Глава 6

______________________________________________ Out of touch out of reach yeah You could try to get closer to me I'm in luck I'm in deep yeah Hypnotized I'm shakin' to my knees I gotta know tonight If you're alone tonight Can't stop this feelin' Can't stop this fire Oh I get hysterical hysteria Oh can you feel it do you believe it It's such a magical mysteria When you get a feelin' better start believin' 'Cos it's a miracle oh say you will ooh babe Hysteria when you're near

Hysteria | Def Leppard

_________________________________________________________ Колокольчик над дверью пронзительно звякнул. Я поморщилась от резкого звука и замерла на пороге, скептически оглядывая зал с потертыми красными диванами и шахматным полом. — Райт, ты издеваешься? — я повернулась к Мэтту, который уже уверенно огибал меня, шагая вглубь помещения. — Зачем ты сюда меня притащил? Мы вообще-то должны делать проект, а не устраивать гастрономический тур по забегаловкам. Мэтт даже не замедлил шаг. Он выбрал самый дальний столик у окна, с которого открывался вид на парковку, и по-хозяйски плюхнулся на диван. — Расслабься, Митчелл, — бросил он, потянувшись за меню, которое лежало между солонкой и банкой с салфетками. — Твой энтузиазм похвален, но я не собираюсь работать на пустой желудок. Я подошла к столику, но садиться не спешила. — Мы могли бы поесть у меня дома. Или ты мог поесть до этого, в школе. Мы теряем время. Мэтт поднял на меня взгляд в котором плясали уже знакомые мне бесячие искорки. — Ага, конечно. Знаю я твоё «поесть дома», — фыркнул он. — В прошлый раз, когда мы занимались у тебя, я чуть не сдох от голода. Серьёзно, Вай? Пара жалких, сухих печенек за вечер работы? Я тогда думал, у меня желудок сам себя переварит. Я почувствовала, как меня кольнуло непрошеное чувство вины. — Это было нормальное печенье! Не жалкое и не сухое! — возмутилась я, наконец опускаясь на диван напротив него. Сиденье подо мной жалобно скрипнуло. — И вообще, мы работали, а не на званый ужин пришли. — Это был сухпаёк, а не еда, — отрезал Мэтт, открывая ламинированное меню. — Так что сегодня я решил подготовиться основательно. Не собираюсь генерировать гениальные идеи для нашего комикса, пока мой организм находится в режиме выживания. Я закатила глаза, но спорить перестала. Желудок, услышав слово «еда», жалобно заурчал, напоминая, что школьный ланч был по ощущениям сто лет назад. Я взяла в руки своё меню. Оно было неприятно липким на ощупь, словно кто-то пролил на него газировку ещё в далёком прошлом и забыл вытереть. Страницы пестрели картинками бургеров, от которых, казалось, холестерин поднимался просто при одном взгляде, молочных коктейлей с горами взбитых сливок и бесконечных вариаций жареной картошки. Я пробежалась глазами по списку пицц. «Пепперони», «Четыре сыра», «Мясной удар»... И тут мой взгляд зацепился за строчку в самом низу. «Гавайская». Ветчина, сыр и ананасы. Моя любимая. Я знала, что половина человечества считает существование этой пиццы величайшей ошибкой в истории, а вторая половина готова за неё убить. Ладно, меньшая половина готова за неё убивать, но я к ней относилась. — Только не говори мне, что ты ищешь салаты, — голос Мэтта вырвал меня из мыслей. — Травой тут не кормят. — Не переживай, — фыркнула я, не отрывая взгляда от фотографии бургера, из которого так и сочился жир. — Я просто пыталась понять, подают ли здесь дефибриллятор в качестве комплимента от шеф-повара или его нужно заказывать отдельно. Мэтт хмыкнул, но прокомментировать не успел. К нашему столику подошла девушка, на вид чуть старше нас, с ярко-голубыми тенями на глазах и небрежным пучком пергидрольных волос, в который был воткнут карандаш. — Готовы сделать заказ, ребята? — официантка лениво перекинула вес с одной ноги на другую и вытащила из кармана передника потрёпанный блокнот. — Мне двойной чизбургер с беконом, большую порцию картошки фри и колу. Без льда, — продиктовал Мэтт, не отрывая взгляда от меню. Официантка достала карандаш из пучка и чиркнула им в блокноте. — А твоей девушке? — Я не его девушка, — выпалила я мгновенно, быстрее, чем Мэтт успел даже ухмыльнуться. — Как скажешь, солнышко. Мне без разницы, — она выразительно посмотрела на блокнот. — Заказывать будешь? — Будет, — кивнул Мэтт, игнорируя мою вспышку. — Ну? Я открыла рот, чтобы произнести заветное «гавайская пицца», и тут меня словно ледяной водой окатило. Деньги. Я судорожно начала вспоминать содержимое своего кошелька. Карманные на эту неделю… потратила их ещё вчера. В кармане джинс, может, и завалялась мелочь, но этого едва ли хватит на стакан газировки даже в таком заведении. — Э-э... — я замялась, чувствуя себя полной идиоткой. Взгляд метнулся к Мэтту, потом к официантке, которая уже начинала нетерпеливо постукивать карандашом по блокноту. — Я, наверное... я просто... Я почувствовала неожиданный толчок по голени под столом и едва не подпрыгнула на месте. Мэтт смотрел на меня в упор, его лицо было абсолютно невозмутимым, но в глазах читалось: «Не тупи». — Заказывай, Митчелл, — процедил он сквозь зубы, чуть наклонившись вперёд. — Не заставляй ждать. Я плачу. Я сглотнула, чувствуя одновременно облегчение и раздражение от того, что он снова всё контролирует. Ладно. — Мне... маленькую пиццу, пожалуйста, — выдохнула я. — Гавайскую. Я перевела дух и посмотрела на Мэтта, ожидая очередной колкости по поводу моей нерасторопности. Но вместо этого я увидела на его лице выражение смеси глубочайшего разочарования и ужаса, словно я только что призналась, что ем котят на завтрак. Он медленно, театрально прикрыл глаза ладонью. — Ананасы? — его голос был полон скорби. — Серьёзно, Митчелл? Ветчина и фрукты? Ты из этих? — Из каких «этих»? — я воинственно вскинула подбородок. — Извращенцев, — он убрал руку от лица и посмотрел на меня как на умалишённую. — Итальянцы плачут кровавыми слезами каждый раз, когда кто-то произносит слово «гавайская». — Это вкусно — солёное и сладкое! Но я и не ждала, что ценитель двойных порций жира поймет тонкое сочетание вкусов. — Не-а. Говори что угодно, но это останется преступлением против кулинарии, — отрезал Мэтт, но уголок его губ дрогнул. Официантка кашлянула и громко захлопнула блокнот, огласив: — Один инфаркт-бургер и одно кулинарное преступление. Будет готово через пятнадцать минут. Ждите. Она развернулась и направилась в сторону кухни, оставив нас наедине с запахами еды и повисшим в воздухе молчанием. Я старалась не смотреть на Мэтта, гипнотизируя взглядом липкое пятно на краю стола. Райт, которого, казалось, ничуть не смущала повисшая пауза, вытряхнул из пластикового стаканчика горсть зубочисток и теперь выстраивал из них какую-то шаткую конструкцию. Я же чувствовала себя паршиво. Словно мой обед был благотворительной акцией, в которой он внезапно решил принять участие. Ненавижу быть должной. Особенно таким как он. Внутри всё сжималось от мысли, что теперь у него есть надо мной некое преимущество, лишний козырь, который он обязательно разыграет, когда я меньше всего буду этого ждать. Райт цокнул языком, смахнул обломки в сторону и, наконец, поднял на меня глаза. — И что, во Флориде это... — он кивнул в сторону кухни, явно намекая на мой