Глава 5

____________________________________ I gotta take a little time, A little time to think things over. I better read between the lines In case I need it when I'm older. Now this mountain I must climb Feel like a world upon my shoulders And through the clouds I see love shine It keeps me warm as life grows colder In my life there's been heartache and pain I don't know if I can face it again Can't stop now, I've traveled so far To change this lonely life I wanna know what love is I want you to show me I wanna feel what love is I know you can show me

I Want to Know What Love Is | Foreigner

_____________________________________ Я перерывала весь свой шкаф, вышвыривая вещи одну за другой. Тёмная рубашка? Нет, в ней я выгляжу как училка. Джинсовка поверх футболки? Господи, да я так каждый день хожу, а нужно что-то… другое. Не как обычно. Может свитер в ромб? Ага, отличный вариант, если хочу привлечь внимание местного чудилы из шахматного клуба. Всё казалось каким-то нелепым и неподходящим. Через десять минут на полу выросла огромная куча из всей моей одежды, а я уже начинала злиться, всерьез раздумывая над тем, чтобы оставить попытки креатива и просто натянуть то, что надевала вчера. Внезапно я заметила в глубине шкафа то, о чем давно забыла. Нежно-розовая кофта — мамин подарок на прошлый день рождения. Тогда она показалась мне слишком «девочковой», к тому же, я дулась на маму месяц, получив в на праздник это розовое недоразумение, а не гитару, на которой мечтала научиться играть. Я поднесла кофту к груди и посмотрелась в зеркало. Неожиданно… неплохо. Даже странно, будто это вообще не я. Окей, теперь низ. Я достала из кучи на полу простую, в меру короткую джинсовую юбку. Не «привет, я отчаянно стараюсь понравиться», но и не серая мышь. Сойдёт. Волосы решила не собирать в хвост, оставив свободными. Только заплела впереди две тонкие косички, украсив их мелкими колечками. Я провела рукой по волосам, глядя на своё отражение. Не сказать, что я внезапно превратилась в королеву школы, но, по крайней мере, это была новая версия Вайолет Митчелл. Та, что выглядит так, будто знает, чего хочет. Или хотя бы делает вид… _____________________________ Я спустилась вниз по лестнице. Из кухни доносился тихий шелест переворачиваемых страниц и глухое шипение радио. Джефф сидел, сжимая в руках газету, в своей неизменной кипельно-белой рубашке, и читал утренние новости, постукивая пальцем по краю чашки. На столе уже стояли тарелки с яичницей. Мама суетилась, спешно намазывая масло на горячий хлеб, время от времени дуя на него, чтобы тот скорее остыл. Услышав шаги, она отложила нож и повернулась, чтобы сказать дежурное: — Доброе… — начала она и осеклась. Её взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на кофте. В лице мелькнуло удивление, сменившееся чем-то вроде радости. — …утро, — закончила она, растягивая звуки, будто не веря, точно ли видит свою дочь. — Доброе утро, — поспешно ответила я и села на своё место. Джефф тихо перелистнул страницу, делая вид, что полностью поглощён статьёй, но я заметила, как он бросил на меня взгляд поверх газеты. Никаких слов, но этот едва заметный приподнятый уголок брови говорил громче любого комментария. Мама протянула мне чашку. — Кофе с двумя ложками сахара и молоком, как ты любишь. Я кивнула, стараясь не встречаться с ней глазами. Мама села рядом, чинно разглаживая фартук на коленях, она всё ещё не сводила с меня пристального взгляда. — Розовый тебе идёт, — прокомментировала мама, с искренним одобрением в голосе. — Я рада, что ты всё же решилась её надеть. У тебя очень… женственный вид. Я натянуто улыбнулась и потянулась к своей чашке. Стоило только сделать первый глоток, как она, будто невзначай, добавила: — Эти перемены случайно не из-за того мальчика, что вчера приходил? Как же его… Мэттью? Я поперхнулась. Горячий кофе чуть не вылился через нос, и я быстро прижала ладонь ко рту, чтобы не закашляться. — Какой мальчик? — сухо поинтересовался Джефф, не поднимая головы от газеты, пока я изо всех сил старалась не задохнуться от возмущения. — Ну, — мама сделала вид, что занята своим тостом. — Вайолет вчера пришла с партнёром по проекту. Я уронила вилку на стол. — Мам, серьёзно? Мы просто работали! — Ага, — протянула она, стараясь скрыть улыбку. — Конечно, просто работали. А сегодня ты решила выйти в свет в нежно-розовом. — Боже, это не из-за него! — простонала я, закрывая лицо ладонями. — Можно я просто допью кофе и сделаю вид, что этого разговора не было? — Конечно, милая. Джефф хмыкнул и расправил газету, а я сидела, уткнувшись взглядом в тарелку и заливалась краской от стыда и негодования. Ну почему всё опять свелось к идиотскому Райту? Мама сделала глоток кофе, стараясь вернуть себе вид взрослого человека, который просто ведёт спокойную, зрелую беседу, а не беспардонно лезет в личную жизнь своего ребёнка. — Ладно, — она вздохнула, убирая тарелку с тостами ближе к центру стола. — Кстати, записалась в кружок по рисованию? В прошлой школе ты, кажется, была от него без ума. — Думала об этом, — протянула я, потирая лоб. — Но, если честно, теперь не уверена, что потяну. Мы с Мэттом выбрали для проекта формат комикса. Если я буду рисовать комикс, ещё и на кружок запишусь, то боюсь, меня начнёт от этого тошнить. Мама моргнула, как будто слово «комикс» не прошло через фильтр её реальности. — Комикс? — переспросила она с лёгким недоумением. — В смысле… картинки с пузырьками? — Да, мам, картинки с пузырьками. Только не про супергероев, если ты об этом. Это пересказ классики, ну, в творческом формате. — Классики. И вы выбрали… комикс? — мама поморщилась. Я открыла рот, чтобы объяснить, но она уже повернулась к Джеффу: — Ты представляешь? Комикс! Тот посмотрел на неё поверх очков. — Ну, если это поможет им не умереть от скуки, почему нет? — ответил он, перелистнув страницу. — Спасибо за поддержку, — фыркнула я, крутя ложку в чашке. — Просто поверь, это реально интересная идея. Там будет сюжет, смысл… — Смысл в комиксе… — перебила мама, неодобрительно качая головой. — Ну, по крайней мере, ты не рисуешь котят. — Да, мам, и не сердечки в блокнотах, можешь выдохнуть. Не нервничай. — А я и не нервничаю, — отрезала она, а я заметила как её рука беспокойно сжала салфетку. — Просто… надеюсь, ты выберешь что-то посерьёзнее, когда дело дойдёт до колледжа. — Ага. Обязательно. Но сперва постараюсь пережить хотя бы выпускной класс. Я уже привыкла, что для мамы тема моего творчества никогда не была серьёзной. Она скорее воспринимала это как подростковую фазу, типа ведения дневника с наклейками или краткой влюблённости в актёра из популярного сериала. Она всегда улыбалась, когда видела мои рисунки, но в её взгляде сквозило то снисходительное тепло, с которым взрослые смотрят на детские поделки, а потом без угрызений совести отправляют те в мусорку. А я и сама не знала, насколько серьёзно отношусь к своему улечению. Просто… рисовала. Сколько себя помнила. Сначала на стенах детской, доводя родителей до нервного срыва, потом в альбомах, на страницах тетрадей, на обложках, на всём, что попадалось под руку. Я не задумывалась зачем. Просто не могла не делать этого. И всё равно, каждый раз, когда мама заговаривала со мной о рисовании, внутри будто стягивался тугой узел. Я могла бы отшутиться, сделать вид, что мне всё равно. Но на самом деле — нет. Просто признать это вслух было бы слишком. _________________________________________ — Кто ты? И что сделала с моей подругой? Кэсс окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног и театрально присвистнула. Она разглядывала мой новый образ с таким искренним, почти пугающим восхищением, что я почувствовала себя экспонатом на выставке. Позади неё молчаливо маячил Кит. Он тоже рассматривал меня, правда часто переводил взгляд на доску объявлений у ближайшей стены, видимо, опасаясь, что внимание может показаться слишком навязчивым. — Очень смешно. — Нет, серьёзно, — она сделала шаг ближе и, не стесняясь, схватила меня за рукав. — Это просто… вау. Покрутись. — Кэсс… — Давай-давай! — она хлопнула в ладоши, и я, закатив глаза, нехотя сделала оборот вокруг оси. — Вот это ноги! Я запрещаю носить тебе джинсы, Митчелл! Преступно прятать от мира такую красоту, — рассмеялась Кэсс. Кит не комментировал. Он просто смотрел. Его темные глаза пристально изучали каждую новую деталь. Сначала они задержались на кофте, будто Кит сомневался, что я вообще способна надеть что-то подобное, потом скользнули вниз. В его взгляде я не увидела похоти, скорее, осторожную заинтересованность. — Ну? Ты что, язык проглотил? Скажи хоть что-нибудь, ты же обычно не молчишь. — Кэсс игриво ткнула Харриса локтём в бок, приводя в чувство. Кит вздрогнул. Его сосредоточенное выражение сменилось легкой паникой. Он переводил взгляд с моего лица на кофту, видимо, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы совсем по-идиотски. — Эм… этот цвет, — начал он, нервно сглотнув. — Он… он очень тебе подходит. И… Кит запнулся, когда его глаза совершенно некстати зацепились за мои ноги, которые тут же показались мне непривычно голыми. — И, типа, твои ноги. В этой юбке они…эм... классные. Ну, в смысле… длинные. Я замерла. Кэсс замерла. Кит, кажется, только что осознал, что сказал, и его щёки стали медленно покрываться красными пятнами. — Кит Харрис! — Кэсс возмущённо вскинула руки. — Перестань, ты похож на маньяка! — Нет, я… — Кит попытался оправдаться, но только усугубил ситуацию, беспомощно махнув рукой в сторону моих колен. — Я имею в виду, они… ну, ты визуально стала… больше. В смысле, не больше! А выше! Я почувствовала, что моё первоначальное напряжение от его слов сдулось как шарик, сменившись смехом. Громким, заливистым смехом, который я не смогла удержать. Кит смущенно опустил глаза, но тоже улыбнулся. — Спасибо, Кит, — сказала я, переводя дыхание и вытирая навернувшуюся слезу. — Я тоже очень рада, что мои ноги «выглядят длинными». И это, наверное, самый странный комплимент, который мне делали за всю жизнь. — Просто… тебе идёт, Вай, — сказал он уже спокойно, не сводя глаз. — Очень идёт. — Так, так, так… — протянул кто-то сзади насмешливым тоном. Прямо по коридору в нашу сторону, вышагивая с напускной важностью, шёл Томми. За ним, чуть в стороне, двигался Райт, приобняв Рейчел за плечи. Рейчел прижималась к нему так отчаянно, что казалось, появись у неё возможность, она срослась бы с его боком. В глазах, которыми она томно смотрела на Мэтта снизу вверх, было столько восторженного обожания, что меня чуть не вывернуло прямо на школьный паркет. — Новенькая, а ты, оказывается, ничего. Сегодня даже как человек выглядишь, — продолжил Томми своим визгливым, раздражающим голоском и тут же перевёл взгляд на Кита. — Для Харриса нарядилась? — Уж точно не для тебя, Эванс. Иди куда шёл, — мгновенно отрезал Кит. — Без тебя разберусь, Харрис, — растянул слова Томми, кажется реакция Кита его только подстегнула. Я узнала эту манеру разговора.