Часть 8. Кошмары

      Рейн жил в закрытом комплексе у Ист-Ривер. Попасть в него можно только с пропуском или через охрану. Место тихое, дорогое, но не слишко кричащее. Это подходило Рейну: скрыто, недоступно, и чтобы попасть туда — нужно постараться.       Жил он на десятом этаже, в двухэтажной квартире.       Эстер зашла внутрь, изучая новую территорию. Много пространства, низкие потолки, много окон, в стекле которых отражался ночной Манхэттен.       Когда Рейн включил свет, тёплое приглушённое освещение открыло ещё больше пространства для изучения. Первое, что бросилось в глаза — гостиная с большими и мягкими диванами, небольшой столик и плазма. Недалеко — простая и красивая кухня, которая сильно не выделялась на фоне гостиной. Пара дверей и лестница, ведущая на второй этаж, на котором, по всей видимости, были комнаты.       Эстер прошла вглубь квартиры, проходя гостиную, и остановилась перед большим панорамным окном. Вид открывался на реку и это один из самых потрясающих видов, которые Эстер когда-либо видела. Ради одного такого вида стоило бы жить в этом комплексе.       У неё перехватило дыхание от огоньков, сверкающих в ночном городе. Где-то там — дом Филли, вид которого безумно напоминает тот, который Эстер видела сейчас.       Дерево под ногами отдавало теплом, а воздух был наполнен запахом Рейна. Эстер могла бы упиваться им. Его было так много, он был буквально везде. Каждый сантиметр этого дома был пропитан Рейном. — Налюбовалась? — послышался его голос.       Оглянувшись, Эстер остановилась взглядом на Рейне, который держал в руках небольшую коробку и смотрел на неё, словно чего-то ждал. — Не совсем, — она улыбнулась и подошла к нему ближе, — У тебя здесь красиво, но я ожидала чего-то... мрачного. — Я в твоих глазах, видимо, какой-то маньяк — он усмехнулся. — Ну-у-у, может быть немного, — посмеялась Эстер, — Где я буду сегодня спать? — с любопытством спросила девушка, не желая больше отнимать время Рейна, хоть ей и нравилось болтать с ним вот так, не торопясь. — Не спеши. Сначала, — он указал пальцем на её лоб, — сменим пластырь. — О, — она удивилась, прикоснувшись пальцами к пластырю, — Забыла.       Безнадежно улыбнувшись — так, будто Рейн совершенно не был удивлён, — он сел на диван и Эстер последовала его примеру.       Сняв кроссовки и взобравшись на диван полностью, она села в позу лотоса перед Рейном. Он открыл коробку, достав пластырь и что-то похожее на мазь.       Стоило его руке потянуться к ней, как Эстер на мгновение задержала дыхание. Трепет внутри становился только сильнее с каждым его прикосновением. Внутри собирался комок из всех этих чувств, и Эстер была уверена, что скоро просто не выдержит от их количества.       Рейн аккуратно отклеил пластырь, и его взгляд зацепился за зашитую рану — она выглядела лучше, чем когда Маркус только обработал её, но всё ещё не зажила и, должно быть, сильно болела моментами.       Осторожно проведя пальцами возле раны, он заметил, как Эстер слегка скорчилась. — Болит? — Немного, — честно призналась она.       Забрав руку, он выдавил немного мази на палец, начиная наносить её на рану. Рейн делал это предельно осторожно, стараясь не доставлять Эстер дискомфорта, поэтому иногда поглядывал на неё, убеждаясь, что всё в порядке. Закончив с мазью, он взял пластырь и, прежде чем наклеить его, завёл мешающие прядки волос ей за ухо.       У Эстер из-за этого сердце было не на месте. Его прикосновения были такими мягкими и нежными, даже то, как он клеил пластырь, было сделано с особой аккуратностью. Она таяла от того, каким он был сейчас. Вглядывалась в его тёмные глаза, которые при приглушённом свете казались ещё темнее, но при этом — тёплыми и спокойными. Между ними царило настоящее умиротворение.       Тихо. Тепло. Комфортно и хорошо. — Спасибо, — мягко улыбнувшись, поблагодарила она, когда Рейн закончил. — Завтра поедем к Маркусу, нужно снять тебе швы, — сказал он, возвращая всё обратно в аптечку.       Эстер послушно кивнула, наблюдая за его действиями, вплоть до того, как он закрыл коробку и поднял на неё взгляд. На его лице почему-то появилась странная улыбка.       Чего это он улыбается? Эстер приподняла бровь.       А Рейн всё думал, насколько мило она сейчас выглядела, словно котёнок, которого принесли на чужую территорию. — Пойдём, покажу тебе твою комнату, — он поднялся с кровати, убрал аптечку на место и направился к лестнице.       Эстер всё это время просто шла за ним по пятам... а что ей собственного ещё делать не в своём доме? Ей было неловко оставаться без Рейна: она совсем не знала, что здесь и к чему, хотя квартира у него была красивой. И, не будь его рядом, она бы, наверное, побегала и позаглядывала во все комнаты, даже не смотря на то, что это не прилично.       Поднявшись вместе с ним на второй этаж, Эстер с уверенностью могла сказать, что он был таким же уютным, как и первый. Единственным отличием было отсутствия окон, но вероятно они находились в спальнях.       Рейн остановился возле двери в конце коридора, открыл её для Эстер и включил в свет.       