Часть 7. Предательница

      Скрип колёс, холодный асфальт, яркие мешающиеся огни, визг металла вперемешку со звуком сирен.       Сбитое дыхание, тяжело вздымающаяся грудь, светлые волосы, развивающиеся на ветру.       Эстер бежала изо всех сил, в глазах застывший ужас, а по щекам стекали слёзы. Она бежала, задыхаясь, не позволяя себе остановиться — ей нужно было догнать ребят, предупредить их об опасности. Но вот она, на трассе, а впереди — разбитые мотоциклы, лежащие на холодном асфальте. Справа Люк, недалеко от него Дин, руки Рёты видно из–под мотоцикла, Элиас, лежащий без сознания, и Рейн... стоящий на коленах перед Люком, неподвижным и без сознания.       Сердце остановилось. Дыхание перехватило. Эстер глубоко и тяжело выдохнула.       Голова Рейна медленно поворачивалась к ней, пока её дыхание не стихло. По его лицу стекала дорожка крови, а во взгляде — столько ненависти, столько сожаления и разочарования.       У Эстер словно землю из-под ног вырвали. — Я... — она сделала шаг к нему, и он, даже не давая ей шанса, отвернулся, — Я не... не хотела, — прошептала Эстер, тихо и безмолвно плача.       Рейн больше не оборачивался, и она чувствовала, будто бы частичку её оторвали, оставив незаполненную пустоту. Стало так страшно, что Эстер начала задыхаться. — Я не хотела, — сказала она чуть громче, — Не хотела!       Крик сошёл с её уст, а ноги сорвались на бег. Эстер во что бы то ни стало должна была добежать к ним, объяснить всё, рассказать, попросить прощения, но чем быстрее она бежала, тем дальше отдалялся Рейн с парнями.       Она бежала так отчаянно, моля о прощении, плача и крича, срывая голос: — Нет!       Резко раскрыв глаза, Эстер начала сбивчиво дышать. Её бросало в холодный пот, а грудь вздымалась, словно она только что бежала марафон. Но нет, она лежала в кровати, а рядом с ней спала Филли.       Поднявшись в сидячее положение, Эстер провела рукой по лбу, задевая рану, тихо промычав. Рана разболелась и горела, как и её тело, которому становилось то жарко, то холодно.       Она сглотнула и устало прикрыла глаза.       Это всего лишь сон. Не реальность. Всё это лишь навязчивая тревожность.       Но картинка была такой реалистичной. Эстер всё ещё чувствовала щемящее чувство в груди, узел в желудке, сухость во рту и слёзы... застывшие в глазах.       Тихо всхлипнув, Эстер тут же прижала руку к губам, чтобы не быть громкой, но у Филли слишком чуткий сон. Ей было достаточно тяжёлого дыхания Эстер, что тихим звуком разносилось по комнате. — Эстер? — сонно пробормотала Филли. — Извини, — вытерев рукавом кофты лицо от пота и заводя пряди за уши, Эстер посмотрела на подругу, — Просто кошмар приснился. — Эй, — её голос мягко разнёсся по комнате.       Поднявшись с кровати, Филли подсела поближе к Эстер, заглядывая в её наполненные влагой глаза. Сердце сжалось. — Что же там за кошмар, раз самая сильная девушка, которую я знаю, со слезами на глазах?       Почувствовав тёплое прикосновение на своей щеке, Эстер была не в силах больше притворяться сильной, как она всегда это делает. В этот раз ей нужно было плечо, на которое она могла бы положиться. И она положилась.       Обняв Филли, Эстер судорожно выдохнула, сдерживая слёзы и спрятавшись у неё на плече. Приятный сладкий запах, исходящий от Филли, окутывал и успокаивал. Её запах такой родной и необходимый. — Ты можешь со мной поделиться, ты же знаешь? — нежно водя рукой по спине Эстер, она прижалась щекой к голове подруги. — Я была на трассе, — её голос звучал хриплым и надломленным, — Я видела ребят. Разбитых, неподвижных. Они разбились из-за меня. Я пыталась подбежать и предупредить, но у меня не вышло. Они были без сознания, в крови, на холодном асфальте... боже, — Эстер вжалась в Филли, больно прикусив губу, чтобы не издать всхлипа. — Тише-тише, всё хорошо, — мягко и успокаивающе шептала Филли, не переставая поглаживать Эстер по спине.       Видеть её такой уставшей, слабой и израненной было больно. Филли видела Эстер разной, но когда она была такой, её сердце ныло. Филли как никто другой знает, как сильно Эстер старается, как прячется за маской уверенности, потому что ей так легче. Легче скрывать слабости, чтобы о них никто и никогда не узнал. — Это всего лишь сон. Это не реальность. — Не реальность, — согласилась Эстер, — Но это может произойти. Это уже происходило, и может стать только хуже. Теперь, когда я знаю, кто за этим стоит, я так боюсь, что с ними что-то произойдёт.       Филли свела брови, внимательно слушая подругу, чувствуя, как её тело начало дрожать, из-за чего она накрыла Эстер одеялом, прижимая её к себе. — Теперь, когда ты знаешь, кто за этим стоит, у тебя есть преимущество, верно? Во сне ты была на трассе, но это всего лишь сон. Сейчас ты здесь, со мной, в моей комнате, в моей кровати. А утром начнётся новый день, и если я не ошибаюсь, завтра никаких гонок, верно?       Эстер слабо кивнула. — Вот, видишь. Завтра у тебя есть бесчисленное количество вариантов, как ты можешь поступить и предотвратить все свои страхи. Я права? — Права, — не могла не согласиться Эстер. — Что бы ты там ни видела, это не правда, — уверенно сказала Филли, — Эстер, которую я знаю, ни за что не оставит ситуацию на самотёк.       Эстер слабо улыбнулась. Это было приятно — слушать мягкий и тихий голос Филли, находиться в её объятиях и чувствовать, что всё хорошо. По крайней мере, сейчас. — Как ты это делаешь? — Что именно? — Знаешь, что сказать, чтобы успокоить меня? — тихо прошептала Эстер.       