Томми отчаянно пытался подражать Мэтту во всём, даже ухмылку попытался скопировать, хотя на деле выходила какая-то жалкая пародия. Он был на голову ниже своего лидера, с наглой физиономией и вечным желанием быть замеченным, и, если Мэтт в своём образе смотрелся естественно, то Томми выглядел просто нелепо. Сам Мэтт даже ни разу не взглянул в нашу с Китом сторону. Всё его внимание было приковано к Томми, который явно старался строить из себя «второго Райта». Эванс снова повернулся заговорил со мной, скользнув сальным взглядом по ногам: — Так может я заеду к тебе вечерком, а, Митчелл? Я уже открыла рот, чтобы ответить что-то едкое, но не успела. В следующий миг раздался хлёсткий звук. По затылку Эвансу прилетела звонкая, унизительная затрещина от Райта. Томми дернулся, хватаясь за голову, а Мэтт тут положил руку ему на плечо, не давая отстраниться. Только этот жест не имел ничего общего с дружеским. Я вспомнила, что так часто делал один из моих учителей в Джексонвилле, когда требовалось приструнить особо зарвавшегося ученика. — Томми, — медленно начал Райт, даже не пытаясь скрыть скуку и презрение. — Если ты собрался лезть к каждой симпатичной юбке на своём пути, сначала убедись, что не выглядишь так, будто сейчас обоссышься от волнения. Рейчел прыснула в кулак, а Томми мгновенно съёжился, потеряв всякий запал. Его щёки полыхнули от стыда. Он попытался что-то пробормотать, но Райт не дал, усилив хватку на плече. — Хотя, погоди. Ты решил подкатить к подружке Харриса? Ладно, тут я даже не буду мешать. Может хоть у тебя получится то, на что у него самого духа не хватает. У Кита на лице мелькнуло что-то между злостью и растерянностью, как будто он не знал, как следует на это среагировать. Как же достал! В этот момент мои глаза, полные холодной ярости, встретились с его. Мэтт смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то липкое, притягательное и бесконечно раздражающее, как будто он видел во мне не человека, а забавную игрушку, которую ему, видимо, нравилось ломать. В его зрачках мелькнуло что-то похожее на тусклый интерес, как мимолётная вспышка, которая тут же погасла. Хватит. Я выпрямилась, чувствуя, как внутри надломилось терпение, и обратилась к Эвансу, хотя взгляд всё ещё намеренно удерживала на Райте. — Прости, Томми, сегодня вечером я занята. Кит уже пригласил меня. Кит рядом едва не подавился воздухом, уставившись на меня так, будто я только что выстрелила себе в ногу. Я нашла его горячую ладонь и, не раздумывая, чуть сжала её. Просто подыграй, ну же. Улыбка Райта дрогнула и на мгновение потеряла свою идеальную форму. Его взгляд прошёлся по моей руке, которую Кит уже сжимал в ответ. — Вот как, — хмыкнул он, понизив голос. — Ладно, Харрис, видимо, ты всё-таки не безнадёжен. Постарайся не облажаться. Мэтт качнул головой и, небрежно перекинув руку обратно на плечо Рейчел, двинулся дальше по коридору. Томми поплёлся следом, так и не решившись поднять глаза. Когда шаги стихли, я наконец выдохнула. Кит стоял рядом, всё ещё сжимая мою руку и ошарашенно вглядываясь мне в лицо. — Ты сейчас серьёзно это сказала? — прошептал он. — Абсолютно. К тому же, это ведь правда. Ты меня пригласил, — я кашлянула. — Знаешь, ты всё ещё держишь меня за руку. Он моргнул, будто только сейчас это заметил, и тут же отпустил, неловко отступив на шаг назад. — Ой, да, извини, — пробормотал Кит, проводя ладонью по волосам, словно пытаясь привести мысли в порядок. — Но, Вай, Мэтт и его компания могут всё перевернуть. Это конечно звучало круто, но ты понимаешь, чем это может обернуться? Через пару часов по школе уже пойдут слухи, что ты… Он запнулся, будто не решаясь закончить. — Что я с тобой встречаюсь? — подсказала я, иронично вскинув бровь. — Ну, пусть. Я переживу. Я чуть улыбнулась, но тут же заметила, как его взгляд метнулся в сторону. — Или… Боже, Кит… — я тихо выдохнула, мысленно ругая себя за недальновидность. — Я даже не подумала, что тебе может быть не по себе из-за этого. — Да не в этом дело, — быстро заверил он, покачав головой. — Просто... ты новенькая, а они придурки. Я не хочу, чтобы тебе потом пришлось выслушивать всякое дерьмо. Они умеют делать гадости, Вай. И Мэтт, и Рейчел, и особенно Томми. Хорошо хоть Сары не было… Я прикусила губу, глядя на него. Кит, кажется, действительно знал о чём говорил. Между его бровей залегла складка, которую я сразу же захотела разгладить пальцем. — Да брось, если я начну волноваться из-за школьных слухов, то это будет моим личным позором, — я старалась говорить легко, хотя внутри всё ещё чувствовала напряжение. — К тому же, я из Флориды. У нас акулы были пострашнее. Кит усмехнулся, и складка между бровями почти исчезла. — Верю, что акулы страшнее. Но постарайся хотя бы не делать из себя приманку для наших. — Ладно, — Кивнула я, давая обещание, которое, возможно, не смогу сдержать. Из-за спины раздался нетерпеливый голос Кэсс: — Это всё замечательно и не хотелось бы вам мешать, но нам на химию через пять минут! Она постучала пальцем по несуществующим часам на запястье. Кит хмыкнул, и его взгляд, полный беспокойства, сменился на лёгким весельем. — Она права, — сказал он, отступая на шаг. — А мне на математику. Если не приду вовремя, Крамер меня прикончит. И это не метафора. — Удачи, — я махнула на прощание рукой, а он кивнул, не говоря больше ни слова, и быстро исчез за углом, ведущим к лестнице. Когда звуки его шагов стихли, Кэсс повернулась ко мне с подозрительным прищуром. — И… что между вами двумя? Ты собираешься рассказывать, или мне самой сочинить версию? — Лучше сочини. Твоя наверняка будет интереснее. — Окей, но ты потом не жалуйся, — подмигнула она и поспешила вперёд. — Я, кстати, забыла учебник в шкафчике. Займи мне место, ладно? — Как скажешь. Кэсс рванула к своему шкафчику, оставив меня одну посреди постепенно пустеющего коридора. Я покачала головой, чувствуя, как адреналин от стычки с Райтом и его компанией медленно уступает место привычной усталой саморефлексии. Кабинет химии находился в самом конце этого крыла. Я направилась туда, прокручивая в голове последние слова Кита. Он был прав. Слухи — это самое ходовое оружие в любой старшей школе, и, кажется, я только что сама предоставила отличный повод его применить. Я была готова к тому, что уже завтра вся школа будет обсуждать что «новенькая спит с Харрисом». Я пошла на это сознательно. Чтобы ткнуть Райта носом? Чтобы прикрыть Кита? И то, и другое, наверное. И всё же, внутри скребло ощущение чего-то неправильного. Я ведь сама думала, что неплохо было бы найти парня. И да, я рассматривала Харриса на эту роль, ведь очевидно, что между нами есть... что-то. Но это точно не должно начинаться так. Кит такого не заслуживает. Мне хотелось чтобы рядом был кто-то свой, тёплый и любящий, хотя, если совсем на чистоту, чтобы мои мозги немного встали на место и перестали транслировать всякие стрёмные штуки, пока я сплю. А сейчас у меня было ощущение, что я намеренно подталкиваю Харриса, хотя сама ещё не разобралась в своих чувствах. Кит классный. Он умеет смеяться над собой, умеет слушать, а когда говорит, не пытается казаться кем-то другим, а главное, он видит во мне человека. С ним легко. К тому же, он красивый, это было бы глупо отрицать. Был ли Кит мне симпатичен? Да. Нравится держать его за руку? Да, чёрт. Готова ли я с ним встречаться? Не уверена. Я уже обжигалась раньше… Уже проходила через дружбу, которая медленно переросла во что-то большее. Сначала казалось, что так и должно быть, что это логичный шаг, будто история просто развивается дальше. Тогда всё казалось естественным: смех, касания, разговоры по ночам, поцелуи… А потом рухнуло в один момент. Самое страшное, что вместе с отношениями исчезла и дружба, оставив после себя лишь неловкое молчание и пустоту. Я остановилась у двери кабинета. Может, я просто не хочу снова ошибиться. Не хочу разрушить что-то нормальное ради чего-то, что всё равно рано или поздно закончится… Я вздохнула и толкнула дверь. Кабинет химии был светлым, но каким-то стерильно пресным. Высокие окна пропускали солнечные лучи, которые отражались от блестящих столешниц из тёмного, устойчивого к кислотам материала. Вдоль стен тянулись полки с реактивами, где стройными рядами стояли колбы, мензурки, пробирки и прочее лабораторное барахло. Парты здесь были двойными, рассчитанными на работу в парах. До звонка оставалась пара минут, но учеников в классе было не то чтобы много. Несколько людей толпилось у учительского стола, обсуждая что-то с преподавателем в потрёпанном лабораторном халате. Я быстро миновала их, пройдя в середину кабинета. Мне всегда нравилось сидеть у окна. Это давало ощущение хоть какой-то призрачной свободы в замкнутом, давящем пространстве кабинета. Я протиснулась к окну, оставляя место у прохода для Кэсс, повесила рюкзак на крючок, вытащила из него учебник с тетрадью, положила на парту и провела рукой по её поверхности. Она была гладкой, холодной и испещренной мелкими царапинами, оставленными поколениями скучающих школьников. Чтобы убить время я стала рассматривать эти царапины, в попытке найти среди них что-нибудь интересное, но обнаружила лишь наспех выведенное сердце и чьи-то инициалы: «Д.+ К.». Интересно, кем был этот «К.»? Может Кэсс… Или Китом.. Или никем из них. Из бесцельных раздумий меня выдернул звук скрипнувшего рядом стула. Я уже повернула голову, чтобы заговорить с Кэсс, вот только… Рядом сидела не она. Райт устроился на её месте, развалившись с такой наглостью, будто всегда здесь сидел. Его колено практически касалось моего, и я инстинктивно отодвинулась, чувствуя, как ткань юбки натянулась под рукой, когда пальцы сами собой нервно вцепились в её край. — Ты что здесь делаешь? Мэтт неспешно перевёл на меня взгляд. — Сижу. Тебе что, компания не нравится? — Это место Кэсс, проваливай. — Не знал, что места в классе бронируют. Что, надо было записываться заранее? Я сжала губы в тонкую линию, чувствуя, как раздражение снова расползается под кожей. — Отлично. Тогда я просто пересяду. Я схватила вещи с рюкзакзаком и развернулась на стуле, уже намереваясь выйти в проход, вот только Мэтт даже не думал шевелиться. Наоборот, ещё больше вытянул ноги вперёд и лениво откинулся на спинку, перекрывая мне дорогу. — Ну? — я вскинула бровь. — Встань, дай пройти. — А если не хочу? — Тогда убери хотя бы ноги, — процедила я и слегка стукнула его ногой по обуви под партой. Он посмотрел на свои кроссовки, потом снова поднял на меня глаза. — Могу, конечно, но не буду. Если тебе так не терпится, можешь просто перелезть. Я не против. — Ты издеваешься? — Ну а ты чего ждала? Что я встану, покорно подвинусь и скажу: «Прошу, мисс Митчелл»? Ублюдок. Настоящий, отточенный по форме и содержанию. — Встань, пока я не… — Пока ты не что? — он наклонился к мне, опираясь локтем о парту, и расстояние между нами сократилось до смешного. — Укусишь? Ударишь? Или всё-таки рискнёшь и перелезешь, как я сказал? Райт чуть раздвинул колени, скосил взгляд вниз — коротко, но достаточно выразительно, чтобы я поняла, на что именно он намекает. Его лицо приняло тот самый вид, из-за которого мне захотелось съездить по нему кулаком. — Ну, давай. Я подержу, если вдруг оступишься. Ну конечно, ещё не хватало чтобы я карабкалась через него в этой сраной короткой юбке. Вот это будет представление. — Ненормальный, — я отвернулась, сложив руки на груди, и принялась осматривать класс, в надежде зацепиться за любую возможность избавиться от общества Мэтта, пока не наткнулась на Рейчел. Она сидела через две парты позади, и смотрела на меня так, словно старалась прожечь взглядом дыру мне во лбу. Её идеально накрашенные длинные ногти стучали по столешнице в нервном ожидании. Если бы взглядом можно было убить, моё бездыханное тело уже давно лежало бы где-то под партой. — Не перепутал подружку? — холодно поинтересовалась я, кивнув в её сторону. Райт чуть повернул голову. Его глаза скользнули по рядам и остановились на Рейчел. Та резко выпрямилась, ожидая хоть какого-то объяснения или знака, что всё это недоразумение. Но он только легко и без малейшего сожаления усмехнулся. — Нет, — коротко ответил Райт, возвращая взгляд ко мне. — Всё правильно. Рейчел дёрнулась, как от пощёчины, отвела глаза, резко открыла тетрадь и уткнулась в неё, сжимая ручку до белых костяшек. Я не питала к ней никакой симпатии, но сейчас, когда я увидела как дрогнул её подбородок, мне даже стало немного её жаль. Как можно так