Часть 55

Комната переговоров была залита жёстким, почти больничным светом. Лампа под потолком гудела ровно, но её холодное свечение будто нарочно вычеркивало из лиц всё лишнее — усталость становилась честнее, тени под глазами глубже, а молчание плотнее. За стеной где-то тихо щёлкал старый обогреватель, и этот бытовой звук казался неуместным рядом с тем, что лежало на столе. Артефакт устроился в самом центре, как чужое сердце, принесённое в дом. Неровный, чёрный, будто обожжённый, он больше походил на осколок метеорита, чем на созданную руками вещь, но именно поэтому и пугал. Под матовой коркой проступали тонкие прожилки — как застывшие молнии под стеклом, и в самой глубине, где камень будто проваливался внутрь, билось едва заметное алое сияние. Оно не светило ярко — оно дышало. Слабым, упорным пульсом, который ощущался не глазами, а где-то в позвоночнике, словно организм комнаты непроизвольно подстраивался под его ритм. Каталия стояла у стола, опершись ладонями о край. Она не трогала осколок, но держала его взглядом так, будто боялась отвести глаза и потерять контроль над происходящим. На пальцах всё ещё оставалась тонкая серо-чёрная пыль станции, и это странно сочеталось с её собранностью: как будто она только что вытащила из земли не камень, а решение, от которого не спрячешься. Вон занял место чуть сбоку, ближе к стене, где свет падал не так прямо. Балаклава была снята, но капюшон оставался на голове, инстинктивно, привычно. Его взгляд то и дело возвращался к артефакту, и каждый раз он будто делал микрошаг назад внутри себя, удерживая реакцию. В груди, под рёбрами, временами проходила низкая вибрация — тихий стрёкот, который он пытался заглушить дыханием. Квинлан стоял напротив, чуть в тени, словно сознательно выбрал место, где свет не цеплялся за лицо. Он не суетился и не делал лишних жестов. Просто смотрел. В его взгляде не было восторга от находки. Порез на пальце уже затянулся, но Каталия всё равно замечала, как он время от времени чуть сгибает руку, будто тело помнит недавнюю отдачу. Лар сел на край стола, но не близко — оставил между собой и артефактом небольшой зазор, как оставляют дистанцию с чем-то, что может вспыхнуть. Он вертел в пальцах карандаш, который давно перестал быть инструментом и превратился в способ занять руки. Иногда он постукивал им по дереву стола, но тут же останавливался, будто боялся потревожить эту странную тишину. Его взгляд скользил по лицам, а потом снова возвращался к осколку. София устроилась ближе к документам, как всегда, будто война — это не только кровь и огонь, но и записи, схемы, факты. Перед ней был блокнот, ручка, несколько листов с пометками и распечатками, которые она принесла из лаборатории. Она то поднимала глаза на артефакт, то снова опускала их в записи, словно пыталась убедить себя, что это всё ещё можно объяснить языком науки. Пальцы у неё были чуть напряжены, а губы сжаты. Фет опирался на спинку стула, как будто не мог заставить себя занять «правильное» место. Он держался почти нарочито расслабленно, но по его взгляду было видно: он не верит, пока не поймёт, как это работает. Он наклонялся вперёд, щурился, будто пытаясь увидеть в узорах осколка не мистику, а механизм. В кармане у него что-то звякнуло — он машинально перебирал мелочь или маленький инструмент, и этот звук раздражал его самого, потому что он тут же замер и спрятал руку глубже. Алое сияние внутри артефакта медленно усилилось — как вдох. И одновременно с этим в комнате будто стало тише, хотя никто не произнёс ни слова. Каталия выпрямилась, провела взглядом по каждому — как проверяют присутствующих перед тем, как сказать то, что изменит всё. — Ну что, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал неожиданно буднично на фоне этого пульса. — Давайте решать, как мы будем делать из этого… ловушку для красного червя. — Да-а… — протянул Лар, переводя взгляд с артефакта на Каталию. — Та ещё головомойка. А кстати, что там с месторождением? София будто только и ждала этого вопроса. Она сразу подтянула к себе бумаги, разложила их ровнее, словно от