Она сперва заглянула внутрь. Комната была небольшой из-за этого выглядела особенно уютной. Шкаф, столик, коврик и кровать возле панорамного окна. Прямо как у Филли дома. Только если у Филли матрас лежал на полу, то у Рейна была полноценная кровать. Это даже забавно — сразу видно, насколько хаотичная Филли и насколько стабилен Рейн. — Здесь красиво, — улыбнувшись, сказала Эстер, подняв на него взгляд.       Они стояли вместе в проходе, и расстояние между ними было совсем небольшим, из-за чего, когда Рейн опустил на неё взгляд, мог почувствовать её дыхание у себя на шее. — Рад, что нравится, — он улыбнулся, отпуская ручку двери, — Если что-то понадобиться просто скажи. Моя комната... — Рейн указал на дверь рядом, — прямо напротив. — О, значит, я могу притащиться к тебе в любое время? — в её глазах загорелись подозрительные огоньки. — Нет, не можешь. Моя комната не проходной двор, — усмехнулся Рейн. — Пф, я же не на несколько дней здесь. Мог бы просто сказать «да», — она закатила глаза и зашла в комнату.       Рейн тоже закатил глаза и сложил руки на груди. Она всё время переводит стрелки на него, какой бы ни была ситуация. — Заранее спокойных снов, злюка, — усмехнувшись, сказал он уходя. — Пф, кто из нас тут ещё злюка?! — недовольно пробурчала Эстер, смотря за его уходящей спиной, — Спокойной ночи! — бросила она, прежде чем снова подойти к проходу и выглянуть.       Рейн шёл по коридору, но не в свою комнату, а к лестнице. Может, он что-то забыл? Или у него ещё какие-то дела?       Тихо выдохнув, Эстер закрыла дверь. Ей нужно отдохнуть, иначе её голова взорвётся до конца дня.       Окинув комнату взглядом ещё раз, Эстер прошла вглубь и плюхнулась на кровать. Мягкая. А ещё от неё пахло свежестью — и Рейном. Всё здесь пахло им, и это было так необычно, чувствовать его даже тогда, когда его нет рядом.       Повернувшись так, чтобы уткнуться носом в одеяло, Эстер начала издавать невнятные радостные визги, которые тонули в кровати. — Боже, я схожу с ума, — пробормотала Эстер и тяжело вздохнула.       Сняв обувь и джинсы, она оставила на себе только кофту, забираясь под одеяло. Было тепло, гораздо теплее, чем в клубе. У Рейна дома было комфортно, чисто, и одеяла приятно ложились на тело.       Как всё, что его окружает, может быть настолько хорошим? Это незаконно.       Достав телефон и открыв чат с Филли, Эстер увидела несколько сообщений — все о том, что та разговаривала с её отцом, что выпроводила его и даже начала караулить улицу через окно. Боже...       Быстро написав краткое: «Перестань караулить, я этой ночью останусь у Рейна», Эстер тут же отправила сообщение и зарылась в одеяло с головой.       Она долго смотрела на экран, ждала ответа от Филли, чтобы рассказать ей обо всём, поделиться чувствами, признаться, насколько иногда теряется в чувствах из-за Рейна. С ним всё по-другому.       Иногда ей так хочется потянуться к нему, прикоснуться, сказать, что её мысли совершенно не в порядке из-за него. Но в тоже время Эстер боялась: что если подойдёт слишком близко, он выстроит стену между ними?       А что, если только она чувствует всё это?       Яркий экран телефона начал медленно гаснуть, как и глаза Эстер, которые начали слипаться. Ей было слишком мягко, тепло и хорошо, и она погрузилась в сон, так и не дождавшись ответа от Филли.       В этот раз всё было по-другому.       Эстер всё ещё бежала по пустой трассе. Впереди — разбитые парни. Она всё так же отчаянно мчалась к ним, чувствуя каждой клеточкой тела, что ей необходимо добраться. Но в этот раз, она остановилась на полпути. Выдохнула холодным паром и уставилась на широкую, знакомую спину Рейна. Она была так далеко и в тоже время так близко.       Эстер ждала. Знала, что он повернётся — он всегда поворачивался, стоило ей оказаться на этой трассе, в этой ситуации. Она ждала, но он не поворачивался, не смотрел. Его спина была неподвижной. И Эстер вдруг решила больше не бежать.       Шаги сопровождались глухим стуком. Шаг за шагом она медленно подбиралась к парням.       И впервые она смогла рассмотреть картинку вблизи.       Люк лежал на коленях Рейна. Он выглядел так же, как тогда, когда она впервые поучаствовала с ним в гонке, с кровью стекающей по виску. Дин сидел, прислонившись к мотоциклу, уставший, с разбитыми коленями. Рёта был придавлен мотоциклом, его почти не было видно. Элиас лежал дальше всех, на холодном асфальте, его голова всё ещё была в шлеме.       Эстер подошла ближе к Рейну и присела рядом, на колени. Сначала её взгляд был прикован к Люку, после чего она медленно подняла взгляд на Рейна. Его выражение лица было грустным, тоскливым и опустошенным.       В груди стало не по себе. Больно. — Извини, я должна была рассказать раньше, — тихо произнесла Эстер, опуская взгляд.       Его молчание затянулось. Пальцы коснулись лба Люка, но не там, где была рана. — Ты приносишь только боль, — тихо сказал Рейн, не поднимая взгляда. — Что? — растерянно сорвалось с её уст.       Сердце сжалось. Эстер испуганно подняла взгляд на Рейна, видя, как менялось его выражение лица. Глаза потемнели, стали жёсткими, злыми. — Ты приносишь только боль, — повторил он, медленно поднимая взгляд на Эстер. Ни капли мягкости — только отвращение.       