Филли мягко улыбнулась, тихо посмеявшись, утягивая Эстер за собой на кровать и залезая к ней под одеяло. — Наверное, потому что мы знакомы с пяти лет, и я прошла с тобой все этапы твоей жизни. Помнишь, как у тебя сломался твой любимый CD-плеер? Ты проплакала целую неделю, даже когда родители купили тебе новый, потому что на старом у тебя были наклейки с Пол Стэнли. Ты хранила их только на CD-плеере и не смогла снять, потому что они так долго были приклеены, что их можно было смыть только водой.       Смех Эстер раздался в тихой комнате и смешался со смехом Филли. — Ты подарила мне новые наклейки с ним, — улыбнувшись, вспомнила Эстер, смотря на подругу. — Да, но ты не стала расклеивать их на новом CD-плеере. Ты сказала, что если потеряешь и эти наклейки, то не сможешь больше жить.       Смех снова раздался в тихой комнате, наполненной лишь лунным светом, исходящим от большого панорамного окна.       Эстер посмотрела на Филли и поняла, как рада, что в её жизни был такой человек. В самые трудные, счастливые, смешанные, необычные и даже странные дни Филли всегда была рядом. Она была человеком, с которым ей было не тяжело разделить свои настоящие чувства. С Филли не страшно быть собой.       Эстер рассказала ей обо всём: о всех своих страхах, о своих переживаниям, о трудностях, о том, как больно на самом деле было тогда на трассе. О том, как голова болела на протяжении всех дней. О том, как о ней позаботились. О ребятах. Об отце. И о Рейне...       Что бы Эстер не рассказывала Филли, она всегда давала понять, что ей важно то, о чём она говорит. Филли всегда на её стороне, при любых обстоятельствах, во что бы то ни стало. В отличие от её семьи, Филли всегда поддерживала её. Это было немного больно.       Решив не сосредотачиваться на этих мыслях, Эстер стала разглядывать подругу напротив.       Её темные волосы красиво спадали на глаза, а в них горели звёздочки. Филли безумно красивая и с каждым днём всё красивее. В глазах Эстер — самая красивая. — Спасибо, что остаёшься моей подругой, — тихо прошептала Эстер, смотря на лицо Филли. На нём появилась мягкая улыбка, и мило сморщился носик. — Быть твоей подругой — лучшее, что со мной случалось.       Притянув Эстер ближе к себе, Филли обнимала её всю ночь и поглаживала по спине, пока разум не выключился.       Эстер спала плохо. Всю ночь ворочалась, а когда глаза слипались, кошмары снились один за другим. Это тревожило, заставляло Эстер чувствовать тяжесть в сердце. Ей было необходимо что-то сделать, но она ничего не могла. Не сейчас.       Эстер всё думала, как ей исправить происходящее? И не находила ответов.       Около семи утра она лежала с полностью открытыми глазами и смотрела на восходящее солнце.       Кровать Филли была расположена на полу, впритык к панорамному окну, в углу. Днём и вечером оттуда раскрывался потрясающий вид на Манхэттен.       Филли жила одна, поэтому Эстер могла спокойно подняться с кровати и укрыть подругу одеялом, оставив её одну.       Прикоснувшись босыми ногами к холодному полу, Эстер вздрогнула, прежде чем подняться и пойти на кухню. У Филли была уютная и светлая квартира. Ничего излишне роскошного, как в особняке, в котором Эстер прожила большую часть своей жизни. У Филли была светлая мебель, свежий запах, приятная простота и мягкие ковры, которые согревали ноги.       Встав перед холодильником и достав бутылку воды, Эстер сделала пару глотков. Мысли потихоньку возвращались в порядок.       Филли права, у неё есть время предупредить ребят и изменить переменную. Всё должно быть иначе. Её сны никогда не должны стать реальностью.       Оставив бутылку на столешнице и расставив руки по обе стороны, упираясь ими, Эстер устало склонила голову и прикрыла глаза. Она старалась игнорировать боль во лбу, ноющие ощущения в теле и отягощающее чувство в груди.       Среди всего хаоса, что происходил в её голове: как исправить, как помочь, как спасти, как предупредить, как-как-как-как... она вспомнила о телефоне. О том, как хотела взять его, тогда, в комнате, дома, и позвонить Рейну. Она хотела сделать это с самого начала.       Вернувшись в комнату за телефоном и так же быстро вернувшись на кухню, Эстер разблокировала телефон и уставилась на одно единственное имя. Она прикусила губу — сомневалась. Посмотрев на время в верхнем правом углу экрана, глаза зацепились за цифру 07:35.       Спал ли он? Что если спит? Стоит ли ей написать позже? Так будет наверняка лучше?       Эстер тяжело вздохнула. Это всё отговорки в её голове. Страх, который брал верх. Ей действительно было страшно признаваться, рассказывать, словно она была частью злодеяний отца, предательницей, хотя если бы она только знала раньше, если бы только поняла... Эстер ни за что бы не смолчала. — Была ни была, — тихо сказала она и открыла чат с Рейном.       Быстро напечатав: «Когда ты сегодня придёшь в клуб?», она ещё долго смотрела на сообщение, всматриваясь, пытаясь понять, достаточно ли оно весомое и необходимое, чтобы отправлять почти в восемь утра.       Весомое.       И Эстер отправила.       Она прикусила губу, смотря на отправленное сообщение и галочку рядом, подтверждающую, что сообщение дошло до Рейна.       Как же ей сейчас хотелось его услышать, увидеть, прикоснуться и почувствовать то спокойствие, которое она чувствует только рядом с ним. Словно, что бы ни произошло, он всегда будет на её стороне и поддерживать её. Но действительно ли будет? Будет ли он таким же, когда узнает, что её отец — виновник катастроф на гонках? И что на одних гонках это не остановится?       В груди стало больно из-за этой маленькой вероятности. Всё действительно может измениться.       Эстер не хотела потерять связь, что зарождалась между ними. Это казалось таким ценным, важным и значимым, что даже мысль о том, что они это потеряют, не успев прочувствовать, отзывалась болью.       