Часть 12

Вокс стоял посреди своего разгромленного офиса, и его новый, усиленный магией Люцифера процессор невольно прокручивал кадры из прошлого. Он всегда был хищником. Еще там, наверху, будучи человеком по имени Винсент, он усвоил один урок, вершина горы слишком тесна для двоих. Его путь к славе был вымощен телами. Он помнил холодный блеск в своих глазах, когда подстраивал несчастный случай ведущему новостей, чтобы занять его кресло. Помнил лица продюсеров, которые внезапно исчезали из штата, когда Винсент решал, что ток-шоу должно принадлежать только ему. Кровь на его руках была лишь смазкой для шестеренок его амбиций. Саботажи, фальсификация рейтингов, смерти в прямом эфире, он превратил телеканал в свой личный храм, где он был единственным божеством. А затем… нелепая случайность. Искры, бьющая в висок пластмасса телевизора, вода в бассейне для крещения, ставшая проводником смерти. Люцифер, который до этого момента внимательно (и, честно говоря, с некоторым недоумением) слушал пафосную исповедь-песню Вокса о его великих подвигах, не выдержал. Его плечи затряслись, и он разразился самым искренним хохотом, который Воксу доводилось слышать. — О-хо-хо… Капец! — выдавил из себя Король Ада, вытирая слезы от смеха. — Мусор мой, это просто фиаско. Ты так старательно строил из себя великого мясника и медиа-магната, а в итоге тебя прихлопнул твой же собственный инвентарь в корыте с водой? Это просто… тупо! Люцифер сделал еще один глоток своего чая и окинул Вокса насмешливым взглядом. — Теперь, по крайней мере, понятно, почему у тебя башка телевизор! Ирония Судьбы, не иначе! Знаешь, во всем Аду я не слышал более нелепой истории смерти. Обычно тут все хвастаются перестрелками или героическими казнями, а ты… Ты просто закоротил на рабочем месте. Король резко посерьезнел, и в его глазах снова вспыхнуло опасное золото. — Ну, Винпеп… или как тебя там… Вокс. Теперь, когда мы закончили с твоим музыкальным вступлением, я надеюсь, твои будущие свершения будут больше комичными. Потому что если ты проиграешь Раю так же глупо, как проиграл тому бассейну, Самаэль даже не станет тебя пытать. Он просто умрет от смеха, глядя на твой позор. Вокс стиснул кулаки. Оскорбление жгло не хуже адского пламени, но магическая сила Люцифера, бурлившая в его венах, напоминала о том, что теперь он не просто грешник с экраном вместо лица. Он оружие. — Смейтесь, Ваше Величество, — прошипел Вокс, и по его корпусу пробежали золотые молнии. — Совсем скоро вам будет не до смеха. Когда я обрушу небесный щит, вы увидите, на что способен человек, который умеет управлять вниманием целого мира. До этого момента Аластор казался лишь безжизненной декорацией в этом технологическом аду. Радио-демон, туго спеленатый по рукам и ногам искрящимися ангельскими проводами, которые Вокс раздобыл у Кармайн, сидел в углу, опустив голову. Но едва Люцифер закончил свой смех, Аластор медленно поднял взгляд. Его глаза-циферблаты светились зловещим багровым светом, а неизменная улыбка, казалось, стала еще шире и острее. — Обрушишь щит с помощью его силы? — голос Аластора прозвучал сквозь помехи старого радиоприемника, отчетливо и едко. — О, Винсент, как предсказуемо. Неужели ты до сих пор не способен создать что-то свое, не опираясь на чужие плечи? Ты всегда был лишь паразитом на частотах чужого величия. Вокс резко обернулся к пленнику. Его экран на мгновение залило статическим шумом от ярости, но он быстро взял себя в руки, чувствуя, как мощь Люцифера пульсирует в его груди, придавая ему небывалую уверенность. — Неужели наконец-то пришел в себя, Ал? — Вокс подошел к нему вплотную, наслаждаясь тем, что теперь он смотрит на своего давнего врага сверху вниз. — Я уже начал беспокоиться, что ты решил окончательно уйти в радиомолчание. Я даже рад. Значит, ты сможешь лично пронаблюдать мой величайший триумф в первом ряду. Люцифер с интересом перевел взгляд с телевизора на оленя, насмешливо приподняв бровь. — О-о, так вы двое знакомы? Какая прелесть, — Король Ада покрутил в воздухе тростью. — Маленький междусобойчик оверлордов. Аластор перевел взгляд на Люцифера. Его улыбка не дрогнула, хотя было видно, что ангельские путы причиняют ему немалую боль. — Ваше Величество, — проскрежетал он, и звук сопровождался шумом эфирных помех 30-х годов. — Вижу, вы нашли себе новую игрушку. Будьте осторожны, телевизоры имеют свойство перегорать в самый неподходящий момент. Особенно когда пытаются транслировать то, что им не по зубам. — Заткнись! — выплюнул Вокс, и по проводам, сковывающим Аластора, прошел мощный разряд тока, усиленный адской магией. — Сегодня старое радио навсегда сменится цифровым вещанием. И первым, что я передам в эфир, будет грохот падающих небес! — Что-то скучновато… — протянул Люцифер, лениво покачиваясь в воздухе. Он закинул руки за голову и скрестил ноги, глядя на назревающую перепалку Оверлордов как на возню насекомых в банке. Внезапно прямо перед его носом всплыло золотистое системное окошко, мерцающее сложными символами. Король Ада тяжело вздохнул и нехотя принял вертикальное положение. — Ну, у меня встреча, ребятки, мне пора. Дела государственной важности и всё такое, — он поправил цилиндр и озорно подмигнул Воксу. — И кстати постарайтесь, чтобы к моему возвращению здесь было по-настоящему хорошее шоу. Не разочаруйте папочку! С этими словами Люцифер растворился в каскаде золотых искр, оставив после себя лишь звенящую тишину.

***

Мощь Люцифера оказалась куда более колоссальной и пугающей, чем Вокс мог себе представить даже в самых смелых цифровых симуляциях. Когда настало время запуска главного калибра, во всем Пентаграмм-Сити погас свет, вся энергия города была поглощена чудовищным аппетитом пушки, сконструированной Кармиллой Кармайн. Вокс стоял у пульта управления, его корпус вибрировал, а из суставов валил пар. Наверняка возник бы вопрос: зачем ему это громоздкое орудие, если в его венах теперь течет сила Серафима? Ответ был прост и жесток, его грешное тело просто не выдержало бы такого напряжения. Пушка служила стабилизатором, фокусирующей линзой для мощи падшего ангела. — ПЛИ! — взревел Вокс. Ослепительный луч чистой, сконцентрированной энергии Люцифера рванулся в багровое небо Ада. Удар был настолько мощным, что пространство вокруг пушки смялось, как бумага. Когда луч столкнулся с небесным барьером, реальность содрогнулась. Щит Рая, считавшийся незыблемым, на мгновение прогнулся. Сила Серафима, заложенная в выстреле, вошла в резонанс с защитой, и вместо того, чтобы просто поглотить удар, барьер сработал как линза. Огромная порция энергии отрикошетила и с оглушительным грохотом обрушилась на главную башню Истребления и здание посольства Рая. Белокаменные стены, стоявшие веками, рассыпались в пыль. Небесное представительство превратилось в пылающие руины всего за секунду. В небе над Адом образовалась рваная рана, проход был открыт. Вокс, тяжело дыша и глядя на дело рук своих, расхохотался. Его смех транслировался на каждый сохранившийся экран города Ада, и Рая.

