Часть 9. Кнопка — «Запустить»

      Всю дорогу они просидели в неловком молчании.       Эстер пыталась спросить о произошедшем, но Рейн не хотел об этом говорить, и после нескольких неудачных попыток, она перестала пытаться. Это было тяжело — ехать в полной тишине. Зато, когда они приехали, Эстер наконец смогла выдохнуть полной грудью.       Холодный воздух впервые показался ей необходимым. На улице стало легче дышать. Впереди ждало не простое испытание — объясниться перед всеми. Эстер не знала, как именно она собирается это делать, ведь в её голове было совершенно пусто, да и времени, чтобы подумать, было немного. Рейн говорил ранее о том, что на этих сборах будет Николас — она ещё не понимала до конца кем он был, но раз он был необходим, значит — кто-то важный.       И вот, сидя на третьем этаже перед парнями, Эстер нервно перебирала пальцы. Не считая Рейна, которого не было в комнате — он предпочёл остаться на первом и дождаться Николаса. — Слушай, Эстер, если что, ты не должна что-либо объяснять, — обеспокоено сказал Люк.       Рейн говорил ей то же самое, и всё же ей хотелось объясниться — не ради них, а ради себя. В первую очередь это было важно для Эстер. — Знаю, но я хочу, — её голос прозвучал уверенно, пусть и испытывала волнение внутри. — Не стоит, — раздался голос Дина.       Все как один повернули головы в его сторону. — Мы тебе верим. — Что? — в недоумении сорвалось из её уст, — Но ты ведь недавно говорил... — Знаю, я просто погорячился, — Дин вздохнул и неловко отвёл взгляд, — Понимаешь, когда я злюсь, часто закрываю глаза на многие вещи, но... пока ты была с нами, ты не давала причин для недоверия. Ты и сама стала жертвой происшествия, так что... — он поднял взгляд на Эстер, — Просто оставайся на нашей стороне. — Рейн рассказал нам, что ты ушла из дома и что предупредила его о спонсорских гонках, — улыбнувшись, сказал Элиас. — Да, и этот дурак почувствовал угрызения совести, — посмеявшись, сказал Рёта, потрепав Дина по волосам. — Я просто защищал клуб, — пробурчал Дин, недовольно сложив руки на груди, — Но мне правда жаль. Я просто не видел общей картинки, — искренне сказал он.       Эстер удивлённо смотрела на парней. Они вели себя расслаблено и открыто. Говорили о доверии, о том, что рассказал Рейн, и о том, что они верят ей.       Разве, вот так просто бывает?       Она целое утро прокручивала в голове, что именно должна сказать, потому что хотела быть услышанной. Но ей не понадобилось ничего из этого, чтобы ей в самом деле поверили.       Эстер сжала руки на коленях. Это просто невыносимо. Рейн рассказал им?       Он снова ей помог. Снова протянул руку, даже не говоря ей об этом. — Когда он успел? — в недоумении спросила она, остановив взгляд на Люке. — Вчера вечером, мы разговорили по телефону, — посмеялся Люк. — Боже... — она безнадёжно вздохнула.       Пока Эстер спала и пыталась избавиться от кошмаров, Рейн уже решал вопрос с доверием в клубе. Невероятно. Как же плохо было от мысли, что они поссорились сегодня с утра. В груди было не по себе из-за этого. Хотя ссорой это тяжело назвать.  — Значит, вы мне верите? — спросила Эстер, взглянул на них исподлобья. — Конечно, — ответили в один голос парни. — Нам нужно выпить за это! — резко поднявшись, заявил Рёта, чем заставил всех рассмеяться. — Господи, мы пьём каждый день, так недалеко до алкоголизма, — закатив глаза, сказал Дин. — Не душни, пиво — это закон, — Элиас толкнул того в плечо и улыбнулся.       Эстер стало так тепло от происходящего. Наконец-то всё снова стало таким, каким должно было быть. Никакого напряжения, никакого недопонимания — полное доверие и умиротворение.       Эстер чувствовала себя как дома здесь, в клубе, и на самом деле всегда чувствовала это, что было необычно, ведь она знает этих парней не так давно. Но каждый из них был для неё важен.       Каждый. И Рейн — особенно. Эстер обязательно поговорит с ним. Обо всём.       Звук открывающих банок пива смешивался со смехом и неприличными шутками. Эстер наконец-то позволила себе смеяться от души и забыть обо всём хотя бы на время. — Кстати, тебе наконец-то сняли швы, — заметил Люк. — Ага, и пить запретили на недельку вторую, но кого это волнует, — посмеявшись, сказала девушка, сделав глоток пива, и это было по-настоящему необходимо ей. — Вот это по-нашему, — гордо сказал Рёта, чем снова заставил всех посмеяться.       Скрип дверей отвлёк. Парни повернули головы в сторону входа, а Эстер, допив очередной глоток, последовала за их взглядами. В комнату зашёл Рейн, а за ним — парень, которого Эстер, к своему удивлению, уже видела. Её глаза распахнулись, а губы раскрылись, словно она не верила в увиденное. — Ты? — удивлённо спросила она, уставившись на парня.       Николас остановился и, подняв палец, указал на девушку, смотря на неё, таким же удивлённым лицом. — Ты! — Эээ, это у них чё, какое-то приветствие такое? — приподняв бровь, спросил Рёта, следом получив подзатыльник от Дина, — Ай, да за что?! — Вы что, знакомы? — наконец-то подал голос Рейн.       Эстер чувствовала себя немного не в своей тарелки. Смотреть на Рейна было тяжело.             Каждый раз, когда она встречается с ним взглядом, ей хочется спрятаться, потому что она просто не знала, как вести себя по-другому. Но сейчас было не время придаваться неловкости. — Мы виделись в твоём клубе, — первым подал голос Николас, — Чёрт возьми, ты и есть та самая Эстер, которая тут всё вверх дном перевернула? И где твоя куртка гонщика? — усмехнувшись, спросил он. — Видимо, та самая, — улыбнувшись, ответила она и сложила руки на груди, — Она в отпуске. А я вижу, ты до сих пор носишь свою скучную чёрную? — усмехнулась Эстер и расплылась в ещё большей улыбке, когда парень закатил глаза. — Не знаю, что у вас тут за забивка куртками, но давайте ближе к делу, — сказал Рейн, подойдя к диванам, и сел на тот, который был прямо напротив Эстер.       Встретившись с ним взглядом, она тут же его отвела в сторону Николаса. Это раздражало. Она избегала его, когда раньше всегда задерживалась на нём взглядом. Откинув голову на спинку дивана, Рейн вздохнул. — М, могу я поинтересоваться, чем ты вообще занимаешься? А то меня не ввели в курс дела? — любопытно спросила Эстер, смотря на парня, которого раньше уже видела, но сейчас она по-настоящему уделила внимание его персоне.       Чёрные прямые волосы спадали на глаза и делали их темнее, чем они были. Кожаная куртка на нём и правда была, как и в прошлый раз, но даже такая обыкновенная на первый взгляд вещь выглядела на нём невероятно хорошо. Цепочек на шее слишком много — разной длинны, но смотрелись они удивительно гармонично. Широкие чёрные штаны поверх которых скошенно лежал пояс. Необычно, но красиво. — Николас — наш спаситель, — с улыбкой сказал Люк. — Он не участвует в заездах и редко бывает в клубе, но именно через него проходят все маршруты, деньги и договорённости, — добавил Дин, посмотрев на Эстер. — О, так ты что-то вроде правой руки Рейна? — любопытно спросила девушка. — Тип того, — улыбнувшись, сказал парень, — Решаю проблемы и поддерживаю состояние этого клуба, чтобы он не развалился. — А ещё Николас брат Рейна, — сказал Рёта.       Эстер удивилась. Её челюсть отвисла. Теперь смотря то на Рейна, то на Николаса, она действительно замечала схожесть. Чёрт возьми, их глаза почти идентичными — тёмные, глубокие и нечитаемые. Как она сразу не поняла? Наверное, потому что не думала, что у Рейна есть братья. Он казался тем человеком, который не поддерживал связь с семьёй. Но ведь... Эстер совсем ничего не знает об этой стороне жизни Рейна.       Она перевела на него взгляд впервые после утреннего недопонимания и, встретившись с его тёмными глазами, которые обжигали, Эстер сглотнула. Если так подумать, она о нём почти ничего не знает.        Эстер отвела взгляд, а Рейн раздражённо сжал челюсть. — Давайте ближе к делу, — голос Рейна прозвучал недовольно и холодно, из-за чего все резко замолчали. — Кто-то встал не стой ноги, — усмехнулся Николас, но подливать масла в огонь ему не хотелось, поэтому, переведя дыхание, он продолжил: — Теперь, благодаря Эстер, мы знаем, что следующей целью будут спонсорские гонки. Я следил за людьми Эшфорда в последнее время. Даже сейчас мои люди присматривают за ним, и самое странное, что произошло за последнее время — покупка реагента в больших количествах. — Реагент? Что это? — в недоумении спросил Люк, прокручивая банку пива в руках. — Химическое вещество. Обычно выглядит как мелкий светло-серый порошок, похожий на цементную пыль. — Зачем ему что-то подобное? — прозвучал голос Эстер, немного напуганный, ведь уже само понимание того, что отец скупает что-то подобное, настораживало. — Это лишь моё предположение, но реагент почти незаметен, особенно на дорогах и особенно ночью. Он не скользкий сам по себе, пока нет давления, — Николас перевёл вес вперёд, облокотившись руками о колени и переплетая пальцы, — То есть, если мотоцикл проедет на большой скорости, особенно входя в поворот, это буквально равняется катастрофе.       В комнате повисло молчание. Услышанное заставило всех задуматься и прокручивать новую информацию в голове снова и снова. — Значит, его план — не подставить гонщиков в этот раз, а испортить дорогу, — подвёл итог Рейн. — Именно так. В этот раз под угрозой будет каждый. В этот раз он действительно хочет испортить гонку.       Эстер нервно покусывала губы. Этого нельзя допустить — иначе прострадает бесчисленное количество людей, травмы которых не пройдут за месяц, как её рана. В этот раз одними царапинами не обойтись. Кто-то может действительно погибнуть. — А мы можем перенести гонку на другую трассу? — Эстер подняла взгляд на Рейна, потому что только он мог ответить на этот вопрос. — Это трудно, но возможно, — его голос немного смягчился, когда их взгляды пересеклись, — Но если и менять трассу, нужно делать это в самый последний момент, чтобы никто ничего не заподозрил. — Да, неплохая идея, — согласился Николас, — Трасса готовится долгое время, они могут пронюхать основную, но вот запасную... — он усмехнулся, — Это будет сложнее. Но даже это не сделает гонку полностью безопасной. Нужно быть начеку. — Нам нужен план, — задумчиво протянул Дин, — На случай если смена трассы не поможет. — А разве мы можем спланировать что-то, когда не знаем, чего именно нам ждать? — обеспокоено спросил Люк. — А может, нам украсть у них реагент? — предложил Рёта, чем заставил всех сильно удивиться, — Это ведь точно нас обезопасит, по крайней мере, от скользкой дороги. Кто то будет на гонке, а кто-то в день заезда выкрадет весь реагент. Смена трассы и пропажа реагента точно поставит их в ступор.       Рейн внимательно смотрел на Рёту так, словно он сказал по-настоящему что-то гениальное. И так оно и было. Это был план, который мог сработать и обезопасить их на этой гонке.       Кража не звучала слишком надёжно, но у них не было много вариантов. Просто сменить трассу недостаточно, это не даст им полной гарантии, что всё будет в порядке. Да и кража тоже не даст полной гарантии, но они хотя бы будут уверены в том, чего точно не случится. — Хорошая идея, — наконец-то подал голос Рейн, — Не идеальная, но это лучшее, что мы можем сделать. — Будет сложновато, но возможно, — улыбнувшись согласился Николас. — Хорошо, тогда давайте обсудим детали, — предложил Дин.       Разговоры были не легкие. Эстер знала, что в этот раз Рейн не пустит её на гонку — утром он дал чётко понять, что не сделает этого. Так он и поступил — не взял. Но это значило лишь то, что в этом случае Эстер будет помогать красть реагент. Даже не будучи на гонке, она всё равно будет полезной. Это успокаивало.       Эстер больше не станет бездействовать. Не в этот раз, когда события набирали обороты. — Хорошо, давайте ещё раз пройдемся по грубому плану, — начал Николас, — Спонсорская гонка через неделю. За это время мы: готовим новую трассу, готовимся к гонке, следим за реагентом. В день гонки Дин, Рёта, Элиас и Люк участвуют в заезде. Рейн тоже должен присутствовать на гонке. Я и Эстер будем отвечать за реагент. План кражи нужно проработать, а для этого мне нужно последить за людьми Эшфорда, так что это решим позже. Всем понятно? — Не маловато вас будет на реагент? — обеспокоено спросил Люк. — Много и не нужно. Но если потребуется, я подключу своих ребят. На гонке должна присутствовать большая часть клуба, иначе мы вызовем подозрения. Эстер попала в аварию, так что никто ждать её присутствия точно не будет. — Тогда, пока что, будет действовать так, — подвёл итог Рейн.       С того дня началась подготовка. Рейн и Николас занимались трассой, парни в клубе ежедневно тренировались: гоняли чаще, больше, оттачивали свои умения, и только Эстер не садилась за мотоцикл. Все что-то делали, вкладывались, а ей позволяли делать лишь незначительные вещи: купить запас пива, проработать план или побыть наблюдателем на гонке, когда Рейн не мог присутствовать на тренировках. Всё остальное время Эстер была сама по себе. Она возвращалась к Филли домой, ведь теперь путь к Рейну был закрыт.       Прошло четыре дня, а они толком даже не поговорили. Рейн был очень занят, и Эстер понимала — всё было на его плечах: бар, клуб, гонки. Он должен был следить за всем и всё подготовить в кратчайшие сроки. Куда там до их незначительного недопонимания.       В отличие от Рейна, Эстер не была постоянно занята и её мысли крутились вокруг произошедшего. Это было так не уместно, ведь у них были проблемы посерьёзнее, а она снова и снова думала о Рейне. Мысли в голове были как заевшая пластинка, которую Эстер не знала как выключить.       Чтобы не думать так часто, она начала больше времени проводить на втором этаже. Она занималась всё чаще, не жалея себя и наплевав на постельный режим. Эстер нужно было стать сильнее, подкачать руки и мышцы.       Ей понравилось бить грушу — это был своеобразный антистресс, где вместо груши она представляла лицо своего отца либо брата, и ей сразу становилось легче.       Пока остальные гоняли, она выбивала дурь из груши, которая сильно измоталась за все прошедшие четыре дня, и сегодня было то же самое. Эстер присматривалась к груше, сверлила её взглядом, а затем резко била — одной рукой, второй, чередуя их.       Руки всегда болели, но эта боль отрезвляла Эстер, потому что таким образом она каждый раз возвращалась в реальность и переставала думать о глупостях.       Она была так зациклена на груше, что даже не услышала, как дверь в зал открылась, не услышала шагов в свою сторону и осознала всё лишь тогда, когда почувствовала прикосновение на своей талии. Она промахнулась и вздрогнула.       Тут же оглянувшись, Эстер удивилась увидев... — Рейн? — Ровно стой, — его хватка на талии стала сильнее. Он не оставил Эстер выбора, буквально разворачивая её, чтобы она стояла к груше ровно, — Согни слегка спину и расставь ноги пошире. Ты стояла в неправильном положении. — Какая разница, какое оно? — недовольно пробурчала Эстер, чувствуя, как теперь ей было абсолютно плевать на грушу впереди. Её сердце трепетало от рук Рейна на её теле, от того, что он стоял позади и объяснял что то своим низким голосом... боже, о какой груше может быть речь? — Большая, — он схватил её за локти, — Удар будет сильнее, если стоишь прямо.        Рейн поставил её руки в правильное положение, прежде чем полностью отпустить Эстер.  — А теперь — бей.       И Эстер ударила. Изо всей силы. Чётко и ровно, что груша колыхнулась под ударом. Глаза от удивления распахнулись, а губы приоткрылись. — И правда... — удивительно, но он действительно был прав. — Не переусердствуй, руки будут болеть.       Эстер вздохнула и повернулась подняв взгляд на Рейна. Как и всегда — в чёрном, только светлая куртка на нём выделялась, и, что непривычно, на его лице были... очки?       Как только она думает, что красивее быть он уже не может, как он становится ещё красивее. — На тебе очки, — подметила она очевидное. — Ага, — усмехнулся Рейн, — Аксессуар, ничего больше. — Тебе идёт, — ему как будто бы абсолютно всё шло к лицу. Это незаконно.       Эстер стукнула кулаком в перчатки ему в грудь, заставив Рейна вопросительно изогнуть бровь. — Потренируешься со мной? — А ты больше меня не избегаешь? — прямо спросил он.       По больному. — Замолчи и поднимайся на ринг, — Эстер стукнула его в грудь ещё раз и без тормозов двинулась на ринг, оставляя Рейна с улыбкой на лице.       Она просто неисправима.       Рейн пошёл за Эстер, взбираясь на ринг и становясь напротив девушки. Он снял с себя куртку и очки, сбросив их за ринг, улыбнулся и кивнул головой, давая понять, чтобы она наступала первой. Эстер дважды повторять не нужно — она тут же замахнулась рукой, к тому же, так ловко и резко, словно хотела снести его с ног, но Рейн был не простым противником. Он легко увернулся и расплылся в довольной улыбке. — Будем избегать этого разговора? — прямо спросил парень, замахнувшись рукой на Эстер. — Разве не ты первый начал? — Эстер увернулась и ловко подобралась к нему со спины, подставляя под ножку. — Я? — он устоял на ногах, присев и развернувшись, хватая Эстер за талию и притягивая к себе, — Когда такое было?       Рейн постоянно ставил её в ступор своими действиями, но в этот раз, несмотря на всю его красоту и просто потрясающий вид, она не отступит. Толкнув его в плечи так сильно, что он оступился, Эстер усмехнулась. — В машине. После случившегося. Я пыталась с тобой поговорить, но ты молчал, — она ждала от него манёвра, но Рейн лишь тяжело вздохнул, и ей совсем не понравился этот вздох, — Почему? Почему ты передумал?       Эстер снова толкнула его в плечи и поставила подножку, повалив его на спину, а сама взобралась сверху, положив руки ему на плечи, чтобы он даже не думал рыпаться.       Рейн был снова побеждён ею. Он откинул голову, смотря на Эстер, которая сидела на нём и держала его, словно боялась, что и в этот раз он просто развернётся и уйдёт. Но он не мог.       Не тогда, когда она такая красивая сидела на нём и смотрела на него такими горящими глазами. Перед такими невозможно устоять. Во второй раз он не сможет. — Почему ты не поцеловал меня? — тихо спросила Эстер, глядя на него. Её сердце колотилось как сумасшедшее. Ей нужен был его ответ жизненно необходимо. — Потому что если бы я это сделал, пути назад бы уже не было, — Рейн прикоснулся к её запястьям, — Если бы я поцеловал тебя, я больше не смог бы рационально мыслить. Не смог бы смотреть на тебя только как на участницу клуба. Даже при большом желании сохранять профессионализм у меня бы не вышло, как бы сильно я ни старался, потому что уже сейчас всё летит к чертям. Я бы начал относиться к тебе по-другому, держать при себе и желать сберечь тебя любой ценой. Я бы стал эгоистичным.       Эстер замерла. Сердцебиение отдавалось даже в ушах. Его слова достигали самого сердца, его прикосновения обжигали, а его тёмный взгляд засасывал, как чёрная дыра.       И Эстер не выдержала. Не выдержала напряжения, желания и расстояния между ними. Она сократила его — расстояние — и накрыла его губы своими. Просто потому что хотела. Хотела этого. Хотела его.       И этого было достаточно, чтобы Рейн сорвался с цепи. Он накрыл её шею рукой, прижал к себе ближе, впиваясь в её губы жадно, грубо и несдержанно, раскрывая их шире и проталкивая язык. Он наконец-то касался её так, как действительно того хотел. Целовал её с такой необходимостью, словно только об этом и думал всё последнее время.       У Эстер перехватывало дыхание — от его настойчивости, темпа их поцелуями, и того, каким влажным и страстным он был. Буквально каждая её клеточка тянулась к Рейну, и она прижалась к нему. Он был таким тёплым, а его губы всё не переставали сминать её собственные. У Эстер шла голова кругом — то ли от того, что она наконец-то чувствовала его губы, их вкус, их мягкость, то ли от того, что Рейн был настолько настойчивым, что не давал ей ни на секунду оторваться, из-за чего кислород в лёгких заканчивался.       Это было сумасшествие. Они оба были виноваты в этом. Виноваты в том, что так долго избегали этого. Виноваты, что избегали то, в чём нуждались так сильно.       Эстер отодвинулась первой. Она тяжело дышала около его губ, заглядывая в его тёмные глаза, ища в них ответы, но на самом деле всё было просто — Рейн желал её. И желал даже тогда на улице. — А может быть, я хочу, чтобы ты вёл себя со мной по-другому. Может, я не хочу быть как все. Может, я хочу быть особенной. Хочу, чтобы ты относился эгоистично. Хочу, чтобы пути назад не было.       Рейн усмехнулся. Ему стоило предугадать, что всё будет именно так. Эстер совершенно не имела тормозов, ей плевать на многие вещи, и она берёт от жизни всё. Ему не стоило сомневаться в девушке, которая повалила его с ног и поцеловала так, словно ещё секунда — и взорвалась бы без этого.       Он притянул Эстер за шею к себе — властно и ловко — вновь накрыв её губы, целуя жадно и ненасытно, протяжно выцеловывая и сминая их так, как ему этого хотелось. Он не мог насытиться ею, потому что слишком долго жаждал этого момента. Её губы словно были созданы для него: мягкие, сладкие, необходимые и так идеально ложились на его. — Знаешь что мне нравится в тебе больше всего? — на выдохе сорвалось из его уст около её губ, а руки опустились на её бедра. — То, что я безумно красивая? — усмехнувшись спросила Эстер, чувствуя, как по её телу пробежались мурашки из-за его рук. — То, что ты отбитая на всю голову, — сказал Рейн, закатив глаза.       Эстер рассмеялась на весь зал, и ему нравился этот мелодичный и мягкий звук.       Она затихла, чувствуя, как хватка Рейна на её бедрах стала сильнее, а взгляд потемнел.       Сняв с себя боксёрские перчатки и бросив их, она прикоснулась руками к его шее. — Больше так не делай, — попросила Эстер.       Заметив вопросительный взгляд Рейна и его приподнятую бровь, она добавила: — Не отступай от меня. Мне не понравилось.       Рейн видел, что не понравилось. Видел, как тогда изменилось её лицо, и он искренне пожалел, что не закончил то, что хотел начать. Это было не в его стиле — сомневаться. Но когда дело касается Эстер, уже никакие устоявшие привычки не работают. Она перевернула всё вверх дном, и ему оставалось лишь научиться с этим жить. С чувствами, которые не давали покоя. — Не буду. — Хэй, голубки, — свистнул Рёта, открыв дверь в зал, — Поднимайтесь на третий. Николас пришёл.       Эстер подняла взгляд на Рёту, как и Рейн. Они в глупой позе, совершенно не смущённые словам парня, смотрели на него, а когда он ушёл, переглянулись взглядами, долго не отводя взгляда друг от друга. — Встань с меня, или я тебя сброшу, — усмехнувшись сказал Рейн. — Ого, я в предвкушении, — задористо произнесла Эстер.       И спустя всего несколько секунд он действительно её сбросил — одной рукой, так легко, что Эстер даже подумала, что наверное для него она ничего не весит...       И стоило Рейну подняться и спуститься с ринга, как Эстер последовала за ним.       Последние два дня разрабатывался план. В основном его продумывали Николас и Рейн — остальные слушали, прокручивали и подкидывали идеи. Время шло с бешеной скоростью, Эстер не успевала толком соображать, как уже наступил день гонок.       Она волновалась. Этот день ощущался судным. Её не будет на гонках, она не будет знать, всё ли в порядке, даже будучи частью плану. На её плечах лежала ответственность, и если она не справится, пострадают все ребята, а её кошмар станет реальностью. Это то, чего она боялась больше всего — не справиться и подвести всех.       Эстер была не одна: с ней всё время будет Николас. За то время, что он посещал клуб, предлагал планы и следил за людьми отца, она успела привыкнуть к нему, сблизиться и увидеть гораздо больше сходства с Рейном, чем при первой встречи. Их тон голоса, то, как они объясняли, как размышляли, как предлагали идеи — пугающе похожие.       И, конечно же, Эстер успела похвастаться Филли, что тот красавчик, что подкатывал к ней в клубе «66», сейчас сидит и выкатывает им план. Филли пообещала приехать после гонок, и Эстер ждала этого больше всего — показать самому близкому человеку место, которое вызывало в ней мурашки, ощущалось как дом и как нечто большее.       Накинув на себя рабочую куртку тёмно-синего цвета и тихо вздохнув, пытаясь скрыть дрожь в руках, Эстер повернулась к ребятам. Николас был одет так же, как и она — в униформу рабочих логистики. Тёмно-синюю, без ярких логотипов, настолько невзрачную и потёртую, что по ним и не скажешь, что они каким-то образом связаны с клубом.       Дин, Рёта, Элиас и Люк были в форме для гонок — в той самой, в такой Эстер была одета всего две недели назад.       А Рейн... он, как и всегда, был абсолютно прекрасен в чёрной одежде и кожаной куртке, сидящей на нём просто идеально. Как человек может выглядит так хорошо в настолько обычной одежде? Это оставалось для Эстер загадкой. — Пройдёмся по плану ещё раз? — взволновано спросил Люк. — Мы вчера прошлись по нему дважды, — напомнил Рёта, надевая специальные перчатки. — Ещё один раз — не повредит, — поддержал Элиас. — Николас? — спросил Дин.       Тот сидела за ноутбуком и что-то агрессивно печатал, грызя губы. Никто не смел отвлекать, пока он наконец не выдохнул с облегчением. — Документы на вывоз перехватил, номер машины в системе изменил, — гордо сказал он, подходя к ребятам, — Хорошо, давайте пройдемся ещё раз. Время ещё есть так что, начнем сначала, — Николас перевёл взгляд на Эстер, — Мы с Эстер выезжаем за реагентом за два часа до гонки. Парни в это время уже едут на новую трассу. Мы с Эстер в виде рабочих приезжаем на склад временного хранения, ведём себя спокойно и профессионально. Ты лица своего стараешься не показывать, — напомнил он, посмотрев на Эстер, — Всё общение с людьми я беру на себя, ты работаешь с реагентом. Мы загружаем его и, как ни в чем не бывало, уезжаем. — Забираем не всё, оставим кое-какой подарочек Эшфорду, — усмехнулся Рёта. — Верно, — щёлкнув пальцами, сказал Николас, — Как только у нас получается забрать реагент, даём знать Рейну: что всё чисто, а значит, вы обезопасены и дороги чисты. — Всё самое сложное легло на плечи Николаса и Эстер. Я немного волнуюсь, — честно признался Люк, смотря то на одного, то на вторую. — Всё будет хорошо, мы справимся, — улыбнулась Эстер и погладила Люка по голове. Он был милым и смотрел так, будто она едет на приговор. — Будьте предельно осторожны. Там будет охрана, и старайтесь вести себя как можно спокойнее, — добавил Элиас, смотря на Эстер. — И если что-то пойдет не так — сматывайтесь. Жизнь дороже всего, поняли? — строго спросил Дин. — Да-да, — в один голос ответили Эстер и Николас. — Отлично. У нас есть ещё двадцать минут до выезда. Эстер если что-то ещё не сделала — самое время, — сказал Николас. — Мгм, — промычала девушка, возвращаясь к своей униформе. Она была надета не до конца — оставалась только кепка. Уродская, странная и совсем ей не подходящая. Надев её, Эстер повернулась и заметила Рейна, который сверлил её взглядом.       Сегодня он был напряжённее, чем обычно. Последние дни у них не было возможности толком поговорить — они всё время находились в клубе, никто не уезжал домой.       Подойдя к нему, Эстер тихо выдохнула и подняла взгляд, беря его за руку. — Если ты будешь таким, я буду волноваться только сильнее, — прямо сказала она. — Таким, это каким? — он перехвати её руку поудобнее, переплетая их пальцы. — Напряжённым. — Я просто не хочу отпускать тебя одну, — недовольно сказал он, сжав её руку и отводя взгляд. — Я буду не одна, со мной будет Николас. — Знаю, но от этого мне совсем не спокойнее. Будь я рядом, я бы не волновался. В любой момент мог бы помочь и присмотреть за тобой, а сейчас... — его челюсть сжалась, а взгляд стал темнее, — Мне придётся быть в другом месте и не знать, как ты.       Он был недовольным. Этот взгляд Эстер слишком хорошо знала. — Эй, — свободной рукой она прикоснулась к его щеке, заставляя Рейна посмотреть на себя. Когда он не смотрит на неё, ей сложнее понять, что он чувствует, — Я первым же делом напишу тебе, помнишь? И я еду не с кем попало, а с твоим братом, это ты тоже помнишь? — Помню, — буркнул он потянувшись к руке Эстер, словно прося больше ласки, — Будь осторожна. И обязательно вернись в порядке, ты ещё не до конца здорова, — Рейн провёл пальцами по ране, которая всё больше напоминала шрам. — Я буду в порядке, — Эстер улыбнулась, поглаживая его по щеке, хотя сердце никак не могло успокоиться.       Уже давно никто так не заботился о ней, не считая только Филли. После мамы она была единственной, кто всегда был рядом.       И вот впервые в её жизни, появился мужчина, который беспокоился о ней по-настоящему, а не ради выгоды. — Обещаю. — Эстер, — донёсся голос Николаса, — Нам пора.       Она мимолётно посмотрела на Николаса, кивнув. Возвращая взгляд на Рейна, Эстер внезапно оказалась притянутой к нему. Его губы впились в её, а она лишь покорно раскрывала их шире, целую мягче, чем впервые — как и он её.       Протяжно, желанно, необходимо и так чувственно, словно каждый из них раскрывал свои переживания в столь слабый момент. Когда больше нет времени. Когда больше нечего откладывать. Когда больше нет пути назад. — Сегодня ты должна вернуться ко мне.       Это было последнее, что сказал Рейн, прежде чем Эстер ушла вместе с Николасом.       Парни уехали на гонку, а они с Николасом, отдалившись на нужное расстояние от клуба, прибыли к точке, где уже стоял грузовик для перевозки. Эстер старалась подавить волнение — оно было лишним. Она должна действовать спокойно и следовать за Николасом. Ничего сложного.       Сев внутрь, Эстер пристегнулась, в то время как Николас сел за водительское место. — До склада нам около получаса, — он взглянул на часы, прежде чем завести грузовик и тронуться с места.       Устроившись по удобнее, Эстер тихо вздохнула и отвела взгляд к окну. — Волнуешься? — спросил Николас. — Немного, — честно призналась Эстер, — Хочу, чтобы все были в порядке. — Все будут, — самоуверенно сказал он, — Делай всё, что в твоих силах, и всё будет так, как и должно.       Эстер перевела взгляд на Николаса. Сейчас, когда он сидел за рулём, она особенно отчётливо видела разницу между ним и Рейном. Если Рейн за рулём выглядел непринуждённо, то Николас — сосредоточенно. Для Рейна руль — это свобода, для Николаса — простой способ перемещения. И ведь точно: в первую встречу в баре он сказал, что не причастен к гонкам, он лишь поддерживает. Нет слова точнее, чтобы описать Николаса — поддержка. — Кажется, у тебя с моим братцем что-то есть? — заметил он.  — «Что-то» — мягко сказано, — усмехнулась Эстер, — Он мне нравится, и я не собираюсь отлипать от него. — Ого-го, — удивлённо протянул Николас, — Кто бы мог подумать, что и моему братцу кто-то понравится настолько, что он начнёт выглядит буквально как ходячая бомба, — рассмеялся он.       Эстер не смогла сдержать улыбку, ей было приятно это услышать. — Он волнуется, так что мне лучше вернуть тебя в целости и невредимой, иначе прилетит, — тяжело вздохнул Николас. — Вернешь меня целой и невредимой, и я дам тебе номер своей подруги, помнишь? — хитро улыбнулась Эстер. — Ты про Филли? — усмехнулся Николас, — Как мне забыть такую потрясающе красивую девушку. Ради такой не жаль постараться, чтобы выбить номер.       Они оба рассмеялись. Смех всё чаще заполнял грузовик — разговоры о Филли не стихали. Эстер рассказывала о ней многое, но не вдаваясь в подробности. Она знала: Филли сама решит, что и как она захочет рассказать в полной мере. Но Николас выглядел искренне заинтересованным, и это радовало. Он выглядел надёжным. Такой рядом с Филли... смотрелся бы неплохо.       Время пролетело слишком быстро. Они так заговорились, что стало даже не по себе, когда пришлось замолчать, подъезжая к складу.       В груди появилось странное чувство, и Эстер слегка поташнивало от осознания того, что сейчас предстоит сделать. В мыслях крутилось одно: вот бы всё прошло хорошо.       Самой сложной частью было не забрать реагент — хотя это задача не из простых, — а расставить канистры и маленькие взрывчатки так, чтобы они остались незамеченными.       Это был маленький подарок её отцу. Громкое противостояние и отказ идти на поводу. Они решили взорвать склад к чёрту — и это казалось самым правильным способом сказать: «Иди к черту, Эдмунд».       Они остановились, и Эстер почувствовала, как её ноги начали подкашиватся. — Готова? — тихо спросил Николас. — Давай сделаем это, — так же тихо ответила Эстер.       Они вышли из грузовика.       Николас подошёл к охране, а Эстер держалась чуть позади, скрывая лицо кепкой и стараясь не привлекать внимания. Волосы были собраны, макияжа не было, тёмно-синяя форма делала её неприметной — даже самой Эстер было бы трудно узнать себя в зеркале. — Документы и пропуск, — грубо сказал один из охранников.       Николас показал документы, затем пропуск. Эстер пришлось подойти ближе, чтобы отсканировали и её пропуск. Безупречная работа Николаса сейчас буквально спасала их — именно он подделал пропуска.       Их пропустили. Внутрь.       Мешки с реагентом лежали кучами, один за другим. Их было много. Забрать нужно было только половину.       Переглянувшись с Николасом, Эстер кивнула. Он ответил тем же.       Они начали загружать мешки — спокойно, без суеты, но и не слишком медленно. До гонки оставалось всего ничего. Настоящие рабочие в такой ситуации спешили бы.       Загрузив ровно половину, Эстер посмотрела на Николаса, тот понял её без слов.  — Хэй, — обратился он к охране, — Проверьте, нужное ли количество загрузили.       Охранники, разумеется, согласились, это была их работ — проверить, чтобы товар был забран в нужном количестве.       Эстер, оставшись на складе одна, достала небольшую канистру с привязанным к ней детонатором. В безумной спешке она расставила три таких в неприметных местах, затем сразу вышла.  — Эй, ты что там делала?       Эстер замерла. Она подняла взгляд на охранника, а тот смотрел прямо на неё. Словно знал, словно чувствовал что, что-то не так. Сглотнув, Эстер почувствовала как сердце бешено стучалось в её груди. Паника накрывала разум быстрее, чем она успевала о чём-либо подумать. Её взгляд бегал по местности, выискивая Николаса, но его не было. — Мешки проверяла. Один надорван был, — вырвалось у неё из уст.        Резко. Эстер не успела подумать, как сказала первое, что в голову пришло. Она пыталась скрыть дрожи в руках, панику в теле, и даже взгляд, который мог бы её сейчас раскрыть.       Эстер опустила голову — не быстро, это бы выдало её. Она постаралась сделать это как можно спокойнее.        Охранник внимательно смотрел на девушку, прежде чем отвести взгляд.  — Какой?  — Что? — не поняла Эстер. — Мешок. Какой мешок надорван?        Эстер чувствовала себя такой глупой. Она была уверена, что с такими темпами её раскроют и весь их план накроется. Девушка оглянулась подходя к мешку, и указывая на небольшую дырку, которую она случайно заметила пока ставила детонатор с канистрой.  — Чёрт, — процедил охранник сквозь зубы.  — Хэй, не задерживайте моего рабочего, — донёсся голос Николаса.        Эстер сразу отпустило. Она тихо выдохнула и вышла из склада, замечая вопросительный взгляд Николаса, чтобы он не волновался, она покачала головой.        Взобравшись обратно в грузовик, Эстер старалась скрыть сбившееся дыхание.        Смотря в зеркало заднего вида, она наблюдала, как Николас разговаривал с охраной. Затем те спокойно отошли, а он закрыл багажник.       Как ни в чём не бывало Николас сел за руль и выехал со склада.       Первые пять минут они ехали в полной тишине, чтобы не выдавать себя и выглядеть спокойными, профессиональными работниками. Отъехав на безопасное расстояние, оба выдохнули с таким облегчение, что рассмеялись и дали друг другу «пять». — Господи, — выдохнув с полным облегчением, сказала Эстер. — Это уж точно, — посмеялся Николас, — Всё прошло гладко? Пока меня не было? Успела все канистры расставить? — Да, всё нормально, как-то справилась. Все канистры расставила. Все до одной, — гордо заявила Эстер и тут же достала телефон, печатая сообщение Рейну о том, что с ней всё в порядке, пока Николас занялся тем же самым, только в виде звонка. — Всё сделано в лучшем виде, — с гордостью сообщил он по телефону, — Можете быть спокойны, — кратко добавил он, прежде чем скептически поднять бровь, — Всё с ней нормально, — усмехнувшись, добавил Николас и выключил трубку.       А Эстер уже отправила сообщение, конечно же понимая, что Рейн только что спрашивал о ней. Чтобы его успокоить, она написала, что едет к нему прямо сейчас. Николас не любит светить лицом, поэтому они планировали сразу ехать в клуб и там и оставаться до конца, но оба пришли к выводу, что лучше быть на гонке — так им обоим будет спокойнее.       Посмотрев на время, Эстер тихо выдохнула. — Гонка вот-вот начнётся, — сказала она.       Несмотря на все их усилия, они не имели точной гарантии того, что всё будет в порядке, пусть и стремились именно к этому.       Никто не был уверен, нет ли у Эшфорда запасного плана.       Эстер знала его. Знала, что он продумывает стратегию до мельчайших подробностей, но был один недостаток, который отец никогда за собой не замечал: он не мог взяться за всё сам, поэтому ему приходилось полагаться на других. За всеми своими людьми не доглядишь, но он непреклонно верил, что деньги, решают всё. Эстер с этим не была согласна. — Держи, — Николас протянул ей небольшой на вид пульт с тремя кнопками. — Это... — Нажмёшь — и взорвётся, — усмехнувшись, объяснил он. — Что? — удивилась Эстер, — Зачем ты мне это отдаёшь? Забери обратно, я не хочу случайно нажать в неправильный момент, — настояла девушка, буквально пропихивая ему этот пульт. — Будет гораздо круче, если это сделаешь ты, — Николас на секунду оторвался от дороги, чтобы взглянуть на неё, — Покажи ему, что ты вольна делать что хочешь, что он тебе не указ. Из нас всех ты должна сделать этот последний штрих.       Держа в руке пульт, Эстер осторожно прокрутила его в пальцах. Всего одна кнопка — и она взорвёт склад. Такая маленькая побрякушка, казалось бы, а сколько же в ней силы. Действительно ли она должна была это сделать?       Эстер ушла из дома, встала на сторону клуба и тем самым официально перешла дорогу отцу. Это непростительно в их семье. Ричард наверняка уже перестал считать её своей сестрой, полностью отрёкся и предпочёл сосредоточиться на управлении, которое доверял ему отец. Это расстраивало — то, какой стала её семья.       Её решение поставило конец тому трепету и единству, что у них было.       Тихо выдохнув, Эстер перестала крутить пульт в пальцах. — Думаю, я не смогу. Даже если где-то внутри я бы правда этого хотела, — грустно посмеялась Эстер. — Почему? Это всего лишь склад, да и мы запустим эту штуковину, когда людей там уже не будет. Тебе не о чем волноваться.       Эстер так ничего и не ответила. Она держала в руках пульт, где самой большой кнопкой было «запустить». Если она нажмёт её, всему придёт конец, и как бы Эстер ни хотелось этого признавать, но она этого боялась. Жить без людей, которых она всю свою жизнь называла семьёй — разве так просто отказаться и отвернуться от них? Даже зная, что они причиняют боль невинным людям.       Эстер отдала пульт Николасу, попросив придержать его у себя до момента, когда нужно будет нажать на ту самую кнопку. Страшно держать что-то подобное у себя в кармане как ни в чём не бывало. Ещё нечаянно нажмётся, а Эстер даже не заметит.       На трассу, они приехали под самый конец. Эстер и Николас ехали действительно долго — им нужно было заскочить в клуб, переодеться в нормальную одежду и сесть в такую же нормальную машину. Оказавшись на месте, они прошлись мимо толпы, которая поздравляла победителя, в этот раз им оказался Дин. Улыбнувшись парням, Эстер им помахала, а сама заприметив Рейна, что стоял в стороне, подбежала к нему и тут же бросилась в объятия. Казалось бы, прошло каких-то три-четыре часа, но по ощущениям — вечность, поэтому почувствовать его руки на себе, она наконец-то расслабилась, словно Эстер наконец-то была дома. — Гонки прошли нормально? Не было никаких происшествий? — первое, что спросила она, заглядывая в тёмные глаза напротив. — Всё прошло гладко, вон, смотри, как радуются, — усмехнулся Рейн, кивая головой в сторону парней, которые прыгали от радости, а толпа подбадривала и кричала в знак победы имя «Дин».       Эстер была так счастлива видеть, что наконец-то гонка прошла... гладко. Никто не пострадал, никто не упал, не поцарапался. Видеть столь спокойную, по-настоящему радостную картину было... тепло. Её сон — всего лишь кошмар, который никогда не произойдёт, потому что Эстер постарается сделать всё, чтобы каждая гонка заканчивалась именно так.  — Ты как? Всё прошло хорошо? — Рейн не отводил взгляда от Эстер, замечая, как она смотрит на ребят и как облегчённо выдыхает.       Он коснулся её щеки, возвращая взгляд Эстер на себя. — Мгм, — протянула Эстер, — Всё прошло гладко. Думаю, отец даже не предполагает, что мы могли бы сделать что-то подобное. — Ненадолго.       Его взгляд потемнел, а на лице появилась ухмылка. Для Рейна это было важно —отстоять своих людей, свои дороги, свой клуб. Он не сомневался, потому что боролся за тех, кем дорожил. Его уверенность была такой кричащей и сильной, что наполняла Эстер. Напоминала раз за разом, где та сторона, за которой она стремиться быть. Спина, за которой она хочет находиться.       И больше ни капли сомнения в ней не было. Больше ни капли сочувствия, ни капли волнения. — Хэй, голубки, чего вы тут без нас тусуетесь! — радостно покричал Рёта, подбегая и закидывая руку на Эстер. — Ни секунды от тебя покоя, красавчик, — закатила глаза Эстер. — А не нужно было флиртовать со мной, — посмеялся Рёта. — Николас уже сказал нам, что всё прошло отлично, — радостно сказал Люк. — Да, а это значит, что пора бы нам отпраздновать этот день, и конечно же, — Элиас закинул руку на Дина, — Победу одного засранца, который специально меня подбивал, — схватив его за ухо, Элиас потянул. — Ай-ай! Отпусти! — возмущался Дин, но почти сразу рассмеялся, как и все парни. — Пора бы нам выпить что-то покруче пива, — вмешался Николас, складывая руки на груди, — Ну что, в бар Рейна, по виски? — Боже, да! — в один голос обрадовались парни, словно дикари, которые никогда не видели настоящего алкоголя.       Посмеявшись, Эстер закатила глаза, направляясь вместе со всеми к мотоциклам. Она шла рядом с Рейном, поднимая на него взгляд и замечая его улыбку. Красивая и искренняя — такую на его лице редко увидишь, и от этого она казалась ещё более особенной.       Эстер вдруг подумала, что хотела бы видеть эту улыбку чаще. Что нужно было для этого сделать? — Эй, — послышался голос Николаса.       Эстер оглянулась, и когда он протянул ей руку, она механически сделала то же самое, кивая головой и забирая чёрный пульт обратно. Это был знак, что с этого момента она могла нажать на кнопку в любой момент.       Николас ушёл к своей в машине, а парни начали садиться на свои мотоциклы. Эстер в этот раз поедет вместе с Рейном. Теперь ей не хотелось от него отлипать — она проведёт всю ночь напролёт только с ним. — Держи, — он бросил ей свой шлем, который всегда надевал сам. — Спасибо, ты душка, — посмеявшись, поблагодарила Эстер, надев шлем, от которого так и пахло Рейном. В этом запахе она была бы не против задохнуться. Ловко взобравшись к нему на мотоцикл, Эстер обвела руки вокруг него. — Сегодня я забирая тебя к себе, — не предупредил, а поставил перед фактом. — Ммм, неужели я вернусь в свою комнату? — посмеявшись, спросила Эстер. — Моя комната с этих пор, и есть твоя, — усмехнулся Рейн и тут же рванул с места.       Расплывшись в довольной улыбке, Эстер прижалась к Рейну поближе, хотя в этом не было необходимости. Она слишком хорошо контролировала себя на мотоцикле и могла бы спокойно не держаться за него, но ей нравилось ощущать тепло Рейна, и прикасаться к нему.       Она сидела на его чёрной Ямахе, дышала его запахом, прикасалась к его телу, чувствовала, как в груди её сердце стучалось. И Эстер впервые в жизни ощутила, что она на правильном месте.       Забрав одну руку с Рейна, Эстер вытянула из кармана пульт. Она посмотрела на него, ощущая тяжесть в руке, что отдавала холодом. Задерживаясь взглядом всего на секунду, в следующую — её палец коснулся кнопки «запустить». Зажав её, Эстер тут же замахнулась рукой, выбрасывая пульт.       Тот с треском, разбившись, упал на асфальт.       Рычание двигателя, приятный скрип колёс о асфальт, ветер, что развивал светлые волосы, ночные небо осыпанное звёздами.       На краю города, вдали от трассы, раздался взрыв, означающий лишь начало войны, которую никто больше не избежит.       Это было начало, конец которого никто не мог предугадать.

***

02:15 — Особняк Эшфордов.

— Склад... полностью сгорел. Реагент полностью утрачен. К счастью, люди не пострадали, все остались це— — Не пострадали? — холодным голосом переспросил Эдмунд, поднимая тёмный взгляд на мужчину напротив.       Говард — его правая рука, человек, выполняющий каждый его приказ, не смея сказать ничего против. Просто исполнитель, робот, у которого не было права на ошибку. — Ты думаешь, меня волнуют чёртовы работники?! — громко прокричал мужчина, швырнув планшет с записями камер возле склада — в тот самый момент, когда реагент забирали, — Которые даже не смогли отличить поддельных моих людей?! — Нет, извините, сэр, — виновато произнёс Говард. — Они украли реагент из-под носа этих наитупейших в мире людей! Уволь и накажи каждого, кто был там, каждого, кто пропустил этих мразей! Каждого. Я ясно выражаюсь?! — Да, сэр.       Эдмунд в бешенстве ходил с одной стороны зала в другую, словно в бреду, ища способ отомстить, проучить каждого, кто посмел бросить ему вызов. Кто посмел так нахально и мерзко пойти против него. — Я уничтожу каждого. Я уничтожу их. Их дороги, их клуб, его людей — всех! — злостно произнёс мужчина, остановившись, – Я уничтожу каждого, кто посмел хоть на долю секунды подумать, что можно идти против меня, — его голос стал настолько низким, почти нечеловеческим, а взгляд — свирепым и тёмным. Говард тяжело сглотнул и испуганно опустил голову, не вынося тяжёлого взгляда Эдмунда. — Я уничтожу даже своё собственное создание, в котором течёт моя кровь, не достойная её.