Эстер сглотнула, слёзы застыли в глазах. — Но я этого не хотела, это была не я. — Не ты? Тогда кто? Твой отец? — он горько усмехнулся и опустил голову, сильнее прижимая Люка к себе, — Ты должна была что-то предпринять. Ты могла это изменить, но не изменила. Ты решила ждать. Просто ждать.       Эстер поспешно покачала головой, желая объясниться, сказать, что она ничего не могла сделать. Но стоило ей приоткрыть рот, как она почувствовала руку на своей шее, а затем — удар о стену. С губ сорвался визг, а пальцы судорожно вцепились в руки Рейна.       Дышать было почти невозможно. Эстер пыталась вырваться из его хватки, закричать, просить прощения. Но стоило ей открыть глаза и заглянуть в те, что напротив, она вдруг поняла — это бессмысленно.       Пальцы Рейна сильнее вдавливались ей в кожу. Легким становилось плохо, в глазах плыло, но Эстер не могла издать больше ни звука, не хватало кислорода. — М... — сдавленно пыталась сказать девушка, потянувшись руками к лицу Рейна, —... мне... жаль...       Так и не дотянувшись до него, перед глазами медленно встала тьма.       Резко вскочив, Эстер раскрыла глаза и схватилась руками за свою шею. Целая и невредимая, и чужих рук на ней не было. Она испуганно хватала воздух губами, оглядываясь вокруг. Это комната в квартире Рейна, а значит, всё что она видела — было сном. Опять.       Сколько это будет продолжаться? Почему каждый раз всё хуже и хуже? Почему у этого сна никогда нет хорошего конца?       Слёзы начали стекать по щекам, а тихий всхлип, вперемешку с тяжёлым дыханием, прошёлся по тихой комнате.       Эстер успокаивала себя тем, что это всего лишь кошмар, не реальность, как говорила Филли. Пыталась остудить свой разум, но легче не становилось. Кошмаров становилось всё больше, и каждый — хуже предыдущего. Эстер начало казаться, что это уже никогда не закончится. Она всегда будет чувствовать на себе вину и груз из-за поступков своего отца. Это всегда будет тяжёлым камнем на её плечах: чтобы она ни делала, в ней всегда будет кровь Эшфордов.       Поджав к себе колени и спрятавшись в них, она тихо плакала, сдерживая отчаянный крик, который так и рвался из её легких. Но сейчас она не могла позволить себе этого. Не в доме Рейна, не когда он был рядом.       Он был рядом.       Эта мысль, как леденящая вода, прошлась по ней, отрезвляя.       Обрывисто дыша, Эстер пыталась прийти в себя, прокручивая в голове то, что она сейчас не одна, что находилась в доме Рейна, что он всё ещё был на её стороне и доверял ей. Это успокаивало.       Шмыгнув носом и вытерев рукавом кофты слёзы, Эстер завела пряди волос за уши и потянулась к телефону. Время — три часа ночи, а чуть ниже — уведомление о сообщениях Филли. Открыв их, Эстер моментально улыбнулась и успокоилась ещё больше: «Ты что?! Боже, я требую с утра все подробности!»       Это было мило. Посмеявшись, Эстер заблокировала телефон и отставила его в сторону. Стянув с себя одеяло, она вылезла с кровати и вышла из комнаты. Ей нужно было немного пройтись, выпить воды и прийти в себя как следует, иначе Эстер просто не сможет уснуть.       Сон пугал. Незнакомая комната ситуацию лучше не делала. С Филли рядом было спокойно, потому что они спали в одной кровати и её присутствие успокаивало, а сейчас... она была совсем одна. Пусть и где-то там, за стеной, возможно, был Рейн.       Эстер спустилась на первый этаж. Старалась идти тихо, чтобы не разбудить Рейна, если вдруг у него чуткий сон. Направившись к холодильнику и открыв его, она взяла бутылку воды. Одно прикосновение к холодной бутылки уже заставило Эстер выдохнуть с облегчением, а несколько глотков и вовсе успокоили. По телу прошлась приятная прохладная волна.       Оставив бутылку на столешнице и расставив руки по обе стороны, она склонила голову и прикрыла глаза, прокручивая в голове всё то, что только что увидела.       «Ты должна была что-то предпринять. Ты могла этого изменить, но не изменила. Ты решила ждать. Просто ждать». — Как мне это изменить? — прошептала Эстер.       Шум позади отвлёк. Вздрогнув, она выпрямилась и оглянулась — глаза распахнулись от удивления. Рейн шёл в её сторону, а позади, возле стола у диванов, горел ноутбук, за которым он, скорее всего, сидел до этого.       Он сидел здесь всё это время? И как она только его не заметила?       Эстер прочистила голос, готовясь что-то сказать, но Рейн вдруг подошёл так близко, что ей пришлось прижаться к столешнице. Она встретилась с его тёмными глазами, которые тут же скользнули в сторону, и Эстер неосознанно последовала за его взглядом. Он потянулся к холодильнику, который был совсем рядом.       Оу.       Наверное, ей стоило бы отойти, дать ему место, не путаться перед ногами, да и чтобы это нависшее напряжение между ними прошло, но... ей не хотелось отходить. Когда Рейн стоял так близко, она могла уловить его запах, который окутывал и действовал, как успокоительное. Иначе Эстер не могла объяснить, почему каждый раз её так расслабляло. — Не спится? — его голос звучал тихо, приятно и низко. Рейн встал напротив, держа в руках маленькую банку колы. — Немного, — честно ответила Эстер, упираясь руками в столещницу за спиной, — Кола? В три часа ночи? — её бровь вопросительно приподнялась.       