***

Атмосфера на вечеринке Вокса была пропитана фальшью и электрическим напряжением. Весь Отель был в сборе, работая по четко выверенному плану. Чарли знала, ставки еще никогда не были так высоки. Эмили успела передать послание, что Рай в ярости. Если Чарли не удастся остановить Вокса и предъявить доказательство искупления Пентиуса, Адам получит зеленый свет на полномасштабное вторжение, а за его спиной встанет вся мощь Серафимов. Пока ребята пробирались к зданию Ви, чтобы вызволить Энджела и саботировать Вокса, Чарли и Вегги должны были взять удар на себя. — Кого я вижу! — голос Вокса, усиленный тысячью динамиков, прорезал музыку. — Леди и господа, затаите дыхание! К нам заглянула сама Принцесса Ада, Шарлотта Морнингстар! В ту же секунду ослепительный луч прожектора ударил сверху, выхватывая Чарли из толпы. Тысячи глаз грешников и объективы камер уставились на неё. Вокс расплылся в самодовольной улыбке, театрально взмахнув руками и на мгновение оставив своих коллег-оверлордов. — Рад, что ты приняла приглашение, дорогуша! — пропел он, жестом приглашая её на возвышение. — Поднимайтесь же, не стесняйтесь! Пусть все видят будущую королеву в лучах славы! Чарли почувствовала, как по спине пробежал холодок. От такого пристального внимания ей стало не по себе, но она ощутила крепкую ладонь Вегги, которая сжала её руку, придавая уверенности. Сделав глубокий вдох, Чарли расправила плечи и, стараясь сохранять величие, подошла ближе к сцене. — Вокс, хватит цирка, — хмуро бросила она, игнорируя восторженные крики толпы. — Где мой отец? В твоем приглашении было сказано, что он будет здесь. Вокс издал короткий, сухой смешок, поправив свой ослепительно яркий галстук. — О, он скоро прибудет. Ты ведь лучше всех знаешь, как заняты бывают по-настоящему важные королевские особы… — он сделал паузу, одарив Чарли ядовитой ухмылкой, — ну, в отличие от некоторых бездельников с отелями. Вегги рядом с Чарли едва заметно дернулась, её рука невольно потянулась к спрятанному под платьем клинку, но Чарли лишь сильнее сжала её пальцы, призывая к терпению. — Да ладно тебе, Чар-Чар, не дуйся! — Вокс картинно примирительно поднял ладони. — Это же просто шутка. Расслабься, наслаждайся моментом! Мы ведь здесь празднуем начало новой эры, в которой Ад больше не будет склонять голову перед Небом. Тебе ли не знать, как это важно? Он подошел к самому краю сцены, и Чарли заметила странный, золотистый отблеск в глубине его экрана, отголосок чужой, пугающей силы, которую он явно не собирался афишировать. — Я приклоню эти чертовы Небеса силой, верно, друзья?! — взревел Вокс, и толпа внизу взорвалась неистовым ревом. Тысячи голосов скандировали его имя, создавая гул, от которого дрожали стены. Чарли смотрела на это с нескрываемым ужасом. Это не было похоже на ее мечту о единстве, это было безумие. Ее взгляд метнулся к столу Оверлордов и замер, там, среди тени и неонового лоска, сидел Аластор. Радио-демон, всегда такой самоуверенный и ехидный, сейчас выглядел сломленным, его уши были прижаты к голове, а на лице застыла гримаса, которую лишь с трудом можно было назвать его фирменной улыбкой. — Аластор! — выкрикнула Чарли, порываясь к нему, но Вокс среагировал мгновенно. Тонкие, как паутина, но прочные электрические провода обвили ее запястья, принуждая сесть на почетное место рядом с его троном. Вокс лишь расхохотался, игнорируя ее протесты, и начал демонстративно листать на экранах кадры своего триумфа. Но внезапно всё изменилось. Экраны по всему залу пошли рябью. Изображение Вокса дернулось и сменилось презентацией отеля. Это был сигнал! Ниффти и Баксерсправились! Вокс вскочил, его лицо-экран залилось красным светом, он пытался что-то прокричать, но звук пропал. Система заблокировала его речевой модуль. Сила Люцифера, запертая внутри грешника, начала перегревать его корпус, из стыков повалил едкий дым. Чарли, не теряя ни секунды, выбежала на центр сцены. Ее голос, чистый и полный надежды, разнесся на грешников. Она говорила о искуплении, о втором шансе, о том, что даже в самом глубоком Аду есть свет. — Представляю вам Сэра Пентиуса! Прямой привет из самого Рая! — прокричала она, указывая на главный экран. Сердце Чарли колотилось. Сейчас всё изменится. Сейчас они увидят... Но экран мигнул и выдал кроваво-красную надпись. «ОШИБКА ДОСТУПА». Толпа зашумела, послышались первые свистки и выкрики недовольства. — Прошу прощения, технические неполадки! — Чарли отчаянно застучала по панели управления. — Эмили! Эмили, ты слышишь?! Чарли стояла на сцене, тяжело дыша. Рядом с ней, соткавшись из мягкого белого света, появилась Эмили. Маленький серафим выглядела взволнованной, её нимб дрожал, а глаза были полны сострадания. Две защитницы искупления стояли плечом к плечу, Принцесса Ада и Посланница Рая. Это должно было стать величайшим моментом в истории, моментом, который остановит войну. — Посмотрите! — воскликнула Эмили, протягивая руки к толпе. — Рай открыл свои двери! Сэр Пентиус доказал, что каждый из вас может быть спасен! Пожалуйста, сложите оружие! Но в ответ была тишина. Мертвая, пугающая тишина. Грешники в зале не шевелились. Сотни глаз, отражающих свет многочисленных экранов, превратились в пустые синие колодцы. Они не смотрели на Эмили. Они не смотрели на Чарли. Они смотрели сквозь них, загипнотизированные частотой, которую транслировал Вокс. — Почему они молчат? — прошептала Чарли, и слеза всё же скатилась по её щеке. — Они же должны радоваться... — Они не слышат нас, Чарли, — Вегги запрыгнула