заказ, — — пользуется популярностью? Или любовь к ананасам на тесте — твой личный сбой в программе? Я выдохнула, радуясь, что он заговорил. Даже его дурацкие подколки были лучше этого давящего молчания. — Не особо, — я пожала плечами, разрывая бумажную салфетку на мелкие клочки. — Там больше по морепродуктам. Просто мне нравится. Он одним щелчком разрушил своё строение, и зубочистки рассыпались по столу хаотичным веером. — Так почему вы здесь? — спросил он. Голос прозвучал ровно, почти безразлично, словно он спрашивал о погоде, но я уловила в нём настоящий интерес. — Променять солнце и океан на кукурузные поля Индианы и дожди — так себе апгрейд. Или вы скрываетесь от закона? Я криво усмехнулась. Если бы. — Всё прозаичнее, Райт. Банкротство, — слово сорвалось с губ легко. Легче, чем я ожидала. Может, потому что я слишком устала носить это в себе. — У Джеффа... у моего отчима возникли проблемы с деньгами. Большие проблемы. Я замолчала, ожидая язвительного комментария, но Мэтт не перебивал. — Ему нужен был новый старт, — продолжила я, глядя на то, как свет от неоновой вывески играет на хромированной окантовке стола. — Старый знакомый предложил работу здесь. Сказал, что место надежное, деньги неплохие, и можно залечь на дно, пока всё не уляжется. — Работа? — переспросил Мэтт. — И кем же трудится твой отчим, что ради этого стоило тащиться через полстраны? — Буккипером*, — ответила я. — В какой-то автомастерской на выезде из города. Кажется, «У Миллера» или как-то так. Ведёт дела, занимается отчетами, налогами... всей этой скучной бумажной волокитой. Мэтт вдруг фыркнул, и на его лице расплылась кривая, язвительная ухмылка, а в глазах мелькнуло злорадное понимание. — У Миллера? — переспросил он, и в голосе его прозвучала откровенная насмешка. — Надо же. Похоже, у старика дела и правда идут отлично, раз он может позволить себе персонального бухгалтера. — Почему? — Потому что с теми ценами, которые он ломит за простую замену масла, он должен быть миллионером, — хмыкнул Мэтт. — Как-то заезжал к нему узнать насчет запчастей. Когда он озвучил цену, я решил, что старый козёл пытается продать мне детали от шаттла НАСА, а не от старого Шеви. Видимо, ему реально нужен кто-то, чтобы пересчитывать награбленное. Я почувствовала укол раздражения за Джеффа, хотя, по сути, мне должно быть всё равно. — Это просто бизнес, Райт. Джефф хороший специалист. — Да я не сомневаюсь, — Мэтт примирительно поднял руки, но ухмылка никуда не делась. — Просто забавно. Мир тесен. Повисла короткая пауза. Я набрала в грудь побольше воздуха. Раз уж у нас вечер откровений, и он позволил себе залезть мне под кожу... — А вы? Почему твоя семья переехала сюда? Ты ведь тоже не местный. И не похож на того, кто мечтал о тихой фермерской жизни. Веселье мгновенно испарилось из его взгляда. Мэтт перестал улыбаться, и черты его лица заострились.Я заметила, как напряглись желваки на его скулах. Было очевидно, что эта тема задевает его за живое, царапает где-то глубоко внутри, хотя с момента переезда прошло уже достаточно времени. — Отец военный, — наконец сухо произнёс он. — Пришёл приказ о переводе. Мы собрались за три дня и поехали. — Сюда? — я удивлённо приподняла бровь, пытаясь сопоставить тихий, сонный Флермонт с образом армии. — Этот город совсем не похож на военный объект. Тут же одни фермы и... ну, фермы. — База не в городе, — Мэтт раздражённо дёрнул плечом. — Она милях в сорока отсюда, в лесу. Но жить там гражданским нельзя, а бате нужно было куда-то меня пристроить. В школу. Ближайшая «цивилизация» оказалась здесь. Он сделал кавычки пальцами на слове «цивилизация». Потом коротко, зло хохотнул, но глаза остались холодными: — Видимо, знатно облажался на прошлом месте, раз его сослали в эту дыру. Я смотрела на него и видела, как эта мысль отравляет его изнутри, и вдруг отчетливо поняла: он ненавидит это место так же сильно, как и я. Может, даже сильнее. Нужно было срочно что-то менять. Сбивать этот градус тоски, пока мы оба не утонули в жалости к самим себе. — Джон Бон Джови или Джо Эллиотт? — выпалила я. Вопрос прозвучал так внезапно и неуместно, что Мэтт даже вздрогнул. Он уставился на меня, зависнув на несколько секунд. Растерянность на его лице была такой искренней, что мне стоило огромных усилий не рассмеяться. — Я задала вопрос, Райт. Джон Бон Джови** или Джо Эллиотт***? — повторила я с абсолютно серьезным видом, не давая ему времени опомниться. — Кого выбираешь? — Ты сейчас серьезно? — он покачал головой, глядя с явным недоумением. — Смертельно серьезно, — я подалась вперед, уперев локти в стол. — Отвечай. Ну? Мэтт медленно, со вкусом откинулся на спинку дивана, вытягивая длинные ноги под столом. Он явно наслаждался моментом, словно я предложила ему не дурацкий опросник, а партию в шахматы, где он уже видел мат в три хода. — Джо Эллиотт. Однозначно, — лениво протянул он, даже не задумываясь. — Почему? — я прищурилась, ожидая подвоха. — Бон Джови сейчас на каждой обложке. — Вот именно, — Мэтт скривился, словно лимон откусил. — Бон Джови — это сахарная вата. Сладкий, липкий и сделан специально, чтобы вы, дамы, вешали постеры над кроватью и мечтали о «большой и чистой любви» на заднем сиденье папиной машины. А Def Leppard... у них есть характер. В них есть грязь. Ты слышала их новую «Hysteria»? Это, мать его, шедевр. А Эллиотт не пытается казаться хорошим мальчиком, он просто делает рок-н-ролл. Я хмыкнула, признавая, что в его логике есть зерно истины, хоть и была готова поспорить насчет «Livin' on a Prayer». Но Мэтт не дал мне вставить и слова. Он подался вперед, сокращая дистанцию между нами. Теперь его очередь. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки, подбирая вопрос. — Ладно, Митчелл. Моя очередь... Пройдёмся по кино, — он постучал пальцами по столу, выбивая какой-то сложный ритм. — Курт Рассел или Патрик Суэйзи? Я фыркнула, едва не поперхнувшись воздухом. — Серьёзно? — я скептически посмотрела на него. — Ты бы ещё попросил меня выбрать между левой и правой палочкой «Твикс». Они же одинаковые. — Не увиливай, — Мэтт покачал головой, и уголок его губ дернулся вверх. — Правила есть правила. Выбирай. — Хорошо, но мне нужно уточнение, — я подняла палец вверх. — Патрик Суэйзи из «Изгоев» или Патрик Суэйзи из «Грязных танцев»? Брови Мэтта поползли на лоб, изображая искреннее недоумение. — «Грязные»... чего? — переспросил он, расплываясь в улыбке. — Звучит как название дешевого фильма для взрослых, который крутят в полночь по кабельному. — Ты не смотрел? — я уставилась на него. — Он же вышел в августе, все о нём говорили! Там про танцы, про лето, про... ай, забудь. Странно, что ты не ходил. — Может, и ходил, — протянул Мэтт. — Просто в кинотеатре обычно темно, Митчелл. И я хожу туда, чтобы заниматься вещами поинтереснее, чем пялиться на экран. Сюжет как-то ускользает… — Придурок, — бросила я беззлобно, не сдержав улыбки. — Какой есть, — развел он руками. — Так кого берем? Рассела или твоего танцора? — Суэйзи. — Которого из? Из «Изгоев» или из этого твоего порно-мюзикла? — Любого Суэйзи, — выдохнула я, и мы оба рассмеялись. — Тогда зачем, спрашивается, тебе нужно было уточнение? — Мэтт покачал головой, всё ещё посмеиваясь. Я почувствовала