Рейн как ни в чём не бывало открыл её и сделал глоток. Его взгляд скользил по Эстер. Она выглядела уставшей: волосы в беспорядке, под глазами мешки, шея вспотевшая, а моргала она медленно, словно вот-вот уснёт. И да... на ней была только одна кофта.       Что-то не давало ему покоя в том, как Эстер выглядела, словно, что-то было не так — в ней, в том, как она на него смотрела. — Имеешь что-то против колы в три часа? — он так же, как и она, приподнял бровь. — Да нет, я впечатлена, что это не пиво, — она тихо посмеялась, — Кстати, почему ты не спишь? И почему ты здесь, а не в своей комнате? — Работал, — объяснил Рейн, не отводя взгляда от Эстер, — Нет особой причины, почему я здесь, просто так удобней.       Она понимающе кивнула, поджав губы. — Что насчёт тебя? — его взгляд внимательно следил за Эстер, за тем, как она отвела взгляд в сторону, задумчиво покусывая нижнюю губу, словно размышляла над вариантами ответов. Хочет солгать? — Просто... немного непривычно, — её голос звучал неуверенно, как и опущенный взгляд, — засыпать в незнакомом месте, то есть... — Эстер не знала, как правильно объяснить, ведь тогда пришлось бы рассказывать всё, а она хотела избежать этого — не потому что ей было страшно рассказывать, а потому, что было не по себе... Что если она всё расскажет вслух и всё действительно станет таким, как во сне? — Тебе некомфортно? — Нет, — поспешно ответила Эстер, тут же пожалев об этом. Она подняла взгляд на Рейна. Его тёмные глаза давили, намекали, что если она не скажет, в чём дело, он не отпустит её. И ей почему-то не хотелось проверять, действительно ли это так, — Дело не в этом. Я рада, что я здесь, это лучше, чем мёрзнуть в клубе, — она тихо посмеялась, задумавшись, — Просто... в последнее время меня мучают кошмары, и когда я одна, мне сложнее, особенно когда я не привыкла к месту.       Точно. Она ведь уже как-то говорила, что не любит незнакомые места. Его дом — тоже незнакомое место.       Рейн внимательно следил за тем, как Эстер снова опустила взгляд, и теперь она выглядела такой маленькой и уязвимой, что в груди стало не по себе. В животе туго завязывался узел при виде того, какой уставшей она была. У него резко появилось такое сильное желание помочь и спрятать её, что у него даже руки зудели от того, как его тянуло к ней. У него было столько вопросов и они не давали ему покоя. Она не давала ему покоя, с тех самых пор как появилась в его жизни.       Потянувшись к Эстер рукой, он накрыл её щеку ладонью, заставляя поднять на него взгляд. И когда её карие глаза наконец встретились с его тёмными, стало немного легче. Она была тёплой. — О чём твои кошмары? — тихо спросил Рейн, поглаживая пальцами её щеку.       Эстер медленно сглотнула, на секунду забыв о том, как дышать. Всё её внимание было на Рейне, на его прикосновении, на его слегка прохладной руке. И его тёмные глаза, которые смотрели на неё с мягкостью и заботой, заставляли всё внутри тянуться от переполненных чувств. В её снах он никогда так на неё не смотрел, но, наверное, сон никогда бы не смог передать всю глубину его глаз, всю нежность в них. — Что? — спросила она, совершенно забыв, о чём он вообще спрашивал. — Говорят, если поделиться кошмарами, становится легче, — объяснил Рейн, но на самом деле, ему просто хотелось знать, что мучает её настолько, что она не может нормально спать.       Эстер сомневалась. Стоит ли ей обо всём рассказать? Сбросить с себя эту ношу перед ним —  человеком, который напрямую связан с тем, что её так мучает. Эстер очень хотелось поделиться именно с ним, потому что она знала: он поймёт, не станет отворачиваться от неё.       Не тогда, когда он так нежно поглаживает её щеку и находиться рядом. Не тогда, когда он уже знал о многом и всё равно оставался на её стороне. Если она просто сделает это, хуже ведь уже не станет? Разве может стать хуже, чем уже есть? Эстер не знала. И хоть ей хотелось быть сильной и уверенной в своих решениях, иногда она просто не знала, как лучше. — Они все о вас, — Эстер прикрыла глаза, сосредотачиваясь на прикосновении, — О клубе, о парнях, о тебе.       Рейн нахмурился. О нём? Он был частью её кошмаров? Тем, что мучало её и не давало уснуть бог знает сколько? — Что конкретно в них происходит? — спросил он. подходя к Эстер ближе, становясь почти вплотную. — Это всегда трасса, разбитые мотоциклы, а рядом с ними — парни, неподвижные, в крови, — она прикрыла глаза и свела брови, сглатывая, — А ты... — Эстер перевела дыхание, медленно поднимая на Рейна взгляд, — Ты сидишь перед ними, и когда я начинаю бежать к тебе... — её голос вздрогнул. Эстер было слишком тяжело делиться этим вслух, словно она действительно виновата во всём, чего на самом деле не произошло, — ... бывает по-разному. Иногда ты просто поворачиваешься и смотришь на меня, а иногда я всё же подхожу к тебе, и мы разговариваем.       