на сцену, обнажив копьё. Она с ужасом оглядывала толпу. — Посмотри на их зрачки. Это не просто внимание. Это полный контроль. Вокс, чей экран до этого момента был темным от перегрева, вдруг издал резкий, скрежещущий звук. Золотистая энергия Люцифера, запертая внутри него, больше не подавлялась системой. Она начала вырываться наружу тонкими нитями, соединяя его антенны с каждым экраном в зале. — Ты... — Вокс медленно поднял голову. Его голос теперь звучал не из динамиков, а прямо в головах присутствующих, резонируя с самой их сутью. — Ты притащила сюда ангела? Чтобы проповедовать спасение тем, кого они резали тысячи лет? Он сделал шаг вперед, и пол под его ногами треснул. Из-за избытка силы его экран пошел глубокими трещинами, из которых сочился нестерпимый золотой свет. — Им не нужно небо, Принцесса! — взревел он, и толпа грешников синхронно сделала шаг к сцене, словно единый живой механизм. — Им нужна месть! И я тот, кто даст им её. Моя сеть теперь питается силой твоего отца. Ты проиграла в тот момент, когда он решил, что твое искупление это скучная шутка. Аластор, всё еще прикованный к столу оверлордов, издал тихий, зловещий смешок, хотя его уши всё еще были плотно прижаты. — Как грубо, Винсент... — прохрипел он. — Использовать папочкины фокусы, чтобы заткнуть рот его собственной дочери. Даже для тебя это... низко. Грешники начали рычать. Гипноз превращал их в стадо голодных зверей, ведомых волей Вокса. Чарли посмотрела на Эмили, и в глазах серафима она увидела настоящий страх. — Чарли, — тихо сказала Эмили, — если они нападут на меня... Рай сочтет это актом войны. Мои братья не станут разбираться, кто ими управляет. Они просто уничтожат этот город… Глаза Вокса вспыхнули неистовым торжеством. Электрические провода, пропитанные золотистой мощью Люцифера, змеями взметнулись в воздух и намертво сковали Эмили. Маленький Серафим вскрикнула, когда ангельские оковы впились в её светящиеся запястья. — Пусть только попробуют... — прошипел Вокс, и его экран пошел рябью от экстаза. Он медленно обернулся к Чарли, его голос вибрировал от ненависти и превосходства. — Насколько же ты жалкая, Принцесса. Как всегда, нихуя не делаешь сама и подставляешь под удар своих дорогих друзей. Какое разочарование называть такую, как ты, наследницей престола. Ты просто слабая неудачница, тень своих родителей. Уверен, Лиллит и Люциферу тошно смотреть на свою тупую дочь! Он сделал шаг вперед, его лицо-монитор вплотную приблизилось к лицу Чарли. — Скажи это на камеру, Чарли. Переступи через свою гордость. Признай, что я самый сильный грешник во всём Аду! Признай, что ты была неправа, и ты проиграла! — Никогда! — выкрикнула Чарли. Слёзы жгли глаза, но она не отступила ни на шаг, хотя её сердце разрывалось от вида страдающей Эмили. Внезапно в наступившей тишине раздался статический треск и знакомый, издевательский голос Аластора. — Чарли... Знаешь, тебе стоит сказать это. Подкрепи эго моего дружка. Чарли вздрогнула и обернулась к Радио-демону. Тот сидел всё так же связанный, но его взгляд был непривычно острым и глубоким. — Что? Аластор, зачем?! — выдохнула она. — Сделка есть сделка, дорогая, — его улыбка стала шире, обнажая ряды желтоватых зубов. — Окажи мне обещанную услугу. Скажи это. Прямо сейчас. Скажи, что он сильнейший грешник в Аду. Чарли ничего не понимала. Почему Аластор просит об этом? Почему он использует их контракт ради триумфа Вокса? Но времени на раздумья не было магия сделки сдавила её горло, требуя исполнения. Она посмотрела в объективы камер, которые жадно ловили каждое её движение. — Вокс... сильнейший грешник во всем Аду, — сорвалось с её губ. Голос Чарли дрожал, словно натянутая струна, но каждое слово звучало отчетливо, фиксируя её поражение. Вокс замер. Его лицо-экран вспыхнуло ослепительным неоном. Внутри него словно пробудился дремавший океан первобытной мощи. Электрические разряды, переливаясь кроваво-красным и багровым золотом, бешено вибрировали, заставляя воздух вокруг гудеть от статического напряжения. Его хохот резкий, цифровой, наполненный безумным восторгом заполнил сцену. Победно спрыгнув на сцену, он начал медленно, по-хищному обходить принцессу. На парящих вокруг него прозрачных мониторах застыли цифры. «УСПЕХ: 100%». Чарли пыталась сохранить остатки достоинства, но силы покидали её. Внезапно она ощутила странный резонанс её собственная кровь, королевское наследие Морнингстар, странным образом отозвалась на искры, срывавшиеся с пальцев Вокса. Это было пугающее, необъяснимое родство. Сломленная этим чувством и тяжестью фиаско, она медленно опустилась на колени. — О-о-о, принцесса Чарли! — Вокс склонился над ней, его голос сочился ядовитым медом. — Моя благодарность не знает границ! Вы даже не представляете, какой подарок мне преподнесли. Спасибо за вашу бездарность, за то, что вы проваливаете всё, к чему прикасаетесь! Он рассмеялся еще громче, чувствуя себя абсолютным богом этого момента. Его длинные когтистые пальцы по-хозяйски легли на хрупкие плечи принцессы, чьё лицо сейчас напоминало безжизненный фарфор. Но триумф был прерван. Сквозь цифровой шум прорезался звук, от которого у Вокса поползли помехи по экрану, болезненно знакомый, сухой и трескучий смех. Радио-демон поднялся со своего места. Тени вокруг него ожили, удлиняясь и извиваясь, а невидимые оковы, сдерживавшие его силу, лопнули с оглушительным звоном. — Какой же ты имбецил, мой телевизионный друг! — прошипел Аластор, и его искаженный радио-фильтром голос пробрал всех до костей.

