Глава VI

      Аудитория постепенно пустела. Конец июня, последний зачёт, впереди ждали летние каникулы. Конечно, получив его, девочки торопливо кидали тетрадь в сумку, испытывая долгожданное облегчение, — они, конечно, невероятно устали поглощать знания в течение этого года, появляясь на парах, дай Бог, пару раз в месяц. Деканат был лоялен, во-первых, из-за формы обучения, во-вторых, из понимания, что, увы, большинство людей на педагогические специальности поступают только лишь бы куда-нибудь поступить, так что за отсутствие стремления их даже тяжело было осудить. Андрей, по понятным причинам, их чувств не разделял.       Он сидел за второй партой, наблюдал, как спокойно Ирина Владимировна проверяла наличие конспектов у очередной его одногруппницы и одновременно слушала её нескладный рассказ. Его снова восхищала её выдержка. Ему казалось, что он сам уже бы давно с ума сошёл, выслушивая на каждом зачёте такое количество бредятины. И он снова понял, что наблюдал за ней лишь для того, чтобы как можно лучше сохранить в голове её образ. Впереди лето. И неизвестно, вернётся ли она в его учебные будни осенью: он видел нынешнее расписание четвёртого курса, пар Ирины Владимировны у них не было.       Андрей боялся спросить. Он знал, что из года в год нагрузка у некоторых преподавателей менялась, и надеялся, что был не прав, но ответ всё равно словно был более чем очевиден. И как любой, кто слишком привязался к постороннему человеку, он готовился к невыносимо тяжёлым для себя временам. От этого каждая секунда с ней была ценнее всего на Свете.       — Ну, Андрей, — Ирина Владимировна выдернула его из мыслей, когда очередь дошла до него, — Тебе я ставлю зачёт мехом. Спасибо, что пришёл сегодня.       — Вам спасибо.       Ирина Владимировна уже собиралась, а он сам не спешил. Что-то внутри колотилось, требуя задать интересующий вопрос, но он словно разучился говорить.       — Кстати, Андрей. В одну из школ требуется учитель начальных классов. Одна девочка с очной группы должна пойти на собеседование, но мне кажется... ты больше подходишь, — она неловко усмехнулась, как будто считала собственные слова не очень правильными по отношению к той студентке, — Тебя не интересует?       Андрей улыбнулся. Что могло быть приятнее? Она ведь и о месте его работы заботилась, и считала его чем-то лучше других, а он всегда готов был выкладываться больше, чем на двести процентов, чтобы быть лучшим в её глазах, чтобы она могла однажды сказать: «А вот он был моим студентом».       — Ну... Я работаю в двух местах, ещё и таксую, а началка будет отнимать слишком много времени. Сомневаюсь, что сейчас проживу только на учительскую зарплату, — он усмехнулся, — Я бы пошёл в школу физруком, например. Взял бы какое-то количество часов, чтобы совмещать с остальными способами заработка. Если у Вас будет подобная вакансия, то с радостью.       — Андрей, ты только не переусердствуй. Ты ещё молод, но большие нагрузки могут вырасти в большие проблемы в будущем.       — Отдохну на том Свете, — он чуть засмеялся, встретив строгий взгляд Ирины Владимировны, — Шучу. Но в любом случае, чтобы жить хорошо, нужно пахать. Мне ещё будущую семью содержать. А вот лет в сорок пять буду себе со спокойной душой зрение портить каракулями детскими.       — Похвально. С одной стороны, — она вздохнула и направилась к двери, — Ладно, если вдруг появится вакансия, я тебе напишу. Хороших каникул.       Андрея словно холодной водой окатило, когда он понял, что она уходила.       — Ирина Владимировна, — быстро выдал он и тут же замялся, но всё-таки договорил: — А Вы... В следующем году будете что-нибудь вести у нас?       — Нет, Андрей. Но, возможно, увидимся в рамках практики, — словно подбодрила она его, как будто заметив, как потускнел его взгляд, — До свидания.       — До свидания, — пробормотал он практически себе под нос, когда Ирина Владимировна вышла.       Андрей снова сел и уставился в пустоту. Как часто он теперь будет видеть её? Они только попрощались, а он уже испытывал неимоверную тоску, словно они с год не пересекались.       «Всё те же грабли...»       Ночной город тёк за автомобилем. Кругом мелькали огни фонарей и витрин, под колёсами шумел мокрый асфальт, а в окна задувал свежий воздух. Надя рассказывала, как однажды на лектории не могла перестать смеяться с рассказов гостя, — какого-то важного психолога из какой-то важной академии образования, — и как сейчас ей было стыдно за это. Андрей реагировал лишь слегка приподнятым уголком губ и едва слышным смешком. Годик назад она списала бы это на его пристальное внимание к дороге, но сейчас она знала его гораздо лучше.       — Что-то ты не в духе. На работе запарился?       Он шумно выдохнул.       — Есть такое, — ответил Андрей, не отводя взгляд от дороги.       — Давай колись, что случилось.       Андрей улыбнулся, но без особого позитива. Единственное — порадовало её понимание его чувств. Но он несколько секунд колебался, прежде чем ответить.       — Всего-то... Сегодня на зачёте у Ирины Владимировны узнал, что больше она у нас ничего вести не будет.       Он крепко стиснул зубы. Кто-то сказал бы, что это такая мелочь или что он какой-нибудь нытик, но отделаться от комка в горле Андрей не смог бы.       Он чувствовал на себе пристальный взгляд Нади, но повернуться не решался.       — Серьёзно? И из-за этого ты такой мрачный? — В её голосе проскользнула обида, — Почему я не удивлена... Ты прям жить без неё не можешь.       Андрей усмехнулся. Он прижался к тротуару и остановился, включив аварийку.       — Надь, — он взял её руку и поцеловал, — Я ведь тебе уже говорил, что всего лишь бесконечно уважаю её. Она... Умная, справедливая, она всегда поддержит и как будто невзначай замолвит словечко за меня кому-нибудь другому. Я просто очень ценю заботу с её стороны.       Она промычала всё ещё слегка недовольно.       — А что насчёт меня?       Андрей тяжело вздохнул.       — Ты должна знать, что я очень привязался к ней. Это тяжело понять, не испытав подобное, но ты.., — он коснулся её подбородка, повернув Надю к себе и заглянув в её глаза, — Ты совсем другая история, Надь. Потому что... Я люблю тебя. Только тебя. Помни об этом. И никогда не сравнивай, особенно с Ириной Владимировной.       Андрей нежно поцеловал её в лоб, и она улыбнулась. Он надеялся, что у него получилось успокоить её, но почему-то её взгляд всё равно говорил ему, что она верила не до конца. Он понимал Надю. Подобное отношение взрослого парня к женщине со стороны могло казаться действительно чем-то бо́льшим. Но ещё лучше он понимал, что такое действительно невозможно объяснить.       Заехав во двор её дома, Андрей удивился, как в первый раз.       — Да у вас тут прям океан.       — Есть вещи, которые не меняются.       — Погоди, не выходи.       Андрей обошёл машину и открыл пассажирскую дверь. Он потянулся к ней, а Надя не сразу поняла, что именно он делал, пока не оказалась у него на руках.       — Ты чего?! Я бы и сама дошла.       — Так хоть у кого-то из нас ноги останутся сухими, — сказал Андрей, неся её к подъезду. Он поставил её у самой двери, — Ну... Я успел вернуть тебя домой до полуночи.       Надя, быстро приблизившись, поцеловала Андрея, обвив руками его шею, а он крепче прижал её к себе. После всего этого вечера, кинотеатра и такого прощания, она почти и забыла о причине своей ревности. По крайней мере, чуть ли не каждый свой свободный вечер он посвящал именно ей. Значит она всё-таки была для него значимее. «Или доступнее?» — пронеслось у неё в голове на долю секунды.       Большую часть следующего дня Андрей провёл за рулем. Вечером у него стояла всего одна тренировка, а сменами в ТЦ он поменялся, так что необходимо было компенсировать потерянные деньги.       Всё дело заключалось в дне рождении Нади. Она пригласила его к себе, чтобы отпраздновать, а заодно познакомить с родителями. Подъехав к её дому, Андрей воспользовался помощью зеркала заднего вида: в сотый раз проверил причёску, поправил воротник рубашки, снова подумал о том, стоило ли надеть галстук, но всё-таки махнул рукой на самого себя и решил, что поздно менять что-либо.       