Когда молчание затянулось и Эстер не знала, как подобрать слова, Рейн мягко помог ей: — О чём? — ... Я... извинялась перед тобой, за то что... не успела предупредить, а ты... — она больно прикусила нижнюю губу, — Ты сказал, что я приношу только боль. Что я должна была предупредить вас об опасности, что-то предпринять, сделать, изменить, но не ждать. Там, во сне, я предала твоё доверие, — Эстер виновато посмотрела на него, чувствуя, как рука Рейна медленно опустила на её шею и слегка сжала её.       Ей стало так невыносимо из-за всего сказанного, что она, совершенно не думая, просто подошла к Рейну и прислонилась лбом к его груди, выдыхая — тяжело и одновременно с облегчением. Теперь, когда она обо всём рассказала, ей действительно стало немного легче. Теперь это не бремя, которое пугает её до ужаса. Теперь это просто кошмар, которого не существует. — Эстер, — тихо протянул Рейн, — Ты на моей стороне, а значит, я никогда бы не сказал ничего подобного. Я бы не посмел.       Всё это время, ей было плохо из-за слов, которые Рейн никогда бы не сказал. Она боялась всё время. Прокручивала в голове кошмары и всё равно шла в клуб, переступала через себя. Плохо спала и уставала. Размышляла о том, насколько её сны могут стать реальностью. Она переживала за парней, за Рейна, за клуб. Боялась, что ничего не изменит, но Эстер просто не знала, что уже всё изменила. С тех пор как она встала на их сторону.       Рейну не нравилась мысль, что она размышляла о возможности его ненависти к ней. Сколько же она мучила себя этим? Сколько же держала это всё в себе, раз сейчас она прижималась к нему и нуждалась в его поддержке?       Сколько же она несла на своих хрупких плечах?       Он поглаживал её шею, желая, чтобы она наконец-то расслабилась, выдохнула и просто позволила себе отдохнуть. Ей это нужно было.       Эстер действительно это нужно было. Ей было так тепло и так хорошо рядом с Рейном.       Рядом с ним все её страхи развеивались. Раз за разом он протягивал ей руку, и она отчаянно за неё хватается. Эстер было необходимо держаться за него, ведь без него она бы просто не смогла.       Прикоснувшись к его футболке, она крепко сжала её. Эстер прислушивалась к его равномерному сердцебиению, которое действовало на неё лучше, чем что-либо другое.             Прикрыв глаза, она наконец-то смогла почувствовать, насколько устала от всего. От кошмаров, от отца, от безысходности, от недоверия других, от чувства вины.       Ей нужен был просто Рейн. Ей нужен был он.       Эстер обвела руки вокруг него, обнимая, прислонившись щекой к его груди, слыша, как равномерное сердцебиение начало сменяться быстрым и громким. У неё перехватило дыхание из-за этого, в груди на секунду всё сжалось, а в следующую секунду её сердце начало стучаться в унисон его.       Его сердце бьётся так быстро из-за... из-за чего? Из-за неё?       Когда руки Рейна обвели её, Эстер только крепче вцепилась в него, не желая, чтобы это мгновение заканчивалось. Они оба на кухне, наполненной тьмой, и лишь лунный свет из окон заполнял её. В объятиях друг друга и в приятной тишине. Не было ничего, что могло бы им помешать. Ничего, чтобы разрушило эту мягкость между ними. И это было таким правильным — то, что происходило между ними. Они словно два недостающих фрагмента друг друга: необходимые, желанные и созданные друг для друга. — Ты можешь остаться у меня в комнате, если хочешь, — тихо предложил Рейн.       Эстер прикусила нижнюю губу, но даже это не скрыло её улыбку в этот момент. — А ты... там будешь?       Рейн усмехнулся, безнадёжно покачав головой. Он бы не стал предлагать если бы его там не было, ведь и его комната для неё незнакомая. — Нет, пожалуй, оставлю тебя там и продолжу работать, — сказал он с ухмылкой. — Пф, придур... — только хотела сказать Эстер и выбраться из его объятий, но когда она попыталась, Рейн настойчиво вернул её к себе, прижав обратно. Сердцебиение Эстер можно было услышать даже в соседней комнате.       Даже Рейн его услышал — чёткое, чистое и громкое. Он расплылся в довольной улыбке, обводя свои руки вокруг неё только крепче, словно безмолвно говорил, что это именно то, что он ждал. И он действительно ждал, ведь и его сердце бьется из-за неё так же быстро и ненормально. Да кому он врёт, даже когда её нет, его мысли всегда о ней. Его голова забита ею. Он забит ею. — Что ты делаешь? — пробормотала Эстер. — Пошёл в контратаку, — самодовольно сказал он. — Боже, — она закатила глаза, и всё-таки отодвинулась, стукнув Рейна по плечу, — Зачем мне твоя комната без тебя? — наехала на него Эстер, но только после поняла, как это прозвучало, — То есть... господи, да ты понял, — вздохнула она и смущённо отвела взгляд. — Понял-понял, — он улыбнулся и потрепал её по волосам, — Конечно я буду с тобой, пойдём.       Стоило Эстер пойти с Рейном и оказаться в его комнате, она даже не смогла разглядеть её, потому что было слишком темно. Включать свет Рейн не стал — он расправил одеяло и залез в кровать первым. Эстер как вкопанная смотрела на него, потому что просто не могла до конца поверить, что оказалась в такой ситуации. Она действительно стоит перед кроватью Рейна, и он раскрыл ей одеяло, ожидая, пока она залезет?       Боже.       В груди было так громко, что Эстер стало жарко. Она сглотнула, прежде чем подойти и взобраться на кровать. Голова легла на подушку, а взгляд остановился на Рейне напротив. — Удобно? — тихо спросил он.       