***

За всем этим действом, скрытый в складках собственного пространства, наблюдал Люцифер. Он буквально задыхался от смеха, вытирая выступившие слезы. — Я вложил в него частицу своей мощи, а его мозги, похоже, окончательно превратились в статический шум! — Владыка Ада с силой ударил кулаком по позолоченным перилам своего кресла. — Но чего еще ждать от этой плоской башки? Боже, как же легко его было провести! Сидящий рядом Сатана, чье лицо оставалось мрачным и суровым, с явным недоумением посмотрел на своего правителя. — Что ты натворил? — прорычал он, сжимая подлокотники. — Дать свою силу грешнику? Люцифер, ты хоть понимаешь, чем это грозит? О чем ты вообще думал? Люцифер лишь махнул рукой, корчась от очередного приступа хохота. — Ой, да брось тебе! Это же просто чертовски смешно! — Ты буквально даешь им повод развязать полномасштабную войну… — Сатана тяжело вздохнул, и звук этот был подобен рычанию проснувшегося вулкана. — Да пусть хоть перегрызут друг другу глотки! Какое мне до этого дело? — Король Ада вальяжно откинулся на спинку своего массивного кресла, закинув руки за голову и скрестив пальцы в замок. На его лице играла самодовольная, почти детская ухмылка. — Я буду только рад избавиться от лишнего мусора. — Если бы ты не вмешался, мы бы сейчас не наблюдали за этим позорным цирком, — Сатана смерил правителя холодным, осуждающим взглядом. — Вот именно! Это цирк! — Люцифер просиял, и в его глазах блеснули безумные искры. — Цирк, созданный лично мной. А ты прекрасно знаешь, как я обожаю представления! Этот телевизионный оверлорд лишь главный клоун. Поверь, он скоро зальется горючими слезами, когда на сцену выйдет настоящий герой всего этого кипиша. Сатана лишь шумно выдохнул через ноздри, и две струйки сизого пламени коснулись пола. Он начал догадываться, к чему ведет его эксцентричный король. Гнев медленно уступал место мрачному смирению. — Неужели ты задумал именно это?.. — Грех Гнева покачал головой. — Что ж, я доверюсь твоему чутью, хотя сейчас зрелище сомнительное. Ну, избавился грешник от своих старых контрактов, переписал судьбу... Умно, признаю. Но скучно. — Скучно? Ну уж нет! — Люцифер прикрыл глаза, притопывая ногой в такт какой-то невидимой мелодии. — Понаблюдаем еще. Как минимум, здесь отличный саундтрек. — Надеюсь только, что всё это не закончится магией дружбы, как грезит твоя дочь, — проворчал Сатана, скрестив огромные руки на груди. Люцифер хитро прищурился, покосившись на своего спутника. — А почему бы и нет? Тебе ведь, помнится, нравился тот мультик про разноцветных лошадок, которые несут мир и добро? Если бы кожа Сатаны не была от природы ярко-алой, он бы наверняка вспыхнул до корней волос. Великий Грех Гнева заерзал в кресле, явно смущенный, и отвел взгляд в сторону, стараясь выглядеть максимально сурово. — Я смотрел это только ради Чарли! — буркнул он, пытаясь скрыть неловкость. — Когда она была маленькой и постоянно просила включить ей эти глупости... — Стоит признать, это зрелище начинает утомлять. Силы слишком неравны, — задумчиво произнес Денница, подперев щеку ладонью. Он лениво наблюдал за тем, как Вокс, опьяненный чужой мощью, впечатывал Аластора в очередной фасад здания. Бетон крошился как сухой песок, а Радио-демон, несмотря на свои тени, выглядел жалко на фоне пылающего неоном титана. — Этот телевизор сейчас напоминает треснувшую вазу, наполненную ядовитой щелочью, — хмыкнул Сатана, не сводя глаз с арены. — Его внутренности разъедает сила, на которую он не рассчитан. Так что, технически, они оба одной ногой в бездне. — Справедливо. Того и гляди, бедняга закоротит от нехватки... как это у них называется? Внутренних проводов? — Люцифер поморщился, когда на экране Вокса проскочила полоса помех, а Аластор, оскалив зубы в безумной улыбке, когтями вспорол обшивку монитора противника. — О, гляди-ка, акуленок огрызается. В этот момент Вокс, окончательно теряя контроль, выхватил свое чудовищное оружие. Пушка, запитанная мощью самого Короля Ада, завыла, накапливая заряд. Ослепительный луч чистой энергии прорезал пространство, снося верхушки небоскребов и превращая случайных грешников в пепел за доли секунды. Город содрогнулся. Среди хаоса и летящих обломков мелькнули две фигуры. Чарли и юная Серафим Эмили метались между руинами, отчаянно пытаясь вытащить раненых из-под завалов. — Никогда бы не подумал, что среди Серафимов еще остались такие... экземпляры. Искренние. И до абсурда наивные, — протянул Люцифер, наблюдая за тем, как Эмили закрывает собой группу демонов от падающих камней. — Она действительно старается, — Сатана перевел тяжелый взгляд на Люцифера. — Но вот чего я искренне не понимаю. Почему ты до сих пор не научил свою дочь летать? Даже Маммон, при всем его весе, способен оторваться от земли. А она твоя наследница. Не в обиду, но я не горю желанием служить королеве, которая не может даже расправить крылья в миг опасности. Люцифер мгновенно посерьезнел. В его глазах на мгновение вспыхнуло древнее, холодное пламя, прежде чем он снова нацепил маску безразличия. — Она никогда не станет правительницей, — отрезал он, откидываясь на спинку кресла. — Я не собираюсь умирать, ни сегодня, ни через вечность. Пусть живет в свое удовольствие, строит отели и верит в сказки. Трон – это клетка, а я хочу, чтобы она оставалась свободной. Пока за Радио-демоном по пятам гналась колоссальная демоническая акула, воплощение электрического гнева, Вокс окончательно потерял связь с реальностью. Его пушка изрыгала разрушительные лучи хаотично, разрезая небо и здания, словно раскаленный нож масло. В этом огненном вихре Эмили, движимая лишь своим чистым, не по-ангельски самоотверженным порывом, бросилась наперерез, пытаясь закрыть собой израненного Аластора. Вспышка. Резкий, неестественный звук рвущейся небесной материи. Ослепительный луч вскользь задел молодую Серафим, и одно из её шести великолепных белоснежных крыльев, обуглившись, безвольно опало на землю. — О-о-у... Ну, вот теперь война точно неизбежна, — Люцифер расплылся в широкой, предвкушающей улыбке. Сатана лишь демонстративно проигнорировал этот комментарий, хотя его взгляд стал еще тяжелее. Снизу до них доносился безумный, надтреснутый голос Вокса. Оверлорд вещал о своей безграничной власти, его слова тонули в статическом шуме. Оружие в его руках уже не просто гудело, оно жалобно стонало, перегруженное мощью Владыки. Золотые искры и электрические помехи бешено плясали на стволе, который раскалился добела. Сам Вокс выглядел жутко. Его экран-голова пошел глубокими трещинами, сквозь которые просачивался сияющий свет, а из глаз, смешиваясь с цифровыми помехами, катились настоящие слезы. Его больше не интересовал Рай, его не волновал трон Ада. Вся его сущность сжалась до одной-единственной цели: стереть эту вечную, проклятую ухмылку с лица Радио-демона. — Какой отчаянный парень. И какой же сказочный долбо... — Сатана не закончил фразу, лишь коротко качнув головой. Король Ада тихо усмехнулся, наслаждаясь кульминацией своего шоу. — Что ж, спектакль был неплох. Пожалуй, этого достаточно, — он лениво щелкнул пальцами в воздухе. В то же мгновение золотое сияние, окутывавшее Вокса, исчезло, словно выключенный свет. Сила вернулась к своему истинному владельцу, оставив грешника один на один с его физическим пределом. — Похоже, это уже не остановит взрыв пушки, — безучастно заметил Сатана, глядя на критически перегретый механизм в руках оверлорда. Люцифер лишь хитро прищурился, в его глазах отражалось грядущее пламя. — Тем интереснее будет финал.