порядка на столе зависела чёткость будущего. — Как и говорила Каталия, — начала она, поправляя очки, — на последнем расшифрованном листе были координаты. Я их перепроверила. Если им верить, место находится недалеко от озера Онтарио. Слово «координаты» прозвучало в комнате почти буднично. Фет тут же подхватил, откинувшись на спинку стула. — Озеро находится на границе между одноимённой провинцией Канады на севере и штатом Нью-Йорк на юге, — проговорил он с интонацией экскурсовода. — Живописненькое местечко. Туристы, катера, закаты… Каталия закатила глаза. — Фет, ты как всегда в своём репертуаре. Он подарил ей язвительную улыбку, в которой сквозило больше нервов, чем лёгкости. — Я просто надеюсь, что это место действительно неподалёку от озера, а не в самом озере. И нам не придётся нырять. А то я плавать не умею. Лар тихо засмеялся. — Да ты не переживай. Я если что на тебя грузик прицеплю и… — он изобразил руками резкий прыжок вниз и издал характерный булькающий звук. Фет одарил его злобным взглядом, но уголки его губ всё равно дрогнули. Каталия не стала вмешиваться в их перепалку. Она смотрела на разложенную карту, на карандашные пометки Софии, на пересечения линий и цифры широты и долготы. — Одно радует, — сказала она спокойно, — это не так далеко. Вон, стоявший до этого в стороне, тихо вздохнул. Его взгляд всё ещё время от времени возвращался к артефакту, словно он не мог полностью вычеркнуть его присутствие из поля чувств. — Давайте вернёмся к вопросу насущному, — сказал он, и голос его стал жёстче. — Как нам загнать туда червя? И что ещё важнее — где нам найти Хозяина, чтобы, собственно говоря, изъять его. В комнате снова стало тихо. Алое сияние внутри осколка будто усилилось, словно слово «Хозяин» отозвалось в нём глухим эхом. — Как думаете, он уже в курсе, что мы спёрли артефакт? — спросил Фет, скрестив руки на груди и покосившись на алое свечение в центре стола. — Думаю, да, — спокойно ответил Квинлан. Он не отводил взгляда от осколка, словно прислушивался к нему. — Вопрос лишь в том, почему он молчит. Каталия опёрлась бёдрами о край столешницы, задумчиво приложила пальцы к подбородку и уставилась в одну точку, будто пыталась мысленно разложить Хозяина на схемы и стрелки. Через секунду она всплеснула руками. — Не знаю, он странный. Тут два варианта: либо он в полной заднице, либо в полной заднице мы. И у него уже есть план, который поставит нам шах и мат. София осторожно произнесла: — Он мог бы просто отправить за нами армию стригоев. — Отправит, не переживай, — хмыкнул Лар. — Возможно, просто прошло слишком мало времени. Каталия глубоко вздохнула. В её взгляде не было паники — только раздражение от бездействия. — Я предлагаю не ждать, — сказала она. Квинлан чуть двинулся ближе, будто невидимая нить снова потянула его к ней. — Что ты имеешь в виду? Она бросила на него быстрый взгляд. — Ну сам посуди. У него глаза и уши по всему городу. Ловим первого попавшегося стригоя, коннектимся, забиваем стрелку, приходим и убиваем его. В комнате повисла короткая пауза. — Как легко звучит… — Фет всплеснул руками. — А если он не согласится на наши условия? Каталия резко развернулась к нему и протянула руку в сторону артефакта. Алое свечение отразилось в её глазах. — У нас, мать твою, то, что может положить конец ему раз и навсегда. Это не в его положении диктовать правила, — зло проговорила она. Вон внимательно наблюдал за ней. В её голосе звучала не бравада — решимость, граничащая с усталостью. Квинлан снова заговорил, уже более приземлённо: — Хорошо. Допустим, у нас получится провернуть то, что ты предлагаешь. Но какое место встречи ты хочешь ему назначить? Каталия снова задумалась. Она медленно провела ладонью по поверхности стола, словно рисуя воображаемую карту. — Думаю, порт будет оптимальным решением. Если я не ошибаюсь, стригои не особо любят воду. В этом у нас будет преимущество. Они не смогут так легко загнать нас в ловушку. Фет прищурился. — И ты уверена, что вода нас спасёт? — Не спасёт, — спокойно ответила она. — Но ограничит их манёвры. Она обвела всех взглядом. На