относиться к людям, с которыми ты близок? Я отчаянно не понимала Мэтта. И, если честно, даже не старалась. Дверь распахнулась, и в класс влетела запыхавшаяся Кэсс с растрёпанными волосами. Она перешагнула порог, почти сразу нашла меня и едва не запнулась, увидев рядом Райта. Я торопливо махнула ей рукой, подавая глазами все возможные сигналы, на которые была способна: Спаси меня. Пожалуйста. — Прости, Мэтт, — произнесла Кэсс своим безупречно вежливым тоном. Она, кажется, вообще не умела злиться. — Я обычно сижу с Вайолет. Райт даже не потрудился повернуться. Только развалился на стуле ещё сильнее. — Ну, значит, сегодня всё будет немного по-другому, — протянул он небрежно, даже не взглянув на неё. — Серьёзно? — прошипела я. — Райт, тебе сложно пересесть на полтора метра назад? В этот момент прозвенел звонок и класс наполнился суетой. Все, кто не успел сесть за парты, спешно расходились по местам. Мэтт наконец соизволил повернуть голову к Кэсс и добавил: — Не обижайся, красотка. Просто твоя подружка пока не научилась держать меня на расстоянии. Кэсс моргнула, растерянно глядя то на него, то на меня. — Эм… Вай, я, пожалуй, сяду впереди. С первой парты всё равно лучше видно. Ах так, Кэсс? Вот так просто бросаешь меня с этим идиотом? Но учитель уже стоял у доски, готовясь записывать тему урока. Устраивать сцену сейчас было бы верхом дурости. Я нервно швырнула вещи обратно на парту, уперла локти в стол и шумно выдохнула, стараясь игнорировать вынужденное соседство. — Можешь дышать потише? Я и без этого чувствую, что ты в ярости, — послышался рядом тихий смешок. — А ты не мог бы заткнуться? Раз уж не собираешься сваливать. — Ох, ты ещё и правила диктуешь? — Мэтт фыркнул, но замолчал, только подвинул стул ближе, оставляя между нами жалкое подобие «личного пространства». Я изо всех сил попыталась сосредоточиться на уроке. Мистер Хиггинс, наш учитель химии, был невысоким мужчиной с вечно сальными волосами и лабораторным халатом, который, судя по виду, пережил все химические катастрофы в Флермонт-Хай. Он скрипнул мелом по доске, закончив выводить тему урока и на развернулся к классу. На черной поверхности красовалась выведенная каллиграфическим почерком запись: Кислоты: Свойства и классификация. — Открываем учебники, ребята. Сегодня повторяем тему кислот, — провозгласил Хиггинс своим воодушевлённым голосом. — Параграф четыре, страница тридцать один. Я открыла учебник и сделала вид, что полностью поглощена страницей, хотя боковым зрением видела, как Райт даже не пошевелился. Учебника у него не было. Он почти лежал на парте, устроив подбородок на кулаке, и тупо пялился на учителя. — Отлично. Тогда начнём с простого определения, — Хиггинс повернулся к классу. — Кислоты. Что это такое? Повисла густая, неуютная тишина. Я уже собиралась поднять руку, но Хиггинс, видимо зацепившийся за скучающий вид Райта, неожиданно указал в его сторону. — Мистер Райт, позвольте начать с вас. Определение кислот. Мэтт, казалось, даже не вздрогнул. Только плавно оторвался от парты, с таким видом, будто делал Хиггинсу великое одолжение. — Это что-то, что разъедает, — небрежно бросил он, складывая руки на груди. Хиггинс моргнул и почесал затылок. — Э-э... технически, это верно, мистер Райт. Но нам нужно химическое определение. Мэтт пожал плечами. Он совершенно не выглядел смущённым или раскаявшимся в том, что не знает ответа. Ему было просто плевать. — Это электролиты, образующие катионы водорода при диссоциации, — выпалила я, не в силах сдержаться. Его невежество и самоуверенность бесили меня до чёртиков. — Именно! Превосходно, мисс Митчелл. — Хиггинс просиял с одобрением кивая. — Мистер Райт, пожалуйста, берите пример со своей соседки. Я почувствовала на себе тяжесть чужого взгляда. На губах Мэтта появилась очаровательная, но циничная улыбка. — Браво, задротка, — прошептал он, наклонившись ко мне так, что я почувствовала едва уловимый запах мяты. — Ты, правда, думаешь, что эти знания тебе пригодятся для чего-то, кроме оценки в табеле? — Конечно. Я хотя бы в курсе как оттереть маркер с твоей тачки. — Туше. Хиггинс тем временем начал записывать формулы на доске, скрипя мелом. Он говорил что-то про степень диссоциации, но я уже не слушала, сосредоточившись на споре с Мэттом. — Как ты вообще до выпускного класса дошёл? — Выехал на харизме. И вообще, для того чтобы хорошо учиться в этой дыре, достаточно знать основы и быть чуть умнее десятилетки. — О, так ты основы знаешь? Ну тогда назови сильные кислоты, например. Может, поверю. — Ты что, роль училки примеряешь? — тихо хмыкнул Райт. — Ага. Ну.. Сильные кислоты? Мэтт скользнул взглядом по моему открытому учебнику. — Серная, соляная, хлорная…— начал перечислять он, растягивая слова. Я закрыла абзац с которого он читал рукой. — Надоедливая. — Очень смешно. Азотная. Слабые? — Слабые… — Мэтт задумчиво прищурился. Его взгляд поднялся куда-то к потолку. — Те, которые не могут разъесть твою нелепую новую кофточку? — Причём тут кофта? Тебя вообще не должен волновать мой гардероб. Мэтт посмотрел на меня непривычно-серьезно, его улыбка исчезла, а лицо приняло сосредоточенное и внимательное выражение. — Меня не волнует. Просто, — Мэтт оперся локтем о парту, перекрывая мне обзор на класс. — Это не твоё. Я ненадолго замолчала, переваривая эту странную, наглую фразу. Мне было совершенно плевать на его химические познания, но я не могла терпеть то, что он вплетает в наш конфликт мой внешний вид. Особенно, когда эта розовая кофта и так вызывала у меня дискомфорт. — Что не моё? Одежда? — Я саркастически хмыкнула. — Это купила моя мама, так что, технически, моё. — Я не про это, — Мэтт медленно покачал головой. — Ты надела её, чтобы что? Чтобы выглядеть как «нормальная» девчонка из Флермонта? Чтобы вписаться в этот тошнотворный пейзаж? Это выглядит как пыпытка спрятаться за ширмой «нормальности». Ты же не нормальная, Митчелл. Не пытайся. Я прикусила щеку изнутри. Чёрт. Он был не просто наглым идиотом, он был наблюдательным наглым идиотом. — Ты вообще не знаешь, кто я, Райт, чтобы судить, что моё, а что нет. Похоже, у тебя слишком много свободного времени. Займись лучше химией, — я снова ткнула пальцем в учебник и подвинула его на середину парты. — Скучно, — отмахнулся Мэтт, но всё же его глаза вернулись к странице, которую я ему указала. Мистер Хиггинс тем временем отвернулся от доски. — Итак, класс, надеюсь, вы записали основные формулы. Теперь, прежде чем мы перейдем к лабораторной работе… Хиггинс начал обходить ряды, расставляя на каждую парту поднос с оборудованием и листы с заданиями. Набор был стандартным: две чистые пробирки в штативе, несколько кусочков магниевой ленты, пипетка, содовый раствор, сульфаминовая кислота в чашке петри, а также бутылочка с азотной кислотой. Кислота была сильной, и этот факт мгновенно поднял уровень моего беспокойства. На месте Хиггинса я бы не рискнула давать ничего ядрёнее уксуса. — Весь ход работы описан на листах, — вещал Хиггинс, слегка нервно поправляя очки, — Обратите внимание на формулу, которая дана в начале. Ничего сложного, но будьте внимательны. Работаем в парах. Я тут же схватила лист, бегло просматривая формулу. Расчёты были прямолинейные, но требовали точности и аккуратности. Тем временем Райт уже протянул руку к лабораторному оборудованию и схватил одну из пустых пробирок, небрежно крутанув её между пальцами. — Ты хоть иногда можешь вести себя нормально? — Я забрала пробирку из его рук и вернула обратно на штатив. — Не прикасайся к оборудованию, если не собираешься работать. — Расслабься, Митчелл. Это же не динамит. Мэтт только усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией, и воровато скользнул взглядом к подносу, затем медленно потянулся к бутылочке с азотной кислотой. — Хочешь, фокус покажу? — он подмигнул, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. Моя ладонь поспешно легла поверх его запястья, крепко обхватывая, и не давая дотянуться до горлышка бутылки. Это было импульсивное движение. Мэтт замер и в этот момент провокационная ухмылка исчезла, а его холодные глаза мгновенно смягчились, в них мелькнуло искреннее, почти детское веселье. Я вдруг поняла, что он просто пошутил. А я... повелась. — Ты такая правильная, Митчелл, — прошептал Мэтт и взял листок с заданием. — Ладно. С чего начинаем? — Сначала расчёты, — сухо ответила я, открывая тетрадь. — Но ты можешь пока подготовить пробирку. Я быстро прочла инструкцию и приступила к расчётам. — Возьми два кусочка магниевой ленты, которую нам выдал Хиггинс. И только два, Райт. Не надо пытаться запихнуть туда всё что есть. — скомандовала я, сверяясь с описанием. — Потом положи их в пробирку. И ничего не трогай больше. Мэтт, к моему удивлению, не стал пререкаться. Он взял пинцет и аккуратно опустил два блестящих серебристых кусочка в стеклянную ёмкость. — Готово. Два кусочка. Что? Смотришь, чтобы я не налажал? — Спросил он, заметив моё пристальное внимание. — Контролирую. Я сосредоточилась на формуле в тетради. Задача была посчитать нужный объём азотной кислоты, чтобы получить идеальное количество водорода. Я наспех подставила данные в формулу, краем глаза не выпуская Мэтта из вида. — Теперь кислота, — Я указала на бутылочку с азотной кислотой. — Нам нужно ровно десять миллилитров. Используй пипетку. Райт взял пипетку, поднёс кончик к горлышку баночки и начал медленно набирать кислоту, постоянно сверяясь с риской. Как только он набрал десять миллилитров — ровно столько, сколько я ему сказала — перенёс пипетку к пробирке и замер, видимо, ожидая моей команды. — Просто выливай, Райт, — поторопила я. Мэтт аккуратно выдавил всё содержимое пипетки в пробирку, стараясь не расплескать. Реакция была мгновенной. Из пробирки шипящим, густым столбом поднялся белый пар, жидкость вскипела с такой скоростью, что всё содержимое в виде пенистой смеси выплеснулось через край, обильно заливая нашу столешницу. — Ты криворукий! — Мой голос сорвался, я поспешно схватила со стола салфетки и бутылку с нейтрализатором — раствором соды. Я была уверена, что он это сделал нарочно. — Я не специально! — начал он, быстро хватая одну из салфеток, пока я заливала последствия эксперимента нейтрализатором. — Я всё сделал как ты сказала! — Я сказала тебе десять миллилитров! — И я залил ровно десять! — рявкнул Мэтт в ответ. Моё сердце заколотилось от ужасающей догадки. Я быстро просмотрела свои расчёты, пальцем пробежалась по формуле, коэффициентам, молярной массе… И увидела ошибку. Мне нужно было всего пять миллилитров. А я, сама того не заметив, сделала ошибку в пропорции, в результате чего попросила его добавить двойную дозу кислоты. — Чёрт, — прошептала я. — Что? — Мэтт перестал вытирать стол. Я медленно подняла голову. Мой гнев сменился унижением. — Это... это моя вина, — призналась я, и это было самым трудным, что я говорила за утро. — Я ошиблась в расчётах. Нам нужно было всего пять миллилитров. Мэтт уставился на меня, а затем перевёл взгляд на лист с заданием. Я напряглась, готовясь к тому, что он обязательно воспользуется моим провалом, чтобы восстановить своё пошатнувшееся самолюбие. — Ничего, я привык, что девушки рядом со мной теряют концентрацию, — сказал он абсолютно невозмутимым голосом, но уголки его губ слегка дрогнули в улыбке. Секунда тишины. Я смотрела на него, ища скрытую издёвку или осуждение. Но не нашла ни того, ни другого. Неожиданно для себя, я хмыкнула, а потом засмеялась. Смех вырвался громко и неуместно в тишине класса. Это было нервное, горькое веселье, потому что, чёрт возьми, он был прав! В его присутствии моя концентрация была на нуле. — Ты невыносим, Райт. Просто возьми новую пробирку, — я тут же постаралась вернуть себе командный тон. В этот