***

В тот самый миг, когда Вокс, ослепленный яростью, собирался нажать на спуск и выжечь всё живое перед собой, на него обрушился удар. Вельвет, чьё терпение лопнуло быстрее, чем её модные тренды, сбила его с ног, вырывая пушку из дрожащих рук. — Всё кончено, Вокс! Ты нас всех в могилу сведешь! — выкрикнула она, пока Валентино, тяжело дыша, встал рядом. Но Вокс уже не слышал. Он поднялся, его экран был залит цифровой кровью и помехами. — Я... я — Бог этого города! Я ваш король! — взревел он, замахиваясь на своих же союзников. Валентино не стал ждать продолжения. С животной жестокостью он вцепился в края экрана Вокса. Раздался леденящий душу скрежет металла и стекла, и голова оверлорда была буквально оторвана от его обмякшего тела. Заслуженное, бесславное поражение. Валь попытался скомандовать к отступлению, собирая остатки «V», но с ужасом осознал, что его роскошные крылья превратились в обгоревшие лохмотья. Бежать было некуда. Тем временем брошенное оружие, подпитываемое нестабильной мощью, начало пульсировать губительным светом. Половина Пентаграмм-Сити замерла в ожидании неминуемой аннигиляции. Эмили, превозмогая жгучую боль в раненом крыле, первой бросилась к гудящему монументу разрушения. Её лицо, обычно сияющее радостью, сейчас было сосредоточенным и бледным. Она не делила души на «грешных» и «праведных». Для неё это были живые существа, чья боль отзывалась в её сердце. Её долг Серафима, защищать счастье, а не наблюдать за его уничтожением. — Нет... я не позволю! — прошептала она, направляя потоки небесного света в самое сердце перегретого механизма. Чарли оказалась рядом через секунду, её демоническая кровь и королевская решимость слились в едином порыве с ангельской магией. Следом подоспели Хаск и Ниффти, а за ними Вегги, Энджел, Черри и Бакстер. Каждый из них, грешник или изгой, приложил руку к этой отчаянной попытке спасти свой дом. Эмили чувствовала, как её силы тают. Она была самой младшей среди Серафимов, её магия еще не обрела той сокрушительной твердости, что была у её старших братьев и сестер. Но там, где не хватало чистой мощи, в бой вступила её непоколебимая надежда. Она буквально вливала свою жизнь в защитный купол, стремясь сдержать взрыв, который должен был стереть всё с лица ада. Облака над Пентаграмм-Сити разошлись, и в кровавое небо Ада вклинилось ослепительное золотое сияние. Из портала, лениво пожевывая что-то на ходу, выплыл Первый Человек. — Ох, блять... что тут вообще творится? — Адам замер в воздухе, скептически оглядывая хаос. По приказу Серы он должен был забрать Эмили домой, но представшая картина явно превосходила его ожидания. — Ну, — его губы растянулись в привычной нагловатой ухмылке, когда он перевел взгляд с руин зданий на пульсирующее пугающим светом оружие, — похоже, Истребление в этом году начнется пораньше? Эмили, чьё лицо было искажено от напряжения и боли в раненом крыле, резко вскинула голову. — Адам! Убирайся отсюда! Немедленно! — её голос, обычно нежный, как звон колокольчика, сейчас прозвучал твердо. Лют, парящая за плечом своего командира, мгновенно обнажила ангельский клинок, её глаза полыхнули яростью. — Да как ты смеешь …! — Лют, остынь, — Адам лениво отмахнулся от своей помощницы. — Не забывай, это Сера послала нас сюда, так что... — А я приказываю вам уйти отсюда как Серафим! — Эмили перебила его, вкладывая последние остатки магии в защитный барьер. Вокруг неё бушевал вихрь из золотых перьев и искр силы оружие. В этот миг в её глазах было столько королевской стати, что даже Адам на секунду запнулся. — Ну, блять, ладно! — он вскинул руки в притворном жесте капитуляции. — Сама будешь перед Серой отчитываться, если это корыто взлетит на воздух вместе с тобой. Пошли, Лют, тут становится слишком жарко для моих идеальных песен. Он бесцеремонно схватил Лют за шкирка и нырнул обратно в портал, бросив напоследок. — Ну и пиздец же тут у вас. Портал захлопнулся, оставив город в тишине, нарушаемой лишь гулом перегруженного оружия. Но Эмили была не одна. Глядя на то, как принцесса и ангел сражаются за их жизни, грешники, до этого прятавшиеся в тенях, начали выходить на свет. Сначала один, потом десяток, а затем они тоже начали подпевать. Чарли, вкладывая свою волю и энергию в общую защиту. Это была не просто песня это был рев самой Преисподней, требующей права на жизнь. Энергия пушки начала тускнеть под натиском этого невероятного союза. Оставалось совсем чуть-чуть до того, как мощь Лиллит будет окончательно подавлена. Барьер, сотканный из отчаянной надежды Эмили, королевской воли Чарли и грубой энергии грешников, наконец сомкнулся над раскаленным оружием. Огромная сфера сияла невыносимым светом, удерживая внутри себя мощь, способную стереть Пентаграмм-Сити с карты Ада. Оружие медленно поднялось в воздух, окутанное вихрями магии Оверлордов и небесным сиянием Серафима. Но в мгновение взрыва реальность содрогнулась. По барьеру, который казался нерушимым, поползли змеиные зигзаги трещин. — Она не выдержит! — чей-то крик потонул в нарастающем гуле. Сфера стонала, рассыпаясь искрами. Мощь Лиллит внутри была слишком первобытной, слишком ядовитой для этого хрупкого союза. Обезглавленный Вокс, чья голова валялась в пыли, зашелся в приступе безумного, торжествующего смеха. — Да! Идиоты! Вы думали, что горстка отбросов и наивный ангелочек смогут сдержать силу самого...! — он захлебнулся на полуслове. Его рот мгновенно запечатала невидимая магическая пелена, превращая крик в невнятное мычание. В воздухе зашуршали перья. Тяжелые, черные, пахнущие озоном и древним пеплом. Кто-то бесшумно приземлился на растрескавшийся асфальт прямо за головой оверлорда. Раздался тихий, вкрадчивый смех, от которого по спине Вокса (если бы она у него была) пробежал холод. — Не стоит разбрасываться такими секретами направо и налево, «друг мой», — произнес незнакомец, чей голос звучал как шелест страниц старой книги. — Абаддон! Сделай что-нибудь! Верни мне тело! — в панике взмолился Вокс, узнав в пришельце своего тайного покровителя. Но не успел он закончить, как земля содрогнулась от другого приземления, куда более массивного и властного. Тяжелый гул удара о камни заставил даже сражающихся за барьер обернуться. — Почему этот грязный грешник посмел назвать тебя моим именем? — раздался рокочущий бас, от которого задрожали остатки зданий. Из тени вышел исполин, чьё присутствие буквально вытесняло воздух из легких. Он перевел тяжелый взгляд на первого пришельца. Воздух над площадью превратился в раскаленное стекло, вибрирующее от невыносимого ультразвука. Барьер, в который Эмили и Чарли вложили свои души, пошел финальной сетью трещин. Ослепительный свет оружие первобытный, ядовито-золотой, вырывался наружу, словно кипящая лава, пожирающая саму реальность. — Единственный, перед кем я отчитываюсь, это Люцифер, — ледяной голос Азазеля прозвучал отчетливо даже сквозь гул грядущего апокалипсиса. Эмили, едва дыша, смотрела на тени Падших. Древние, величественные и пугающие, они стояли