лицах читалась смесь сомнения и напряжённого интереса. — Что? — раздражённо спросила она. — Вы же не думаете, что он придёт один? Это было бы очень глупо с его стороны. Квинлан кивнул. — Да, она права. Каталия опёрлась руками о стол, наклонилась чуть вперёд и лукаво улыбнулась, глядя на них поверх артефакта, который по-прежнему тихо пульсировал алым светом. — Ну что, никто не хочет со мной прогуляться и заодно совершить звонок в царство мёртвых? Лар хмыкнул, спрыгнув со стола. — Я, пожалуй, уступлю в этот раз. В его голосе не было насмешки — только усталое понимание, что сегодня лучше не подливать масла в огонь. Каталия улыбнулась ему в ответ, коротко и благодарно. Вон и Квинлан переглянулись. В этом взгляде не было слов, но было всё: раздражение, ревность, тревога и что-то ещё — усталость от бесконечного соперничества, которое уже начинало вредить не им, а ей. Вон медленно выдохнул. Он понимал: если они продолжат мериться упрямством, это только расширит трещину между ними троими. Каталия и так отдалялась всякий раз, когда чувствовала, что её тянут в разные стороны. Если Квинлан не способен уступить, значит, ему придётся сделать это первым. Засунуть гордость и ревность куда подальше. Он коротко кивнул Квинлану — жест, в котором было больше, чем просто согласие, — и, не сказав ни слова, развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась мягко, без хлопка. Каталия проследила за Воном взглядом. На секунду её лицо стало серьёзным, почти задумчивым. Затем она перевела глаза на Квинлана, приподняла бровь и сказала: — Ну ладно, раз так, то пошли. Квинлан задержал на ней взгляд чуть дольше обычного. В нём читалось и благодарность за то, что она не стала комментировать уход Вона, и тихая решимость держать себя в руках. Он кивнул. — После тебя. Каталия обошла стол, на мгновение коснувшись пальцами холодной грани артефакта, будто проверяя, на месте ли он, и направилась к выходу. Квинлан пошёл следом. Лар проводил их взглядом, затем покачал головой и тихо пробормотал: — Ну вот, началось. София вздохнула, собирая бумаги. *** Они вышли на улицу, когда сумерки уже мягко стекали по фасадам домов, стирая чёткие линии и превращая город в серо-синюю акварель. Воздух был прохладным, пах пылью, ржавчиной и чем-то едва уловимым — пустотой. Где-то вдалеке скрипнула вывеска, раскачиваемая ветром, и звук эхом прокатился по пустой улице. Они двинулись медленно, без спешки. У них не было конкретной точки назначения, не было маршрута, отмеченного на карте. План Каталии был прост до дерзости — схватить первого попавшегося дикого и через него попытаться установить связь с Хозяином. Спровоцировать. Заставить ответить. Но, как назло, сегодня город действительно вымер. Ни людей. Ни заражённых. Ни даже крыс, шмыгающих по тротуарам. Пустые витрины отражали их силуэты — вытянутые, призрачные. Свет редких фонарей ложился пятнами, между которыми тянулись тёмные провалы. Каталия шла чуть впереди, руки в карманах куртки, шаг размеренный. Она не задерживала взгляд на разбитых окнах, на перевёрнутых мусорных баках, на заброшенных машинах с открытыми дверцами. Всё это стало фоном. Её мысли были где-то глубже — в схеме, которую она пыталась выстроить в голове. Квинлан шёл рядом, на полшага позади. Его движения были бесшумными, почти скользящими. Он не смотрел по сторонам так, как смотрит человек. Он чувствовал. Прислушивался к пространству иначе — к едва различимым вибрациям, к запахам, к микроскопическим изменениям воздуха. И всё же вокруг было тихо. Молчание между ними не было тягостным. Оно не требовало заполнения словами. Это было спокойствие двух существ, которые привыкли к войне, к ожиданию удара, к постоянному напряжению — и сейчас просто шли рядом, разделяя один ритм шага. Иногда их плечи почти соприкасались. Каталия первой нарушила тишину, не глядя на него: — Он чувствует нас? Квинлан чуть повернул голову в её сторону. — Возможно. Но если и так, он не показывает этого. Она хмыкнула. — Или он слишком уверен в себе. — Он всегда слишком уверен в себе, — спокойно ответил Квинлан. Они свернули