как уходит напряжение. В этот момент не было ни его грубости, ни моей защитной брони, ни странного города за окном, ни проблем с деньгами. Были только мы, дурацкий спор и запах картошки фри. Это было странно... легко. Пугающе легко. — Хорошо… — я прищурилась и закусила губу. — Ким Бейсингер или Деми Мур? Я затаила дыхание, хотя старалась выглядеть абсолютно безразличной. Почему-то мне казалось, что он выберет Бейсингер. Все парни выбирают Бейсингер. Мэтт перестал крутить зубочистку в руках. Он медленно поднял на меня глаза, и его взгляд стал тягучим, изучающим. — Мур. — Серьёзно? — я не смогла скрыть удивления. — Не Бейсингер? Я думала, ты фанат глянцевых стандартов. «9 1/2 недель» и всё такое. — Слишком просто, — он лениво подпер щеку кулаком, не сводя с меня глаз. — Мне нравятся тёмные волосы. Он сделал паузу, и в тишине дайнера мне показалось, что я слышу, как громко стучит мое собственное сердце. — И бледная кожа, — добавил он чуть тише, и его голос упал на октаву ниже, став бархатным. — В этом есть... контраст. — Ваш заказ. Голос официантки мгновенно разрушил ту странную, тягучую атмосферу, что повисла между нами. Я вздрогнула и отпрянула, словно меня поймали за чем-то незаконным. Мэтт моргнул и отвернулся к окну, поправляя воротник куртки. Девушка с грохотом опустила на стол тарелки: перед Мэттом приземлилась гора картошки и бургер огромного размера, истекающий сыром, а передо мной — моя скромная, но ароматная пицца. Запах расплавленного сыра и горячей ветчины заставил мой желудок сжаться в голодном спазме. — Приятного аппетита, — пожелала официантка и удалилась. Райт тут же схватил картофелину, макнул её в кетчуп и отправил в рот, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Я подтянула к себе тарелку. Плевать на итальянцев и их кровавые слёзы. Сейчас я была готова съесть хоть картон, если бы он был посыпан сыром. Первый кусок был божественным. Господи, как же я была голодна. Горячее тесто, соленая ветчина и сладкий сок ананаса — взрыв вкуса, который заставил меня на секунду прикрыть глаза от удовольствия. Открыв их, я наткнулась на взгляд Мэтта. Он не ел. Держал свой монструозный надкушенный бургер в руках и смотрел на меня. Точнее, на то, как я отправляю в рот очередной кусок пиццы. В его взгляде читалась смесь брезгливости и какого-то нездорового, почти научного любопытства. — Что? — просила я с набитым ртом. — Райт, если ты продолжишь так пялиться, у меня кусок в горле застрянет. — Просто пытаюсь понять, — усмехнулся он, кивнув на мою тарелку, — как человек в здравом уме может получать удовольствие от горячих фруктов в сыре. — Ты такой зануда. Я закатила глаза и, подцепив пальцем ещё один треугольник пиццы, протянула его ему через стол. Тонкое тесто прогнулось под тяжестью начинки. — Если тебе так интересно — попробуй. Мэтт отшатнулся, вжимаясь в спинку дивана, словно я предложила ему глотнуть цианида. — Ещё чего. Я не буду есть это... месиво. У меня есть нормальная еда. — Ты боишься? — я изогнула бровь, включая его же тактику. — Ты гоняешь на машине как псих, строишь из себя крутого парня, но боишься кусочка ананаса? Слабак. Он сузил глаза. Удар по самолюбию, как всегда, сработал безотказно. — Я не боюсь, Митчелл. Я просто берегу свои вкусовые рецепторы. — Давай уже. Один укус. — Ладно! Он наклонился вперед и, всё ещё глядя на меня с вызовом, откусил от протянутого куска. Я замерла, наблюдая за его реакцией. Мэтт жевал медленно, с таким выражением лица, будто готовился вынести смертный приговор. Сначала он нахмурился. Потом его брови удивленно дрогнули и он отвернулся в сторону, замолчав на несколько секунд. — Ну? — не выдержала я. — Насколько это ужасно по шкале от одного до десяти? Мэтт снова перевел взгляд на меня. В его глазах мелькнула растерянность, смешанная с досадой. Он явно не хотел этого признавать. Он явно хотел сказать какую-нибудь гадость. Но вместо этого он потянулся к моей тарелке и бесцеремонно подцепил предложенный мной треугольничек, на этот раз откусывая побольше. — Чёрт, — пробормотал он с набитым ртом. — Это... не отвратительно. — «Не отвратительно»? — переспросила я, чувствуя вкус победы. — Ненавижу это признавать, — пробормотал он, берясь за свой бургер, — но это... не так уж плохо. Странно, но съедобно. — То есть вкусно, — я победно рассмеялась. — Райт, по твоему лицу я вижу, что тебе понравилось. Не притворяйся. — Не наглей, Митчелл, — фыркнул он, но я видела, как он едва заметно улыбнулся в свой стакан с колой. — Но если ты не доешь тот кусок.. я, так и быть, помогу тебе утилизировать эту ошибку природы. Исключительно из жалости. Мы доедали в относительной тишине, нарушаемой лишь звоном приборов и шуршанием салфеток. Моя пицца исчезла с пугающей скоростью, к тому же, Мэтт всё же помог её прикончить. Официантка, заметив пустые тарелки, тут же материализовалась у столика и шлёпнула на липкую поверхность чек. — Девять долларов сорок пять центов, — бесцветным голосом объявила она. — Сдачу приносить? Я невольно скосила глаза на листок бумаги. Пицца стоила шесть долларов. Почти два часа моей потенциальной работы, если бы я её нашла. Для кого-то мелочь, но для меня сейчас — целое состояние. Чувство неловкости, которое немного притупилось во время нашей игры, вернулось с новой силой. Мэтт, даже не взглянув на чек, вытащил из заднего кармана джинсов потёртый кожаный бумажник. Он небрежно бросил на стол десятку и добавил сверху смятую долларовую купюру «на чай». — Нет, спасибо. Мы закончили. Он выбрался из-за стола первым и направился к выходу. Я поплелась следом. Улица встретила нас прохладой. После душного, пропитанного запахами кухни зала, воздух казался особенно резким и влажным. Неоновая вывеска дайнера гудела над головой, окрашивая мокрый асфальт в тревожный красноватый цвет. Мэтт остановился под козырьком, достал пачку сигарет и, щёлкнув зажигалкой, глубоко затянулся. Огонёк ярко вспыхнул, осветив его скулы. Я переминалась с ноги на ногу, обнимая себя за плечи. — Я отдам, — твердо сказала я, глядя на носки своих кед. — На следующей неделе, как только Джефф выдаст карманные. Мэтт скосил на меня глаза, выпуская в сторону дым и стряхивая пепел. — Забей, Митчелл. — Нет, я серьёзно. Я не люблю быть должной. — Я сказал — забей, — он лениво махнул рукой с зажатой в ней сигаретой. — Считай, мы в расчёте. Ты сэкономила мне кучу баксов, отмыв тачку. Если бы мне пришлось гнать её к Миллеру после твоего художества, это вышло бы куда дороже гавайской пиццы. Я почувствовала, как к щекам прилила краска. Ну конечно. Он считает это одолжением. Я прекрасно помнила, как с остервенением терла этот проклятый маркер, проклиная всё на свете, просто чтобы убрать следы своего же преступления. Видимо, всё это слишком явно отразилось на моем лице, потому что Мэтт вдруг хмыкнул. Он сделал шаг ко мне, нарушая личное пространство, и его голос снова стал насмешливым. — Хотя... — протянул он, глядя на меня сверху вниз сквозь дым. — Ты права. Десять баксов на дороге не валяются. — Я же сказала, что отдам, — огрызнулась я, делая шаг назад. — Деньги — это скучно, Вай, — он ухмыльнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Я придумаю другой способ, как ты можешь со мной