5

Спустя полгода. Солнечное Копье. Дорн.

— Почему именно Эддард Старк? — спросила Мелларио негромко. Они с Элией удобно разместились на террасе, прилегающей к покоям принцессы. Слуги в эти мгновения, пока они наслаждались обществом друг друга и фруктами, собирали вещи единственной дочери принцессы Дорна в сундуки. Мартеллы получили приглашение на королевский турнир, который должен был состояться в Королевской Гавани. У короля Эйриса II родился третий сын — принц Мейгель Таргариен. Его величество решил устроить турнир и пир в честь отпрыска. Мелларио, будучи чужестранкой, мало знала и понимала традиции Вестероса, они всё ещё казались ей необычными. Впрочем, не очень-то её интересовали обычаи этих земель. Для неё важным было иное, а именно сердце принца Дорана, власть над которым стремительно утекала из её рук. Их союз был основан на страсти, именно она подпитывала любовь. Но, видимо, одной страсти мало для того, чтобы пламя любви не потухло. Мелларио родила мужу двоих чудесных детей: дочь Арианну и сына Квентина. Но дети не упрочили их отношения. Как-то так получилось, что Арианна и Квентин остались единственными нитями, что связывали супругов. Доран отдалялся, предпочитал ей дела королевства, больше времени проводил с матерью, с братом, на охоте или в разъездах по королевству. Мелларио словно не существовало в его жизни. К счастью, хотя бы о детях он не забывал. — Почему всех так терзает данный вопрос? — спросила принцесса Элия с улыбкой. Её спокойный голос вырвал Мелларио из безрадостных мыслей. Элия восседала в плетеном кресле, облачённая в платье из тончайшего розового шёлка; это платье ей привёз принц Оберин из одного из своих путешествий. — Вы отказали принцу, — улыбнулась Мелларио. — Мало кто откажется от короны для себя и трона для своих детей. — Или саванов, — мрачно перебила её мечтания Элия. Лицо её вмиг утратило доброжелательное выражение, глаза потемнели, а между чёрных бровей с изломом залегла морщинка. — Трон — это плен. А я всегда хотела лишь свободы, — говоря это, принцесса взяла с подноса апельсин и начала его чистить, ловко снимая кожуру. Очень скоро в воздухе начал витать аромат фрукта. — Свобода у нас у Мартеллов в крови, — натянуто улыбнулась Элия, поймав озадаченный взгляд Мелларио. Женщина с тоской подумала, что она права. Мартеллы — свободолюбивы, как птицы. Им бы только летать. Принц Оберин клялся, что никогда не женится. Но Мелларио думала, что он просто не встретил ту самую. Вполне может быть, что однажды младший сын правительницы Дорна найдёт свою возлюбленную, и никто и ничто не остановит его на пути к счастью. В конце концов, Доран ради неё пошёл против матери, которая была против их брака. Он женился на Мелларио, хотя ему была обещана другая. Их брак едва не привёл к расколу, но леди Лукреция, к счастью, сменила гнев на милость и позволила сыну вернуться в родовое поместье. Сына Лукреция любила намного больше, чем гордость. — Хорошо, если не принц, то хотя бы сын верховного лорда, — сказала Мелларио, желая отвлечься от мыслей, которые больше не тешили её самолюбие. — Эддард Старк — сын верховного лорда, — возразила Элия, съев дольку сочного апельсина. — Второй сын, — покачала тёмноволосой головой Мелларио. Элия наградила её прямо-таки снисходительным взором, словно она была глупым ребёнком, а Элия — убелённой сединами старухой. — Я слишком хорошо знаю мужчин и это время, — проговорила со вздохом принцесса, отложив несъеденный апельсин на поднос. Она взяла платочек, расшитый цветами, и утерла сок с губ. — Будь моя воля, стала бы септой. — Отказались бы от возможности стать матерью и женой? — ужаснулась Мелларио. В её голове не укладывалось, что кто-то мог добровольно отказаться от возможности любить и быть любимой. В конце концов, любовь мужчины — это одно, а любовь детей к матери — это совсем другое. Мелларио тосковала по мужу и его любви, но она жизни не представляла без Арианны и Квентина. За одну только улыбку дочери, за её смех, за первые шаги сына она готова была умереть. Только бы её дети были