Взгляд прожигал сообщение. Она ждала. Ей было необходимо почувствовать его присутствие хотя бы так. Что-то в ней ломалось, пока она была на расстоянии.       И тут телефон завибрировал. Эстер моргнула и посмотрела на ответное сообщение: «ближе к вечеру».       Сердце забилось быстрее.       Он ответил. Конечно ответил, он ведь ещё ничего не знает, у него нет причин её ненавидеть. Пока что.       И почему он так рано не спит?       Этот вопрос Эстер решила оставить при себе. Ей не хотелось лишний раз беспокоить Рейна, но хотелось написать что-нибудь ещё, чтобы почувствовать хоть долю его  присутствия ещё на пару секунд дольше.       Пока один вопрос выбивал другой, и так по кругу, Эстер снова почувствовала вибрацию, устремив взгляд на экран. «Приходи сегодня».       Сердце застучало с новой скоростью, а тревога, что преследовала её всю ночь и утро, отступила. Ей стало так спокойно, просто от этих двух слов, написанных им.       Интересно, что он сейчас делает? Стоит ли он на кухне в своей квартире или, может быть, в доме? Ест завтрак или сидит за рулём своей Порше? Или, может быть, он в баре?       Ей так захотелось его увидеть. Каждую клеточку тела тянуло к нему. Хотелось увидеть, что он в порядке, в безопасности, что ему ничего не угрожает. Сейчас, после и завтра.       Ей нужно было его увидеть, чтобы рассказать обо всём.       Время тянулось невероятно долго. Эстер всё время смотрела на часы. Когда проснулась Филли, стало легче, и время проносилось незаметнее. Они позавтракали, обсуждая университет, пары, парней, клуб и гонки. Эстер начала собираться слишком рано, но больше оттягивать время не могла.       Она надела оверсайзную кофту, джинсы, привела волосы в порядок — точнее, пыталась —и когда Филли предложила помощь, у неё вдруг вместо гнезда на голове появились уложенные волосы. Филли волшебница, никак иначе.       Эстер пришла к клубу раньше положенного. Топталась на месте и не решалась зайти. Она знала, что Рейна внутри нет — слишком рано — и всё же внутри было беспокойное чувство.       Тихо выдохнув, она открыла металлическую дверь. Внутри было непривычно холодно, и играла басистая музыка. Чёрно-розовая Ниндзя подвешена, а под ней Рёта. Копался, чинил и спасал её мотоцикл от пагубного состояния.       Эстер подошла к колонке, слегка сбавляя звук, прежде чем с улыбкой присесть на корточки рядом с парнем. — Хэй, работяга, как моя любимица?       Она внимательно смотрела за тем, как Рёта выехал из-под Ниндзи, удивлённо уставившись на девушку. Он словно призрака увидел, но быстро переключился, будто не хотел, чтобы Эстер заметила его реакцию. Но она заметила. — О, ты вернулась, — на его измазанном моторным маслом лице появилась улыбка, — Нужно время, чтобы она пришла в форму. Некоторые детали сильно повредились, но зато я сделаю её тебе мощнее и быстрее. Сможешь разгоняться до 400 км/ч, — он присел, устремив взгляд на девушку, глаза которой раскрылись от удивления. — Чёрт возьми, до четырёхсот? Твои руки что, сделаны из золота? — восхищённо произнесла Эстер. — Конечно. А ты что, сомневалась? — он легонько стукнул кулаком ей в плечо, смеясь. — Никак нет, красавчик, — рассмеялась вместе с ним Эстер, — На третьем кто-то есть? Рёта поджал губы, смотря на неё с неуверенностью и опаской. Он не знал, как подобрать слова, чтобы рассказать и объяснить, что произошло за последний день, пока её не было в клубе. Не то чтобы об этом нельзя было рассказывать, да и Рёта не сомневался в Эстер, но ситуация в клубе была напряженной после недавнего раскрытия. — Что такое? — спросила она, заметив, как Рёта изменился в лице. — Тут такое дело... — неуверенно начал он, — На третьем есть Люк и Дин, но тебе лучше не подниматься. — Что? — Эстер нахмурилась. — Дело в том, что Дин сейчас очень... ну, лучше с ним не видеться. — Почему? — всё никак не могла понять Эстер. — В общем, после того, что случилось с тобой и Люком, Рейн попросил помощи у Николаса, а тот узнал, кто стоит за всем.. — Рёта поднял взгляд на Эстер, замечая в её глазах удивление, — Мы знаем, что твой отец стоит за всем. И, понимаешь, Дин воспринял тебя... как потенциальную предательницу.       В груди сжалось сердце. Эстер почувствовала укол вины. Теперь все знали, что её отец был виновником всех травм, аварий и предстоящих происшествий на гонках. Но больнее было услышать, что о ней начали думать как о предательнице. Эстер могла понять, почему кто-то мог бы так подумать — она родная дочь Эдмунда, часть семьи Эшфорд. Как в ней не видеть предательницы?       Даже Эстер чувствовала себя предательницей. — Вот как, — она сложила руки на коленях, опустив взгляд, — И ты тоже... считаешь меня... — Предательницей? — сказал он вместо неё, видя, как тяжело ей было произнести это вслух, — Да нет, не думаю. То есть, я надеюсь, что это не так. Знаешь, всякое, конечно, может быть, но твоё появление в клубе ощущалось таким правильным, ты словно была создана, чтобы быть с нами, — он посмеялся, встряхивая волосы, — Твои подкаты, уверенность, то как ты бежала к Люку даже не зная его, то как тренировалась, и... впрочем, ты совсем не похожа на предательницу.       Эстер слабо и мягко улыбнулась, смотря на Рёту. Его слова согревались, дарили надежду, на то, что и остальные тоже так думают. Люк, Элиас... но не Дин. А о Рейне ей даже страшно думать. — Не зря я положила на тебя глаз при первой встрече, — сказала она с безнадёжностью в голосе, а Рёта громко и искренне рассмеялся. — Вот об этом я говорю, — сказал он с улыбкой на лице, — Ты слишком двинутая, чтобы предавать нас. — Но так думают далеко не все, верно?       