Глава 5

На следующий вечер дворец облетела весть о гибели генерала Ги Коюу. Лоулань, пользуясь статусом фаворитки, искусно плела интриги, распространяя слухи о заговоре генерала против императора. — Зачем тебе этот престол, Лоулань? Может, оставим все это и вернемся домой? — спросил Накаго, в глазах его было отчаяние. — Ты ведь любишь Сой, верно? А я для тебя — лишь младшая сестра? — ее голос обжигал холодом, а взгляд прожигал его насквозь. — Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти в этих дворцовых стенах?! — Я… Я не хотел тебя обидеть, Лоулань, — пробормотал он, чувствуя себя беспомощным. — Я просто… волнуюсь за тебя. Все эти интриги, власть… это может тебя сломать. Лоулань рассмеялась, но в ее смехе не было радости. Это был звук разбитого стекла, острый и болезненный. — Сломать? Поздно, Накаго. Меня уже сломали давным-давно. И знаешь, кто? Эти самые дворцовые интриги. Я выжила здесь, только потому что научилась играть по их правилам. И теперь я буду играть до конца. Она подошла к распахнутому окну и устремила взгляд на раскинувшийся внизу столицу, купающийся в порочном блеске ночных огней. Огни мерцали, словно холодные, бездушные звезды, и в них не было ни тепла, ни сострадания. Лишь безжалостное сияние обольстительной власти, манившее и пугавшее одновременно. — Если мы убьём императора, ты готова отказаться от престола? — спросил Накаго, погладив ее по голове. — Мы уедем отсюда, и начнем все сначала. Лоулань вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, но она тут же погасла, словно искра под порывом ветра. Она отвернулась от окна, шагнула в его объятия, прильнула к нему на мгновение, ощущая тепло его тела сквозь тонкий шелк халата, словно искала спасение в его тепле. — Ты слишком наивен, Накаго, — прошептала она, отстраняясь. — Здесь правят лишь жажда власти и страх. Ты действительно думаешь, что я смогу просто так отказаться от всего, что заслужила? От той страшной цены, которую заплатила кровью и горькими слезами? Она провела рукой по вышитому золотом рукаву роскошного халата, словно ощупывая свою обретенную силу. В этом жесте сквозила гордость и вместе с тем — горечь. Лоулань чувствовала себя птицей в золотой клетке, восхитительной снаружи, но лишенной свободы внутри. — Императором станешь ты, Накаго, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза, словно гипнотизируя. — А я буду твоим верным премьер-министром, твоей правой рукой. Я буду направлять тебя, защищать от врагов. И если понадобится, я сама утоплю этот дворец в крови. Сой… может стать твоей императрицей. Накаго смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. В его сердце боролись любовь и разочарование. Он отчаянно мечтал о другом — о мире, где они могли бы быть вместе, без этих ужасных интриг и грязного обмана. Но реальность оказалась жестокой и беспощадной. Лоулань была рождена для власти, словно ее судьба была предначертана, и он безумно не мог винить её за то, что она выбрала этот тернистый путь. — Ты говоришь так, словно у нас нет выбора, — тихо произнёс он, — словно мы всего лишь жалкие марионетки в чужой чудовищной игре. Но ведь это не так, Лоулань. Мы можем изменить всё. Мы можем создать свой собственный мир, где счастье будет сильнее жажды власти. Лоулань печально улыбнулась. — Ты не понимаешь, Накаго. Вокруг нас слишком много врагов, слишком много завистников. Они не дадут нам спокойно жить. Они будут плести интриги, убивать, предавать, пока не добьются своего. Я не могу рисковать тобой. Я должна защитить нас, даже если это значит, что мне придётся запятнать свои руки кровью. — Обещай мне, что ты будешь осторожен, Накаго. Обещай, что ты не доверишься никому, кроме меня. И помни, что я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Накаго обнял ее в ответ, чувствуя себя беспомощным перед ее решимостью. Он понимал, что Лоулань права. Мир вокруг них был жесток и полон опасностей. Но он не мог смириться с мыслью, что они должны играть по его правилам. В глубине души он все еще надеялся, что сможет изменить ее, вернуть ей ту Лоулань, которую он знал. — Я обещаю, — прошептал Накаго, глядя ей в глаза. — Я буду осторожен. Но обещай и ты мне, что не потеряешь себя в этой борьбе за власть. Помни, что внутри тебя все еще есть та девушка, которая мечтала о любви и счастье. Не дай ей умереть, Лоулань. Накаго чувствовал, как внутри Лоулань бушует вихрь противоречий: между свободой и жаждой власти, между наивностью и жестокостью. Он хотел вытащить ее из этого водоворота, вернуть ей покой и умиротворение, но понимал, что это почти невозможно. Слишком глубоко укоренилось в ее сердце стремление к мести, слишком много жертв было принесено на алтарь этой мечты. — Я был вне себя от ярости, когда узнал, что ты стала фавориткой генерала Ги Коюу. — У меня не было ночи с этим генералом, поэтому тебе не о чем беспокоиться, — с хитрой улыбкой ответила Лоулань. — Я подсыпала ему сильное снотворное в вино. Лоулань молчала, опустив взгляд. В её глазах плясали отблески ночных огней, отражая весь спектр её противоречивых чувств. Обида, гнев, жажда власти и, возможно, где-то в самой глубине души — надежда на простое человеческое счастье, которого она, казалось, навсегда себя лишила. — Месть — это лишь часть правды, — наконец произнесла она, — Я хочу доказать всем, что достойна большего. Что я не просто красивая кукла, которой можно манипулировать. Я хочу, чтобы меня уважали. И престол — единственный способ этого добиться. И все же, я люблю тебя, Накаго. Но как брата, что бережет свою сестру вопреки всему. Накаго вздохнул, чувствуя, как внутри него поднимается волна смирения. Он понимал, что Лоулань уже сделала свой выбор, и он не в силах его изменить. Оставалось лишь принять этот факт и постараться защитить её от тех опасностей, которые подстерегали её на пути к власти.