рассчитаться. Позже. Внутри меня вскипела злость. Ещё минуту назад он казался почти нормальным, а теперь снова включил этот режим самодовольного кретина. Вся благодарность и неловкость мгновенно испарились, сгорая в топке раздражения. — Размечтался, Райт, — процедила я. — Бери деньгами или катись к чёрту. — Посмотрим, — он подмигнул, бросил окурок на мокрый асфальт и придавил его ботинком. — Ладно, хватит болтать. Проект сам себя не сделает. Он развернулся и пошёл к черному «Камаро». — Ну что? — он открыл водительскую дверь и обернулся ко мне, нетерпеливо постукивая по крыше автомобиля. — Поехали? ************************************ Знакомый поворот, и в свете фар показался мой дом. Он выглядел немного уныло в свете сумерек, с идеально подстриженным газоном, за которым Джефф, кажется, ухаживал с линейкой в руках. Очертания дома приближались, но что-то в привычном пейзаже было неправильным. Чужеродным. Ворота нашего гаража были распахнуты настежь, зияя желтым электрическим светом, падающим прямоугольником на кирпичную кладку. Но больше всего меня сбило с толку не это. На подъездной дорожке, мокнув под мелкой моросью, сиротливо стоял «Додж» Джеффа. Я нахмурилась. Странно. Обычно в это время он ещё сидит в своем офисе, обложившись бумагами, а «Додж», если он и приезжает раньше, всегда загоняет внутрь. Джефф помешан на том, чтобы краска не выцветала, а уличные коты не портили полировку. — Эй, — голос Мэтта вырвал меня из раздумий. Он заглушил мотор и теперь внимательно следил за моим взглядом. — В чём дело, Митчелл? Увидела привидение? — Нет, — я медленно покачала головой, не отрывая глаз от освещенного проема гаража. — Просто машина Джеффа на улице. А гараж открыт. Это... не в его стиле. Мэтт хмыкнул, перегнувшись через руль, чтобы лучше видеть. — Может, решил устроить распродажу старого хлама? — У Джеффа нет старого хлама. У него всё задокументировано и разложено по коробкам, — пробормотала я, толкая тяжелую дверь «Камаро». — Подожди секунду. Я проверю. Я выбралась из машины. Сырой воздух ударил в лицо, но я почти не обратила на это внимания. Быстрым шагом пересекла лужайку, слыша, как гравий хрустит под подошвами кед. Чем ближе я подходила, тем отчетливее слышала странные звуки: металлический лязг и какое-то сдавленное пыхтение. Я остановилась на пороге гаража и застыла. Внутри царил хаос, совершенно несвойственный педантичному Джеффу. Повсюду валялись какие-то тряпки, коробки были сдвинуты в углы, но главное место занимал… автомобиль. Если точнее, прямо посреди помещения возвышалась какая-то древняя, убитая жизнью развалюха. Темно-синяя краска на крыльях облупилась, бампер висел на честном слове, а одно колесо вообще отсутствовало. Но самым странным было не наличие этого металлолома, а то, что из-под его днища торчали знакомые ноги в джинсах и начищенных до блеска ботинках, которые совершенно не вязались с обстановкой вокруг. — Джефф? — неуверенно позвала я, делая шаг вперед. Ответом мне стал глухой удар — звук встречи лба с днищем автомобиля, — за которым последовало сдавленное, полное боли шипение и грохот падающего гаечного ключа. — Ты живой? — я склонила голову набок, наблюдая за этим странным представлением. — Живой... кажется, — прокряхтел голос снизу. Из-под машины, неуклюже перебирая ногами и морщась от боли, начал выбираться мой отчим. Его идеальная белая рубашка была закатана до локтей и испачкана чем-то черным, а на щеке красовался жирный мазутный след. Привычный галстук-удавка отсутствовал. Я не припомню когда видела Саммерса в таком потрёпанном виде. — Ты... ты уже вернулась? — он моргнул, пытаясь вернуть себе привычный авторитет, но с пятном на лице это выходило плохо. — Ага. Это что? — я кивнула на развалюху. Джефф открыл рот, собираясь ответить, но его опередил голос за моей спиной: — «Шевроле Нова», семьдесят второго года. Если опираться на вид бампера и задних фар. Хотя, судя по слою пыли, она помнит ещё высадку на Луну. Я резко развернулась, едва не задев головой свисающую с потолка лампу. Мэтт стоял в дверях гаража, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Он выглядел до неприличия довольным, словно попал на бесплатное шоу. — Райт! — рявкнула я. — Просила же подождать в машине! — Скучно стало, — он пожал плечами, полностью игнорируя моё возмущение, и отлип от косяка. Мэтт уверенно прошёл мимо меня, ступая по грязному бетонному полу и протянул руку моему ошарашенному отчиму. — Мэттью Райт. Мы с Вайолет учимся вместе. Джефф растерянно моргнул, поспешно вытирая ладонь о штанину, прежде чем пожать протянутую руку. — Приятно познакомиться, Мэттью. Джефф Саммерс. — Он перевёл взгляд с парня на машину и обратно. — Хорошо разбираешься. Я битый час пытался понять по документам, какого она точно года, там всё выцвело. — Это всё замечательно, вы нашли друг друга, поздравляю, — вмешалась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Но, Джефф, серьезно? Зачем ты притащил эту рухлядь к нам домой? Джефф выпрямился, и на его лице появилась гордая, но немного застенчивая улыбка. Он похлопал ладонью по облупленной крыше «Новы», отчего с неё посыпалась труха. — Вообще-то, Вай... это для тебя. В гараже повисла тишина. Мне показалось, что я ослышалась. — Что?! — воздух вырвался из лёгких с нервным смехом. — Твоя машина, — повторил он, кивнув на груду металла. — Я знаю, ты говорила, что тебе тяжело добираться, что ты чувствуешь себя зависимой... — Джефф, ты шутишь? — Перебила я, чувствуя, как к горлу подкатывает новый истерический смешок. — При всём уважении... эта штука даже не на ходу! Её нужно было везти прямиком под пресс, а не в наш гараж. Мэтт тихо хмыкнул, проводя пальцем по пыльному крылу «Шевроле». Я метнула в него испепеляющий взгляд, но он лишь пожал плечами. — Я понимаю, — Джефф вздохнул, опуская голову. — Выглядит она... не очень. Но Фрэнк... мистер Миллер, сказал, что я могу забрать её бесплатно. — Бесплатно? — я скептически выгнула бровь. — Да. У Фрэнка слишком много заказов, он не может тратить время на... такие проекты, — начал оправдываться Джефф, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — А она стояла в углу мастерской кучу лет. Никому не нужная. Я подумал... — Джефф, давай называть вещи своими именами, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Мистер Миллер не сделал тебе подарок. Он просто избавился от мусора, да ещё и заставил тебя этот мусор самостоятельно вывезти. Он, наверное, до сих пор смеётся, пересчитывая сэкономленные на эвакуаторе деньги. Я услышала, как Мэтт издал странный звук — что-то среднее между кашлем и сдавленным хрюканьем. Он отвернулся, прикрывая рот кулаком, но его плечи предательски подрагивали. Ему было смешно. Ему, чёрт возьми, было смешно! Это стало последней каплей. — Райт, заткнись, — рявкнула я и накинулась на Джеффа, который всё ещё смотрел на меня с этой нелепой надеждой во взгляде. — Джефф, ты издеваешься? Ты? Чинить машину? Ты бухгалтер, ради всего святого! Твой инструмент — калькулятор, а не... не вот это всё! Как ты собираешься ставить её на ход? Силой мысли и оптимизмом? Джефф втянул голову в плечи, но взгляда не отвёл. В его глазах мелькнуло упрямство, то самое тихое, ослиное упрямство, с которым он обычно