Он поджал губы. — Большинство просто ждало тебя, чтобы ты сама сказала как есть, но Дин, он немного... — Рёта не смог подобрать правильного слова, а Эстер тихо вздохнула. — Хорошо, тогда я поднимусь и поговорю с ним. — Что? — удивился парень, — Я правда не думаю, что сейчас подходящее время. Он реально, пипец какой злой. — Именно поэтому я должна подняться и поговорить с ним.       Эстер выпрямилась и слабо улыбнулась Рёте, оставив его наедине со своими мыслями. Поднявшись на третий этаж, она остановилась у двери. В голове пронеслись воспоминания, о том, как она стояла на этом месте вместе с Рейном: они смеялись и улыбались... А сейчас ей страшно думать о нём. Страшно представлять его реакцию.        Теперь он знал обо всём, как и все ребята, доверие которых ей ещё предстоит вернуть.       Она неуверенно открыла дверь и зашла внутрь. Первое, что Эстер почувствовала — это холод. Обычно внутри всегда было как-то тепло и уютно, но не сегодня. Её взгляд зацепился за Дина и Люка, что сидели на диване. Они о чём-то увлечённо болтали. Не хватало только Элиаса, который наверняка уже ушёл домой, чтобы поспать на своей полюбившейся кровати.       Закрыв за собой дверь, по комнате раздался небольшой звук, но его было достаточно, чтобы оба парня оглянулись. — Эстер, ты здесь! — обрадовался Люк.       Она улыбнулась и обняла парня, который бросился к ней в объятия. Осторожно похлопывая его по спине, она посмотрела на Дина, который недовольной отвернулся. Он либо предпочитал не обращать на неё внимания, либо сдерживал злость в её сторону. — Ты как? Лучше себя чувствуешь?       Осторожно выбравшись из объятий Люка, Эстер как-то неуверенно посмотрела на него.       Он выглядел хорошо — его рыжие кудряшки мило завивались и падали на глаза. Она потрепала его по волосам, прежде чем улыбнуться. — Да, рана почти не болит, — оглянувшись, Эстер перевела взгляд на Дина и вопросительно подняла бровь, уставившись на Люка.       Он покачал головой, таким образом молча давая понять: «ситуация не очень».       Эстер знала, что ей придётся с этим столкнуться, поэтому избегать недопонимания было бы глупо. Она подошла ближе к дивану и села прямо возле Дина. — Хэй, — мягко протянула Эстер, глядя на Дина, — Я слышала, что вы обо всём узнали недавно, сильно злишься на меня? — спросила она осторожно, стараясь сохранять некую дистанцию, чтобы не давить на Дина.       Он ответил не сразу. Сперва Дин боролся с собой, выбирал между: сдержать злость или нет. Он не поднимал глаз и ничего не говорил.       Люк, севший рядом, поджал губы, смотря то на одного, то на другого.       В комнате нарастало напряжение. Эстер подрагивала от того, как холодно было в комнате, или, может быть, это была тревожность, которую она так старательно пыталась скрыть. Эстер надеялась, что Дин хотя бы ответит ей, а не молча уйдёт. — Твой отец виноват во всём, разве я могу не злиться на тебя? — сказал он, сжав челюсть, не смотря на Эстер.       Он начал говорить. Это уже было хорошо. Эстер стало немного легче. — Можешь, — согласилась с ним девушка. — Мы не можем быть уверены, что ты нас не обманываешь. Не ты ли сливала всю информацию? Не ты ли стояла за всем и помогала уничтожать наши гонки?       Она сглотнула. В груди стало больно. Его взгляд изменился. Теперь в нём горели злость, непонимание, обида и страх. Эстер было больно, но ему было больнее. — У тебя есть причины так думать, — она не могла не согласиться с ним, — Но я не обманывала вас. Я бы никогда так не поступила. Я была с вами, потому что искренне хотела этого. Состоять в клубе и гонять с вами — я желала только этого и ничего большего, — её голос звучал искренне и тише обычного. Эстер пыталась скрыть то, как постукивали её зубы из-за дрожи. — Ты думаешь я просто поверю тебе на слово? — Дин всё же посмотрел на Эстер, хмурясь, — С какой стати? Кто знает, может, ты сейчас сидишь здесь, чтобы разведать обстановку, а мы, как дебилы сидим и позволяем тебе это. Мы последние идиоты в этот грёбаном мире. — Дин... — послышался голос Люка, обеспокоенный и осторожный. Даже он подбирал сейчас слова, чтобы не сделать ситуацию хуже. — Что?! Разве я не прав?       Эстер прикусила губу, опуская взгляд. Она не знала, как доказать, что не была на стороне отца. Никогда не была. Эстер даже представить себе не могла, что когда-то окажется в такой ситуации. Она всегда знала, что сказать и как себя защитить, но в этой ситуации... обида и злость Дина, были слишком сильными. — Ты хоть знаешь, сколько всего вложено в этот клуб? Для нас это не просто место, где мы собираемся и ждём новых гонок. Это наш дом, мы все держимся друг за друга. А из-за таких, как ты и твоей семейки, которые всё рушат по своей прихоти, мы можем потерять это! — злостно произнёс Дин. — Знаю, у тебя есть полное право злиться, но... — Ни черта ты не знаешь! — огрызнулся он, перебив и поднявшись с дивана, — Ты... — на выдохе сказал Дин. У него было так много мыслей, так много гнева, который ему было необходимо вылить, но стоило ему посмотреть на Эстер, которая выглядела так неуверенно и так... уязвимо, что он не понимал, чему верить. Не понимал, где правда, а где ложь. Не понимал, кому доверять, — Да какая разница, видеть тебя не хочу, — бросил он, уходя из комнаты. — Эй, Дин, не уходи так! — побежал за ним Люк.       Эстер смотрела на уходящую спину с сожалением. Ей было жаль, что её слов недостаточно. Жаль, что отец обходится так с парнями. Жаль, что она не может достучаться.       