среди руин, как изваяния из темного мрамора. Но времени на узнавание не осталось. Свет внутри сферы стал ослепительно-белым. Эмили инстинктивно зажмурилась, выставив перед собой дрожащие руки, готовясь к тому, что её атомы сейчас развеет по всему Аду. Секунда. Две. Тишина. Абсолютная, вакуумная тишина, в которой слышно было лишь биение её собственного перепуганного сердца. Смертоносный гул оборвался, словно струна. — Да уж... какие же вы отчаянные. Без меня, ну совсем ничего не можете. Голос пришел сверху. Легкий, тягучий, пропитанный опасной насмешкой и вековой усталостью. Эмили открыла глаза и забыла, как дышать. В эпицентре хаоса, прямо над раскаленным ядром взрыва, парил он. Люцифер. Его фигура была окутана сиянием, от которого по коже пробегали ледяные мурашки. Шесть алых крыльев, огромных и властных, заслонили собой всё небо, отбрасывая на разрушенный город тень истинного божества. Он небрежно крутил в руках трость, а кончик его указательного пальца касался бушующего пламени сферы. Вся та чудовищная мощь, что едва не стерла Ад, теперь послушно сжималась под его прикосновением. С тихим, сухим треском Люцифер создал новый барьер, крошечный, размером с жемчужину. Эмили, как Серафим, видела то, что было скрыто от глаз грешников, он не просто подавил взрыв. Он буквально впитал, поглотил эту колоссальную энергию в себя, усмирив оружие одним движением воли. Люцифер замер в вышине, купаясь в лучах собственного сияния. Он расправил все шесть крыльев, и их багровая тень накрыла руины города, словно защитный полог. Его взгляд острый, пронзительный, скользил по застывшим лицам грешников, которые затаили дыхание, не веря, что всё еще живы. — Ну… что-то я не слышу бурных благодарностей в адрес вашего героя? — протянул он, и его голос, усиленный магией, раскатисто пронесся над Пентаграмм-Сити. Он взмыл еще выше, зависнув прямо перед парящим Эбби, который транслировал каждое его движение на все экраны Ада. Король выглядел безупречно, ни одной лишней складки на белом костюме, ни тени усталости лишь ледяное превосходство и едва уловимая насмешка в уголках губ. Секундная заминка показалась вечностью. Тысячи грешников, застигнутых врасплох этим явлением истинной мощи, переглядывались в нерешительности. А затем город взорвался. Это был не звук, это был стихийный бедствие. Громовой рев сотен тысяч глоток ударил в небо с такой силой, что задрожал сам воздух. Грешники падали на колени прямо в грязь и обломки, рыдая от невыносимого облегчения. Молитвы, которые они не произносили веками, сорвались с их губ, обращенные теперь не к далекому Раю, а к тому, кто стоял перед ними. — Слава Королю! Слава Морнингстару! — неслось со всех сторон. Люцифер лишь слегка приподнял бровь, наслаждаясь этой симфонией обожания. Он крутанул трость, и по её золотому набалдашнику пробежали искры поглощенной им силы. Торжество Люцифера было прервано самым неожиданным образом. На гигантских уличных экранах, переживших бойню, возникли помехи, сменившиеся четким изображением. Искупленный грешник, живое доказательство того, во что никто не верил, вещал из самого сердца Рая. Его слова о том, что война бессмысленна и искупление реально, проносились над замершим Адом, как гром среди ясного неба. Люцифер лишь мельком взглянул на экран, пропустив подробности мимо ушей. Его внимание приковало нечто иное. Воздух в нескольких метрах от него разодрала золотая вспышка, портал. Из него величественно вышла Сера. Высокий Серафим немедленно прижала к себе раненую Эмили, окутывая её своим присутствием. — Оу… необычно видеть тебя такой… эм, растерянной? — Люцифер плавно скользнул по воздуху ближе, сложив крылья за спиной. Его тон был обманчиво легким, но в глазах плясали опасные огоньки. Сера медленно обернулась. Её лицо, обычно напоминающее застывшую маску спокойствия, сейчас было напряжено. Она смерила взглядом Люцифера, его нахальную ухмылку, а затем её взгляд переместился за его спину. Там, в тени руин, выстроилась целая когорта. Десяток лучших из лучших, павшие архангелы, чьи имена когда-то воспевали в хорах Рая, теперь стояли под знаменами своего Короля, безмолвные и смертоносные. — Люцифер… — её голос был ровным, но в нем слышался с трудом подавляемый трепет. — Могу сказать то же самое. Подобное милосердие… это необычно даже для тебя. — Ну, знаешь ли, времена меняются! — Люцифер театрально развел руками, приподняв шляпу. — И у меня накопилось к тебе кое-что, о чем нам жизненно необходимо поговорить. — И о чем же? — Сера выпрямилась, стараясь сохранить остатки своего авторитета перед лицом того, кто только что поглотил энергию целого города. — Насчёт вопроса об искуплении, — голос Люцифера стал опасно вкрадчивым, а алое сияние его крыльев на мгновение затмило небо. — И о том, что именно мы будем делать дальше, когда все твои старые правила рассыпались в прах прямо у нас под ногами. Сера замерла. Она перевела взгляд с израненной, но решительной Эмили на Люцифера. В её глазах отразилась вековая усталость и тяжесть небесного свода. Глядя на то, как гордо и непокорно держится её падший брат, она медленно кивнула. — Да будет так. Учитывая, как ты в последнее время... — она сделала паузу, подбирая слова, — удивляешь всё мироздание, я полагаю, диалог неизбежен. — О, вот и славно! Обожаю конструктив, — Люцифер мгновенно сменил гнев на милость, и на его лице снова заиграла лукавая, почти ребяческая улыбка. — Тогда не будем заставлять прислугу ждать. Встречаемся в моём дворце! Он изящно щелкнул пальцами. Реальность перед ними с хрустом разошлась, открывая зев портала, в котором переплетались струи алого пламени и чистого золотого света. — Сера, я тоже хочу принять участие, — Эмили сделала шаг вперед, несмотря на то, что её поврежденное крыло всё еще кровоточило золотом. Она смотрела на старшую сестру с такой твёрдостью, какой Сера никогда в ней не видела. — Но, Эмили... Ты ранена, тебе нужно в Рай, под присмотр... — Я тоже Серафим! — прервала она её, и в этом возгласе было больше достоинства, чем во всех гимнах небесного воинства. — И это касается моего будущего тоже. Люцифер хмыкнул, крутанув трость. — Да ладно тебе, Сера, не будь занудой. Места хватит всем. — Папа! Я тоже иду! — Чарли вклинилась между ними, сжимая кулаки. Её одежда была в пыли, лицо испачкано сажей, но глаза горели тем самым огнем, который когда-то заставил Люцифера восстать против Небес. — Дорогая, там будут скучные взрослые разговоры о политике и границах... — начал было Люцифер, пытаясь уберечь дочь от грядущего напряжения. — Никаких «но»! — Чарли выпрямилась, и в её осанке проступила истинная мощь династии Морнингстар. — Я Принцесса Ада, и именно я начала всё это. Это мой отель, мои люди и мой народ. Я не останусь в стороне, когда решается их судьба. Люцифер посмотрел на дочь, затем на Эмили, и, наконец, на хмурую Серу. Он расхохотался, искренне и громко. — Что ж... Кажется, этот совет будет самым шумным за последние десять тысяч лет. Добро пожаловать в мой скромный дом, дамы!