момент к нашей парте медленно подошёл мистер Хиггинс, сложив руки за спиной. Он явно услышал бурную реакцию (мою, а не химическую). — Мистер Райт, — голос Хиггинса был напряжён. — Всё в порядке? Я надеялся, вы будете поаккуратнее с азотной кислотой. Мэтт собирался открыть рот и, вероятно, снова начать отшучиваться, но я резко опередила его. — Всё в порядке, мистер Хиггинс, — я посмотрела прямо на учителя, игнорируя удивлённый взгляд Райта. — Я ошиблась в расчётах, и мы добавили слишком много кислоты. Начнём заново. Хиггинс прищурился. Он явно ожидал услышать, что это Мэтт, как обычно, устроил бардак. — Ваша ошибка, мисс Митчелл? — переспросил он с видимым недоверием. — Моя, сэр. Я уже исправила расчёты, — я демонстративно ткнула пальцем в свою тетрадь. — Больше не повторится. — Что ж, хорошо. Будьте осторожны, — сказал он, бросив последний, предупреждающий взгляд на Райта, и отошёл. Как только учитель удалился, Мэтт нахмурился. — Зачем ты это сделала? — прошептал он. — Чтобы он отстал от нас, — я взяла чистую пробирку из рук Мэтта. На этот раз, когда он осторожно набрал пять миллилитров кислоты и вылил её в пробирку, реакция была именно такой, какой должна быть. Магний растворялся, выделяя пузырьки водорода. Мы потратили следующие десять минут на то, чтобы зафиксировать конечный объём выделившегося газа и записать все наблюдения. Мэтт, к моему удивлению, был хорошим ассистентом. Он делал всё, что я говорила, без лишних слов, словно мы были слаженной командой, а не вынужденными партнёрами. — Всё, — сказала я, откладывая пипетку. — Осталось посчитать выход продукта по отношению к теоретическому. И заполнить таблицу. Справиться с последней частью работы не составило для меня труда, я быстро сделала записи и отложила лист в сторону. Тем временем Мэтт сидел хмуря брови, уткнувшись в свою работу. Его рука с карандашом зависла над бумагой. Он шумно выдохнул, склонился над работой и нетерпеливо ткнул карандашом в строку с расчётами, которые даже не начал. — Какого хрена они пишут всё это греческим? — процедил он сквозь зубы, указывая на формулу. — Это латинский, Райт. — Да хоть марсианский. Я в этом дерьме не шарю. Он попробовал что-то набросать, но цифры явно не сходились. Его раздражение читалось даже в том, как он постукивал карандашом по краю листа. — Ноль из десяти, Райт, — прошептала я, не удержавшись. Мэтт снова ткнул карандашом в строку, будто проверяя, где именно всё пошло не так, и я сдалась, понимая, что если не помогу, он провалит работу, а мне придётся выслушивать его жалобы, когда мы соберёмся делать проект. — Вот смотри, — я вытянула из его рук карандаш. — Нужно подставить сюда коэффициенты. Ты слишком быстро всё скинул, уравнение не сойдётся. Я быстро написала в его лабораторной нужные цифры, чувствуя его дыхание рядом, пока он, склонившись, следил за каждым движением моей руки. — Видишь? — спросила я, дописав ответ. — Не скажу что стало понятнее, но спасибо, задротка, — несмотря на язвительную манеру, в его голосе слышалась благодарность. — Можно подумать ты не задрот, мистер «я-прочитал-весь-список-летней-литературы». — О, так я теперь повышен до твоего ранга? Тронут, Митчелл. Он наклонился чуть ближе и понизил голос: — И вообще, задрот — это тот, кто зубрит, чтобы училку впечатлить. Я читал, потому что скучно. Потому что всё остальное дерьмо вокруг ещё хуже. — То есть весь список ты одолел просто потому что тебе было скучно? Удивительно, что ты не сдох от тоски посреди какого-нибудь «Алого Знака Доблести». — Ты его читала? — спросил он с неподдельной заинтересованностью. — Крейн — та ещё тягомотина. Середина книги была чистой пыткой. Я чуть не выбросил её в окно. Но всё равно интереснее, чем смотреть, как Томми со своей тупой Сарой жрут друг другу лица на заднем сиденье. Мэтт резко замолчал, будто понял, что сказал лишнего, и, спохватившись, снова ткнул пальцем в одну из баночек на столе. Ту, в которой находились кристаллы сульфаминовой кислоты. — Ладно, хватит про мои великие литературные подвиги. Давай лучше скажи, что будет, если я случайно добавлю это в пробирку? — Ты устроишь взрыв. — Правда? — Нет. Нихрена не случится. — Значит, взрыва не будет… — заразительно улыбнулся Мэтт. — Увы, — ответила я, прикусывая губу, — тебе придётся искать другой способ прославиться на уроке. Мэтт весело хмыкнул и принялся вносить в свою таблицу последние данные. До конца урока оставалась пара минут. Я вертела ручку между пальцами, в попытке чем-то себя занять. В голове крутились мысли. Когда Райт не язвил и не пытался вывести меня из себя, с ним можно было говорить. Почти обычно. Даже интересно. Если он умеет быть таким спокойным и даже… нормальным, то неудивительно, что девочки сходят по нему с ума. Этот образ никак не мог совместиться у меня в голове с привычным наглым, бессившим меня Мэттом. Я слишком раскачала ручку и та выскользнула из моих пальцев, стремительно покатившись к краю парты. Я поспешила подхватить её, пока та не упала под стол. Мэтт сделал то же самое. Моя ладонь легла поверх его. Кожа Райта показалась мне обжигающе горячей, а кольца на пальцах почти ледяными. Этого яркого контраста хватило, чтобы сердце ухнуло куда-то в живот. Я вздрогнула, но руку не отдёрнула. Он тоже не спешил убирать свою. И только сейчас ощутила то, насколько он близко, насколько большая у него ладонь, в сравнении с моей, как бешено ускорился мой пульс от такого простого касания. Мозг кричал: «Отпусти его, идиотка!», а тело предательски тянулось к этим ощущениям. Мэтт тем временем чуть развернул руку, и подушечкой большого пальца почти невесомо скользнул вдоль ребра моей ладони. Я вздрогнула и подняла глаза. Это было ошибкой. Потому что он тоже смотрел на меня своими светлыми, серо-голубыми глазами, с длинными ресницами, которые, по-моему мнению, вообще-то, совсем не положено иметь парням вроде него. Мир вокруг будто сжался до этой странной точки, в которой я не могла пошевелиться, не могла думать, не могла сказать ни одного чёртового слова… Просто пялилась на него как дура и, скорее всего, я и дальше бы так сидела, если бы не спасительный звонок. Райт стремительно отвёл взгляд и сдвинул руку, давая ручке упасть на пол. Она звонко стукнулась о плитку, а Мэтт потянулся за рюкзаком, будто ничего не случилось. — Ты, кажется, уронила, Митчелл. — бросил он напоследок и направился к выходу, по дороге закинув наши лабораторные на преподавательский стол. Что это вообще было?! Я мотнула головой, выходя из оцепенения, и наклонилась за упавшей ручкой. Едва я успела собрать вещи, как Кэсс появилась рядом, звонко хлопнув ладонью по краю парты, и наклонилась ко мне: — Ты как? С ним за одной партой… это ж пытка. — Ну вообще… — Я только открыла рот, чтобы ответить, как меня перебил резкий голос Рейчел. — Ты… — голос её был тише, чем обычно, к тому же почти дрожал. — Ты думаешь, что можешь просто… сидеть рядом с ним? Смеяться? Болтать? — Прости? Я не приглашала его садиться рядом со мной. Он просто это сделал, хотя его просили пересесть. Поверь, я была бы только рада, если бы твой парень,или кто он там тебе, выбрал себе другую жертву, — я вздохнула и попыталась протиснуться мимо Рейчел, но она намеренно преградила мне дорогу. Рейчел высоко вздёрнула подбородок, и мне показалось, что от моих слов её взгляд вспыхнул ещё сильнее: — Мы с Мэттом всегда сидим вместе. Всегда. А ты… — она метнула быстрый взгляд в сторону двери, в которую минутой раньше вышел Райт. — Просто лезешь туда, куда не следует. Она сказала это так, будто я заявила на него свои права. Как будто право собственности вообще можно заявить на человека, хотя, даже если было бы можно, я ещё не настолько выжила из ума, чтобы претендовать на этого психа. Кэсс тут же шагнула ближе, встав почти вплотную ко мне: — Может, хватит устраивать драму? — Её голос звучал всё ещё мягко, но была в нём и непривычная для Кэсс решительность. — Если бы он хотел сидеть рядом с тобой, он бы так и сделал. — Помолчи, Браун! — Рейчел вспыхнула и напоследок метнула в меня долгий, полный ненависти взгляд, а потом резко развернулась и зашагала к двери, цокая каблуками по полу. — Ну отлично, могу добавить в список своих врагов Рейчел. Спасибо, Райт, — простонала я. Кэсс чуть скривила губы, пытаясь превратить моё нытьё в шутку: — О, да ладно тебе. У тебя есть коллекция хейтеров? Тогда Рейчел только что пополнила её. — Знаешь, я бы предпочла коллекционировать марки. Или, не знаю, мерч с «Hello Kitty». Но нет, у меня Райт с его дурацким фан-клубом. Мы двинулись к коридору, а я всё ещё ощущала на себе взгляд, которым одарила меня Рейчел напоследок. Её злость засела глубоко внутри, будто заноза. Это было мерзкое ощущение, пробирающее нутро от макушки до кончиков пальцев, которое хотелось поскорее с себя смыть. Если бы от всех проблем реально можно было избавиться с помощью обычного душа… Кэсс заметила мою напряженность. — Слушай, у него такой талант. С кем бы он ни связался, вокруг всегда начинается бардак. — А я не хочу быть частью его бардака, Кэсс. И не хочу с ним связываться. Я хочу.. чего-то нормального. Просто спокойно закончить год. Кэсс не стала отвечать, только кивнула и ободряюще похлопала по моему плечу. ___________________________________________________________ После уроков я поспешила покинуть здание школы и направилась к парковке. Я всё никак не могла избавиться от ощущения лёгкого покалывания на ладони, которое насильно возвращало мои мысли к уроку химии. Никак не могла отделаться от образа Мэтта, от его напряжённого взгляда и того, как он сделал это… эту... странную штуку, короче. А потом просто смылся, как ни в чём не бывало. Тем временем Кит уже ждал меня. Стоял, прислонившись к тёмно-синему BMW. Его было невозможно не заметить. В этом городе любая машина новее семидесятых выглядит как инопланетный корабль, а уж BMW… Просто издевательство над местной реальностью. Слишком серьёзная. Слишком взрослая. И уж точно слишком дорогая для школьной парковки, где половина тачек держится на скотче и молитвах. Я поймала себя на мысли: интересно, это он её выбрал? Или папочка решил, что сыну нужен статус на четырёх колёсах? Сам Харрис на фоне своей машины смотрелся почти до нелепого обычно. Светлые джинсы, тёмно-зелёная толстовка, белые кеды, настолько чистые, будто он по асфальту не ходит. Аккуратно, но просто. Ни одной кричащей детали: «Я богаче вас всех, смиритесь». Резкий порыв ветра растрепал ему волосы, и Кит автоматически дёрнул головой, пытаясь откинуть их назад. Не вышло. Пара прядей снова упрямо упала ему на лоб. Он сердито фыркнул и сдул их с лица, как ребёнок, которому мешает чертовски упрямая чёлка. Этот жест был таким… домашним, что ли. И почему-то именно эта мелочь заставила меня совершенно глупо, без причины улыбнуться. Я подошла ближе, а он заметив меня, тут же выпрямился, его лицо смягчилось. — Думал, ты застрянешь в школе навечно, — сказал он, подходя и забирая у меня рюкзак, который тут же закинул на заднее сиденье. — Почти. Задержали на биологии. Долго ждал? — Да не особо, всё путём. — Так куда мы едем, капитан Харрис? Он покачал головой, заговорщицки улыбаясь. — Если я скажу, будет неинтересно. Должна же быть интрига, Митчелл. Кит открыл для меня пассажирскую дверь. Я мысленно оценила этот жест и села, вдыхая запах новой кожи и чего-то свежего, цитрусового. Харрис захлопнул дверь, обошёл машину и сел за руль. — Могли бы начать с парка возле школы, — сказал он, заводя мотор, который заурчал низким, довольным звуком. — Но мы там уже были вместе с Кэсс, когда ходили за мороженым. Не хочу повторяться. — А что, там было что-то интересное? — спросила я, пристёгиваясь. — Не особо, — он пожал плечами, трогаясь с места. — Максимум пруд. Ты