Глава 21.

Его слова повисли в воздухе, густые и удушающие, как сироп из того самого белого шоколада. Диана стояла, вжавшись в стену, не в силах пошевелиться. Весь ее гнев, вся ярость и ненависть разбились о каменную глыбу его абсолютной, незыблемой одержимости. Он не просто хотел ее сломать. Он хотел ее поглотить. «Я... я не вещь,» — выдохнула она, и голос ее был слабым, детским. «Всякая вещь находит своего владельца, — парировал он, его пальцы скользнули с ее щеки на шею, не сжимая, а просто ощупывая хрупкие кости под кожей. — Я просто оказался первым, кто разглядел твою истинную ценность. Не как человека. Как... трофей.» Он отступил на шаг, и его взгляд окинул ее с ног до головы, холодный и оценивающий.«Ты думала, что твое презрение что-то изменит? Оно только подлило масла в огонь. Безразличие — вот что могло бы убить меня. А ты... ты подарила мне самые яркие эмоции за последние годы. Страх. Надежду. И теперь — эту жгучую ненависть. Это прекрасно.» В его глазах вспыхнул тот самый огонек, что она видела в лифте. Огонек хищника, нашедшего достойную добычу. «Я не пойду с тобой,» — прошептала она, последняя попытка отчаяния. «О, нет, — он мягко улыбнулся. — Ты пойдешь. Потому что если ты откажешься... — он достал телефон, нашел нужное фото и показал ей. — ...с Миной произойдет несчастный случай. Очень болезненный. Юнги уже ждет моего сигнала.» На фото была Мина. Она сидела в кафе, ничего не подозревая, с кружкой чая в руках. Рядом, за соседним столиком, сидел Юнги, смотрящий прямо в камеру с хищной ухмылкой. Ледяная волна бессилия накрыла Диану с головой. Он просчитал все. Все ее ходы. Все ее слабости. У нее не было выбора. Никакого. Она медленно, как автомат, кивнула. «Хорошая девочка,» — прошептал он, и в его голосе прозвучала та самая приторная сладость, что он ненавидел в белом шоколаде. Он взял ее за руку. Его прикосновение было твердым и неоспоримым. Он вел ее к выходу из ее же дома, как вещь, как собственность. И в этот момент, глядя на его спину, на его безупречно прямой стан, Диана поняла одну простую и ужасную истину. Она не сможет сбежать. Не сможет его убить. Не сможет его переубедить. Единственное, что ей оставалось... это сделать себя для него самым горьким, самым несъедобным куском белого шоколада на свете. Испортить его трофей изнутри. Если он хочет владеть ее ненавистью — она напоит ею его так, чтобы он подавился. Он открыл дверь, впуская внутрь холодный ночной воздух. Дорога в ад была вымощена не угрозами, а извращенной преданностью. И она делала первый шаг. Добровольно. Чтобы спасти сестру. И чтобы отомстить ему единственным доступным ей способом — став частью его кошмара, чтобы однажды стать его концом.