Дверь квартиры ему открыла Надя, и открыла, на счастье Андрея, довольно быстро — он даже не успел занервничать.       — Привет.       — Привет, — пройдя в квартиру, Андрей поцеловал Надю в щёку, потом протянул ей большой пакет и один букет цветов, — С днём рождения, солнышко.       Заглянув в пакет, Надя увидела коробку, обёрнутую в праздничную бумагу.       — Ого, такая большая. Что там?       — Открой, и узнаешь, — он загадочно улыбнулся.       — Надюша, — в прихожую пришли отец и мать Нади, — Знакомь нас с гостем.       Она сделала резкий шаг в сторону, желая куда-то деть всё, что было у неё в руках, но всё-таки решила пока ничего не убирать, чтобы не заставлять ждать. Её глаза забегали с Андрея на родителей, что показалось ему забавным. Сам он с виду выглядел спокойным, но вот ладонь сжатой в кулак руки знатно вспотела.       — Пап, это Андрей, мой парень. Андрей, это мой папа.       — Дмитрий Юрьевич, — сам решил назвать себя её отец, дабы помочь дочери, и протянул Андрею руку. Тот немного замешкался, словно ненароком провёл по своим брюкам и только потом пожал руку.       — Рад знакомству.       — А это моя мама, Галина Евгеньевна.       В знак приветствия ей, Андрей лишь кивнул головой. Он замер, пока в коридоре повисла тишина, а потом вспомнил, что держал в руке ещё один букет.       — А это Вам, — с улыбкой всё-таки протянул он цветы.       — Спасибо. Проходите на кухню.       Андрей присел за накрытый обеденный стол. По разнообразию блюд у него создалось впечатление, что гостей ожидалось, как минимум, в шесть раз больше.       Он огляделся в поисках Нади, но на кухню вместе с ним пока находились лишь её родители. Без неё Андрею казалось, что главным блюдом для её отца и матери, — особенно для отца, — был он сам.       — Надя, иди к столу!       От звонкого командного голоса Дмитрия Юрьевича его сердце точно чуть не остановилось. Он прикрыл на мгновение глаза, чтобы успокоиться.       — Па, ну, я пыталась открыть подарок.       — Потом откроешь. Мы ждём вообще-то.       Андрей едва заметно повёл бровью. «Строгий дядя».       Конечно, родители Нади не оставили Андрея без просьбы рассказать о себе, что он и сделал. Знатоком человеческих эмоций он не был, но по суровому виду, — особенно отца, — понимал, что ничем их не впечатлил.       — Работа, спорт, учёба — это хорошо. Почему ты ничего не говоришь о родителях?       Андрей потупил взгляд, потом на секунду посмотрев на Надю. В её взгляде он заметил поддержку и веру в его силы для прохождения предстоящего теста.       — С мамой я особо не общаюсь.       — Какой хороший сын может перестать общаться со своей матерью?       Всего один вопрос заставил кровь в жилах Андрея закипеть от злости. Он опустил взгляд и облизнул губы. Разговор только начался, а он уже был готов молиться о том, чтобы всё закончилось хорошо.       — Может. Давайте не будем об этом, Вас это немного не касается.       Дмитрий Юрьевич засмеялся.       — Хорошо. А отец?       — Они с матерью развелись, когда мне было три.       — Здорово! Дочь, с таким же успехом ты могла бы выбрать детдомовца.       — Пап...       — Дела моей семьи Вас не касаются. И я бы попросил подбирать выражения.       — Касаются. Ты полтора года встречаешься с моей дочерью, и я хочу иметь о тебе полноценное представление. И, кстати, какие у тебя планы, касаемо моей дочери?       Андрей судорожно сглотнул, сам не зная, от чего. Он понимал, что отец Нади уже явно вычеркнул его из всех возможных кандидатов.       — Пока что мы встречаемся.       — Я понял. Но вы ведь не собираетесь вечно встречаться.       — Нет, конечно, но... Знаете, начнём с того, что я хотел бы привести свою жену в собственную квартиру, а не в съёмную.       — Когда это будет?       — Пап, мы вообще-то никуда не торопимся.       — Дочь, тебе сегодня уже стукнуло двадцать пять, — Дмитрий перевёл взгляд, в котором стоял прежний вопрос, на Андрея.       — Я работаю над этим.       — Да, я помню. В такси. А альтернатива — это детишек балованных гонять и штаны просиживать за их тетрадками.       — Дим, ну, ты бы помягче с гостем, — Галина Евгеньевна положила руку на предплечье мужа, желая, что он сбавил обороты, но это вряд ли помогло бы.       — Какая разница, как я зарабатываю, если я зарабатываю? — Голос Андрея стал заметно напряжённее прежнего, и Надя постаралась глазами намекнуть ему об этом, но он то ли не понял, то ли не обратил внимания.       — Тебе сколько? Двадцать?       — Двадцать один.       — Большая разница... Ты ещё молод. Хочешь знать, что я думаю? Ты ещё не нагулялся, вот и планов никаких не строишь.       — В каком смысле «не нагулялся»?       — Пап, в конце концов ты говоришь о моём замужестве. Может, я сама ещё не хочу.       — Надежда, я не с тобой сейчас говорю, — Дмитрий Юрьевич бросил на неё короткий взгляд, потом снова посмотрел на Андрея. Мать Нади, казалось, отстранилась от всего происходящего, совсем никак не принимая больше участие, — В молодости все парни любят погулять. Я не верю, что Надя твоя первая и единственная девушка. Мы воспитали её замечательной, вот ты просто и держишься за неё уже полтора года.       — То есть в молодости Вы тоже частенько «гуляли»?       — Ты немного путаешь с кем говоришь, мальчик. Да и в наше время.       — Да мне всё равно на ваше время, — грубо перебил Андрей, — С такой уверенностью говорить о чём-либо могут только основываясь на личный опыт.       — Тебе лучше следить за тем, что ты говоришь в моём доме.       — Вам в принципе лучше следить за тем, что Вы говорите. Я хочу сделать вашу дочь счастливой, и, надеюсь, пока что у меня получается, — Андрей глянул на Надю, и она почти незаметно улыбнулась ему, — Пожалуй, я пойду. Было вкусно, спасибо. Хорошего вечера.       — И тебе, — довольно робко ответила Галина, а Надя решила его проводить.       Дмитрий лишь сверлил уходящего Андрея взглядом, и ему казалось, что он действительно ощущал, как этот взгляд прожигал его спину. Он даже представил, как тот испепелил бы его лазерами из глаз, находись они в какой-нибудь сверхъестественной вселенной.       — Твой отец явно не благословит нас, — шёпотом сказал Андрей, поближе подойдя к Наде в прихожей.       — К счастью, мы живём в двадцать первом веке и благословение родителей далеко не главное.       — Созвонимся.       Он крепко поцеловал её в щёку и ушёл. На самом деле, знакомство с родителями девушки Андрей всегда представлял иначе. Более мирно. Как минимум.       Андрей небрежно кинул рубашку на стул и обессиленно рухнул на диван, прикрыв глаза. Он хотел поработать, но его хватило только на два заказа. Вечер не задался, что заметно вымотало его.       «А может я зря сказал про личный опыт? Не моё дело».       Он вздохнул, закрыл руками лицо, а мысли вернули его во вчерашний день. Андрей чуть приподнял уголки губ, когда перед глазами предстала Ирина Владимировна в своём длинном чёрном, — увы, широком, — платье, с собранными крабиком волосами. Её выразительные глаза, её обаятельная улыбка, её голос. Она идеальна во всём, и он не мог перестать восхищаться ею. А её особое внимание к нему... С одной стороны, его это радовало, ведь он ощущал какую-никакую взаимность, а с другой — он ненавидел себя за то, что вёлся. Он понимал, что для Ирины Владимировны он лишь хороший студент и что её отношение к нему очень далеко от рода его отношения к ней.       Раздался стук в дверь. Андрей посмотрел время на телефоне: без семнадцати одиннадцать.       «Поздновато для гостей».       Он надел рубашку и направился ко входу, параллельно застегнув на ней несколько пуговиц. Открыв дверь, Андрей увидел Надю и малость обомлел. Она довольно резко, — словно от какого-то напряжения, — глубоко вздохнула.       — Ты чего здесь?       — К тебе можно?       — Конечно, — Андрей отступил, давая Наде возможность зайти. Он внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что случилось, и обратил внимание, что она не очень уверенно смотрела на него, постоянно отводила взгляд, — Всё хорошо?       — Да. Позволишь мне остаться сегодня у тебя?       — Без проблем. Проходи, я пока поставлю чайник. Ванная помнишь где?       — Конечно.       Помыв руки, Надя зашла на кухню, где её ждал Андрей.       — Так что случилось?       Она стояла перед ним. Ему казалось, что она хотела что-то сказать, но не знала, как это выразить. Андрей встал со стула и взял её за руку.       — Наденька, ты начинаешь меня пугать.       Немного помолчав, вместо каких-либо объяснений Надя поцеловала его. Её поцелуй был гораздо глубже обычного, казался более решительным. Андрей поначалу даже опешил, не зная, как себя повести в ответ, но вскоре то, как она чуть провела языком по его губе, вскружило голову и чуть ли не заставило бесповоротно потерять рассудок.       Надя опустила одну ладонь с его шеи на грудь, под рубашку, и Андрей вдруг отстранился.       — Погоди, это... То, о чём я думаю?       Она на секунду потупила взгляд, он даже заметил лёгкий румянец на её щеках, но следующая за тем игривая улыбка Нади была более чем понятным и красноречивым ответом.       — Тогда я должен сгонять в аптеку. Я быстро, — он чмокнул её в щёку и направился в прихожую спиной, не отворачиваясь от неё, — Пять минут. Может десять.       Андрей вернулся чуть больше, чем через десять минут. Он решил, что больше никогда не пойдёт в ближайшую к дому аптеку, потому что данный поход был более чем неловким и чувство стыда вряд ли скоро покинет его. Хотя в то же время он думал, что стыдиться нечего, но не помогало.       Андрей услышал шум воды в ванной и решил вымыть руки на кухне. Держал он их под краном дольше обычного, вода словно помогала успокоиться.       Он смог нормально застелить диван лишь с третьей попытки — мелкая дрожь в пальцах мешала, а он хотел, чтобы всё было идеально. Надя к тому времени всё ещё не вышла, и Андрей решил прочесть в интернете пару полезных в данной ситуации статей.       Когда дверь ванной открылась, он встал с дивана и замер. Надя вышла в одном только полотенце. На её плечах виднелись капли воды, некоторые из них скатывались по ключицам, по шее и груди, пропадая при соприкосновении с тканью. Андрей смотрел на неё одновременно восхищённым и растерянным взглядом. Он никогда прежде не испытывал внутри такого жара.       Он подошёл ближе, нервно сглотнул. Подушечками пальцев он аккуратно провёл по руке Нади. Она словно не дышала, только с ещё бо́льшим волнением во взгляде смотрела в его глаза.       Новый поцелуй. На этот раз медленнее, но с каждым движением губ становившийся всё глубже. Поначалу неуверенно Надя положила на его грудь руку, но потом уже более твёрдо повела её вниз. Даже от прикосновения сквозь рубашку Андрей почувствовал, как сердце забилось быстрее, а её томное, сбивчивое дыхание только увеличивало его напряжение.       Когда Надя ещё больше вытянулась навстречу Андрею и приподнялась на носочки, он почувствовал упавшее на ноги полотенце. Он не решался прервать поцелуй и взглянуть на неё: вместе с возбуждением в груди как будто всё ещё горело стеснение. Но она приостановилась сама и начала расстёгивать рубашку. Андрей опустил взгляд на её грудь, заметил её потвердевшие соски, и его дыхание на секунду перехватило.       От прикосновения Нади к его обнажённому торсу его рассудок затуманился сильнее прежнего. Андрей подхватил её на руки и понёс на постель, едва не запнувшись о лежавшие на полу полотенце и рубашку.       Андрей оглядел её стройное тело и ощутил непреодолимое и непривычное для себя желание покрыть поцелуями каждый его сантиметр, запомнить каждую родинку на нём. Он взглянул Наде в глаза и, сглотнув, мягко, немного неуверенно, провёл ладонью по её бедру, по талии...       — Знаешь, я понятия не имею, что делать.       — Так же, как и я.       Андрей усмехнулся.       — Я о том... Если я друг что-то сделаю не так или тебе будет... Некомфортно... Скажи мне.       Надя кивнула, и он снова поцеловал её. Андрей решил, что пора было двигаться дальше и опустился к её шее. Потом к груди... А дальше они словно остались совсем одни в целом мире. Они изучали друг друга, старались доставить друг другу удовольствие, становясь всё ближе.