его видела. Он у нас называется «Swan Lake». Поэтично. Хотя я там за всю жизнь ни одного лебедя не видел, только уток. — Лебединое озеро... звучит многообещающе, — усмехнулась я. — Ага. Говорят, если в этом пруду кого-то поцеловать, то… — …то ты подхватишь все возможные инфекции из этой воды, — перебила я его. — То с этим человеком останешься парой на всю жизнь. Но твоя версия звучит реалистичней, — он бросил на меня быстрый, озорной взгляд. — В детстве, помню, мы там с ребятами ловили рыбу на самодельные палки. Весь день сидели, ни одной поклёвки, зато домой приходили с ног до головы в тине. — Ты скучаешь по этим временам? — Иногда, — Кит повернул на главную улицу. — Знаешь, по тем временам, когда самой большой проблемой было найти червяка. — Что ж, надеюсь, наше сегодняшнее приключение будет менее грязным и более успешным, чем та рыбалка. — Ха, ничего не могу обещать. Пока мы ехали по центру Флермонта, я уставилась в боковое окно. Моё внимание привлекло здание, выделявшееся на фоне всех облупленных магазинчиков и старых жилых домов. Это была церковь. Огромная, светлая, построенная из белого камня, с высокой башней, устремлённой в небо. Двор был безупречен: подстриженные кусты, чистые, вымытые до блеска ступени, на доске висело свежее расписание служб. Я отметила, что это, пожалуй, самое ухоженное и богатое здание, которое я видела в городе. Мой взгляд зацепился за тёмную бронзовую табличку с именами на стене, у самого входа. — Красивая, да? — Раздался голос Кита рядом. — Очень. Выглядит так, будто её построили на деньги всех жителей Индианы. Кит хмыкнул. — По воскресеньям тут добрая часть Флермонта собирается. Они туда ползарплаты несут. Новый зал, новый орган, ещё один витраж… — Это заметно, — ответила я. — Угу. Весь город в трещинах, зато у Бога тут лучший вид. Видишь ту табличку на стене? Это жертвы пожара в шестьдесят пятом. Старая церковь тогда сгорела дотла. Он помолчал, внимательно глядя на дорогу. — Трагедия нашего города. Тогда погибло одиннадцать человек, в основном — прихожане и пара пожарных. Говорили, что пожар начался из-за неисправной проводки, но люди шептались о чём-то более тёмном. — Более тёмном? — переспросила я. — Ну, знаешь, — Кит пожал плечами. — Город маленький, люди любят строить теории на пустом месте. Официально — короткое замыкание. Но кое-кто считал, что это был поджог. — Поджог? Зачем? — Три версии, которые слышал я. Первая — месть. Один фермер затаил обиду, когда жена, как говорят, изменила ему со святым отцом. Ну и решил отомстить. Вторая — страховка. Старая церковь была застрахована на огромную сумму, и ходили слухи, что один из самых влиятельных прихожан, который сейчас сидит в городском совете, помог ей сгореть, чтобы потом построить новую, намного больше, прикарманив часть страховки себе. Кит сделал паузу, его голос понизился, став более интригующим. — И самая популярная, но абсурдная до невозможности. Говорили, что там, в подвале, проходило что-то не совсем благочестивое. Слишком много денег, слишком много власти, слишком много тайн, которые не должны были всплыть. Церковь выжгла всё это огнём. Я покачала головой, поражённая тем, как легко скромный, тихий городок порождает такие мрачные мифы. — Как в кино. — Вот именно. Но в итоге это событие объединило Флермонт. Горожане построили церковь заново. Лучше. На этом же месте. Это наш символ того, что, как бы плохо ни было, мы всегда восстанавливаемся. Я кивнула, глядя на церковь уже с другой стороны. Это место казалось фундаментом города. — Ты тоже сюда ходишь? С семьёй? — спросила я мягко, стараясь не лезть в душу. Кит пожал плечами, его пальцы постукивали по рулю. — Мама когда-то ходила. Сейчас… не особо. Отец говорит, что Бог не обеднеет без наших двадцаток. — А ты? — Я? — он повторил мой вопрос, задумчиво. — Я нормально отношусь к идее, что кто-то там наверху есть. Просто не уверен, что этот кто-то следит конкретно за Флермонтом. Было видно, что тема церкви и религии ему неприятна или тяжела, и он искал способ сменить фокус. — Кстати о кино. Смотри, — Харрис резко кивнул в сторону. Мы проезжали мимо небольшого, отдельного здания, которое явно знавало лучшие времена. Над входом тускло светилась неоновая вывеска: Royal Crown Cinema. Витрины были украшены выцветшими афишами, где в нижних строках виднелись названия фильмов, которые я, кажется, видела в прокате ещё ребёнком. — Он всё ещё работает? — спросила я, заинтригованная этим реликтом. — Удивительно, но да. Хотя еле дышит, — Кит улыбнулся, и его настроение заметно улучшилось. — Раньше тут всё «высшее общество» собиралось. Устроить свидание на последнем ряду считалось верхом романтики. — И что изменилось? — Время. Теперь сюда ходят либо дети, либо те, у кого нет машины, чтобы доехать до драйв-ина. * Он качнул головой куда-то в сторону. — Сейчас все тащатся по кино под открытым небом: можно сидеть в тачке, жрать чипсы, громко смеяться и делать вид, что смотришь фильм. А здесь? Здесь слишком тесно и слишком много людей рядом. — Когда я был младше, представлял как поведу в этот кинотеатр девушку на своём первом свидании, — обронил он. — В итоге всё вышло гораздо тупее, чем простой поход в кино. Я зацепилась за его слова. — Стой. Ты не можешь просто так сказать «вышло гораздо тупее» и продолжить ехать, — я слегка толкнула его локтем. — Расскажи. Что случилось? — Серьёзно? Это позор… — Мы же на культурном туре, — поддразнила я. — Нельзя пропускать ключевые исторические моменты. Он вздохнул, сдаваясь. — Мне было тринадцать. Её звали Сьюзи Трент. Я скопил деньги, чтобы сводить её сюда. Но... она настояла на том, чтобы пойти в «Пицца Хат». Я позвал друзей, знаешь, чтобы не молчать, если мы с ней вдруг не найдём тему для разговора. — И что? — Томми тогда сказал, что девушки любят смелых: «Положи ей руку на колено. Типа круто, понял?» — Кит передразнил Томми, кривляя его высокий голос. — Я ему поверил. Дебилизм века. Когда мы сели за столик, я попытался провернуть этот «приёмчик». Я был жутко напуган, но решил, что должен быть крутым. Она дёрнулась так резко, что локтем заехала мне прямо в нос. Я прикрыла рот рукой. — На глазах у всех? — На глазах у всех. Она испугалась, расплакалась, я залил весь стол кровью из носа… Томми ржал так, что чуть не свалился со стула. В общем, я ушёл раньше, чем успели принесли пиццу. Кит так непренуждённо рассказывал эту нелепую историю, что я позволила смеху вырваться наружу. Кит улыбался, явно довольный произведённым эффектом. — Прости, Кит, — начала я, пытаясь унять смех. — Спасибо за честность, но ты прав, лучше бы вы пошли в кино. Кто вообще берёт на свидания друзей? — Вот именно, Вай. Это был главный урок, который я вынес из той ситуации. — Он слегка наклонил голову. — С тех пор я больше не беру друзей на свидания. Я замолчала. В его словах была только лёгкая шутливая манера, но последняя фраза словно повисла в воздухе. Мы вдвоём в машине. Кэсс не с нами. Мы едем куда-то вдвоём, и он отказывается говорить куда. Стоп. Это сейчас свидание? Харрис замедлил ход и плавно остановил машину у обочины перед маленьким, кирпичным домиком. На аккуратной вывеске, написанной курсивом, значилось: “Miller & Sons Bakery”. Через витрину, запотевшую от внутреннего жара, виднелись ряды румяных пирогов и булочки на подносах. Даже отсюда я могла уловить ароматы корицы и сливочного масла, пропитавшие воздух вокруг пекарни. — Тут делают лучшие булочки в городе. Нужно срочно перекусить перед основной программой. — сообщил Кит так уверенно, будто был официальным представителем семейства Миллеров. — Кофе будешь? — Нет, спасибо. Если выпью его во второй половине дня, то, боюсь, потеряю свой шанс на нормальный сон. — Ладно. Ты пойдёшь со мной или посидишь тут? — Я, пожалуй, подожду здесь, — ответила я. Мне нужно было немного тишины, чтобы собраться. — Хорошо. Я быстро, — Кит кивнул, открыл дверцу, но прежде чем выйти, повернулся ко мне. — Если вдруг замучает жажда, в бардачке есть вода. Дверь тяжело хлопнула, и я осталась одна в тихом салоне BMW. «Больше не беру друзей на свидания». Я наморщила лоб. Так это свидание или просто «экскурсия», как он вчера сказал? Почему я так нервничаю? Само определение свидания, будто навязывало определённый статус и ожидания, которые я не была уверена, что хочу брать на себя. Кит не давил, вёл себя легко, как обычно, но отсутствие Кэсс в нашей прогулке было слишком очевидным. С другой стороны, Кэсс жила в городе всю жизнь. Ей бы было не интересно. Я пыталась успокоить себя этим аргументом. Мой взгляд зацепился за вещи, оставленные Китом на торпеде: связка ключей, несколько монеток и солнечные очки. Классические «Рейбены», немного потрёпанные, со слегка поцарапанными стёклами. Я подняла их. Очки были с толстой, качественной оправой. Это была вещь с претензией, не просто какой-нибудь дешевый пластик. И они немного не соответствовали его неловкому, добродушному образу. Я надела их и мир сразу прогрузился под тёмный фильтр. Поймав своё отражение в боковом зеркале, — в этих очках я выглядела круче, отстранённее — я представила, что могу сейчас просто выйти из машины, захлопнуть дверцу и уйти по дороге, не оглядываясь. Это было бы очень в стиле Мэтта. Я вздохнула, сняла очки и положила их обратно на торпеду. Посмотрела в окно, в котором виднелась витрина пекарни, и увидела в её отражении всего лишь бледное, слегка осунувшееся от бессонных ночей лицо. Привычную, неуверенную себя, которой бы никогда не хватило духу так поступить. Дверь пекарни открылась, и Кит выскользнул наружу. Он держал в руках бумажный пакет, из которого поднимался пар. Харрис плюхнулся обратно в водительское кресло. — Это официально лучшая вещь, которую Миллеры сделали за последние десять лет, — сказал он, протягивая пакет мне. Я заглянула внутрь. Там лежала огромная, пышная булочка, посыпанная сахарной пудрой. Я аккуратно взяла её, стараясь не запачкать сиденье. Булочка была горячей, а сахар так и лип к пальцам. — А ты себе не взял? — спросила я, с удивлением. — Я уже перекусил. Это для тебя. Я откусила кусочек. Вкус был шокирующе хорош: сладкое сливочное масло, нежный, рыхлый мякиш и пряная корица, которая оставляла приятное жжение на языке. — О, — только и смогла выдохнуть я. Кит смотрел на меня, склонив голову, с выжидающей улыбкой. — Ну? — Это… охренительно вкусно, — признала я, закрыв глаза на мгновение. — Хочешь? Я протянула ему булочку. Он улыбнулся и по-кошачьи прищурился, показывая искреннее удовольствие от моей реакции. — Я же сказал, что перекусил. — Ну же. Я не могу съесть такую вкуснятину в одиночку. Это будет преступлением. Кит медленно наклонился к булочке с того края, за который я держала. Его губы оказались опасно близко к моим пальцам, накрывая то место, от которого я только что откусила. — Ты была права, — пробормотал он с набитым ртом. — Это было бы преступлением. Кит вытер рот тыльной стороной ладони и завёл машину, она мягко тронулась с места. — Теперь, когда мы немного подзарядились энергией, начинается вторая часть тура. Теперь уже по настоящему Флермонту. — А до этого был фальшивый? — Нет, но таким его видят все. Он нажал на кнопку проигрывателя, и салон наполнила громкая, энергичная поп-музыка, совершенно беззаботная и ритмичная. Никакого хард-рока, как у Мэтта, и никаких старых хитов, которые я обычно слушала и никаких унылых новостных сводок, как у Джеффа. Просто чистая, современная попса. Самое то, чтобы на какое-то время выключить мозги. Я изучала Кита. Он сидел спокойно, положив локоть на открытое окно. Его мягкая улыбка никуда не делась. Я отметила, что у него чистые, аккуратные ногти и ровно подстриженные волосы, от него всегда приятно пахло свежевыстиранной одеждой и парфюмом. Он