Дин не хотел её слушать, ему нужно было выплеснуть злость и ярость, копившуюся в нём, и Эстер была не против. Она была частью семьи Эшфорд — в этом Дин прав. Она это никак не могла исправить. Она до конца своих дней будет Эшфорд, и за один этот факт её уже будут ненавидеть. Эстер не могла никого в этом винить, она могла понять всю эту злость, ведь она и сама злилась на отца, на себя, на то, в какой ситуации они оказались. — Ты его извини, он сейчас весь как на иголках, — Люк присел обратно на диван, слабо улыбнувшись Эстер, замечая тоску в её взгляде. — И у него есть все причины быть таким, — тихо сказала она, осторожно положив голову на спинку дивана. — Мы все тебе верим, слышишь? — мягко улыбнулся Люк, — Дин тоже верит, просто ему нужно больше времени. Он в клубе дольше всех, поэтому он очень бережно относится к нему. Ему сейчас тяжело, но он успокоится и увидит, что ты совсем не тот человек, который мог бы нас обманывать, — тихо посмеялся он. — Почему ты веришь мне? — никак не могла понять Эстер, смотря на Люка. — М, потому что ты спасла мне жизнь? — улыбнувшись, спросил он. — Ты же знаешь, что это наивно, да? — глупо улыбнулась она.  — Знаю,  но я верю, что ты это сделала по собственному желанию, просто чтобы помочь мне.       Эстер внимательно вглядывалась в улыбку Люка — она была наивной, милой и доброй. Люк был хорошим, и его сердце было большим, наполненным искренностью. Он был первым, с кем Эстер познакомилась, первым, кого она пришла проведать, первым, кто говорил с ней мило. Люк мог бы отвернуться от неё, как и Дин, у него были все права на это, но даже так он всё равно выбирал верить ей — просто потому, что она помогла ему однажды. Да и Рёта верил ей, просто потому что считал это правильным.       Это согревало её сердце.       Обняв себя руками, Эстер вздрогнула, не отводя взгляд от Люка. — Почему в клубе так холодно? Просто морозилка какая-то, — нахмурилась она. — А, да, отопление вырубили ночью. Тебе сильно холодно?       Эстер не успела ответить, как он уже достал плед и укрыл им её, из-за чего она мягко улыбнулась, подняв взгляд на парня и сказав тихое «спасибо». — Сделать тебе что-то тёплое? Чай? — любопытно спросил Люк с чистыми глазами и искренней улыбкой. — Ты слишком добрый ко мне, — безнадёжно улыбнулась Эстер. — Ничего подобного, ты всё ещё выглядишь не до конца здоровой, я просто волнуюсь об участнике своей команды, — он посмеялся и ушёл делать чай, даже не смотря на то, что Эстер толком не ответила ему. — Незаконно быть таким хорошим, — пробурчала Эстер, наблюдая, как Люк копошился, делая ей чай.       Они ещё много говорили, пока пили чай и ели остатки пончиков, которые оставили парни. Эстер узнала, что Люк учится в колледже на художника, что его семья не принимает участия в его воспитании, что он почти бросил учёбу спустя три месяца после начала, и если бы не Рейн, который помог и оплатил учёбу вместо его родителей, Люк, скорее всего, так и остался бы без образования и без возможности развиваться в том, что ему нравится.       Эстер нравилось слушать Люка — что-то было в нём такое, что успокаивало её, заставляло забыть о проблемах и тревогах, которые преследовали её в последнее время. Наверное, потому что Люк во всём видел хорошее. Даже рассказывая о финансовых трудностях, которые ему пришлось пережить, он говорил с таким позитивом и улыбкой, будто даже если бы у него был всего один доллар в кармане, он всё равно видел бы и в этом положительную сторону.       Люк пообещал показать Эстер его самые лучшие работы, которыми он гордился, и Эстер не могла не заметить, как горели его глаза, когда он рассказывал об этом. Оказывается, помимо ночной жизни, связанной с гонками, у него было то, что радовало его сердце и за пределами этой части жизни.       Эстер была уверенна, что её глаза горят точно так же, когда она сидит за своим мотоциклом, а перед ней пустая трасса, полная возможностей.       Вскоре разговоры закончились. Люк не мог оставаться в клубе допоздна, поэтому, проводив взглядом его уходящую спину, Эстер осталась в комнате на третьем этаже совсем одна.       Чай полностью остыл, комната наполнилась тяжёлым холодным воздухом, а за окнами начало темнеть. Эстер полностью забралась ногами на диван, сидя, укутанная в плед, с прикрытыми глазами и головой на спинке дивана. Она долго смотрела на вид из окна, иногда поглядывая на время в телефоне. Последнюю цифру, которую Эстер увидела — 19:45.       Она так плохо спала ночью, что сейчас, находясь в пустой комнате, наполненной холодом, её глаза начали слипаться и она быстро погрузилась в сон.       В голове проносились те же картинки, что и утром.       Трасса. Парни, разбитые мотоциклы и Рейн... Его взгляд, его разочарование, его отвращение. Он поворачивается, а она всё так же отчаянно бежит к нему, будто от этого зависела вся её жизнь. Она задыхалась, но бежала. Она знала, что ничего не получится, но всё равно бежала.       Эстер нахмурилась, тяжело дыша во сне, вжимая пальцы в плед и держась за него, как за спасательный круг. Но она не чувствовала этого, не осознавала, пока по комнате не раздался скрип, что вытащил её из кошмара.       На часах — 20:32.       Рейн закрыл дверь третьего этажа. В комнате, наполненной тьмой, он заметил маленький силуэт, лежащий на диване и укутанный в плед. Светлые волосы красиво лежали на спинке дивана, а голова, которая всё это время лежала на ней, медленно поднялась, не поворачиваясь к нему. Рейн подошёл ближе, обходя диван и становясь возле Эстер, заглядывая в её глаза, которые, в свою очередь, были опущены.       Она боялась посмотреть на него, не знала, как лучше это сделать, и он видел её сомнение, видел, как она теребила в руках край пледа. Медленно, но она всё же подняла на Рейна взгляд.       