Его голос был низким и хриплым, мягким и по-настоящему домашним. — Да, — Эстер легонько кивнула.       Рейн слабо улыбнулся, вглядываясь в её черты лица. Как жаль, что в комнате было так темно. — Тогда спокойной ночи. Если что, просто позови.       Он устроился поудобнее и повернулся к ней спиной, а Эстер лежала всё так же неподвижно и всматривалась в большую спину напротив. Она испытывала такой трепет и волнение, находясь рядом с ним, в одной кровати, что сон словно рукой забрало.       Его спина была надёжной, за ней можно было бы спрятаться, и Эстер так захотелось прижаться к нему и почувствовать, какого это — быть прикрытой ею?       Наверное, это последнее, что должно волновать Эстер, когда она ушла из дома и её отец преследует её, желая вернуть домой. У неё было столько проблем, которые она не знала, как решить, не знала, как сними бороться, она даже с собственными кошмарами ничего сделать не могла. И всё же... сейчас, лёжа в кровати Рейна, где всё пропахло им, и видя его спину, ей стало так спокойно, как никогда.       Может быть, ей нужно было бояться завтрашнего дня, но не рядом с ним.       Рядом с ним завтра не пугало.       Эстер прикрыла глаза, позволяя себе расслабиться, забыть обо всём и не думать о каких-либо решениях. Всё это можно сделать завтра, а сегодня... она побудет девушкой, которая отчаянно нуждается во сне.       Погрузившись в сон, Эстер больше не видела кошмаров. Впервые спустя долгое время в её голове было пусто, и эта пустота была приятной. Никакой трассы, никаких разбитых мотоциклов, никаких уставших парней, и не было даже Рейна, который бы с ненавистью смотрел на неё.       По-настоящему спокойный и крепкий сон.       С утра Эстер спала словно убитая, досыпала те ночи, в которые поспать не удалось, но вот не Рейн. Он проснулся слишком рано — по привычке. Первое, что он почувствовал, проснувшись, это закинутую на себя ногу и тихое дыхание у себя на шее. Заторможенно и сонно приходя в себя, Рейн опустил взгляд на светлую макушку. Эстер спала, прижатая к нему: её рука была на его плече, а нога на его бедре. Она словно мартышка.       Рейн безнадёжно улыбнулся, слыша, как равномерно и тихо она сопела, наслаждалась сном. Это радовало. Эстер смогла уснуть, и, кажется, кошмары её не беспокоили — по крайней мере, не сейчас. Было тепло. Гораздо теплее, чем когда Рейн просыпается в своей кровати один. Это было непривычно, но приятно.       Он аккуратно прикоснулся пальцами к щеке Эстер, заводя выбившуюся прядь волос ей за ухо. С утра она выглядела ещё красивее, потому что была растрёпанной, сонной, домашней и милой. Когда он впервые увидел её ночью на трассе, даже не разглядывал — просто был не тот момент, когда это стоило делать. Но уже во второй раз, когда Рейн пришёл в дом её отца и увидел её в платье, в роскошном доме, он подумал о том, как же такой красивой и своевольной девушке не подходило находиться в доме, напоминающем клетку.       И вот теперь, когда она лежала рядом с ним — умиротворённая, полностью расслабленная и домашняя, — Рейн не мог не подумать о том, какой красивой была Эстер.       Накрыв её щеку ладоней, он ощутил, какой тёплой она была, а затем, она потянулась к его руке, словно нуждалась в ласке. И делала это так невинно и неосознанно, что Рейн усмехнулся. — Словно брошенный котёнок, — хрипло прошептал Рейн, погладив её по щеке.       Тепло, исходящее от руки, достигало самых дальных уголков разума. Эстер чувствовала его и тянулась к нему, ведь оно было таким необходимым. Ей хотелось растянуть это мгновение подольше — просто чувствовать что-то мягкое и нежное. Она не до конца осознавала, что именно это было, но оно казалось очень знакомым.       Медленно раскрыв глаза, Эстер уставилась на кровать рядом с собой. Она была пустой.       Потянувшись рукой, она прикоснулась к простыне и почувствовала тепло — значит, Рейн встал относительно недавно.       Пару раз моргнув, она поднялась в сидячее положение, оглядывая незнакомую для себя комнату. Она была просторной: большое окно с правой стороны, лучи солнца от него слепили глаза; недалеко столик, много ламп и один небольшой комод. Всё было таким чистым, словно в этой комнате Рейн почти не оставался, потому что в ней не ощущалось его присутствия. Его ощущение было в клубе на первом, втором и даже третьем этаже, а здесь... здесь всё было по-другому.       Эстер коснулась своей щеки, сонно прикрыв глаза. — Я точно чувствовала тепло, — её голос тихо прошёлся по комнате, пока пальцы нежно касались щеки, там, где совсем недавно она ощущала его.       Встав с кровати, Эстер вышла из комнаты. Оглядываясь по сторонам, она спустилась на первый этаж, где застала Рейна, копошащегося у столешницы, судя по всему, с кофе.       Он больше не был в домашней одежде, в той симпатичной белой футболке, и его волосы больше не были растрёпанными, как ночью. Даже со спины она могла с уверенностью сказать, что он был готов выйти на улицу, и это немного расстроило Эстер, ведь это значило, что мирное и спокойное время, которое они провели в его доме, подходило к концу.       