рядом. — Родильное ложе — это сражение, — сказала принцесса. — Тебе ли не знать, Мелларио? Мелларио знала, что Элия права. Рождение Квентина едва не стоило ей жизни. Мейстер говорил, что следующие роды могут стоить ей жизни. Но всё в руках Богов. — Увы, матушка жаждет, чтобы я стала чьей-то женой и родила детей, — пожала плечами Элия. — Власть меня не интересует. Главное, чтобы муж был хоть каплю порядочным и добрым. — А ещё красивым и богатым, — поправила её Мелларио с лукавой улыбкой. — Почему именно Эддард Старк? Ты его даже не видела. — Я собирала слухи, — ответила Элия. — Сын Рикарда Старка не может быть плохим человеком. Старший уже обещан дочери Хостера Талли. Ему не понравится, если кто-то помешает свадьбе. — Есть же ещё Роберт Баратеон, — вспомнила Мелларио. Дочери принцессы Дорна подходит только сын верховного лорда. Желательно старший сын, чтобы дети Элии в будущем могли унаследовать титул и земли. — Ты бы ещё Джона Аррена вспомнила, — ехидно заметила Элия. — Я выбрала Эддарда Старка, потому что жажду мира и покоя, а не постоянных интриг и жизни в страхе за себя и своих детей. На этом всё, допрос окончен? — спросила она, впившись пристальным, немигающим взглядом в собеседницу. Мелларио сделалось не по себе. Из троих детей принца Дорна у Элии был самый тяжёлый и пронзительный взгляд. Она могла так смотреть, что у Мелларио сердце в пятки уходило. Впрочем, Элия всегда была со странностями, если верить Дорану. — Пойду проверю, как там дети, — промолвила Мелларио, думая, что перегнула палку. Элия кивнула и снова взяла апельсин с подноса. Очевидно, хотела доесть его. Мелларио покинула солярий принцессы Элии и, идя по коридорам Солнечного Копья, залитом солнечным светом, проникающим сквозь решётчатые окна, размышляла над тем, что сказала ей названная сестра. Уже завтра, на рассвете, Элия, Оберин и Лукреция покинут дворец, отправятся на турнир. Доран останется в Солнечном Копье править от имени матери. Мелларио будет при муже, как верная жена. В конце концов, от неё только этого и ждут. Сама женщина хотела бы увидеть столицу Семи Королевств хоть раз, но — не судьба. В другой раз. В детской было шумно. Арианна играла с Обарой, внебрачной дочерью принца Оберина, которая воспитывалась во дворце. Девочки были очень дружны, и Мелларио радовалась, что у её малышки есть подруга. Маленький Квентин, которому было всего три луны от роду, гомонил в колыбели. Увидев мать, склонившуюся над кроваткой, мальчик заулыбался, отчего на его смуглых пухлых щеках появились очаровательные ямочки.

Винтерфелл.

— Как же тебе повезло, — говорила то и дело Эмма Карстарк, которая должна была сопровождать её в столицу в качестве придворной дамы. Отец собрал для неё свиту, чтобы на юге Лианна не была одинока. Но девушку это только злило. Конечно, Лианна с детства знала, что ей суждено выйти замуж и покинуть родной замок, но она надеялась, что этот момент случится не скоро. По мере взросления эта надежда таяла, как снег под летним солнцем. «Твоим мужем станет один из знаменосцев отца», — говорил Брандон, её старший брат, когда Лианна в разговорах с ним затрагивала эту щепетильную тему. Уж очень сильно её волновала грядущая судьба. Со временем, по мере взросления, Лианна смирилась с грядущим замужеством, она поверила, что отец не отдаст её в жены плохому человеку, поверила, что муж её будет знаменосцем отца. Вот только вышло иначе. Полгода назад отец вдруг вызвал её в солярий. На важный разговор. Лианна только-только закончила очередную игру с Бенженном в заброшенной башне и намеревалась пробраться вместе с братом на кухню, чтобы стащить что-нибудь вкусненькое. Но не тут-то было. Лианна помнила, как земля ушла из-под её ног, когда отец огорошил её новостью: король Эйрис желал, чтобы Лианна стала женой принца Рейгара. Новость была столь неожиданной, что девушка растерялась, а после, придя в себя, вскрикнула: — Нет! — брак с принцем сулил ей разлуку с семьёй. Её увезут в Королевскую Гавань, а это же так далеко от Севера и Винтерфелла! Она никогда не увидит братьев