Эстер выглядела уставшей. Её волосы слегка растрепались, лицо бледнее обычного, пластырь на лбу выглядел поношенным, словно его забыли поменять, под глазами синяки, а её губы почти незаметно дрожали. Обычно Рейн подумал бы, что она хотела что-то сказать, но не могла набраться смелости, но сейчас, когда в клубе не было отопления, он понимал, что ей было холодно. Не лучшее место, чтобы ждать его. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, садясь рядом и заглядывая ей в глаза, замечая в них лёгкое удивление.       Чему она удивляется? Тому, что он спросил о её самочувствии? Или тому, что он сел рядом?       Ни один вариантов не казался ему верным.       Эстер взглотнула, а её сердце билось быстрее обычного. Она волновалась. Целый день она думала о нём, хотела его увидеть, чтобы обо всём рассказать, а когда она пришла и узнала, что теперь все в клубе знали о её отце, она переживала только сильнее. И снившийся кошмар эту ситуацию лучше не делал.       Она всё думала, что первое он ей скажет? И когда Рейн сел рядом и спросил: «как ты себя чувствуешь?», Эстер вдруг поняла, что все кошмары — это просто кошмары. Страхи в её голове. Тревога в её сердце.       Всматриваясь в тёмные глаза напротив, она не заметила отвращения, разочарования, злости или хотя бы осуждения. Ничего из этого. — Только не говори, что замёрзла до такой степени, что говорить не можешь...       С уст Эстер сорвался смешок. Она посмеялась, безнадёжно качая головой. Ну она и накрутила себя. — Я чувствую себя нормально, — наконец ответила Эстер, — Но ты прав, пока я тебя ждала, чуть не отморозила всё, что могла. Где тебя носило? — она нахмурилась, засматриваясь на Рейна.       А он, в свою очередь, потянулся к ней рукой, прикасаясь тыльной стороной к её щеке, чувствуя, насколько же холодной она была. Рейн нахмурился. Ему не понравилось то, что, будучи ещё в не совсем здоровом состоянии, она сидела в холодном помещении бог пойми сколько времени. — Поднимайся, поговорим в машине, и я как раз отвезу тебя домой, — в его голосе не было просьбы.       Сердце Эстер застучало с новой скоростью. Она застыла, когда он прикоснулся тёплой рукой к её щеке, и ей понадобилось собрать последние крупицы терпения, чтобы не потянуться к его руке и не выпросить больше тепла, ведь это было бы так... странно? Странно, что ей хочется тянуться к его руке и согреваться?       Пару раз моргнув, она кивнула, и сняв с себя плед, поднялась следом за Рейном, уже собираясь пойти, как чуть не врезалась в него. — Плед возьми с собой, — настоял Рейн, смотря на неё. — Да нет, всё нормально, — её голос звучал уверенно, несмотря на то, что с пледом, конечно же, ей было теплее, — Всё правда нормально, пойдём, — сказала она прежде, чем Рейн успел раскрыть рот. — Господи, — он недовольно закатил глаза и подошёл к Эстер, закинув руку ей на плечо и притянув к себе, внимательно наблюдая, как её глаза распахнулись от удивления.       Эстер была не просто удивлена — она на секунду забыла, как дышать. Он притянул её к себе так близко, что она почувствовала, каким тёплым был Рейн. Его рука на плечах ощущалась так хорошо, а её сердце всё не могло успокоиться. Ей хотелось что-то сказать, но Эстер вдруг поняла, что совершенно не знает, что сказать или спросить. Это было так странно, но при этом... ей стало так спокойно и тепло.       Рейн не ненавидел её, иначе он бы не стал волноваться, замерзла она или нет. Не стал бы притягивать к себе и идти вместе с ней в таком положении к машине.       Он был с ней всё таким же внимательным, как и тогда, когда они в последний раз виделись.       Эстер прижалась к нему немного ближе, чувствуя, как тревога внизу живота сменялась на приятное, тяготящее чувство. — Ты всегда такой тёплый? — спросила она, когда они уже были на улице. — Всегда, — ответил Рейн, встречаясь взглядом с Эстер и улыбнулся.       Красивая улыбка. Эстер засмотрелась на него, отводя взгляд только тогда, когда они были уже около самой машины.       Сев внутрь, она тут же сжалась от перепада температуры. В машине был тёплый воздух, а когда Рейн сел за водительское место, первым делом он включил отопление. Эстер улыбнулась этому, зная наверняка, что точно согреется рядом с ним... точнее, в его машине. — М, давай сначала поговорим, а потом поедем? — предложила она, смотря на Рейна. — Кажется, это важно, раз ты даже не даешь мне водить машину, — Рейн усмехнулся и повернулся к ней, складывая руки на груди и смотря прямо на Эстер.       Она была немного озадачена, ведь он казался абсолютно расслабленным, словно всех посвятили в подробности, а его забыли... Но Рёта дал чётко понять, что именно Рейн попросил узнать информацию. — Ты же и сам знаешь, что важно. Ты же... знаешь обо всём, то есть, я имею в виду, ты же знаешь, что мой отец стоит за всем, ты... совсем не злишься на меня?       Рейн нахмурился, внимательно смотря на Эстер, замечая, как тяжело ей было подбирать слова. Он отвёл взгляд, задумавшись. — Почему я должен злиться на тебя из-за решений твоего отца?       Столь прямой вопрос поставил Эстер в лёгкий ступор. — Нет, я имела в виду, ты разве не думаешь, что я в этом замешана? Не подозреваешь меня в предательстве, как Дин, например? — Ты предавала нас? — прямо спросил Рейн, спокойно смотря на неё. — Нет, конечно же, нет, — поспешила ответить Эстер. — Тогда, снова же, я не вижу причин злиться на тебя.       У Эстер пошла голова кругом. Что это сейчас за диалог такой происходил? Слишком простой. Так просто не бывает. — Нет, погоди, — в недоумении сказала она, уставившись на Рейна, — Как ты можешь просто верить моим словам? На твоих гонках происходили происшествия, виной которым был мой отец, и ты просто веришь моим словам? — А кому я должен верить, если не тебе? — Рейн внимательно следил за тем, как менялось её выражение лица, — Я взял тебя в клуб и доверился тебе, зная о том, чья ты дочь. Ты хочешь знать, думал ли я о возможности, что всё, что ты делала, было только ради слежки или прочего дерьма? Да, думал.       