часами заполнял налоговые декларации. — Я купил руководство по эксплуатации, — твёрдо начал он, кивнув на толстую книгу, валяющуюся на верстаке рядом с банкой растворителя. — Там всё написано. Схемы, инструкции. Это просто механизм, Вайолет. Логика и последовательность. Я разберусь. В конце концов, мужчины годами чинили свои машины. Чем я хуже? — Тем, что другие мужчины отличают карбюратор от генератора! — выпалила я. — Это не пазл на пятьсот деталей, Джефф! Это полторы тонны железа, которые могут убить меня на дороге, если ты что-то прикрутишь не туда! Пока я метала молнии, Мэтт, словно не замечая моей истерики, обошёл машину и теперь, не спрашивая разрешения, потянул за рычаг капота. Ржавые петли отозвались противным, душераздирающим скрипом, от которого у меня свело зубы. — Эй! — крикнула я. — Руки прочь! Но Райт уже задрал тяжелую крышку капота и присвистнул, ныряя головой в недра моторного отсека. — А что мама? — я снова повернулась к Джеффу, игнорируя наглого Мэтта. — Она вообще в курсе, что ты притащил в наш дом этот металлолом? Или планируешь прятать его под брезентом, пока он сам не разложится на атомы? — Она... поддержала, — неуверенно ответил отчим. — Сказала, что мужчине полезно иметь хобби. И что это хороший способ... ну... найти с тобой общий язык. Я открыла рот, чтобы сказать, что лучший способ найти со мной общий язык — это вернуть меня во Флориду, но тут из-под капота раздался голос Мэтта: — Блок целый, это уже плюс. Он выпрямился, вытирая руки о джинсы. — Свечи мертвые, проводка, скорее всего, сгнила к чертям. Топливный насос надо менять сразу, даже не пытаясь реанимировать. Карбюратор перебрать, почистить, настроить. Аккумулятор, понятное дело, на свалку. Плюс фильтры и все патрубки. Ну и тормозные шланги проверить, чтобы первый выезд не стал последним. Стартер я бы тоже глянул, он, скорее всего, прикипел. Джефф слушал его, в глазах читалась паника, смешанная с благоговением. Он явно знал только половину из названных слов, и то — чисто теоретически. — Патрубки… — только и смог выдавить он. — Да. Конечно. — Если хотите, чтобы она хотя бы завелась и выехала из гаража, начните с электрики и топливной системы, — подытожил Мэтт, захлопывая капот. Поднялось облако пыли. — Остальное — косметика. Я смотрела на него, открыв рот. Он что, серьезно? — Ты закончил? — ледяным тоном спросила я, чувствуя, как злость пульсирует в висках. — Спасибо за экспертное мнение, Райт, но тебя никто не спрашивал. — Я просто констатирую факты. Кузов живой, кстати. Для Индианы — редкость. — Мне плевать на кузов! — взорвалась я. — Выходи. Сейчас же. У нас проект, если ты не забыл. А ты, — я ткнула пальцем в сторону Джеффа, — даже не думай просить меня подавать ключи. Отчим стоял посреди разгрома, растерянно уставившись в след Мэтту. Поймав мой взгляд он лишь беспомощно развел руками, мол, «ну, парень дело говорит», и снова повернулся к своей ржавой мечте. — Ты просто невыносим, Райт! — шипела я, таща Мэтта по узкому коридорчику, ведущему из гаража к кухне. Пальцы крепко вцепились в жёсткую кожу его рукава. — Ты зачем его поощряешь? Теперь он возомнит себя великим механиком и будет торчать в гараже сутками, пытаясь реанимировать этот труп! Мэтт даже не пытался вырваться. Он смотрел на мои пальцы, сжимающие его куртку. Казалось, происходящее его только забавляло. — Эй, полегче на поворотах, Митчелл. Куртка денег стоит, — его голос сочился весельем. — Расслабься, я просто был вежлив. Помогаю наладить семейный быт. К тому же, если он реально её починит, у тебя появится тачка. Скажи спасибо. — Спасибо?! Да я тебя сейчас… Мы влетели на кухню, и я резко замолчала, едва не врезавшись в маму. Она стояла у раковины, идеально прямая, собранная, выглядела безупречно, как и всегда. Волосы уложены волосок к волоску, ни одной складки на домашней одежде. Маска спокойствия, которую она натянула ещё вчера после нашей ссоры, сидела как влитая. Полная противоположность тому хаосу, что творился у меня внутри. Я тут же разжала пальцы, выпуская рукав Мэтта. Рука безвольно упала вдоль тела. Мама медленно вытерла руки полотенцем и обернулась. Её взгляд скользнул по мне, задержался на растрепанных волосах, а потом переметнулся на Мэтта, стоявшего за моим плечом. В её глазах не было явного неодобрения, но я почувствовала, что она не очень то и рада моему гостю. Ну конечно. Если бы я ввалилась сюда с Китом Харрисом, она бы уже расплылась в своей самой очаровательной улыбке, предложила бы чай, печенье и расспросила бы про успехи баскетбольной команды. — Добрый вечер, — голос мамы звучал ровно, вежливо, но без привычной мягкости. — Мэттью, верно? — Просто Мэтт, мэм, — Райт кивнул, мгновенно стирая с лица ухмылку и напуская на себя вид вежливого мальчика. — Здрасьте. — Я смотрю, ты становишься частым гостем в нашем доме, — она сложила полотенце аккуратным квадратом и положила на столешницу. Это не прозвучало как упрек, скорее как констатация факта, но мне всё равно захотелось огрызнуться. — Второй раз за неделю. Проект настолько сложный? — Мы стремимся к совершенству, — парировал Мэтт, ничуть не смутившись. Мама перевела взгляд на меня. Между нами словно выросла стеклянная стена. Я всё ещё злилась на неё за переезд, за Кита, за Джеффа, за то, что она заставляет меня притворяться, что всё нормально. И она это знала. — Вы голодны? — спросила она, кивнув на плиту, где в кастрюле что-то томилось. — Ужин почти готов. Джефф скоро закончит в гараже? — Джефф теперь автомеханик, так что не жди его к столу в ближайшее столетие, — ядовито бросила я, проходя мимо неё к лестнице. — И нет, мы не голодны. Мы уже поели. — Вайолет... — начала было мама, но осеклась, наткнувшись на мой колючий взгляд. — Нам нужно работать, — отрезала я. — Пошли, Райт. — Вайолет, постой, — окликнула она меня уже в спину. — Пришло письмо. От Мэри. Я оставила его на телефонном столике. Я замерла, уже занеся ногу на первую ступеньку. — Мэри... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. Я резко развернулась, едва не сбив с ног идущего следом Райта, и метнулась к столику у подножия лестницы. Вот он. Белый конверт с маркой, на котором знакомым округлым почерком было выведено моё имя. Я схватила его дрожащими пальцами, прижимая к груди, и, не сказав маме ни слова благодарности, бросилась вверх по лестнице. Мне нужно было прочитать его. Прямо сейчас. Я перепрыгивала через ступеньки, не глядя под ноги, и это было ошибкой. На середине пролёта правая лодыжка, которую я вчера подвернула, подкосилась. Острая боль прострелила ногу от пятки до колена. Я охнула, теряя равновесие, и моя рука беспомощно соскользнула с перил. Мир накренился, и я уже приготовилась к жесткой встрече ступеней с моей головой. Но удара не последовало. Я врезалась спиной в чью-то твёрдую грудь. Сильные руки перехватили меня поперёк талии, рывком возвращая в вертикальное положение. — Воу, полегче, — низкий голос Мэтта прозвучал прямо над ухом, хватка на талии была железной. — Куда ты так летишь? Я судорожно вцепилась в перила, пытаясь восстановить равновесие. Нога пульсировала тупой болью, заставляя меня невольно скривиться и перенести вес на здоровую сторону, поджимая пострадавшую стопу. — Я... я просто