Поджав губы, она потёрла глаза и подошла к нему поближе, становясь совсем рядом. — Доброе утро, — пробормотала она, — А мне сделаешь? — любопытно спросила Эстер, поднимая взгляд на Рейна и замечая, как он смотрит на неё. — Доброе, — он улыбнулся, — Ты пьёшь кофе? — М... иногда. Чаще люблю чай, но от кофе, сделанного тобой, я не откажусь, — Эстер положила руки на столешницу, прижалась к ней и чуть приподняла плечи, наблюдая за тем, как Рейн расплылся в довольной улыбке.       Интересно, что значила эта улыбка? Она никогда не замечала, чтобы он так улыбался други. — Признайся честно, ты мечтал сделать мне кофе? — она приподняла бровь, вопросительно глядя на него. — О да, всё, о чём я в этой жизни мечтал, это сделать её величеству кофе, — закатив глаза, сказал Рейн. — Продолжай, мне нравится, когда ты меня так называешь, — теперь уже Эстер расплылась в довольной улыбке, но почти сразу они оба рассмеялись.       Рейн не спеша готовил кофе, а Эстер просто наблюдала за ним: как он засыпал кофе в турку, как помешивал, как напиток на плите начинал тихо шипеть и поднималась пенка, а Рейн снимал её в самый подходящий момент — ловко и повседневно. Эстер пришла к выводу, что кофе, это его завтрак. — Нам нужно поторопиться, — несмотря на эти слова, его голос звучал спокойно, как и руки, которые не торопливо вливали кофе в чашку, — Сначала заедем к Маркусу, он снимет тебе швы, потом в клуб. — Спешить нам нужно, очевидно, из-за первого пункта? — Маркус занят, он не будет тебя ждать, — усмехнулся Рейн, добавляя немного сахара в кофе, прежде чем поставить чашку перед Эстер, — Так что пей кофе и собирайся, — он поддел пальцем нос Эстер, из-за чего она сморщилась и недовольно ззыркнула на него, а он лишь тихо посмеялся.       Взяв чашку в руки, Эстер вдохнула приятный аромат и тихо выдохнула. Она улыбнулась, наслаждаясь видом кофе, который сделал для неё Рейн. Долго не думая, она сделала глоток и снова сморщилась. Горько. Далеко не самый лучший кофе, который она пила, но однозначно один из самых приятных.       Эстер безнадёжно улыбнулась и повернулась наблюдая за Рейном, попивая при этом кофе.       Собираться пришлось быстро, но Эстер не жаловалась, ведь ей особо ничего делать не пришлось. Она же не у себя дома.       Они быстро приехали к Маркусу — это оказался симпатичный мужчина, не особо разговорчивый, и он, очевидно, был профессионалом своего дела, ведь Эстер даже почти ничего не почувствовала, когда ей снимали швы. Ране нужно было ещё затянуться, но даже так она выглядела гораздо лучше, и если прикрывать прядями волос, почти ничего не видно.       Сидя в уже привычном салоне Порше, Эстер поглядывала в зеркало, разглядывая свой лоб, словно впервые спустя долгое время смогла его увидеть. — Расстроена из-за шрама? — послышался тихий голос Рейна, из-за чего Эстер закрыла зеркало и перевела на него взгляд. — Нет, это всего лишь шрам, — она откинула голову на спинку, — К тому же, это хорошее напоминание, что мой отец козёл и что я стояла на своём до последнего, — Эстер улыбнулась, и на лице Рейна тоже появилась улыбка, — Кстати, — вдруг опомнилась она, — Мы едем в клуб, чтобы меня отвезти, или все соберутся?       Рейн прокрутил руль в руках, поглядывая на дорогу, отвечая на её вопрос не сразу. — Будут все, — ответил он, — Во-первых, нужно поговорить о дальнейших планах и о том, что нужно предпринять, чтобы избежать того, что было на двух предыдущих гонках. — И я должна объясниться перед всеми.       Рейн наклонил голову, переводя тёмный взгляд на Эстер, пока она, в свою очередь, смотрела прямо, с уверенностью и настойчивостью в глазах. — Ты не должна этого делать, если не хочешь. — Но я хочу, — уверенно сказала она, посмотрев на Рейна и встречаясь с его тёмными глазами, — Я хочу быть честной с парнями. Хочу, чтобы они мне доверяли, как и ты. И я хочу продолжать быть частью клуба, помогать и принимать участие во всём, что вы делаете. Если понадобится, я буду участвовать в каждой гонке, лишь бы они поверили в то, что я на их стороне и чтобы никто из них не пострадал.       А вот это Рейну не понравилось. Он нахмурился, остановившись на красном свете, и перевёл взгляд на Эстер. — Тебе нельзя гонять как минимум месяц, так что повремени с героизмом, — прямо сказал он, и в его голосе не было мягкости. Это была далеко не просьба. — Это не героизм, это моё желание, — упрямо ответила Эстер. — Что? Погонять с расшибленной головой? — его голос был наполнен недовольством, и он отвёл взгляд обратно на дорогу. — Она не расшиблена, она почти зажила, ей нужно только затянуться, да и я в полном порядке! — Маркус сказал, как минимум месяц не садиться за мотоцикл, — напомнил ей Рейн. — Да какая разница, что сказал Маркус! Это не имеет значения, я лучше знаю, как я себя чувствую, — Эстер вообще не понимала, с чего это он так упрямится с этим. Он хочет, чтобы она просто сидела сложа руки, когда половина парней ей не доверяет и клубу грозит опасность из-за её отца? — Одна гонка не приговор, перебьёшься. Никто не поставит тебя под сомнение, все знают, в каком ты состоянии.       