Её сердце сжалось. — Но ты часть клуба, часть команды. Ты — мой человек. А значит, я верю тебе и своему решению довериться тебе. Я верю твоим словам, потому что у меня не было ещё ни одной причины сомневаться в тебе. Ты только что сама сказала, что не предавала нас, так почему же ты сомневаешься в моём к тебе доверии?       В груди стало так спокойно от этих слов. Эстер так переживала и волновалась всё это время. Она боялась, что признание в том, что всему виной её отец, отвернёт всех от неё. Она боялась последствий и осуждения. Боялась, потому что не верила, что кто-то будет на её стороне.       Но вот она сидит в машине, удивлённо смотрит на Рейна, который совершенно в ней не сомневался, а пару часов назад Рёта и Люк встали на её сторону.       Почему она так боялась? Чего она так боялась?       Рейн доверял ей. Одна мысль об этом согревала её, хотя, может быть, обогреватель тоже делал своё дело — её губы больше не дрожали, да и руки не чувствовали себя как льдинки.       Рядом с Рейном всё всегда становилось таким простым. Ей нравилось это ощущение простоты, комфорта и тишины.       Мягко улыбнувшись, она посмотрела на него, не отводя взгляда. Ей просто нужно было время, чтобы рассмотреть его таким. Красивым, спокойным, с доверием в глазах и уверенностью в словах.       Боже, её сердце абсолютно не в порядке. — Я думала, ты будешь меня ненавидеть, — искренне призналась Эстер.       Она отвела взгляд, пряча слабую улыбку, а он удивился.       Она действительно так думала? Что после всего, что им пришлось пережить, он просто возьмёт и возненавидит её даже без разговора? — Дурочка, — Рейн улыбнулся и потрепал её по волосам.       Увидев её улыбку, уверенную и открытую, ему стало легче. Больше не было неуверенных, озадаченных взглядов, нервного теребления одежды или отводящих глаз. Теперь она смотрела на него расслабленная, с улыбкой. Она наконец-то позволила себе выдохнуть. Это всё, чего он добивался. — Теперь я могу взяться за руль? — Рейн приподнял бровь, усмехнувшись, замечая, как краешек её губ дёрнулся.       Эстер тихо посмеялась, и правда чувствуя себя глупой. Как же с ним было хорошо. — Можешь.       Она улыбнулась и пристегнула ремень безопасности, наблюдая, как Рейн взялся за руль, поворачивая его и выезжая наконец с места. Тишина была приятной, и сменяющийся ночной пейзаж был приятен глазу. Но как только они начали ехать в знакомом направлении, Эстер поджала губы, осознав кое-что. — Эм, насчёт дома... — она не знала, как правильно об этом сказать, — Я какое-то время буду жить у подруги, поэтому можешь отвезти меня к ней?       Рейн бросил вопросительный взгляд на Эстер, замечая, как она поджала губы и отвела взгляд в сторону. Сейчас ему нужно задавать все свои вопросы вслух. — У подруги? Вчера я отвозил тебя домой, а сегодня ты говоришь мне, что живёшь у подруги? — Да, так вышло. — И куда мне ехать? — В Нижний Ист-Сайд, — Эстер неловко поджала губы.       Рейн не стал расспрашивать — пусть по его лицу было видно, что вопросы у него были, но вместо этого он просто повернул в нужную сторону.       В машине повисла тишина.       Но ненадолго. — Не спросишь? — спросила Эстер, смотря на сменяющиеся пейзажи за окном. — Спрошу, — его голос прозвучал спокойно и размеренно, — Когда ты посмотришь на меня.       Эстер удивилась и перевела взгляд на Рейна, который усмехнулся. Чему это он усмехается? Ей вот совсем не смешно, когда он так говорит — у её сердца происходят микроинсульты. — Мог бы просто сказать, — пробурчала девушка, закатывая глаза. — Ждал, пока ты сама сделаешь первый шаг. — О боже, ты такой невыносимый, — вздохнула она. — Знаю, зато ты теперь смотришь на меня и можешь рассказать мне, что произошло, — он остановил машину на красном свете, складывая руки на руль и положив на них голову, смотря на Эстер.       На секунду Эстер забыла о чём вообще должна рассказывать. Всё её внимание было на Рейне, который лежал на руле и смотрел своими тёмными и глубокими глазами на неё. Боже. Она откровенно залипла.       Рейн вопросительно выгнул бровь, когда молчание затянулось. Ему нравилось видеть на себе её карие глаза, замечать, как эти глаза скользили по нему и изучали, нравилось замечать, как она задерживает дыхание, словно забывает, как дышать. И у него появлялось такое сильное и несдержанное желание — заставить весь воздух выбиться из её легких, заставить смотреть на себя дольше, чтобы она забывала не только о том, как дышать, но и о страхах, чтобы в её голове был только он, и никто другой. — Кхм, — Эстер отвела взгляд первой, не выдерживая его томного и пристального взгляда на себе, — Когда я вернулась домой, я случайно услышала разговор отца с одним из его партнёров о твоих гонках. Так я узнала о том, что он стоял за всем, — её взгляд остановился на окне, а глаза почти сразу потухли. Говорить об этом было неприятно, — Он также узнал, что я тоже являюсь частью всего этого, так что избежать разговора было почти невозможно. Он хотел, чтобы я бросила всё и не мешалась. В общем, это не совпало с моими желаниями, поэтому я просто ушла после всего.       Рейну пришлось вернуть взгляд на дорогу, но даже так он поглядывал на Эстер, чтобы понимать, как она себя чувствует, рассказывая всё это. Видимо, паршиво. Узнать, что твой отец стоит за аварией, в которую ты же и попал... Рейн даже не хотел представлять, каково это, но представил — хотя бы на мгновение. Это тяжело.       