на более узкую улицу. Здесь было темнее, фонари не работали, и сумерки сгущались быстрее. В окнах домов не горел свет. Ни одного движения за стеклом. Каталия остановилась на секунду, огляделась. — Это уже начинает раздражать, — тихо сказала она. — Где все? Квинлан чуть прикрыл глаза, будто прислушиваясь глубже. — Либо он отозвал их. Либо это совпадение. — В совпадения я давно не верю. Она посмотрела на него наконец прямо. В её взгляде не было страха — только сосредоточенность. — Если он нас избегает, значит, он чего-то боится. Квинлан задержал на ней взгляд. — Или готовится. Каталия медленно кивнула. Ветер прошёлся по улице, поднимая мелкий мусор. Где-то вдалеке глухо хлопнула дверь. Они снова пошли вперёд, вглубь города, который будто затаил дыхание, наблюдая за ними. И в этой странной, почти нереальной тишине было ощущение, что за ними всё-таки следят.  Каталия в очередной раз остановилась посреди пустой улицы, посмотрела в сторону тёмных витрин и задумчиво прикусила губу. — Пошли, что ли, ограбим ближайший магазин, — сказала она вдруг. — У меня сигареты закончились. Квинлан посмотрел на неё чуть искоса. — Ты думаешь, они там есть? Она лишь пожала плечами, будто речь шла о самой обыденной вещи на свете. — Всё же лучше, чем просто бродить по пустому городу. Хоть какая-то цель. Он коротко кивнул, и они свернули к небольшому супермаркету на углу, вывеска которого болталась на одном креплении. Стеклянные двери были распахнуты настежь, внутри — полумрак и разбросанные товары. Спустя ещё пару минут ходьбы Каталия вздохнула, будто давно носила вопрос в себе, и наконец произнесла: — Что за детский сад вы устроили с Воном? Квинлан коротко взглянул на неё. — Не понимаю, о чём ты. Каталия зло выдохнула, остановилась и развернулась к нему. — Квинлан, — прошипела она, теряя терпение. — Я про ситуации, когда вы начинаете меня делить и устраиваете друг другу холодную войну. Почему нельзя нормально общаться? Зачем вы начинаете мотать мне нервы? Он тяжело вздохнул. Вечерний свет скользнул по его лицу, делая его ещё резче. — Я не собирался мотать тебе нервы. Но я не виноват, что твой суженый такой упрямый, — довольно спокойно ответил он. На слове «суженый» Каталия поперхнулась воздухом. Губы её дрогнули, но она усилием воли проигнорировала выпад. — И в чём проявляется его упрямство? — стараясь не заводиться, спросила она. Квинлан посмотрел на неё так, будто не верил, что она действительно задаёт этот вопрос. «Она что, издевается?» — мелькнуло у него в голове. — В том, что он лишний раз не хочет тебя отпускать со мной, как будто я не знаю… — он запнулся, затем выдохнул. — Просто послушай. У нас был разговор после всего случившегося. Я дал ему понять, что не собираюсь разрушать ваши с ним отношения, какими бы они ни были. Но он ревнивый, упрямый баран, — презрительно фыркнул он. Каталия замерла. — Какой у вас с ним был разговор? — тихо спросила она. Квинлан на мгновение зажмурился. Ему было тяжело это произносить, особенно ей. Он отвёл взгляд в сторону, в пустую витрину, где их отражения казались чужими. — Квинлан… — мягче позвала она. Он выдохнул. — Пока ты лежала без сознания после ранения, он сам ко мне пришёл. Сказал, что ты ему всё рассказала. — Он заметил, как она хотела возразить, и выставил руку в останавливающем жесте. — Это не важно. Я знаю, что ты не рассказала бы, будь ситуация другой. Я чётко дал ему понять, что ни на что претендовать не собираюсь. Всё, что у меня остаётся, — это общение с тобой. Которое он тоже пытается прекратить или хотя бы минимизировать. Каталия развернулась вполоборота, уставилась в темноту улицы и глубоко вдохнула. — Если он продолжит в том же духе, я стану выводить его из себя при первой же возможности, — холодно добавил Квинлан. Каталия резко закрыла глаза и простонала от бессилия. — Господи… — выдохнула она. — А вы не думали поговорить со мной? Я вам не игрушка, чтобы меня делить и решать что-то за моей спиной. Квинлан уже был на грани, но кричать на неё он не хотел. Он сжал челюсть, пальцы его побелели. «Она вообще его слышит?» — Да я не делю тебя! — голос его всё же стал громче. — Я пытаюсь просто общаться, как это делают остальные. Он же ничего не имеет против твоего общения с Ларом и Фетом. — Потому что они не ты! — резко ответила она. Он шагнул ближе. — Я не требую дружбы. Не требую, чтобы ты проводила со мной время нон-стоп. Я вообще ничего не требую. Но я не понимаю, что так тяжело уступить в том, чтобы просто я сходил с тобой на вылазку, как это делают все остальные. Я вообще удивлён, что он сегодня даже слова не сказал. Да, тогда в кабинете я сорвался. Но я же обещал, что этого больше не повторится. Чего бы мне это ни стоило. Последние слова он уже почти прокричал ей в лицо. Тишина улицы словно сжалась вокруг них. Каталия стояла и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Обычно собранный и холодный Квинлан, который говорил тихо, размеренно, никогда не позволял себе подобных эмоциональных всплесков. Сейчас же в его глазах горело что-то болезненное и настоящее — не злость, не ярость, а страх потерять то единственное, что он позволил себе почувствовать. И от этого её злость вдруг дала трещину. Он резко развернулся и пошёл дальше по улице, не оглядываясь. «Душу они ей мотают», — эхом отозвались в голове её слова. Кому душу и мотали, так это ему. Причём они оба. Вон — своими постоянными стычками, молчаливыми упрёками, этим взглядом исподлобья, в котором читалось: держись подальше. А Каталия… Каталия — самим своим присутствием. Тем, что не сглаживала углы, не ставила границ, не останавливала их, когда напряжение между ними начинало искрить. Наоборот — словно невольно подбрасывала их друг к другу, отправляя вдвоём на вылазки, заставляя работать плечом к плечу. Он не понимал, чем заслужил недовольство Вона. Со дня того происшествия он практически свёл их взаимодействие к нулю. Если они куда-то шли — то только в команде. Если разговаривали — то при всех. Он не давал поводов. Не касался её. Даже рядом не стоял лишний раз. Один-единственный раз позволил себе обнять её — и то спросил разрешения, будто боялся перейти невидимую черту. Он пытался подавить в себе всё это. Эти ненужные, неуместные, опасные чувства. Старался отдалиться всеми силами. Но чем дальше он держал дистанцию, тем сильнее к ней тянуло. Это было похоже на магнитное поле, которое он не мог ни увидеть, ни объяснить, но ощущал каждой клеткой. Он не понимал этот магнетизм. Иногда ему казалось, что её появление стало спасением. Иногда — что приговором. Он уже не знал, рад ли тому, что она вошла в его жизнь. Знал только одно — отказаться от неё он не сможет. И от этого осознания становилось только хуже. Потому что его и без того сложная, выжженная жизнь вдруг стала ещё более невыносимой. В ней появилось то, что можно потерять. То, что нельзя контролировать. То, что не поддаётся ни дисциплине, ни холодному расчёту. И то, что никогда не будет его. Он шёл, не замечая дороги, не слыша собственных шагов. Город вокруг казался размытым фоном. Только когда очередной порыв ветра хлестнул по лицу, он остановился. Огляделся. Незнакомые фасады. Другой перекрёсток. Другой квартал. Каталии рядом не было. Он резко развернулся, всматриваясь в темнеющую улицу, но её силуэта нигде не увидел. Квинлан поднял голову к небу, где между крышами домов виднелась узкая полоска тусклого света. Затем опустил взгляд, провёл пальцами по переносице, словно пытаясь унять нарастающее раздражение, и тихо произнёс: — Да твою мать. *** Каталия стояла перед разбитой витриной небольшого круглосуточного магазина и пыталась выковырять застрявшую пачку сигарет из металлической корзины, которая опрокинулась и зажала товар между прилавком и погнутой стойкой для жвачки. Пачка упрямо не поддавалась, словно тоже решила сопротивляться судьбе. — Ну давай же… — пробормотала она сквозь зубы, поддевая её кончиком ножа. Внутри пахло пылью, прелыми картонными коробками и застоявшимся воздухом. Стёкла хрустели под подошвами, когда она чуть сместилась, чтобы лучше зацепиться. Наконец пачка поддалась, выскользнула и едва не упала на пол. Каталия ловко перехватила её на лету. И в этот момент она услышала шорох. Она замерла. Звук повторился — чуть ближе, за стеллажами с консервами, в глубине торгового зала. Каталия медленно выпрямилась. Сердце не ускорилось — оно просто стало внимательнее. Она сунула пачку в карман, свободной рукой достала кинжал. Лезвие тихо блеснуло в сумраке. Она двинулась в сторону шума, обходя перевёрнутую тележку и опрокинутый холодильник с напитками. Свет с улицы падал узкой полосой через разбитую дверь, оставляя остальную часть магазина в полутьме. — Квинлан? — негромко произнесла она, не оборачиваясь. Ответа не последовало. Шорох снова раздался — теперь справа, будто кто-то быстро перебежал между полками. Каталия сменила направление, двигаясь плавно, почти бесшумно. Внутри было слишком тихо. Ни дыхания, ни шагов. Только лёгкое потрескивание обрушившегося потолка где-то вдалеке. Она обогнула стеллаж и резко шагнула вперёд, выводя кинжал на уровень груди. В полутьме мелькнул силуэт. Каталия сделала выпад, но тень метнулась в сторону с нечеловеческой скоростью. Лезвие рассекло воздух. — Чёрт, — выдохнула она. Существо проскользнуло под прилавком и исчезло в заднем коридоре, оставив после себя лишь лёгкий запах сырости и гнили. Каталия медленно повернула голову, всматриваясь в темноту. Город был не таким уж пустым. Она крепче сжала рукоять кинжала и шагнула следом. Она шла по узкому коридору за торговым залом, где стены были обшиты облупившимся пластиком, а под ногами хрустели осколки кафеля. Свет сюда почти не проникал — только тусклая полоска сумерек, просачивавшаяся через треснувшее окно в конце прохода. Воздух был плотным, затхлым, с примесью чего-то металлического. И тогда она заметила движение в углу. Каталия остановилась. В тени между холодильной камерой и штабелем коробок стоял стригой. Худой, почти иссохший, кожа натянута на скулы, как пергамент. Чёрные глаза без зрачков смотрели на неё не мигая. Рот приоткрыт, и из глубины горла доносилось тихое, влажное стрекотание. Его голова чуть наклонялась из стороны в сторону — быстрыми, резкими рывками, будто он пытался уловить запах, ритм сердца, тепло. Он был диким. Пальцы его рук, длинные и костлявые, скребли по стене, оставляя тёмные царапины. Он не спешил нападать. Он оценивал. Каталия медленно опустила кинжал чуть ниже, не убирая его совсем. — Ну давай… — тихо произнесла она, почти шёпотом. — Смотри на меня. Ей нужно было установить контакт. Хоть какой-то. Дикие редко обладали связью, но через них иногда можно было пробиться — если Хозяин захочет. Стригой сделал шаг вперёд. Он двигался странно — рывками, будто его тело не успевало за импульсами. Шея вытянулась чуть вперёд, рот раскрылся шире, и на секунду блеснуло влажное жало, готовое выстрелить. Каталия не отступала. — Позови его, — тихо сказала она. — Дай ему почувствовать меня. Тварь вдруг рванула вперёд. Но в тот момент, когда казалось, что он собирается атаковать, за его спиной словно из воздуха материализовался Квинлан. Он двигался быстрее, чем человек способен заметить. В одно мгновение он оказался за стригоем, прижал его спиной к себе и обеими руками жёстко зафиксировал голову, сдавив челюсть и затылок. Пальцы впились в кость, не давая раскрыть рот. Жало выстрелило — и бессильно ударилось в собственную ладонь Квинлана, не найдя цели. Стригой задёргался, зашипел, попытался вывернуться, но хватка была железной. Квинлан сжал его крепче, приподняв чуть над полом. — У тебя была секунда до того, как он тебя укусит, — холодно произнёс он. Каталия метнула на него взгляд. — Я контролировала ситуацию. — Нет, — коротко ответил он. Стригой продолжал биться в его руках, издавая глухие, захлёбывающиеся звуки. Каталия шагнула ближе и, не обращая внимания на судорожные попытки стригоя вырваться, заглянула прямо ему в глаза. Она смотрела пристально, почти в упор, будто пыталась рассмотреть не зрачки, а что-то за ними. Вокруг чёрной радужки медленно проступило лёгкое красное мерцание. Оно не вспыхнуло сразу — сначала едва заметная искра, затем тонкий ободок, который то усиливался, то почти исчезал, словно сигнал с плохой связью. Каталия вздёрнула брови и чуть округлила глаза. Квинлан, державший тварь, заметил перемену в её лице и слегка приподнял голову стригоя выше, фиксируя его ещё жёстче. — Поздравляю, — спокойно произнёс он. — Ты на связи. Уверен, соединение будет без помех. Каталия хмыкнула, не отводя взгляда. Красное мерцание стало устойчивее. Глаза твари перестали хаотично бегать. Теперь они смотрели — осознанно. — Ну здравствуй, — тихо сказала она. — Не думала, что ты так быстро отзовёшься. Коридор словно стал холоднее. Даже воздух будто плотнее сгустился вокруг них. — Мы нашли то, что ты потерял, — продолжила она ровным голосом. — Артефакт у нас. Красный отблеск в глазах стригоя на секунду усилился. — И, как ты понимаешь, нам есть что обсудить, — произнесла она спокойно, почти буднично. — Предлагаю не тянуть. Через день. Грузовой терминал в Ред-Хуке, у старого дока №17. Тот самый, где контейнеры стоят пустыми уже несколько лет. Она чуть склонила голову, словно разговаривала не с изуродованным существом в руках Квинлана, а с равным собеседником. Стригой дёрнулся, но это было не хаотичное движение — скорее импульс, волна, прошедшая через него. Каталия сузила глаза. — Моргни, если услышал или я кладу трубку. На мгновение повисла тишина. И затем — медленно, почти лениво — веки стригоя один раз опустились и поднялись. Каталия кивнула. — Вот и отлично. В ту же секунду Квинлан резко свернул ему голову. Хруст раздался глухо, почти буднично. Тело обмякло в его руках, красное мерцание погасло, словно выключили свет. Он отпустил труп, и тот тяжело осел на пол. Коридор снова стал просто коридором. Без присутствия. Без чужого взгляда. Каталия медленно выдохнула. — Ну что ж, — тихо сказала она. — Теперь у нас назначена встреча. *** Каталия сидела в кабинете, уткнувшись взглядом в стену напротив, но на самом деле ничего не видела. Мысли скользили, пересекались, возвращались по кругу. Назначенная встреча с Хозяином висела где-то фоном — тяжёлой, неизбежной точкой на горизонте. Но сейчас её тревожило другое. Разговор с Квинланом. Вернее, его отсутствие. После всего, что произошло, они так и не поговорили по-настоящему. Ни о поцелуе. Ни о том, что было до него. Ни о том, что было после. Всё утонуло в ранениях, в крови, в вылазках, в переводах книги. Он однажды пытался ей что-то сказать — она остановила его. Потом был поцелуй. Потом дистанция. Потом ссоры с Воном. Она так и не знала, что он к ней чувствует. Да, он поцеловал её. Но поцелуй — это ещё не признание. Это импульс. А по какой причине он возник, она могла лишь догадываться. Прошедший разговор на улице ясности не принёс. Он словно выпустил на неё пар, но не открылся. Не сказал главного. Она тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу и откинулась на спинку стула. В кабинете пахло бумагой, кофе и металлической пылью, принесённой с улицы. За окном медленно сгущались сумерки. В этот момент дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Квинлан. Каталия подняла на него взгляд. В нём не было ни злости, ни нежности — только усталость. — Я не буду участвовать в бою, — сказала она ровным голосом. Он остановился в нескольких шагах от стола и посмотрел на неё с удивлением. — Ну что ты смотришь на меня, — спокойно продолжила она. — Разговора там не будет. Это понимаем и мы, и он. А в схватке против Хозяина я не конкурент. Я и Фет останемся в тылу. Будем следить за периметром. Квинлан медленно кивнул. — Я как раз за этим разговором и шёл. Каталия опустила взгляд и мягко усмехнулась. — Квинлан, я кто угодно, но не безрассудная, как вы считаете. Я адекватно оцениваю свои силы против Хозяина. Он окинул взглядом помещение, будто собираясь с мыслями. — Тем не менее, тебя ничто не остановило дважды выступить против Эйхгорста. Она пожала плечами. — Считай это личные счёты. И мне просто повезло. Квинлан тихо хмыкнул. — Ты серьёзно веришь в везение? Каталия подняла на него глаза. — Я серьёзно верю в то, что если я выступлю против Хозяина, это будет мой последний бой. Он смотрел на неё долго, внимательно. Затем уголок его губ чуть дрогнул. — Не могу сказать, что я не рад тому, что тебя не будет в самый разгар действий. Она кивнула. Между ними повисло молчание. Не напряжённое, но тяжёлое. В нём было всё невысказанное — поцелуй, ревность, страх, попытки отдалиться и невозможность это сделать. Каталия тихо вздохнула, словно собираясь с мыслями. — Насчёт того разговора… — начала было она, но Квинлан мягко, почти поспешно перебил её. — Не стоит. И… прости, что сорвался на тебе. Я не должен был. Она покачала головой, не принимая этого простого выхода. — Стоит, — спокойно возразила она. — Я не думала, что… всё настолько серьёзно. У нас просто не было возможности нормально поговорить. И это я должна попросить у тебя прощения. Я не облегчала ситуацию с Воном. Даже не задумывалась, насколько всё зашло далеко. Впредь обещаю быть внимательнее. Квинлан замер. Её слова выбили почву из-под ног куда сильнее любого упрёка. Он ожидал раздражения, защиты, возможно — холодной дистанции. Но не этого. Не спокойного признания и тем более не извинений с её стороны. Он смотрел на неё молча, будто пытаясь понять, не ослышался ли. Каталия поднялась со стула и подошла ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Просто я привыкла, что Вон говорит о том, что чувствует, — тихо продолжила она. — Иногда слишком прямо. И я, наверное, забываю, что вы разные. Я не могу залезть к тебе в голову и понять, что происходит у тебя внутри. Мне было бы легче… если бы ты иногда хотя бы обозначал, чего хочешь. Особенно если это касается меня. Она на секунду замолчала, подбирая слова. — И несмотря ни на что, ты всё так же остаёшься мне дорог. А я не хочу, чтобы два дорогих мне человека воевали друг с другом. Квинлан смотрел на неё, и в его взгляде медленно менялось выражение. Сначала — удивление. Потом осторожность. А затем что-то более глубокое, почти болезненное. Она даже не представляла, насколько опасными были для него эти слова. Он слишком долго жил без права на привязанности, без возможности выбирать, кого подпускать ближе. Его учили отрезать чувства, превращать их в инструмент, в холодную дисциплину. И всё равно она каким-то образом прошла сквозь это — тихо, без разрешения, просто оказалась внутри. И теперь стояла перед ним, извиняясь. Это было почти жестоко. Каталия вдруг чуть улыбнулась и, будто решившись, раскинула руки в стороны. — Обнимемся? Квинлан тихо хмыкнул. В этом звуке мелькнула тень усталой насмешки над самим собой. Отказываться он не стал. Он подошёл ближе, осторожно, словно приближался к чему-то хрупкому, и мягко обвил её талию руками, притягивая к себе. Она сразу же прижалась, без колебаний. Он уткнулся носом в её волосы. От неё пахло теплом, кофе, лёгким запахом пыли после вылазки и чем-то ещё — её собственным, живым. Слабая нота шампуня смешивалась с запахом кожи и едва ощутимым ароматом крови, который он чувствовал куда отчётливее любого человека. По телу прошла мелкая дрожь. Это было опасно. Ему вдруг захотелось просто стоять так бесконечно долго, забыв о Хозяине, о войне, о долге. Просто слушать её дыхание у своей груди. Каталия обняла его в ответ крепче, обвив руками торс. Она положила подбородок ему на плечо, чуть повернув голову к его шее. Тёплое дыхание коснулось кожи. И это оказалось ошибкой. Жар прошёлся по нему мгновенно — резкий, электрический. Нервная система полукровки откликнулась быстрее мысли. Каждое её дыхание словно оставляло след под кожей. Волна ощущений ударила в виски, в позвоночник, в грудную клетку. Воздуха стало мало. Запах её крови — тихий, едва уловимый — смешался с теплом тела, и на секунду мир вокруг опасно поплыл. Пальцы непроизвольно сжались сильнее на её талии. Ещё мгновение — и он потеряет контроль. Он резко заставил себя остановиться. С усилием разжал руки, будто отрывая себя от чего-то необходимого, и сделал шаг назад. Сглотнул. Грудь тяжело поднялась, дыхание стало глубже, чем должно было быть. — Я постараюсь выполнять твою просьбу, — сказал он чуть хрипловато. Каталия подняла на него глаза. В них не было ни смущения, ни напряжения — только мягкое тепло. Она улыбнулась. — Ну вот и договорились.