Эстер прикусила губу, начиная нервно её покусывать. Ей не нравился этот разговор, не нравился его настойчивый тон. — Ты не понимаешь, — она нахмурилась, — Я часть причины, по которой клуб в таком состоянии. Если я буду отсиживаться, мне никто не поверит. А мне важно, чтобы мне верили. Команда, чёрт возьми, строится на доверии! — Эстер не хотела ждать, когда она могла помочь что-то изменить. Она не хочет, чтобы её кошмары стали реальностью, и ей плевать, если придётся гонять хоть на каждой гонке, лишь бы она имела возможность всё исправить.       Машина резко затормозила, из-за чего Эстер испугалась. Увидев, что они съехали на край дороги, она перевела полный недоумения взгляд на Рейна, который сжал челюсть и расстегнул ремень безопасности. — Что ты делаешь? — Вылезай. Мы не можем говорить об этом, пока я сижу за рулём, — он еле себя сдерживал. Рейну необходимо было видеть её, понимать её, а когда он смотрел на дорогу и слышал лишь её недовольный и упрямый голос, это только усложняло задачу.             Он вышел из машины, и Эстер пришлось сделать тоже самое — выйти за ним. Холодный ветер ударил ей в лицо из-за чего она съёжилась. — Ты забыла о правилах? — нахмурившись, спросил Рейн, смотря прямо на Эстер, теперь не отводя от неё взгляда. — Нет, — так же нахмурилась Эстер. — Третье правило, — его голос был настойчивым и холодным. — На гонках не своевольничают, — она уже понимала, к чему он ведёт, но была с ним не согласна, — Но я не своевольничаю, я просто хочу делать так, как будет лучше. — Не своевольничаешь? Если я говорю тебе, что тебе не стоит участвовать в гонках, значит, тебе не стоит этого делать. — Ты не понимаешь, — она тяжело вздохнула, — Я в полном порядке. Я хочу быть с командой на гонках, это для меня важно, разве ты не понимаешь? — она свела брови, — Ты должен меня понять, я же рассказала тебе обо всех кошмарах, которые меня мучали, я рассказала тебе, почему ушла из дома. Ты знаешь буквально обо всём. Ты знаешь, почему для меня это важно. Я не хочу сидеть на месте — какой бы план в итоге не был, я буду принимать в нём активное участие. — Чёрт возьми, как же ты не понимаешь, — процедил он сквозь зубы и сократил между ними расстояние за каких-то несчастных пару шагов. Рейн напористо схватил её за шею и притянул к себе, наклонившись так близко, что её карие, распахнутые от удивления глаза можно было рассмотреть при такой близости, — Здоровье превыше всего. Сначала мы заботимся о себе, а только потом о дорогах. Сначала, чёрт возьми, ты, а потом всё остальное.       У Эстер перехватило дыхание от того, как быстро он оказался рядом; от его тёплых рук на шее; от его тёмного и тяжело взгляда на себе; от его присутствия. Просто от него. — Прошу, просто прислушайся ко мне, — просила Эстер, смотря, как расстояние между ними сокращалось и его губы... его чертовски залипательные и такие притягательные губы, почти прикасалась к её.       Сердце было не в порядке. Её тело и разум были не в порядке. Кажется, она даже начала дрожать от напряжения, от этого лишнего расстояния между ними. Ей хотелось, чтобы он просто сократил его до минимума, чтобы его губы коснулись её и чтобы она наконец-то смогла распробовать их на вкус — какие они на самом деле, потому что она уже устала воображать, какого это — целовать его.       И это было так абсурдно, ведь они говорили действительно о важном. Эстер пыталась достучаться до него, и всего за секунду он заставил её забыть обо всём и просто желать его.       Кажется, Эстер даже видела, как его губы дрожали, словно сдерживали в себе то невыносимое желание.       Но вместо того, чтобы сделать наконец-то то, в чём они оба нуждались, Рейн отодвинулся, и Эстер выдохнула — тихо и слабо, пока её взгляд медленно поднялся с его губ на глаза. Она была в недоумении.       Что это, чёрт возьми было?       Почему он вдруг остановился? Почему отодвинулся? Почему его взгляд такой... тяжелый? Когда секунду назад он смотрел так, будто был готов сделать что-то действительно важное и необходимое. — Давай вернёмся в машину, ты дрожишь, — сказал он.       И снова это его абсолютно нечитаемое выражение лица, которое нельзя разобрать без объяснения.       Эстер дрожала не из-за холода, не в этот раз. Она дрожала из-за ожидания, из-за желания, от которого её распирало, но прежде чем она успела что-либо сказать, Рейн уже пошёл в сторону машины. — Что? — в недоумении вырвалось из её уст, — Что это было?       Она сглотнула, смотря на спину, которая подошла к машине и села внутрь.       Эстер сделала что-то не так? Она была слишком настойчивой? Упрямой? Или, может, она сказала что-то не так?       Почему он просто остановился? Почему ничего не объяснил?       Эстер чувствовала, как внутри сжималось сердце и как плохо было из-за недопонимания между ними. Но она не жалеет о сказанных словах, ведь ей было бы по-настоящему не по себе, если бы она просто смирилась с тем, что ей придётся отсиживаться месяц.       Тяжело вздохнув, Эстер обняла себя руками и направилась к машине.       В груди болело и щемило, а шею словно сдавливало проволокой.       Это было слишком больно — не понимать, что не так. Не понимать, что между ними, чёрт возьми, творится.