Взгляд Эстер был опущен, и сама она стала задумчивой, будто прокручивала воспоминания в своей голове, снова и снова. — Точно, — вдруг опомнилась она, возвращая взгляд на Рейна, — Я услышала кое-что ещё. Отец говорил, что следующей будет спонсорская гонка. Не знаю, что конкретно он планирует, я пришла только к концу разговора, но он что-то сказал о непредвиденных обстоятельствах, так что думаю, будет что-то в духе того, что случилось с Люком.       Рейн крепко сжал в руках руль, злясь. Конечно же, он знал, что на двух гонках никто останавливаться не собирается, но мысль о том, что его людям снова хотят навредить, выводила его из себя. Злость пробиралась в каждую клеточку тела и пульсировала, бросая тело в жар. — Мы не дадим этим обстоятельствам случиться, раз мы теперь знаем о них, — его голос прозвучал уверенно. — ... Прости, стоило рассказать это с самого начала, — Эстер тяжело вздохнула, чувствуя груз вины на своих плечах. — Перестань заниматься этой паршивой херней, — недовольно сорвалось с его уст, — Хватит извиняться за то, в чём ты не виновата.       Эстер сжала руки, надув губы. Она ничего с собой поделать не могла. Клеймо её фамилии и «предательницы» теперь постоянно преследовало её. Эстер не хочет быть такой — она хотела быть на стороне Рейна, на стороне ребят, на стороне клуба и делала для этого всё возможное. Интересно, станет ли она когда-нибудь их полноценной частью?       Эстер скользила взглядом по своим рукам, замечая, как рука Рейна вдруг появилась рядом и накрыла её, но он не просто положил руку — он проскользнул пальцами между её рук, заставляя её разжать хватку, после чего взял одну её руку в свою.       Сердце трепетно забилось. Эстер внимательно смотрела на их руки, чувствуя приятное тепло, исходящее от руки Рейна и в ней появилось столько мягкости и нежности, что все тяготящие мысли ушли на второй план.       Она подняла на него взгляд. Он был сосредоточен на дороге, держа руль одной рукой, потому что вторая теперь держала её руку.       Боже, если он будет продолжать быть таким, Эстер просто не выдержит.       Сжав его руку в своей, она улыбнулась. Это так приятно — быть с ним рядом, разговаривать, делиться, становиться ближе и просто... сближаться.       Сегодня он касался её чаще, и Эстер это нравилось.       Тишина в такие моменты становилась интимной. Особенной.       И этот до чертиков волшебный момент прервала вибрация. Эстер почувствовала её в кармане своих джинсов, но ей так не хотелось, чтобы момент между ней и Рейном заканчивался, что она совсем немного потянула время, отвечая на звонок позже, чем стоило бы. — Филли? — Эстер приложила телефон к уху свободной рукой. — Боже, я так рада, что ты взяла трубку, — говорила она почти шёпотом. — Что-то случилось? Я скоро буду у тебя если чт... — Нет! — сказала она чуть громче и тут же затихла, — Не возвращайся, тебе нельзя. — Что? — Эстер нахмурилась, — Почему? — Потому что... — Филли затихла, словно оглядывалась вокруг, прежде чем сказать действительно самое важное, — твой отец пришёл ко мне, и, чёрт возьми, я не могу его вышвырнуть. — Что? К тебе?! — Я сказала ему, что не видела тебя пару дней, но он не поверил, хотя я спрятала твои вещи. Он не сваливает, и даже если уйдёт, не факт, что не станет караулить у двери, — шептала Филли, — Я имею в виду, что, кажется, в этот раз ты серьёзно его разозлила, раз он притащился ко мне такой настырный. — Боже, — Эстер устало вздохнула, — Извини, Филли, если бы я знала, что так будет, я бы не уходила из дома. — Нет! Не извиняйся, — шёпотом наехала на неё подруга, — Ты сделала то, что считала нужным. Не прогибайся под него! Это мелочь, мне всё равно на его присутствие, просто сейчас тебе лучше не возвращаться. Я не знаю, когда он уйдёт, и мне нужно будет покараулить улицу, чтобы понять, свалил ли он. Я дам тебе знать, хорошо? — Хорошо, будь осторожна только, ладно? — Обо мне не волнуйся, просто будь в порядке до тех пор, пока мой дом снова не станет для тебя безопасным, хорошо? — Хорошо, — Эстер слабо улыбнулась и, тихо попрощавшись с Филли, тяжело вздохнула.       Сколько раз Эстер уходила из дома — ни разу её отец не пытался её искать так скоро. Вот что меняется, когда дело касается бизнеса. Кто бы мог подумать. — Что-то случилось? — донёсся голос Рейна, который хмуро сверлил Эстер взглядом. — Да, кое-что случилось, из-за чего тебе лучше развернуться и снова поехать назад в клуб, — она неловко улыбнулась. — В клуб? — Да, мой отец решил приехать к моей подруге, что до ужаса смешно, как будто бы мне шестнадцать и нужно поднимать панику, хотя даже в шестнадцать такого не было, — Эстер усмехнулась. — То есть, тебе негде остаться? — он скептически поднял бровь. — Не совсем. Филли сказала, что, когда всё будет нормально, она даст мне знать, — правда, когда это будет, Эстер не знала, — Я посижу в клубе, если ты не против? — Против, — недовольно сказал он, поворачивая руль в руках, из-за чего машина резко вильнула в другую сторону, — Там сейчас как в морозилке, ты действительно думаешь, что я отвезу тебя назад? Когда ты выглядишь такой уставшей? — Но... но мне правда нормально, к тому же это не надолго... — Нет, — его голос прозвучал куда настойчивее. — Тогда... если не в клуб, то куда? — неуверенно спросила Эстер, поглядывая то на дорогу, то на Рейна. — Я заберу тебя к себе. Это не далеко от клуба. У меня работает отопление и есть свободная комната, в которой ты не замёрзнешь насмерть, ладно?       О.       Ей не послышалось? Он сказал «к себе»? Он действительно предлагает такой вариант? И почему его «ладно» прозвучало так настойчиво...       Голова Эстер окончательно поплыла. — Ладно...