***

Портал выплюнул их в самом сердце дворца Морнингстаров. Люцифер не мог перенести гостей в свое личное карманное измерение по одной веской причине: та сфера со взрывом, которую он филигранно поглотил, сейчас детонировала именно там. В его пространстве бушевал хаос похлеще, чем в самом низу Ада. Поглотить эту мощь обратно в себя он тоже не мог, его собственный резерв был полон, а нынешняя оболочка, этот фарфоровый облик невысокого блондина, просто лопнула бы от переизбытка энергии. Лишь его истинная, первородная форма могла вместить такую силу, но являть её сейчас было бы излишне пугающе. Сам Люцифер во дворце бывал редко, предпочитая уединение в своих мастерских, но здесь всегда царил идеальный, почти пугающий порядок. Магия золотого сечения удерживала каждую пылинку на месте, а немногочисленные импы-слуги, которых в свое время навязал ему Сатана, работали бесшумно. Король тогда лишь пожал плечами: «Раз уж предлагает, пусть будут». — Я бы не назвала это место скромным, Люцифер, — холодно заметила Сера, присаживаясь в массивное кресло. Резные спинки, позолота и тяжелый бархат подчеркивали статус владельца, даже если сам владелец об этом не заботился. — Да? Честно говоря, я и сам уже забыл, как выглядит этот зал, — бросил он, материализуя в руках чашку дымящегося чая. Но стоило ему сделать глоток, как пространство за столом пошло тяжелой рябью. Открылся новый портал, безжизненно-серый, пахнущий сырой землей и вечным покоем. Из него безмолвной тенью выступила фигура, чье присутствие мгновенно заставило температуру в комнате упасть на несколько градусов. — Азраэль? — Сера вскинула брови, в её голосе проскользнула тревога. — Я думала, это частная встреча. — Пожалуй, мы не можем обсуждать вопросы жизни и искупления без того, кто заведует Смертью, — Люцифер со стуком поставил чашку на блюдце. Его взгляд стал серьезным. — Здравствуй, Сера. Давно не виделись, — голос Ангела Смерти был глухим, лишенным эмоций, словно шорох осыпающегося песка. Он медленно подошел к столу, и Эмили с Чарли невольно вжались в свои кресла. Сама Смерть стояла перед ними, воплощенная в ангельской плоти. — Садись, друг мой, в ногах правды нет, — Люцифер указал на свободное место. — Пожалуй, обойдусь, — отрезал Азраэль, и тени за его спиной качнулись, словно живые. — Я здесь ненадолго. Души грешников замерли в ожидании, и весы заколебались. Вы начали процесс, который я не могу игнорировать. Атмосфера в зале мгновенно накалилась. Улыбка Люцифера стала шире, но в ней не было веселья, лишь холодный расчет игрока, который знает все карты на руках. — Ну вот, именно поэтому я и говорю: искупление в том виде, в котором вы его малюете, херовая идея, — бросил он, лениво вертя в руках чайную ложку. — Пожалуй, я вынужден согласиться с этим. Частично, — подал голос Азраэль. Его присутствие давило на плечи, напоминая о неизбежном финале любого пути. — Но как вы можете так говорить?! — Эмили, не выдержав, вскочила с места. Её раненое крыло дернулось, но она проигнорировала боль. — Вы же сами только что видели доказательство! Сэр Пентиус в Раю! Неужели этого мало? Азраэль медленно повернул к ней свое безликое, скрытое тенью лицо. — Я говорил это тысячи раз, дитя. Зачем вообще разделять мироздание на Ад и Рай, если можно будет просто гулять туда-сюда, стоит лишь кому-то стать чуть менее паршивым? Грешники не меняются в своей сути. Они лишь приспосабливаются. — Папа, каждая душа заслуживает второй шанс! — Чарли с надеждой посмотрела на Люцифера, ожидая поддержки. Люцифер лишь мягко, почти сочувственно улыбнулся дочери. В этой улыбке сквозила горечь тысячелетнего опыта. — Дочь моя… а ты хоть представляешь, как на самом деле работает искупление? — Он дождался, пока Чарли замялась, подбирая аргументы. — Вот представь, грешник приходит к тебе с чистым, искренним желанием измениться. Он старается. Проходит год, десятилетие, целый век… но ничего не происходит. Он всё еще здесь. — Я… я не понимаю, к чему ты клонишь… — прошептала Чарли, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Чтобы искупление сработало, — Азраэль закончил мысль Люцифера, и его голос прозвучал как приговор, — душа должна быть вырвана с корнем из своей порочной природы. Она должна быть очищена от каждого греха до самого основания. Это не просто хорошее поведение. Это перерождение. Сера, до этого внимательно слушавшая, медленно кивнула. В её глазах промелькнула искра понимания. Кажется, она начала догадываться, к какому финалу ведет этот разговор. — Это имеет смысл. И, кажется, я понимаю, к чему ты ведешь, Люцифер. Ты хочешь контроля. — О, как грубо, Сера! — Люцифер театрально прижал руку к груди, но его глаза блеснули торжеством. — Я предпочитаю слово отбор. Раз уж мы открываем эту лавочку, я хочу, чтобы мы сами, лично, выбирали тех счастливчиков, у которых будет шанс получить «золотой билет» в Рай. Люцифер откинулся на спинку кресла, и его пальцы, сложенные домиком, замерли перед лицом, скрывая ехидную полуухмылку. Его взгляд, холодный и расчетливый, впился в Чарли. — Мы будем решать, кто достоин испытания, а кто нет, — отчеканил он. — Никакой массовой миграции, Чарли. Только элита духа. Только те, в ком еще осталась искра, которую не залило помоями этого места. — Пап, ты не можешь так говорить! — Чарли вскочила, и её голос сорвался на крик отчаяния. — Каждая душа имеет право на второй шанс, каким бы ужасным ни было её прошлое! Главное,0 это стремление! Если человек хочет стать лучше, мы обязаны ему помочь! — Принцесса Чарли, — Сера заговорила мягко, но в её словах чувствовался холодный металл, — пожалуй, ты слишком мало знакома с миром людей и тем, как он на самом деле устроен. Люцифер лениво потянулся, и суставы его пальцев сухо щелкнули в тишине зала. — Да уж, каюсь, это моя вина. Слишком долго оберегал тебя от реальности, — он подался вперед, и его глаза вспыхнули алым. — Чарли, дорогая моя, скажи мне честно... ты действительно веришь, что психопаты, которые вырезали целые семьи ради мимолетного удовольствия, достойны Рая? Ты думаешь, педофилы, чья единственная цель, доминировать над слабыми, невинными детьми, заслуживают «второго шанса»? Это не просто наивность, Чарли. Это полный бред. В зале повисла тяжелая, липкая тишина. Чарли открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Образы, которые вызвал отец, были слишком омерзительны даже для её безграничного милосердия. — Но если отсеять их... — Эмили подняла взгляд, и в её глазах стояли слезы. — Какие именно души тогда достойны искупления? Кто пройдет ваш фильтр? Люцифер усмехнулся, не злобно, а скорее с какой-то горькой мудростью, свойственной только падшим богам. — Те, кто оказались здесь по нелепой ошибке системы. Те, чьи грехи были лишь тенью на фоне истинного зла. Поверь мне, Эмили, в Аду миллионы тех, кто попал сюда из-за глупости, отчаяния или просто потому, что правила там, наверху, — он указал пальцем в потолок, — иногда бывают слишком суровы.