споткнулась. Пусти. — Споткнулась? — Мэтт не разжал рук. Наоборот, он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо, а потом его взгляд скользнул вниз, к моим ногам. Мэтт нахмурился. — Ты хромаешь, — констатировал он. — И это точно не потому, что ты просто споткнулась. — Тебе показалось, — огрызнулась я, прижимая письмо к груди. — Отпусти. Я в порядке. — Ага, конечно, — фыркнул он, и отпустил талию. Правда, только для того, чтобы тут же подхватить меня под локоть, поддерживая. — Иди давай. Я хотела возмутиться, сказать, что мне не нужна его помощь, но нога болела адски. Поэтому я промолчала, позволив ему помочь мне преодолеть оставшиеся ступени. Мэтт шёл рядом, удивительно надежно поддерживая меня, и от этой близости в животе снова возникало то странное чувство, которое я старательно игнорировала. Мы добрались до моей комнаты. Мэтт толкнул дверь, пропуская меня вперёд, и помог дойти до письменного стола. — Спасибо, — отчеканила я, плюхаясь на стул и чувствуя облегчение от того, что больше не нужно наступать на больную ногу. Мэтт кивнул, всё ещё разглядывая меня с каким-то подозрением, но я уже не обращала на него внимания. Мои пальцы подцепили край конверта. Я надорвала бумагу, достала сложенный вдвое листок в клеточку, исписанный разноцветными ручками, и жадно впилась глазами в текст. Мир вокруг перестал существовать. «Привет, моя самая любимая предательница! (Шучу, шучу, не злись!) Пишу тебе прямо с урока биологии. Если Хадсон меня запалит, я труп, но мне плевать. Я просто обязана тебе написать, потому что без тебя этот класс кажется пустой консервной банкой. Ты должна знать главную новость: Стейси Смит сделала химию! Да-да, ту самую, как у Мадонны, о которой мечтала. И знаешь что? Это КОШМАР. Я старалась не ржать, когда увидела её у шкафчиков, но ты же меня знаешь. Дженнифер, конечно, сказала ей, что это "очень стильно", но мы-то знаем, что Дженнифер — змея. Мы с ребятами ходили в пятницу на пирс. Было весело, но... не так. Я даже заказала двойную порцию картошки в "У Берни" по привычке, потому что ты обычно съедала половину. Но тебя не было. :( Как ты там, в своей Кукурузнoй Империи? Уже купила себе ковбойские сапоги? Или, может, научилась водить трактор? Надеюсь, ты не умерла со скуки в первые же выходные. И главное, есть ли там парни, у которых все зубы на месте? Если встретишь кого-то похожего на человека, срочно пиши подробности! Напиши мне обо всем!!! Я проверяю ящик каждый день. P.S. Я долго думала, отправлять это или нет, но решилась. Я нашла эту фотку у себя в альбоме. Помнишь, тот день на пляже? Это единственная нормальная фотка, где мы вдвоем и смеемся, а не строим рожи. Я знаю, там с краю стоит Райан. Прости!!! И я знаю, что ты не хочешь его видеть. Но ты на этом фото такая красивая и счастливая, что я просто не могла не прислать. Можешь отрезать его часть ножницами. Или закрасить его лицо черным маркером (я знаю, ты обожаешь такое). Люблю тебя до луны и обратно, Твоя Мэри» Я отложила листок и взяла в руки фотографию, которая выпала из конверта на стол. Яркое солнце, песок, синий океан. Мэри с растрепанными волосами хохочет, обнимая меня за шею. А её бледная, усыпанная веснушками кожа (в этом мы с ней были похожи как сестры) уже начала краснеть под южным солнцем. Я щурюсь от солнца, но улыбаюсь. А рядом, положив руку мне на талию, стоит Райан. Загорелый, в дурацких плавках. Его густые тёмные волосы были мокрыми и зачесанными назад, открывая высокий лоб. — Это кто? — голос прозвучал неожиданно близко, прямо над моим плечом. Я дернулась, инстинктивно пытаясь перевернуть фотографию, но было поздно. Райт уже увидел. — Друзья, — быстро ответила я, всё же переворачивая фото глянцевой стороной вниз и накрывая его ладонью. — Просто старые друзья из Флориды. Мэтт хмыкнул. Он обошёл стул и прислонился бедром к краю моего письменного стола, нависая надо мной. Его тень упала на письмо, и я почувствовала себя неуютно. — Просто друзья, — повторил он с той самой интонацией, которая обычно предшествовала какой-нибудь гадости. — Судя по тому, как этот парень держит руку на твоей талии, вы были очень близкими друзьями. — У тебя всё сводится к одному, Райт. У кого что болит. Это старое фото. — Но парень-то реальный, — он слегка наклонил голову, и его взгляд стал колючим. Я устало выдохнула. Бороться с ним не было сил. — Бывший парень, — я отвела взгляд к окну, за которым сгущалась темнота. — Его зовут Райан. Доволен? Мэтт помолчал пару секунд. Я ожидала очередной колкости, шутки про «разбитое сердце» или что-то в этом духе, но он спросил неожиданно спокойно: — Бросил тебя перед переездом? — Нет, — я покачала головой, сминая в пальцах уголок фотографии. — Всё закончилось раньше. Мы... у нас была компания. Я, Мэри и Райан. Мы дружили с седьмого класса. Знаешь, такая классическая троица, которая везде вместе. Иногда к нам прибивались другие, но костяк всегда был неизменным. Я замолчала, вспоминая, как легко нам было вместе. До того, как гормоны всё испортили. — А потом вы с Райаном решили, что дружбы вам мало, — догадался Мэтт. — Типа того. Мы начали встречаться прошлой весной. Это казалось логичным продолжением, понимаешь? Но это было ошибкой. Нас хватило на четыре месяца. А когда мы расстались... всё рухнуло. Не было скандалов или обид, просто... магия исчезла. Стало напряжно. Неловко. Наша компания развалилась. Мэри пыталась выкручиваться, бегала между нами, чтобы никого не задеть, но так, как раньше, уже не было. Я снова перевернула фотографию и посмотрела на счастливые лица. Там, на этом снимке, мы ещё не знали, что скоро станем чужими. — Я скучаю по ним. По той легкости. И по океану... Господи, как же я скучаю по океану. Я провела пальцем по синей полоске воды на фото. — Знаешь, что самое глупое? Я жила в десяти минутах от пляжа. Но вечно находила отговорки, чтобы не идти плавать. То уроки, то слишком жарко, то лень... Я думала, океан никуда не денется. А теперь у меня за окном только грязь. И я жалею, что не плавала каждый чёртов день, пока была возможность. Повисла тишина. Слышно было только, как капли дождя снова застучали по стеклу, словно подтверждая мои слова о грязи и сырости. Я моргнула, отгоняя непрошенные слёзы, и подняла глаза на Мэтта. Он смотрел на меня странно — без привычной насмешки, задумчиво, почти... с пониманием. И тут до меня дошло. — Чёрт, — я откинулась на спинку стула и потерла виски. — Я вообще не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю. Забудь, Райт. Просто забудь. Мэтт не стал лезть с утешениями или делать скорбное лицо. Он лишь пожал плечами, не меняя позы, но напряжение в ней исчезло. — Это… дерьмовое чувство. Когда осознаешь ценность чего-то только тогда, когда у тебя это отобрали. Классика. Он потянулся и достал с другой стороны стола кубик Рубика, который мне недавно подарила Кэсс, и начал лениво крутить его в руках. — Так значит, ты пытаешься собрать здесь новый пазл из старых кусочков? — спросил Мэтт, и я почувствовала, как он внимательно наблюдает за мной из-под опущенных ресниц. — Браун и Харрис. Ты прибилась к ним, потому что они напоминают тебе твоих старых друзей? Я нахмурилась, обдумывая его слова. — Нет, — медленно ответила я. — Не