и отца. Она станет подстилкой принца. Какая мерзость. — Что ты сказала? — сурово нахмурился отец, в его серых глазах, похожих на корку льда, которая зимой сковывала водную гладь озера, отчётливо блеснуло раздражение. Отец не любил неповиновения, но обычно доставалось Брандону или Бенжену. К Лианне он не был столь суров. Всего лишь запрещал тренироваться с мечом и луком. Но Лианну это не останавливало. К счастью, братья к ней были более лояльны. Особенно Бран. — Я не выйду за принца, — возразила Лианна бесстрашно. — Ты, видимо, забыла, кто ты, — промолвил отец, откинувшись на спинку кресла. — Я — Лианна Старк из Винтерфелла, — вскинув острый подбородок, сказала девушка, хотя внутри всё дрожало от негодования. Злость лишь росла и множилась. — Вот именно… ты — Старк, ты дочь Верховного Лорда, — промолвил резко отец. — А хорошие дочери покорны воле отца. Мы не можем отказать королю. — Тогда я жалею, что вы мой отец, — в пылу гнева вскрикнула Лианна. Слезы застилали её взор, и девушка метнулась к выходу, распахнула дверь и прошмыгнула мимо стражи, которая не ожидала, что воле их лорда кто-то посмеет перечить. — Лианна! — услышала девушка гневный вскрик отца. В тот день Лианна убежала в крипту Винтерфелла, где, спрятавшись за могилой деда, дала волю слезам. Она не хотела уезжать из Винтерфелла, не хотела покидать Север. Таргариены казались ей ужасными и отвратительными. Даже до Севера доходили слухи о безумном короле. К тому же почти в каждом поколении Таргариенов были отъявленные мерзавцы. Вдруг принц Рейгар такой же? От гнилого дерева здоровых плодов ждать нельзя. Вроде бы так говорила старая Нэн. В крипте её нашёл Бенжен, который притащил для неё кусок пирога с тыквой. — Тебя ищет весь замок, — сказал брат взволнованно. В его серых глазах застыла тревога и страх. — Отец очень и очень зол. Но он простит тебя, Лиа. Тебя он всегда любил больше, чем меня, Брана и Нэда вместе взятых. Лианна сдавленно всхлипнула, когда младший брат взял ее замерзшие руки в свои и начал растирать их, чтобы согреть. Бенжен хотел ей помочь. — Меня хотят выдать замуж за принца, — рассказала Лианна надломленным голосом. А я не хочу. Не хочу быть леди. Не хочу быть Старк. — Ах, не хочешь быть леди и не хочешь быть Старк? — раздался резкий, полный ярости голос отца. Хотя нет, это был голос не отца, а лорда Винтерфелла, Хранителя Севера. Как он ее нашел? Очевидно, кто-то заметил, что Бенжен пошел в крипту, выследил их и сообщил обо всем отцу. — Отец, я… — Бенжен испуганно вскочил на ноги и закрыл собой сестру. Лианна не видела лица брата, но, вероятно, он вытаращил глаза, как делал всегда в момент страха. — Помолчи, — сказал Рикард Старк с гневом в голосе. — Значит, ты не хочешь быть леди, не хочешь быть моей дочерью? — спросил он, резко успокоившись. Лианна задрожала и сжалась, втянув голову в плечи. Когда отец резко успокаивался после вспышки гнева, он выносил особенно суровые решения. Но упрямство, волчья кровь и жажда настоять на своем не дали Лианне склонить голову. Она подняла на отца зарёванный взгляд и кивнула. — Будет по-твоему, — сказал отец спокойно. — Стража, схватите эту девчонку и отведите к главной служанке. У меня больше нет дочери. Перед вами отныне не леди Лианна Старк, а простая служанка. Я распоряжусь, чтобы ей дали самую тяжелую работу. Запомните: тот, кто посмеет проявить к ней сочувствие, дорого заплатит. — Отец! — с ужасом вскрикнула Лианна, когда к ней подошел стражник. Бенжен от изумления некрасиво открыл рот. — Ты не моя дочь, ты — замковая служанка, — возразил пугающе ледяным тоном Рикард Старк, глядя безучастно на Лианну, которая, путаясь в юбках платья, встала на ноги. — Отец, — умоляюще всхлипнула Лианна. — Бойся своих желаний», — напоследок сказал лорд Старк. -Они имеют свойство сбываться. Бенжен, за мной. Немедленно! Дальнейшие события Лианна Старк предпочитала не вспоминать. Стража схватила ее за руки и отвела в комнаты для слуг. Она пыталась сопротивляться, твердила, что она дочь лорда Старка и они не имеют права так с ней обращаться. Но ее никто не слышал и не слушал. В комнате для слуг старшая служанка кинула ей какое-то дурно пахнущее тряпье. Велела облачиться в него, но Лианна кинула тряпки на пол и потребовала выпустить ее к отцу. Но это не помогло. Вместо этого проклятые ведьмы стащили с нее платье и насильно надели на нее убогое облачение служанки. Лианну трясло от гнева. В ней проснулось упрямство. Отец хотел сломить ее волю и заставить подчиняться ему во всем. Он ее не сломает. Она Старк. Лианна стала замковой служанкой. Она мыла полы, чистила котлы, убиралась в покоях. К концу первого дня у нее болело все тело, она хотела принять ванну, вкусно поесть и провести время с братьями, а еще лучше — поспать. Вот только Бенжен и Брандон ее не замечали. Когда она попыталась заговорить с ними, они молча прошли мимо, а главная служанка пригрозила ее выпороть, если она посмеет заговорить с господами. Желания проверить слова женщины не возникло. Лианна спала в комнате для слуг, на матрасе из соломы и на грязной простыне. Комнату продували все ветры, Лианна не могла долго уснуть, ей даже казалось, что по ее телу бегают жуки. Хуже стало только от раннего подъема. Слуги вставали еще до восхода солнца. Лианна сдалась спустя семь дней. Ее хватило только на семь дней непрерывной и тяжелой работы. Она пришла к покоям отца и упала на колени перед запертыми дверями. — Я хочу поговорить с отцом, — промолвила она тогда, давясь злыми слезами. Она так хотела отдохнуть, хотела вымыться в ванной, хотела поесть мяса, а не те помои, которыми кормили слуг. Стража не шелохнулась. — Мне нужно поговорить с лордом Рикардом Старком», — взмолилась она. — Пожалуйста. Лианна не выдержала и в голос разрыдалась от обиды и унижения, которому ее подверг отец. Видимо, ее рыдания и стенания смягчили гнев родителя. Дверь распахнулась, и Рикард Старк вышел из покоев. Он наклонился и сгреб ее в объятья, поднял на руки. Его не тревожил запах нечистот и помоев, исходящий от девушки. Отец внес ее в свои покои. — Прости меня», — взмолилась Лианна, которую трясло от слез. — Прости. Я больше не буду. — Это ты меня прости, дитя, — вдруг сказал отец, бережно ставя ее на ноги. Лианна вскинула голову, чтобы ей было видно его лицо. — Но пусть лучше я научу тебя жизни, чем кто-то другой. Запомни: любое решение имеет последствия. — Я подчинюсь вашей воле и воле короля, — сказала тихо Лианна, поняв, что жизнь знатной леди в сущности не так уж и плоха. Она будет сытой, над ее крышей будет кров, и ей никогда не придется работать за еду и одежду. — Рад это слышать, — сказал отец. — А теперь прими уже ванну — от тебя несет хуже, чем от конюха. После той выволочки, что ей устроил отец, Лианна смирилась. Мейстер Лювин стал больше времени уделять ее образованию. В Винтерфелл прибыла Дилия Мандели, которая была сведуща в дворцовом этикете, поскольку когда-то служила фрейлиной королевы Рейлы. Именно она стала наставницей Лианны. С братьями у Лианны отношения стали натянутыми. Она никак не могла их простить. Не могла забыть, как они смотрели на нее во время наказания — так, словно ее не существовало. — Как думаешь, принцу понравится моя вышивка? — спросила Лианна у Эммы Карстарк. Она пыталась изобразить рубиновых драконов на черной ткани, но вышло как-то скверно. — Довольно мило, — натянуто улыбнулась Эмма. Лианна с завистью взглянула на вышивку Карстарк и поджала губы. Голубые розы на белом поле получились словно настоящие. — Всему свое время, миледи, вы научитесь, — промолвила леди Мандели. — Давайте я объясню вам ошибки. Леди Мандели начала объяснение, но Лианна не слушала. Ее больше тревожил тот факт, что очень скоро ее жизнь изменится раз и навсегда. Старки приглашены в Королевскую Гавань. Официально — для участия в турнире в честь новорожденного принца. Неофициально — для заключения помолвки. Только одно радовало Лианну: она увидит Нэда, своего старшего брата. Оставалось уповать, что хотя бы он будет счастлив от грядущей свадьбы на дорнийке, Элии Мартелл. Именно в столице должна была состояться вторая помолвка.