***

Жизнь её была не просто скудной, она была вымощена серым пеплом безысходности. Каждую ночь, отдавая своё тело чужим, равнодушным мужчинам, она задавала себе один и тот же вопрос, ставший её личной молитвой. «Этого ведь достаточно? Этого стоит?» Она продавала не плоть, она продавала свою человечность, кусочек за кусочком, лишь бы удержать на плаву тех, кто был ей дороже самой души. Сын с ясными глазами и младшая сестра, еще не знавшая жестокости мира. Она, как старшая, как единственная опора, хотела вырвать их из пасти нищеты, дать им шанс на иную долю. Но в мире, где единственным законом был блеск золота, у женщины без гроша за душой выбор был невелик: либо медленная смерть от голода, либо быстрый спуск в грязь. Она выбрала грязь, чтобы они могли ходить по чистому полу. Сестра ненавидела её за этот выбор. Она бросала в лицо горькие, как полынь, обвинения, презирая каждый кусок хлеба, купленный на «грязные» деньги. Будто ей самой доставляло удовольствие скользить по этой наклонной… Если бы только у них был хоть крохотный шанс, всё сложилось бы иначе. Старшая сестра больше всего на свете боялась, что младшая пойдет по её стопам, но реальность уготовила путь куда более страшный. Сестра нашла утешение в храме, который на самом деле был зияющей бездной. В те времена никто не осмеливался произносить слово «культ». Группу фанатиков под предводительством «праведника» называли общиной, святым местом. И эта когда-то милая девочка, чьё сердце отравили ядом ложной морали, с каждым днем смотрела на старшую сестру с нарастающим омерзением. Слово «грешница» срывалось с её губ, как удар бича. «Нечистая», «падшая»… Слышать это от единственного родного человека было больнее, чем терпеть прикосновения пьяных матросов. В конечном итоге сестра утащила за собой в этот проклятый храм и её маленького сына. Священник, овладевший их умами, был истинным безумцем, скрывающим за кроткими речами хищный оскал психопата. Она, умудренная горьким опытом жизни на дне, видела насквозь его мерзкие, сальные взгляды, которыми он ощупывал её семью. Она кричала бы о помощи, она бы разбила кулаки в кровь о двери правосудия, но кто станет слушать блудницу? Кто посмеет поставить под сомнение святость «божьего дома»? В глазах маленького города, забытого небесами, этот человек был наместником Творца, последней надеждой утопающих. С каждым рассветом она чувствовала, как семья ускользает сквозь пальцы, поглощаемая святилищем, ставшим для них склепом. А потом наступила тьма, от которой не было спасения. Её младшая сестра, истерзанная внутренними противоречиями и фанатизмом, однажды утром была найдена в петле, её последняя «жертва» во имя бога, который давно отвернулся от этого места. Но самым страшным ударом стал сын. Её маленькое сокровище, её единственный свет… Его невинность была растоптана тем самым «святым» человеком. Тем самым священником, который, надев белые одежды, совершил акт чудовищного насилия, прикрываясь волей Всевышнего. Не в силах больше терпеть этот удушающий ужас, она сделала то, что должна была. Она собственноручно оборвала жизнь священника, чьи руки были по локоть в невинности и крови. Позже, когда тайное стало явным, оказалось, что под гнетом этого психопата стонали десятки мальчиков, помимо её собственного сына. Она смотрела на свои окровавленные руки и задавала небесам один и тот же немой вопрос, «За что? Почему Ты позволил этому случиться под Твоими сводами?!» Священник был сволочью, но мир продолжал считать его жертвой обезумевшей блудницы. В Аду эта история обросла горькой, как яд, иронией. Её любимой шуткой, которую она бросала в лицо собутыльникам, стала фраза: «Дьявол так истово молился, чтобы Священник вышел из тела ребенка, что даже Бог на мгновение зажмурился». Иронично, но единственным утешением во всей этой бездонной мгле было то, что ни её сына, ни её сестры в Аду не оказалось. Слава Всевышнему, их страдания закончились там, наверху. Она бесцельно бродила по разбитым дорогам Пентаграмм-Сити, привычно сжимая нож в кармане и пряча взгляд от неоновых вывесок, когда перед ней, прямо из густого багрового смога, соткался силуэт. Это был ангел. Но не тот сияющий вестник из детских сказок, а серо-темная фигура, чьи крылья казались сотканы из сумерек и пепла. — Бедная, израненная душа… — голос ангела прозвучал мягко, словно шелест листвы. — Неужели ты не желаешь получить второй шанс? Шанс исправить то, что мир несправедливо сломал в тебе? Ангел улыбнулся и протянул ей ладонь. Она бы никогда, ни за что на свете не коснулась этого существа, она больше не верила ни небу, ни земле. Но в ту же секунду очертания ангела дрогнули, поплыли, и перед ней предстало лицо, которое она узнала бы из миллиардов. На неё смотрел её сын. Мальчик, ради которого она когда-то спустилась в ад при жизни, стоял здесь, в Пентаграмм-Сити, и протягивал ей руку. Его глаза были полны той самой любви, которую она считала навсегда утраченной. И её сердце, давно превратившееся в холодный камень, болезненно ёкнуло.