был надёжным, приятным парнем, который не устраивал эмоциональных взрывов и не заставлял тебя терять сознание от одного взгляда. Наверное, именно поэтому я чувствовала себя с ним так расслабленно и комфортно. Мы выехали из центра. Уютные кирпичные здания постепенно сменялись редкими, покосившимися жилыми домами, которые в свою очередь уступили место пустынным, заросшим полям с одной стороны дороги и мрачному лесу с другой. Я ела булочку, наблюдая, как знакомые места исчезают в зеркале заднего вида. Мы проехали мимо заброшенной фермы, мимо выгоревшего рекламного щита, пока, наконец, Кит не сбавил скорость, а затем резко свернул на заросшую гравийную дорогу. Она вела к огороженной территории на опушке леса. Впереди показалось ограждение из рабицы, местами порванное, и старый, ржавый шлагбаум, рядом с которым стояла почти нечитаемая табличка: «Посторонним вход воспрещен». За высоким забором, виднелись горы металлолома, искорёженные кузова машин, штабеля старых холодильников и заржавевших труб. Я перевела недоумевающий взгляд с гор мусора на него. — Не смотри так, — бросил он, поймав моё выражение лица. — И мы на... свалке? Кит, скажи честно, ты меня сюда привёз чтобы прикончить? Если что, Кэсс в курсе что я с тобой. Он негромко рассмеялся. — Понял, Кэсс в курсе. Вычёркиваю вечернее убийство из своих планов. Кит проехал под полуоткрытым шлагбаумом, и колёса BMW захрустели по мусору и щебню. Мы продвинулись ещё немного, пока он не остановился в низине, за одной из гор прессованного металла, которая скрыла нас от дороги. — Это не просто свалка. Это промышленная свалка. Не для бытового мусора, а для крупногабарита. Здесь вся сломанная душа Флермонта, — сказал Кит, откидываясь на спинку сиденья. — Душа? — Я огляделась. Всё было покрыто рыжим налётом ржавчины. — Когда мне было лет десять, я приезжал сюда на великах с Томми и его старшим братом. Мы пролезали под сеткой, я тогда ощущал себя настоящим преступником. — Он чуть понизил голос, и в нём появилась таинственность. — Мы строили тайные базы из старых покрышек и сломанных поддонов. Искали сокровища. Таскали сюда комиксы из дома, которые потом читали, лёжа на ржавых кузовах. Могли часами по ним лазить, представляя, что это корабли или космические шаттлы, даже нашли старый, разбитый игровой автомат где-то под грудой мусора. Наш самый большой трофей. Его глаза загорелись ностальгией. — И что было в автомате? — Ничего, — Кит рассмеялся. — Это была просто ржавая рухлядь. Но мы верили, что если запустим его, то обязательно выиграем какой-то крутой приз. Нашли тележку и чуть не надорвались, пока тащили эту хреновину на ней через пол-свалки к щитку. В итоге автомат просто сгорел, когда его подключили, а мы получили нагоняй за то, что пришли домой, пропахшие горелым пластиком и в саже. — Звучит как отличное детство. — Оно таким и было. — Кит вздохнул и снова стал серьёзным. — А ещё, с вершины той горы лома... — он указал на самую высокую груду металла. — Оттуда видно весь Флермонт. До самого конца. — Это что-то вроде смотровой площадки? — Типа того. Я иногда забираюсь туда, когда хочу привести мысли в порядок. — И мы туда поднимемся? — Возможно, когда-нибудь. Но сегодня другие планы, нужно успеть до заката. Кит выключил музыку и открыл свою дверь. Я выбралась из BMW, и сразу почувствовала, как прохладный ветерок забирается под одежду. Чёрт, стоило одеться потеплее. — Пойдём. Только смотри под ноги. Мы двинулись вглубь свалки. Кит шёл уверенно, будто знал здесь каждый кусок ржавчины, я послушно следовала за ним, старалась держаться поближе, огибая острые края и облезающие куски металла. Под ногами хрустел щебень, смешанный с осколками стекла. Вокруг были не просто обломки, а артефакты из прошлого Флермонта: огромный, искорёженный вентилятор, должно быть, из какой-то закрытой фабрики годов так 60-х; тускло-зелёный корпус старого промышленного компьютера, который выглядел чудовищно большим; искорёженный логотип с ретро-шрифтом — что-то вроде эмблемы старой химчистки, которая, вероятно, давно закрылась. Каждая вещь была молчаливым свидетелем какой-то эпохи, какой-то закончившейся истории Флермонта. Мы миновали особенно высокую груду спрессованных автомобилей и упёрлись в высокий, ветхий, сетчатый забор, который разделял территорию свалки от густого, тёмного леса. Кит не остановился. Он прошёл чуть в сторону, вдоль забора. Его нога зацепилась за пожухлую траву и проволоку торчащую из земли. Он едва слышно чертыхнулся, восстанавливая равновесие. — Аккуратнее тут, — предупредил Кит, притормаживая. Он показал рукой в сторону забора. В сетке зияла огромная дыра, скрытая за сухим кустом. От дыры вглубь леса уходила едва заметная, заросшая тропинка. — Готова пройти в портал? — спросил Кит, и его глаза сияли в свете солнца, медленно клонящегося к закату. Нет. В любом другом случае нет. Мне не нравилась идея тащиться в лес. Но Киту я доверяла. С ним я чувствовала себя в безопасности. — Готова, — уверенно кивнула я. Кит легко проскользнул в дыру, придержав края острой сетки. Он подождал, пока я протиснусь вслед за ним. Как только мы оказались в лесу, запахи ржавчины и мазута сменились запахами влажной земли, хвои и гниющей листвы. Здесь было тихо и спокойно, свет солнца пробивался сквозь кроны деревьев. Тропа, по которой мы шли, была утоптанной, что означало, что здесь кто-то иногда ходит. Наверно подростки, рыбаки или просто любители тишины… — Если хочется куда-то свалить от людей — это отличное место, — сказал Кит, осторожно перешагивая через корни. — Только до заката, иначе рискуешь потеряться. Мы прошли несколько шагов, и я заметила на стволе старой сосны неяркую белую полоску. Чуть дальше, на другом дереве была ещё одна. — А это что? — спросила я, указывая на ствол. — Путевые метки, — ответил Кит. — Тут нет туристических троп, но есть старые охотничьи пути. Так люди отмечают дорогу, чтобы не заблудиться. — Ты похоже неплохо ориентируешься и без меток. — Раньше часто ходил сюда с дедушкой. — Это он научил тебя ориентированию? — Он научил меня не бояться теряться. Знал этот лес как свои пять пальцев. Мог найти дорогу даже в тумане. — Звучит круто. Это было что-то типа похода? — Это было другое. Не как в школе на уроках спортивного ориентирования, где тебе дают компас и говорят идти строго на север. Он мог часами рассказывать, как раньше на каком-нибудь месте стоял охотничий домик или как ловили форель в ручье, который ты даже никогда не найдёшь, если не знаешь, где искать, собирали грибы, он учил меня, как вырезать свистульки из веток, объяснял, что мох растёт на деревьях с северной стороны и, что если потерялся, надо найти реку и двигаться вниз по течению... — Твой дедушка, должно быть, много для тебя значит, — заметила я тихо. Кит замедлил шаг. — Значил. Он умер. Рак. Я замолчала. Впервые за весь день его беззаботная броня дала трещину. Я поняла, что эта тропа — должно быть, для него не просто короткий путь через лес, а личный, памятный маршрут. — Мне жаль, Кит. — Спасибо, Вай, — он махнул рукой, отгоняя печаль. — Ладно, хватит о грустном. Мы почти пришли. Осталось совсем немного. Мы шли ещё, может быть, минут пять, пробираясь сквозь густые заросли папоротника и кусты, так и норовившие хлестнуть по лицу. Сквозь верхушки деревьев начал пробиваться оранжево-красный свет — солнце уже клонилось к горизонту. Тропа шла слегка под уклоном, и чем дальше мы двигались, тем плотнее становились тени от высоких деревьев. Я старалась не отставать от Кита и уже начала задаваться вопросом, куда мы так долго идём, когда кроме хруста веток под ногами, шелеста листвы и собственного сбившегося дыхания, услышала звук, который ни с чем бы не спутала, даже если бы захотела. Сначала это был тихий, ровный гул, но с каждым шагом он нарастал, превращаясь в монотонный, мощный рокот. Это был шум большой воды. Кит остановился. Он раздвинул густые, еловые ветви, и мы вышли из леса на край небольшого глинистого обрыва. Я замерла. Картина, открывшаяся перед нами, заставила меня ахнуть. С момента переезда в Индиану я тосковала по океану, по необъятному синему пространству, и вот, передо мной простиралась река, которая, хоть и не могла с ним сравниться, но всё равно в ней чувствовалась та величественная, необузданная сила, вызывающая трепет в моей груди. Я втянула воздух. Это не было похоже на побережье, которое я так любила, но было близко. Не по виду, а по сути. Простор давал ощущение свободы и покоя после тесных коридоров школы и унылых улиц Флермонта. Я скучала по этой безграничности. — Огайо-ривер, — прошептал Кит, стоя рядом со мной. — Здесь один из её самых широких участков в Индиане. Солнце, уже почти касающееся горизонта, окрашивало полотно реки в золотые, оранжевые и малиновые тона. Вода казалась бархатной, а лёгкий туман, поднимающийся над ней, светился, как рассыпанная пыльца. Это было потрясающее зрелище, абсолютно неожиданное после серых улиц и ржавой свалки. Вдалеке, поперёк реки, виднелась огромная, серая конструкция, которую я сначала приняла за какой-то гигантский мост. Она делила реку на два уровня — верхний и нижний. Я всмотрелась получше и заметила массивные шлюзы, через которые вода падала вниз, создавая бурлящую пену и тот самый мощный, низкий гул. Похоже на плотину, но не совсем. Она была испещрена рядом каких-то башенок и конструкций, предназначения которых я не понимала. — А это что? — я указала в сторону строения. Кит проследил за моим взглядом. — Это ГЭС. Гидроэлектростанция, её построили в семьдесят восьмом году, когда в Штатах был реальный запар с энергией. Тогда все поняли, что пора бы перестать зависеть от арабов и начать самим что-то делать.** Он пожал плечами, глядя на станцию, освещённую заходящим солнцем. — Она обеспечивает светом и энергией весь Флермонт и ещё один городок на другом берегу. Видишь эту огромную разницу в уровнях? Вода течёт через турбины внутри этой бетонной стены, и они генерируют энергию. Честно, без этой штуки Флермонт бы просто загнулся. Вот почему ты видишь эти башенки и механизмы — это не просто плотина, а рабочая лошадка. Если кто-то захочет уничтожить город, ему даже не нужно жать на какую-то условную красную кнопку. Достаточно просто подорвать вот это. — Значит, это сердце Флермонта, — прошептала я. — Типа того. Мы стояли бок о бок, наблюдая, как солнце касается горизонта, погружая конструкцию плотины в фиолетовые и медные оттенки. Я ещё раз всмотрелась в могучую реку. Золото заката, мощный гул плотины, водный простор — всё это давало мне такую необходимую передышку. Захотелось подойти ближе. Не долго раздумывая, я отошла от Кита, сделав несколько шагов к краю обрыва, где берег круто спускался вниз, и приготовилась спуститься. Обрыв был невысоким, но достаточно скользким. — Эй, аккуратнее! — Кит дёрнулся вперёд, его рука протянулась ко мне, чтобы удержать. Но я была быстрее. Резко оттолкнулась и спрыгнула вниз. Ноги проехали на глине, но я удержала равновесие, приземлившись на небольшой песчаный участок у воды. Я повернулась и посмотрела наверх. Кит стоял на краю, нахмурившись. — Не поранилась? — Кит вздохнул с укором и облегчением, глядя сверху, а затем аккуратно спустился следом, используя корни деревьев как ступеньки. — Я в порядке. — В порядке… Ты с таким успехом могла сломать шею. Или вывихнуть ногу, — проворчал он, остановившись на песчаном участке рядом со мной. Я покачала головой, отмахиваясь от его беспокойства. — Я же сказала, я в порядке. На берегу было прохладнее. Я подошла к самой кромке воды. Песок здесь был влажным, плотным, и тёмным, там где его пропитывала река. Он был усеян гладкими камнями и осколками раковин, принесённых течением. Я наклонилась и стянула обувь, бросив её на