совсем. Кэсс... да, она чем-то похожа на Мэри. У них обеих эта безумная энергия, они могут болтать часами ни о чём. Но Мэри более... взрывная. Громкая. Кэсс мягче, наивнее, что ли. Добрее. Мэри могла и укусить, если надо, а Кэсс — это сплошной позитив. Но думаю, они бы подружились. — А Харрис? — Мэтт щелкнул гранью кубика. — Тоже копия твоего бывшего? Твой типаж? — Вообще мимо, — фыркнула я, пряча фото его обратно в конверт, подальше от чужих глаз. — Райан был... другим. Абсолютно. Он интроверт до мозга костей. Мог сутками сидеть у себя в комнате, копаясь в схемах, паяя какие-то платы или перебирая старые радиоприемники. Он был помешан на радиотехнике. Умный, начитанный, но вытащить его на вечеринку или просто в людное место было подвигом. Райт хмыкнул, и на его лице снова появилась знакомая ухмылка. — Ясно. Задрот, — вынес он вердикт, не требующий обжалования. — Он не был задротом! — возмутилась я, хотя понимала, что в глазах такого парня, как Мэтт, Райан выглядел бы именно так. — И Кит совсем другой. Он открытый, понятный, легкий. С ним не нужно подбирать слова или гадать о чём он думает. Он... нормальный. — Открытый и понятный, говоришь? — Мэтт перестал крутить кубик и посмотрел мне прямо в глаза. — А ты уверена, что знаешь его? Настоящего Харриса? Или ты просто купилась на улыбку капитана команды и ту глянцевую картинку, которую он продает всей школе? Меня кольнуло раздражение. Опять он начинает. — Я знаю достаточно, — отрезала я, выпрямляясь на стуле и давая понять, что разговор окончен. — И Кит, в отличие от некоторых, не пытается казаться хуже, чем он есть, и не играет в загадочного злодея. — Как скажешь, Митчелл, — он поставил кубик Рубика обратно на полку, так и не собрав его до конца. — Как скажешь. — А что насчёт тебя? — спросила я, стараясь, просто чтобы сместить с себя фокус, перестать чувствовать, что я — единственная пострадавшая в этой комнате. — Там, в Калифорнии? У тебя кто-то остался? — Друзья? — он задумчиво задрал голову к потолку. — Это громко сказано. — Ну, хоть кто-то, с кем ты... не знаю, тусил? Мэтт отошел от стола и начал бесцельно бродить по комнате, разглядывая мои постеры на стенах. — Мы постоянно переезжали, сколько я себя помню. Ты заводишь собаку, привыкаешь к ней, а потом её приходится отдавать. С друзьями так же. Поэтому какой смысл заводить лучшего друга, если через год может прийти приказ о переводе отца, и ты окажешься на другом конце страны? Дольше всего мы оставались в Кали. На целых шесть лет. Но как видишь… — он развел руки в стороны. — Я тут. Проще ни к кому не привязываться. А компания была всегда. Всегда находились желающие покататься на тачке, выпить пива или сбежать с уроков. Лица менялись, суть оставалась. Его слова прозвучали сухо, но за ними скрывалась какая-то фатальная логика. Я вдруг вспомнила вчерашний урок химии. Рэйчел, её обиженный взгляд, полный боли. И равнодушие Мэтта. — Поэтому ты так ведёшь себя с ними? — вырвалось у меня. Мэтт наконец оторвал взгляд от стен и посмотрел на меня. — С кем? — С Сарой, Рэйчел, Томми... Они сейчас твоя компания. Вы всегда вместе, но ведь ты даже не слушаешь, что они говорят. Тебе скучно с ними, Райт. Это написано у тебя на лбу каждый раз. Вот вчера на химии... с Рэйчел. Ты вёл себя так… будто тебе плевать на неё. — А мне и плевать, — спокойно ответил он. Я опешила. — Тогда зачем ты с ними общаешься? — С ними просто, Вай. Они удобные. — Удобные? — я поморщилась. — Звучит цинично даже для тебя. — Зато честно. Им тоже плевать на меня. Плевать на то, кто я такой на самом деле. Рэйчел хочет, чтобы её видели рядом с парнем на крутой тачке, потому что это поднимает её статус. Саре нужно повторять за Рэйчел. Томми просто хочет быть частью стаи. Мы не лезем друг другу в души. Мы просто убиваем время. Никаких сюрпризов. И никаких обязательств. Я даю им видимость крутой компании, они дают мне... покой. — Покой? — переспросила я недоверчиво. — Да они же шумные и болтают без умолку. — Именно, — кивнул Мэтт. — Они болтают о шмотках, о вечеринках, о том, кто с кем переспал. Им не интересно, что у меня в голове. Они не лезут в душу, Митчелл. С ними не нужно притворяться или что-то объяснять. Ты просто существуешь рядом, киваешь в нужных местах, и всех всё устраивает. Они не задают лишних вопросов. Он замолчал, и я поняла, что он сейчас сказал мне больше, чем, видимо, собирался. — В отличие от тебя, — добавил он. — Ты задаешь слишком много вопросов. Это... утомляет. — Утомляет? — я фыркнула, с грохотом отодвигая ящик стола. — Ну, извини, что заставляю твой мозг работать, Райт. Это, должно быть, мучительно больно с непривычки. Мэтт лишь усмехнулся, ничуть не задетый, и плюхнулся на кровать, закинув ногу на ногу, явно устраиваясь поудобнее. Однако его расслабленная поза продержалась ровно секунду. — Что за?.. — он нахмурился, нащупывая что-то под собой, и рывком выдернул из-под бедра скомканную тёмно-зелёную ткань. Толстовка Кита. Я совершенно забыла, что бросила её там сегодня утром, когда собиралась в школу. Хотела отдать, но почему-то решила оставить ещё на какое-то время. Мэтт медленно развернул находку, держа её двумя пальцами как улику. — О-о, — протянул Мэтт, и его ухмылка стала шире и гаже. — Знакомая вещица. У кого-то я уже её видел, но никак не припомню у кого... Не подскажешь? — Кит дал мне её, потому что было холодно, — процедила я сквозь зубы. — Конечно, — кивнул он с притворным пониманием. — Классический ход. Сначала даёт тебе свою одежду, когда ты мёрзнешь, потом случайно «забывает» её забрать, чтобы был повод вернуться... Харрис метит территорию, Митчелл. Смотри, не успеешь оглянуться, как начнешь ходить на его игры и махать помпонами. Я подошла к нему, выхватила толстовку из рук, чувствуя, как горят щеки, и бросила её на полку в шкафу. — Давай просто займемся тем, ради чего вообще терпим присутствие друг друга. Проектом. Я вытащила коробку с угольными карандашами и швырнула её на стол. Размашистым движением открыла скетчбук. С белого листа на меня смотрел набросок Фауста. — Завтра литература. А всё, что у нас есть — скетч главного героя с твоим самодовольным лицом. Миссис Блейк вряд ли оценит такой минимализм и поставит нам «неуд». Я перелистнула страницу на чистый разворот, разгладила бумагу ладонью и взяла в руки мягкий угольный карандаш. Грифель замер над белым листом. — Ну? Как ты вообще видишь этот комикс? — я подняла на него выжидающий взгляд. Мэтт откинул голову назад и постучал пальцами по матрасу. Его лицо стало сосредоточенным, взгляд расфокусировался на какое-то время. А потом резко подался вперед, уперев локти в колени. — Представь парня. Обычного. Серого. Он не изгой, которого бьют в раздевалке, нет. Это было бы слишком просто. Он — невидимка. Ходит по коридорам, люди смотрят сквозь него. Он обедает один, его имя забывают учителя, девушки не замечают его существования. Он никто. Пустое место. Но внутри... — Мэтт постучал себя пальцем по виску. — Внутри у него пожар. Он хочет всего. Славы, уважения, он хочет, чтобы мир наконец повернулся к нему лицом. — И тут появляется Мефистофель? — Да, но не как у Гёте. Появляется кто-то... Кто-то, кто знает правила игры. Наставник. Друг. Харизматичный ублюдок, у которого есть всё. Он видит нашего героя насквозь. И он предлагает сделку. Не продажу души, нет. Это метафора. Он предлагает научить его жить. «Слушай меня, делай как я, и ты получишь всё». Мэтт встал и начал снова медленно мерить комнату шагами, активно жестикулируя. — И наш герой соглашается. Не потому что он злой, а потому что он устал быть невидимкой, устал играть по правилам. И внезапно всё меняется. Он получает этот... апгрейд. Он меняет шмотки, меняет походку, меняет взгляд. Внезапно его начинают видеть. Его зовут на вечеринки, с ним здороваются «крутые» парни, девчонки, которые раньше не смотрели в его сторону, теперь вешаются ему на шею. Он получает всё, о чем мечтал, Вай. Абсолютно всё. Райт остановился рядом со мной. — Но есть подвох. Это всё — пустышка. Он стоит в центре толпы, все смеются его шуткам, но он чувствует себя ещё более пустым, чем когда был невидимкой. Потому что он понимает, что любят не его. Любят маску, которую ему дал Мефистофель. — А что с Маргаритой? — Маргарита. Она чистая, наивная, верит в любовь и прочую чушь. Она не часть этой тусовки. И Генри тянется к ней, потому что она живая. Он думает, что она его спасет. Что с ней он снова почувствует себя человеком. Мэтт снова подпёр бедром край стола, опустив на меня взгляд. — Но он уже отравлен, понимаешь? Он заключил сделку. И когда он пытается притянуть её в свой мир, он не спасается сам. Он влюбляет её в себя, затягивает в свой мир, но вместо того, чтобы спастись самому, он ломает её. Её жизнь летит к чертям просто потому, что он оказался рядом. Хорошая девочка связывается с плохим парнем, и это её убивает. Морально, я имею в виду. Он замолчал, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра за окном. Я подняла на него глаза. История выходила более тёмной, чем я ожидала, но в ней было какое-то пугающее очарование. — Это... мрачно, — выдохнула я. — Но круто. И чем всё заканчивается? — Никаких хэппи-эндов, — подмигнул Мэтт и подхватил со стола ручку, начав крутить её между пальцами. — Это жизнь. Маргарита... она ломается. Может, переводится в другую школу, может, просто исчезает, растворяется. А он остаётся. Он получил всё, что хотел. Популярность, власть, статус. Но цена оказалась выше, чем он рассчитывал. И возврата товара не предусмотрено. Он остаётся на вершине, но абсолютно, тотально мёртвым внутри. Конец. Занавес. Я смотрела на него, покусывая кончик карандаша. — А как же спасение души? — не удержалась я. — В оригинале у Гёте, Фауста в итоге спасают. Ангелы, божественная милость и всё такое. Разве суть не в том, что даже у последнего грешника есть шанс? — Ангелы не летают над Индианой, Вай. И уж точно не заглядывают в старшую школу. Ты не можешь быть мудаком всю дорогу, разрушить чью-то жизнь, а потом сказать «ой, простите» и улететь на облачко. Товар, проданный дьяволу, обмену и возврату не подлежит. Ты платишь по счетам. Всегда. Я вздохнула и поправила угольный карандаш в руке. — Ладно. Как хочешь. Трагедия так трагедия, к тому же, кажется, миссис Блейк любит драму. С какой сцены начинаем? Мэтт подцепил носком ботинка стул, стоявший у окна, и с противным скрежетом, от которого я поморщилась, подтащил к моему столу. Он сел рядом, развернувшись в пол-оборота. — Давай начнём с коридора. Толпа, шум, движение. Но наш парень... он серое пятно посередине. Я взяла линейку и начала расчерчивать страницу на кадры. Грифель успокаивающе шуршал по бумаге. Я любила этот момент. Самое начало, когда из пустоты начинает зарождаться история. Спустя время на листе появился школьный коридор с бесконечными рядами шкафчиков, уходящими вглубь, толпа людей и едва наметившаяся фигура в центре. — Слушай, ты не против совета? — вдруг спросил Мэтт. Его голос прозвучал совсем рядом, низкий и хрипловатый, но непривычно серьёзный, отчего мелкие волоски на моей шее встали дыбом. — С каких пор тебе нужно для этого одобрение? — я недоверчиво сощурилась. — С этих. Хотя, если тебе нрав… — Не против, — я резко оборвала Райта, как только почувствовала, что он возвращает свой привычный саркастичный тон. — Сотри им лица. — Что? — я замерла, не поворачивая головы. — Людей вокруг. Размой их, — он подался вперёд, вглядываясь в рисунок. — Сделай их просто серыми пятнами, тенями. Они его не замечают, пусть отойдут на второй план. Пусть четким будет только главный герой. Это подчеркнет его изоляцию. Я замерла на секунду, представляя картинку. — Размытые лица... — задумчиво повторила я, проводя пальцем по бумаге, размазывая уголь. — Типа «эффект движения»? Чтобы показать, что жизнь несётся мимо него? — Именно, — кивнул он. — Они спешат, живут, а он застыл. Идея показалась мне отличной. Я начала размазывать чёткие линии лиц "статистов", превращая их в призрачные силуэты. Рисунок сразу стал глубже, тревожнее. — И нужно больше мрака по краям. Как виньетка. Мэтт придвинул стул ещё ближе. Я почувствовала запах его парфюма. Древесные ноты, смешанные с ароматом дождя и табака. Этот запах окутывал меня, проникал в лёгкие, сбивая дыхание. — Где? — спросила я, стараясь не смотреть на него, а только на рисунок. — Вот здесь, — он ткнул в один из кадров. — Углы должны давить на него. Сжимать пространство. Я попыталась заштриховать кадр, на который он указал. Райт наблюдал молча, но я физически ощущала как его взгляд скользит не по рисунку, а по моим пальцам, сжимающим карандаш, по запястью, выше... Это отвлекало. Это дезориентировало. Линии выходили ломаными, дрожащими, слишком бледными, выдавая моё состояние с головой. — Дай, — выдохнул он. Мэтт перехватил карандаш и наклонился над скетчбуком. Его бедро под столом вплотную прижалось к моему. Жар от его ноги тут же прошил насквозь, мгновенно распространяясь по венам, заставляя сердце замереть, а потом забиться где-то в горле. Я должна была отодвинуться. Должна была рявкнуть что-то язвительное, выстроить стену, как делала всегда. Но я не пошевелилась. И это было неправильно. И это было чертовски... волнующе. Интересно, он тоже сейчас это чувствует? Господи, Вай, ты дура! Конечно нет! Я почти забыла как дышать, совсем не следила за тем, что он делает. Меня не волновало даже то, что он может всё испортить. Я смотрела на его профиль, оказавшийся преступно близко. На резкую линию скулы в тусклом освещении комнаты, на тёмные ресницы, которые сейчас, когда он смотрел вниз, отбрасывали тени на щёки. На то, как он прикусил нижнюю губу, сосредоточенно накладывая густые, резкие штрихи на бумагу. Он был так близко, что я могла разглядеть крошечный шрам над его бровью. Показалось что в комнате стало невыносимо жарко, словно кто-то выкрутил отопление на максимум. Это было странное чувство глубоко внутри. Паника? Притяжение? Скорее что-то среднее, потому что мне хотелось, чтобы он отодвинулся, и одновременно до дрожи хотелось, чтобы он остался именно так. — Теперь порядок, — прошептал Мэтт. Почему он шепчет? Почему? Он повернул голову, всё ещё не выпуская карандаша из рук. Наши лица оказались на одном уровне. Настолько, что я почувствовала тепло его дыхания на щеке. Его зрачки были расширены, почти поглотив светлую радужку, и в этом темном взгляде плескалось что-то, от чего у меня внутри всё сжалось в тугой, горячий узел. