. Нам необходимо поговорить о будущем нашего общего дома. Люцифер лишь слегка наклонил голову, и пламя в его глазах разгорелось чуть ярче. — Говори, телевизионная башка, — бросил он, лениво вертя в руках золотую уточку. — И надейся, что твои слова окажутся интереснее, чем твои дешевые шоу. У тебя ровно три минуты, прежде чем я решу, что ты отличный материал для новой инсталляции в моем саду. На мониторе Вокса на мгновение проскочили помехи — он отчаянно пытался подобрать правильные частоты для этого разговора. — Люцифер Морнингстар, — начал он, чеканя каждое слово и стараясь придать голосу глубину, — вы тот, чьё имя вписано в историю как синоним первозданного ужаса для всех существ Ада и за его пределами. Вы наверняка в курсе, что сейчас всё изменилось. Грешники взвинчены до предела, они жаждут крови и мести за века Истреблений. Я здесь, чтобы сказать, ваша мощь в сочетании с моим влиянием может стать тем самым молотом, который сокрушит Небеса. — Я сам дал добро на Истребление, — Люцифер лениво потянулся, и звук его голоса был подобен шелесту змеиной чешуи. — Я даже был рад этому. Лишний мусор убирали за меня. Зачем мне подставлять шею под удары Серафимов ради этой гнили? У тебя осталось тридцать семь секунд. Король сжал в ладони золотую уточку. Тонкий, нелепый писк резиновой игрушки прозвучал в гробовой тишине кабинета как смертный приговор. — Мы все помним историю, сэр! — Вокс сделал шаг вперед, его экран засиял ядовито-голубым светом. — Мы помним, как вы развязывали войны против Рая, бросая вызов их тирании. Но тогда у вас не было главного ресурса неисчерпаемой армии, которой нечего терять. С грешниками под вашим знаменем вы получите абсолютную власть над обоими мирами! И... — Вокс сделал паузу, ставя на карту всё. — Разве Её Величество Лилит не желала того же самого? Она видела в этом народе силу. Вы действительно хотите подвести её мечту? Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Искры из глаз Люцифера превратились в ревущие столбы пламени, а золотая уточка в его руке начала плавиться, превращаясь в бесформенный комок металла. Упоминание Лилит подействовало как удар хлыстом. — Твое время вышло, — голос Короля Ада стал низким, вибрирующим, от него в груди Вокса задрожали динамики. Он медленно встал и начал сокращать дистанцию. Каждый его шаг сопровождался тихим треском лопающегося пространства. — Что скажешь, если я прямо сейчас превращу тебя в груду запчастей? Что, если я просто... убью тебя? Вокс чувствовал, как от жара плавится изоляция его проводов, но он знал правила игры. Он выпрямил спину и растянул экран в дерзкой, почти безумной улыбке. — Ну так попробуйте, Ваше Величество. Ведь мы оба знаем вам запрещено проливать кровь грешников. Система вас просто испепелит. Люцифер замер в паре сантиметров от его лица. Он не повел и бровью, лишь уголок его рта дернулся в хищном оскале, обнажая ряды острых зубов. — Справедливо, — пропел он почти ласково. — Я не могу вредить тебе с намерением убить. Но кто сказал, что я не могу просто... поиграть? Не успел Вокс осознать смысл этих слов, как пол под его ногами просто перестал существовать. Оверлорд с коротким вскриком провалился в абсолютную пустоту. Через мгновение он с оглушительным грохотом рухнул на твердую поверхность, чувствуя, как по экрану пошли глубокие трещины. — Познакомься, — голос Люцифера раздавался отовсюду и ниоткуда одновременно, — это одно из моих карманных измерений. Я создал его от скуки, когда у меня было творческое настроение. И познакомься с его главной особенностью здесь нет конца. Для Вокса начался настоящий цифровой кошмар. Как только он пытался подняться, пространство под ним снова разверзалось. Он падал бесконечно. В одном слое реальности он приземлялся на лес раскаленных стальных шипов, которые прошивали его корпус насквозь. Секунду спустя шипы исчезали, и он погружался в озеро кипящей лавы, которая заливалась в его охладительные системы, вызывая невыносимую боль от короткого замыкания. А Люцифер, казалось, парил рядом в кресле, совершенно не обращая внимания на агонию грешника. Он продолжал непринужденно болтать, рассматривая свои ногти. — Знаешь, Вокс, физическая боль для такого, как я это так... примитивно. Но наблюдать за тем, как Оверлорд, возомнивший себя богом, скулит, словно побитая собака в моей личной песочнице это бодрит лучше любого кофе. Так что ты там лепетал про Лилит и Рай? Продолжай, я весь во внимании. Только постарайся не кричать слишком громко, это сбивает меня с мысли. Вокс больше не напоминал того лощеного медиа-магната, который привык диктовать волю миллионам. Сейчас он был лишь истерзанной кучей проводов и битого пиксельного стекла. Пространство выворачивало его наизнанку, едва он успевал привыкнуть к обжигающему холоду вакуума, как его с безумной скоростью впечатывало в гору гниющих нечистот, а следом прошивало электрическими разрядами, которые конфликтовали с его собственной частотой. Из-за отсутствия поддержки Азазеля его силы таяли. Без ангельской подпитки он был здесь не более чем жалкой программой в руках гениального хакера. — Вам… будет весело! — собрав последние остатки воли, выкрикнул Вокс, захлебываясь статическими помехами. Его голос дрожал, прерываясь на резкий свист и скрежет металла. Люцифер, который в этот момент лениво материализовал в руках новую (на этот раз из чистого хрусталя) уточку, картинно приставил ладонь к уху, издевательски наклонив голову. — Что-что? Прости, из-за твоих воплей и звука ломающихся микросхем я почти ничего не расслышал. Ты что-то сказал про веселье? В моем личном аду и так весело, дружок. — Это! Будет… весело! — Вокс выплюнул сгусток черного масла, перемешанного с искрами, и уставился на Короля треснувшим экраном, в котором отражалось безумие. — Это будет… величайшим зрелищем в истории мироздания! Вы ведь любите шоу, Ваше Величество?! Вы ведь любите… когда всё горит ярким пламенем?! Люцифер замер. Слово «зрелище» отозвалось в нем чем-то знакомым старым, давно забытым азартом того самого ангела, который когда-то устроил самое громкое восстание на Небесах. Он щелкнул пальцами, и бесконечное падение Вокса мгновенно прекратилось. Грешник рухнул на внезапно появившийся жесткий пол кабинета. Тишина ударила по ушам. Люцифер медленно спустился из воздуха, его подошвы бесшумно коснулись ковра. — Зрелище, говоришь? — Король присел на корточки рядом с изломанным телом Оверлорда. Его взгляд стал острым. — Знаешь, ты подобрал правильное слово. Я ненавижу политику. Я ненавижу грешников. Но я чертовски люблю качественные шоу. И если ты сейчас не расскажешь мне сценарий, при котором мне не захочется отправить тебя в бесконечный цикл падения в унитаз… я буду очень разочарован. Люцифер схватил Вокса за антенну на голове и заставил посмотреть себе в глаза. — Ну же, мой маленький телевизионный продюсер. Удиви меня. Какое шоу ты подготовил для Рая? — Их смерть! Их полнейший крах! — прохрипел Вокс, и его экран замерцал ядовитым неоном. — Вы разве не жаждете мести?! Это шанс на триумф, которого не было с начала времен! Вы сможете занять трон вашего Отца! Люцифер замер на секунду, а затем его плечи затряслись в беззвучном смехе, который быстро перерос в раскатистый, почти истерический хохот. Он отпустил антенну Вокса и выпрямился, вытирая выступившую слезу. — О, как же забавно! Просто нет слов! — Король Ада хлопнул в ладоши. — Ты, маленькая кучка микросхем, всерьез предлагаешь мне... это? Но знаешь что? Это и вправду обещает быть великолепным зрелищем. Будет забавно посмотреть, как ты попытаешься расшибить лоб о небесные врата. Так и быть, я дам тебе частицу своей силы. В глубине души Люцифер едва сдерживался, чтобы не закатить глаза. Конец Рая? Боже, какой бред. Он слишком хорошо знал цену этим амбициям. Прежде чем болтать о божественности, этому жалкому грешнику стоило бы хотя бы долететь до Небес, не будучи стертым в порошок первым же патрулем экзорцистов. Люцифер давно смирился со своим изгнанием. Он знал, что на той стороне его ждут братья и сестры, Серафимы, чья мощь не уступает его собственной. И если с большинством из них он еще мог бы потягаться, то мысль о встрече с Михаилом заставляла его внутренне содрогнуться. Он уже пробовал это когда-то... и всё закончилось его падением. Михаил не просто воин, он карающий меч, который не знает пощады. — Но слушай меня внимательно, телевизионная башка, — голос Люцифера внезапно стал тяжелым, как свинец. — Если зрелище окажется посредственным... если ты не оправдаешь моих ожиданий, ты отправишься прямиком к Самаэлю. Он наклонился к Воксу, и его дыхание обожгло треснувший экран Оверлорда. — Ты когда-нибудь задумывался, где сейчас находятся самые омерзительные подонки человечества? Те, чьи имена вызывали дрожь у целых народов? Сталин, Гитлер и прочие "великие" тираны, погубившие миллионы... Ты не встретишь их на улицах Пентаграмм-Сити. Они томятся в самых глубоких подземельях Самаэля под вечными пытками, о которых даже демоны боятся шептаться. Если ты провалишься, я лично обещаю, что ты станешь их новым соседом по камере. На вечность. Люцифер протянул руку, и в его ладони запульсировал шар чистой, нефильтрованной адской магии, от которой воздух в кабинете начал плавиться. — Берешь мою силу, Вокс? Или предпочтешь прямо сейчас извиниться и пойти чинить свой разбитый экран? — Я беру! — выкрикнул Вокс, почти не раздумывая. На его треснувшем экране безумным калейдоскопом замелькали помехи, символизируя высшую степень цифрового азарта. Люцифер лишь хищно усмехнулся. Он не стал церемониться, его рука, окутанная пульсирующим багрово-золотым маревом, коснулась корпуса Оверлорда. В это мгновение Вокс познал, что такое истинная мощь Падшего Серафима. Это не было похоже на привычный электрический ток это был поток первозданного хаоса, который ворвался в его схемы, словно раскаленная сталь в холодную воду. Его экран вспыхнул ослепительно белым светом, динамики взвыли на частоте, недоступной человеческому слуху, а корпус выгнулся, когда магия Люцифера начала перекраивать его суть. — Ну вот и славно, — пропел Король Ада, отступая на шаг и брезгливо отряхивая руки, будто коснулся чего-то нечистого. — Теперь в тебе достаточно искры, чтобы прожечь дыру в небесном щите. Иди, мой маленький медиа-монстр. Устрой им там такой «прямой эфир», чтобы даже мой Отец потянулся за пультом, чтобы переключить канал. Вокс тяжело дышал, чувствуя, как внутри него бушует океан чужой, невероятно тяжелой силы. Его глаза-индикаторы теперь горели не ядовито-синим, а кроваво-красным светом с золотыми искрами по краям. Он чувствовал себя способным раздавить гору одной лишь мыслью. — Вы... не пожалеете, Ваше Величество, — прохрипел он, восстанавливая контроль над речевым модулем. — Уж надейся на это, — бросил Люцифер, уже теряя интерес и возвращаясь к своему столу. — И помни про Самаэля. Он очень не любит, когда его отрывают от работы ради скучных гостей. А теперь пошел вон. Шоу должно начаться. В ту же секунду Вокса вышвырнуло из кабинета. Пространство схлопнулось, и он обнаружил себя стоящим посреди своего офиса. Все экраны в здании «Вокс-Тек» мгновенно лопнули от избытка энергии, исходящей от своего владельца.