песке, затем последовала очередь носков, которые я свернула в комок и сунула в один из кроссовок. — Надеюсь, ты не собираешься… — Кит осёкся. — Ты же не полезешь в воду? — Именно это собираюсь сделать, — ответила я, не отрывая взгляда от реки. — Ты шутишь? Она, должно быть, ледяная. Это берег Огайо, а не пляжи Флориды, — предупредил он. — Отлично, — я сделала шаг в воду. — Мне как раз хотелось охладиться. Вода оказалась намного прохладнее, чем я ожидала. Резкий, пробирающий холод мгновенно обхватил щиколотки и свёл пальцы ног. Я вздрогнула, но не отступила. Только втянула воздух сквозь зубы и, не давая себе шанса передумать, рывком зашла в воду по голень. Холод был почти болезненным, но за ним последовало странное, яркое ощущение облегчения. Как будто весь шум в голове ушёл вместе с первым ледяным уколом. Я закрыла глаза, вслушиваясь в мощный гул воды у плотины и чувствуя течение реки. — Ты чокнутая, —раздалось за спиной. Я обернулась. Кит смотрел на меня, скрестив руки на груди, с выражением полного недоумения. Он покачал головой и пробормотал себе под нос что-то явно нелестное на мой счёт. — Чёрт… Ладно. Подожди. С этими словами он бросил на песок свои кеды, сел на ближайшую, вымытую на берег течением корягу, и принялся закатывать джинсы. Неаккуратно и нервно, как будто собирался драку начинать, а не в воду лезть. — Харрис, не надо, — я усмехнулась. — Я… — Да-да. «Ты в порядке», понял, — пробурчал он, поднимаясь. Собравшись с духом он направился к воде. Как только первая волна холода коснулась его ступней, Кит издал короткий, сдавленный звук, похожий то ли на тихий вопль, то ли на шипение. Он резко отдёрнул одну ногу, а затем нагнулся, прижав ладони к бёдрам. — Твою мать! ОХРЕНЕ-ЕТЬ! — выдохнул он, и его глаза расширились. — Пресвятая Дева Мария и все её родственники… как ты В ЭТОМ стоишь?! Я засмеялась так громко, что на секунду забыла про холод. — Я предупреждала. Кит сделал ещё один шаг, полностью погружая стопы в воду, и содрогнулся всем телом, будто получил электрический разряд. Но не сдался. Шипя проклятия, сделал второй шаг, потом третий, пока не оказался рядом со мной. Он стоял рядом и смотрел на меня с видом человека, полностью переосмысляющего свою жизнь в данную секунду. — Ненавижу, — заявил Кит. — Это пытка. Я страдаю. Надеюсь, ты довольна. — Немного, — призналась я и улыбнулась. — Но я тебя не заставляла присоединяться. — И я по твоему должен был делать? Стоять на берегу и смотреть как ты тут мёрзнешь одна? — он поёжился. — Митчелл, я сейчас реально отрублюсь и меня унесёт течением! — Кит, ты драматизируешь, — выдохнула я между смешками. — Я НЕ ДРАМАТИЗИРУЮ, Я УМИРАЮ, — заявил он, но, несмотря на весь шум, остался стоять рядом со мной. Мы провели так, должно быть, несколько минут. Боль от холода постепенно отступила, уступив место тупому онемению, вода уже не казалась такой ледяной. Тело привыкло к температуре, и теперь она ощущалась как приятное, бодрящее покалывание. Солнце почти скрылось за горизонтом, и небо над нами горело последними, яркими полосами огня. Я посмотрела на бурлящую воду внизу у плотины, и меня внезапно накрыла волна усталой искренности. — Знаешь, — тихо сказала я, — наверное, я бы не отказалась, чтобы меня реально унесло этим течением. Кит перестал ёрзать и посмотрел на меня. Его лицо, освещенное остатками света, стало серьёзным. Он понял. — Хочешь уехать? — уточнил он. — Да. Просто свалить. Оказаться где-то, где никто не знает, кто ты, и не ждёт от тебя ничего, — объяснила я. — Я знаю, о чём ты говоришь. — Кит кивнул. Его взгляд был прикован к дальнему берегу. — Каждый в Флермонте в тайне мечтает свалить, пока город не засосал их окончательно. — Даже ты? — спросила я осторожно. — Особенно я, — Кит усмехнулся, но усмешка была горькой. — Просто… это не возможно. — Почему? Он медленно поднял руку и указал на огромную, серую конструкцию ГЭС. — Из-за этого. — Не понимаю. Ты не можешь уехать из-за плотины? — Спросила я, сбитая с толку. Кит держал взгляд на плотине ещё долго, будто подбирал, с чего начать. — Мой отец… Всю жизнь был таким… дельцом. Хищником, если честно. Но успешным. У него какая-то врождённая фигня. Чуйка. Видит, куда вложиться, где провернуть дело, где приумножить прибыль. Его никогда не волновали "скучные" дела, типа магазина или ресторана. Он искал золотую жилу. Он провёл ладонью по мокрой штанине, прямо поверх закатанной ткани. — Когда правительство разрешило строить частные ГЭС, все смеялись. Никто из местных в это не верил, им казалось, что это какой-то мутный эксперимент. А отец — нет. Он сказал «вкладываемся» и вложил туда всё, что у нас было, ещё и занял столько же... И вообще… — он поморщился. — Такое ощущение, что он бы и душу заложил, лишь бы урвать этот проект. Кит покачал головой. — Он буквально строил свою империю здесь, на берегу Огайо. Постоянно торчал тут, пока ГЭС не запустили в семьдесят девятом. Она генерирует стабильный, чистый доход, который никак не зависит от того, что люди покупают или какая сейчас мода. Она просто работает и приносит бабло. Я почувствовала холодок в животе, поняла, к чему он клонит, но мне нужно было услышать это напрямую. — Твой отец владеет этой ГЭС? Кит вздохнул, не отводя взгляда от белого пенистого водоворота у основания плотины. — Почти. У него девяносто пять процентов акций. Это самое прибыльное его вложение. Меня пробрало. Девяносто пять процентов — это не просто «вложение». Он практически единоличный владелец. Уверена, если отец Кита такой, каким он его описывает, эти оставшиеся пять процентов — лишь вопрос времени. — И это единственная причина, почему мы живём в Флермонте. Не из-за «традиций семьи» или «корней». — Он скривился, будто цитируя чьи-то чужие слова. Кит перевёл взгляд с плотины на меня. В нём читалось огромная усталость и… смирение? — Отец многого от меня ждёт. Он считает, что я должен продолжить то, что он начал. «Войти в бизнес». Из этого города у меня нет выхода. Я почувствовала вес этих слов. Это был не просто бизнес, это была золотая клетка. Впервые видела в Ките не просто весёлого богатенького мальчика, а парня, который оказался в ловушке своего собственного благополучия. — А... ты сам? О чём мечтаешь? — спросила я, стараясь говорить как можно аккуратнее. — Куда думаешь поступать? Кит покачал головой, и на его лице появилась усталая, отстранённая улыбка. — Вай, мечтать — это для таких, как ты. Для тех, кто знает, чего хочет. Для тех, у кого есть талант. Или, хотя-бы, выбор. Я... я не уверен, что вообще хочу учиться где-либо. Кит вздохнул. — Отец хочет, чтобы я пошёл в Уортон*** или, на худой конец, в Келли****. Что-то, связанное с финансами и менеджментом. Он хочет, чтобы я получил «правильный» диплом и вернулся сюда руководить всем этим. Я наморщила лоб. — Ты пробовал с ним поговорить? Сказать, что тебе это не интересно? Кит фыркнул, и в этом звуке было больше горечи, чем я когда-либо слышала от него. — Пытался. Он говорит, что мне это понравится, когда я повзрослею. И, если честно, учеба — это не то, что мне хорошо даётся. Мои оценки... они посредственные. Я вряд тяну даже на проходной балл самого заурядного универа. Да и это не имеет значения. Отец всё равно запихнёт меня туда, куда захочет он. Даже если мне проходного балла не хватит. Есть фонды, есть связи... Так что, видишь? Без шансов. Я молча смотрела на него, просто потому что не могла найти нужных слов. Все мои советы об упорстве и борьбе выглядели нелепо перед действительностью, в виде девяноста пяти процентов акций, которые ложились на плечи Харриса. Просто протянула свою руку и осторожно сжала его пальцы. Кит почувствовал это. Он медленно сжал мою руку в ответ, и его глаза закрылись на мгновение. — Спасибо, Вай, — прошептал он, но так тихо, что его слова почти поглотил шум воды. Кит резко встряхнул головой, словно освобождаясь от тяжелых мыслей, и и попытался вернуть свой беззаботный тон: — Твоя рука холодная, как у трупа. — Твоя не лучше, — парировала я, крепче сжимая его руку. — Давай, выходи уже. Пока эта шутка не стала реальностью. Мы повернулись, чтобы выйти из воды. Я уже почти добралась до берега, когда моя нога проскользила по крупному, покрытому тиной камню. Резкая, пронзительная боль прошила лодыжку, а затем я потеряла равновесие и ударилась коленом о что-то твёрдое на дне, намочив подол юбки. — Ай! Кит среагировал мгновенно. Он чертыхнулся и подхватил меня за талию, закидывая мою руку себе на плечо, мощным рывком вытащил меня из воды и вывел на сухой песок. — Я же сказал, аккуратнее! — Его голос был резким, в нём смешались гнев и паника. Я зашипела от боли, когда попыталась перенести вес на правую ногу. Он, подвёл меня к той самой толстой, выброшенной коряге на берегу. Кит осторожно усадил меня на корягу и опустился передо мной на колени. Его привычная лёгкость исчезла. Лицо было сосредоточенным и серьёзным, глаза внимательно осматривали мою ногу. Он аккуратно приподнял мою правую ступню. — Где болит? — Щиколотка, — прошептала я, стиснув зубы. — Подвернула. — Хорошо. Не дёргайся, — его голос стал спокойным и командующим. Он начал осторожно прощупывать зону вокруг косточки и потянул мою стопу к себе. — Здесь? — спросил он, надавливая. Я вздрогнула. — Да. Кит медленно повернул мою лодыжку в сторону. Я зажмурилась, но резкой боли не было, нога слегка ныла. — Не похоже на перелом. И на вывих тоже. Скорее всего, ты просто сильно потянула связки и ударила колено, когда падала. Он поднял на меня взгляд. — Сейчас немного разомнём, чтобы кровь прилила, и ты сможешь ходить. Не делай резких движений. Он энергично потёр ладони друг о друга, затем прижал их к губам и выдохнул тёплый воздух. Я молча наблюдала за тем, как его пальцы, покрытые царапинами от веток и слегка покрасневшие, пытались восстановить чувствительность. Когда его руки немного согрелись, он снова взял ногу в ладони. Они были сухими и тёплыми по сравнению с моей кожей. Его прикосновения были удивительно нежными и чуткими. Он начал очень мягко, но уверенно разминать лодыжку, плавно то сгибая, то вытягивая её. Медленно прощупывал каждый сустав, каждую связку, и я сосредоточилась на его лице, стараясь отвлечься от боли. — Больно, когда я так делаю? — Он попытался чуть сильнее согнуть стопу. — Нет, не особо. Только тянет. Кит вздохнул с облегчением. — Хорошо. Я смотрела на него сверху вниз, и мне было немного неловко наблюдать за ним в так близко. Видела густой ряд его ресниц, заметила мелкую, едва заметную родинку на его переносице, и то, как мышцы на его предплечье напрягались, когда он разминал мою ногу. Он поднялся рукой чуть выше, надавив на точку над косточкой. Это было внезапно и очень больно. Я едва не подскочила, хватаясь за его плечи, чтобы удержать равновесие. Мои пальцы сомкнулись на плотной ткани его толстовки. Кит замер и поднял голову. Наши взгляды встретились на короткое, напряжённое мгновение. Его карие глаза были внимательными и взволнованными. Я тут же осознала, что держу его, и мгновенно убрала руки, смущенно положив их себе на колени. Кит не сказал ни слова. Опустил голову, прочистил горло и продолжил разминать лодыжку, словно ничего не произошло, но его движения стали ещё более осторожными. — Хорошо. Думаю, достаточно, — сказал он, через какое-то время. Он медленно опустил мою ногу на песок. Затем принёс кроссовки и носки, которые я оставила возле реки. — Давай, обувайся. Надо согреться. Я попыталась взять обувь. — Сиди, — приказал он тоном, который не терпел возражений. Кит снова опустился на колени и аккуратно натянул на мои ноги носки, а затем взялся за обувь. Я чувствовала, как смущение накрывает меня. — Кит, не надо, это глупо. Я могу сама! — Тихо, Митчелл. Просто сиди, — он завязал шнурки, стараясь не слишком туго их затягивать на травмированной ноге. — Я не хочу, чтобы ты упала по дороге к машине. И не хочу, чтобы ты плакала от боли. Закончив, он выпрямился, а затем протянул мне руку. — Обопрись на меня. Пойдём. Я не стала спорить. Молча положила свою руку в его, и, опираясь, поднялась на ноги. Кит не отпустил мою руку. Он аккуратно перекинул её руку себе на плечо и приобнял меня за талию, чтобы я могла опереться на него всем весом. — Идти тяжело? — спросил он тихо. — Только если опираюсь на правую ногу. — Значит, постарайся перенести вес на левую. Идём вдоль берега. Карабкаться сейчас по обрыву — самоубийство. Будем держаться течения. Обратная дорога заняла, кажется, в два раза больше времени. Мы медленно двигались вдоль реки, пробираясь через крупный галечник и заросли кустарника, пока не нашли более пологий подъём. Шли медленно. Мне приходилось прихрамывать, и Кит часто останавливался, чтобы я могла отдохнуть и не нагружать ногу. Всё это время я держалась за его руку, иногда опираясь на его плечо. Стемнело быстро, лес погрузился в полную темноту. Я невольно подумала, как хорошо, что Кит отлично ориентируется в этом лесу, иначе бы мы с большой вероятностью потерялись. Когда мы наконец пробрались через дыру в заборе, запах ржавчины и металлолома казался показался мне почти родным. Мы дошли до машины. Кит открыл пассажирскую дверь, аккуратно усадил меня и только после этого отпустил. Я плюхнулась на мягкое сиденье и с облегчением вытянула ногу. — Включи печку, пожалуйста, — попросила я, едва он успел захлопнуть за собой водительскую дверь. Я не стала говорить напрямую, но влажный подол моей юбки неприятно лип к ногам, и ощущение прохлады быстро перешло в озноб. Кит повернул ключ и включил обогрев. Через несколько секунд салон стал наполняться горячим воздухом. Я вытянула руки к дефлекторам, подставляя под поток замёрзшие пальцы. Он посидел секунду, растирая руки на руле, а затем стянул с себя толстовку. Под ней была только тёмная футболка. — Держи, — сказал Кит, выставив руку с толстовкой в мою сторону. Он делал это с таким видом, будто протягивал мне салфетку, а не свою тёплую одежду, в которой, вероятнее всего, сейчас сам нуждался. — Ты замёрзнешь. — Я уже замёрз, — фыркнул он. — Надевай. Толстовка пахла им — порошком, парфюмом, и, кажется, почти неуловимо, той самой булочкой с корицей, которую он для меня купил. Я надела её на себя. Рукава оказались длиннее моих рук, толстовка была велика, но так даже лучше. В неё можно было закутаться, как в тёплый плед. Я сняла кеды, стянула носки и подогнула ноги, обхватив колени руками. — Спасибо, Кит.. — Не за что, Вай, — сказал он, трогаясь с места. Мы выехали со свалки. Горячий воздух из печки наконец-то начал немного согревать. Монотонное движение машины, тихое вещание радио и накопившаяся усталость сделали своё дело. Я прислонилась виском к прохладному стеклу и сама не заметила, как уснула. _________________________________________________________________________ Меня разбудило аккуратное касание к плечу. — Вай. Эй. Проснись. Мы приехали. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где я. Я открыла глаза и обнаружила, что мы стоим перед моим домом. Я быстро выпрямилась, чувствуя себя немного неловко. — Ох, прости. Я, кажется, вырубилась. Я потянулась и начала стягивать с себя толстовку Кита. — Не надо. Оставь её. Заберу как-нибудь потом. Кит выключил двигатель, но не открыл свою дверь, вместо этого Харрис вдруг хмыкнул и, будто решившись за одно мгновение, спросил: — Слушай, может зайдёшь ко мне в пятницу? Ну, типа… в гости? Родители уезжают в очередную командировку и… Я подняла брови. Увидев, выражение моего лица, Кит, вероятно, понял, как это прозвучало и поспешил добавить: — С Кэсс. Я имею в виду… вы обе. Вместе. Мы могли бы посмотреть фильмы или просто позависать, заказать пиццу… Он неловко провёл рукой по затылку. — Я поговорю с Кэсс, — ответила я, улыбаясь его застенчивости. Я услышала как Кит рядом облегчённо выдохнул. — Отлично. Пошли. Я провожу тебя. Он вышел из машины и помог мне выбраться. Я прихрамывала, опираясь на него. Мы медленно пошли по дорожке и когда стали подниматься по ступеням на крыльцо, дверь резко распахнулась. На пороге стояла мама в домашнем халате, с выражением полным тревоги на лице. — Вайолет! Ты где была? Я начала волноваться! Её взгляд мгновенно оценил ситуацию: растрёпанная я в чужой одежде, грязные кроссовки, мокрый подол юбки, моя рука на плече незнакомого ей парня в одной футболке. Мамины губы поджались от плохо скрываемого недовольства. — Привет, мам. Всё в порядке, я просто неудачно поскользнулась, — я быстро объяснила, стараясь скрыть хромоту. — Мам, это Кит Харрис. Он меня подвёз. Мама перевела взгляд на Кита. Её выражение лица изменилось. Тревога сменилась на мгновенную, настороженную вежливость. Я поняла, что ей, должно быть уже знакома эта фамилия. — Харрис? — Повторила она, приняв самый любезный вид, на который только была способна. — Да, мэм. Кит Харрис, — он улыбнулся ей своей обезоруживающей улыбкой. — А вы должно быть, миссис Митчелл? — Миссис Саммерс. Спасибо, что присмотрел за Вайолет. Может… зайдёшь? Выпьешь чего-нибудь тёплого? Кит вежливо покачал головой. — Спасибо, мэм, но нет. Мне надо ехать. Рад был познакомиться. — И я очень… Очень рада Кит. Будьте осторожны, — мама не стала настаивать. Она отодвинулась, давая нам пройти. Кит напоследок сжал мою руку, осторожно отпуская её только после того, как я переступила порог. — До завтра, Вай. Береги ногу, — тихо сказал он, и, развернувшись, быстро спустился с крыльца. Мама подождала, пока он сядет и отъедет, прежде чем закрыть дверь и накинуться на меня с расспросами. — Харрис... Чёрт побери, это сын того самого Харриса? Она только что ругнулась? Какая муха её укусила? Я осторожно прислонилась к стене, с перенося вес на здоровую ногу. Печка в машине Кита не успела полностью согреть, и я чувствовала как меня всё ещё пробирает озноб. — Мам, ты о чём? Какой «тот самый»? Он просто парень из школы,— я постаралась придать безразличия своему голосу, снимая с ноги грязный кроссовок. Я не хотела обсуждать с ней Кита. — Когда я вчера ходила в гости, миссис Уотсон рассказала мне кое-что о Флермонте, — её глаза загорелись тем особым, оценивающим блеском, который всегда появлялся, когда речь шла о статусе и связях. — Она говорила, что это старый город, и здесь всё решают всего несколько семей. Мама сделала паузу, чтобы придать своей информации больше веса. — Так вот. Она упомянула, что Харрисы — это самая влиятельная семья во всём Флермонте. Даже влиятельнее мэра. Миссис Уотсон сказала, что это они на самом деле тут всем заправляют. Владеют энергетической компанией. Представляешь? Мама рассказывала это с таким неподдельным восторгом и благоговением, что меня передёрнуло. Она даже ни разу не поинтересовалась как я себя чувствую или что с моей ногой. Всё опять сводилось к разговору о чужом благополучии. — И что? Это просто фамилия. Может Кит однофамилец. — Ох, Вай, не притворяйся. Город маленький и я видела его машину. — Ну хорошо. У них есть деньги. И что с того? — я уже закипала. Мама проигнорировала мой тон. Она подошла ещё ближе, её голос стал вкрадчивым и заговорщицким. — То, что их сын... который, между прочим, будет управлять этим всем... лично тебя отвозит домой почти каждый день, даёт тебе свою одежду и волнуется о твоём здоровье. — Она заглянула мне в глаза. — Он за тобой ухаживает? Этот вопрос стал последней каплей. Весь стресс дня, усталость, физическая боль и моральное давление со стороны матери, которая кажется видела во мне социальный лифт, вывели меня из равновесия. — Мам, это тебя ВООБЩЕ не должно касаться! — Я психанула и рванула к лестнице, стараясь закончить этот глупый разговор. — Вайолет! Постой, я помогу тебе! — Нет! — Процедила я сквозь зубы, хватаясь за перила, и начала тяжело хромать по ступенькам, игнорируя ноющую боль в лодыжке. Мама попыталась сделать шаг, чтобы поддержать меня сзади, но я резко отмахнулась, не глядя на неё. — Не надо! Я сама! Я добралась до своей комнаты, стиснув зубы от боли, и захлопнула дверь с такой силой, что стекло на окне жалобно задребезжало. Я сползла по двери на пол, закрыла лицо руками и застонала. Это был худший способ закончить день. _____________________________________________________________________ Запись в дневнике. Вот говорят: день был длинный. А мой растянулся так, будто прожила два сразу. Сегодня Кит показывал мне «настоящий Флермонт». Это само по себе звучит как издёвка, но он сделал это так… по-своему. Да, конечно, просто дружеская экскурсия. Ага. Это реально было похоже на свидание. По крайней мере, если судить по тому, как он на меня смотрел. И по тому, что мы были одни. И по тому, как билось моё сердце, когда он меня держал. Ах да, ещё я чуть не убилась. Отличное комбо, ничего не скажешь. А он даже не состроил ни одной гримасы в стиле «боже, какой геморрой». Наоборот: возился со мной, как будто я хрустальная. На колени передо мной встал, и, клянусь, не потому что его засосало в глине. А я сидела, смотрела на него сверху-вниз и думала две вещи: «Вай, ну хоть раз в жизни не позорься», «Господи, этот человек слишком хороший для этого города». Но даже если это и было свиданием… Я вот не уверена, что хочу, чтобы это так называлось. Я боюсь. Боюсь быть той самой дурой, которая решит, что «дружба = отношения». Хватит, проходили… А ещё вечером мама устроила допрос, увидев меня с ним. Стоило ей услышать фамилию — и всё, глаза загорелись, будто она собирается выдать меня замуж за электрогенератор. Ей плевать, что я поскользнулась. Плевать, что мне больно. Плевать, что меня трясёт от холода. Зато на моё знакомство с ТЕМ САМЫМ ХАРРИСОМ ей не плевать. Меня от такого подхода выворачивает. И вишенка на торте: розовая кофта. Если коротко: никогда больше. Вот прямо НИ-КОГ-ДА. Райт, как всегда, подлил масла в огонь своим гениальным: «Это не твоё». Но, если быть честной… он оказался чертовски прав. Это не моё. Не в том смысле, в каком он имел в виду (его толкование меня вообще бесит), но кофта и правда выглядит так, будто я украла её из шкафа девочки, которая обожает весну, глиттер и клубничные мармеладки. И чувствовала себя в ней не собой, а какой-то дешёвой копией Рейчел. Как будто я пыталась натянуть на себя чужую кожу. Придётся просить Кэсс сводить меня в нормальные магазины. И всё же я её надела, потому что хотела понравиться. Кому — вообще хороший вопрос. Не Мэтту, уж точно. И не маме. Маме, кстати, понравилось. Конечно понравилось. Она весь завтрак сияла, будто я вышла к ней в свадебном платье, а не в кофте. Киту, наверное, тоже понравилось. Он смотрел так… будто видел меня впервые. Не как обычную Вай, а как девушку, которую можно заметить. На меня давно так не смотрели… Не знаю, кем я пытаюсь быть, но точно не этой «милой девочкой из Флермонта». * кинотеатр под открытым небом. ** Кит имеет в виду Нефтяной кризис 1973 года Главным катализатором стала Война Судного дня (или Война Ём-Кипур), начавшаяся 6 октября 1973 года, когда коалиция арабских государств во главе с Египтом и Сирией атаковала Израиль. В ответ на поддержку Израиля со стороны США и их западных союзников, арабские страны-члены Организации арабских стран-экспортеров нефти (ОАПЕК) объявили 17 октября 1973 года о нефтяном эмбарго. Они приняли решение полностью прекратить поставки нефти в США и другие страны, поддерживающие Израиль (Великобританию, Канаду, Нидерланды, Японию). *** Уортонская школа бизнеса Пенсильванского университета. Считается одной из самых престижных бизнес-школ в мире. **** Школа бизнеса Келли (Kelley School of Business) при Университете Индианы.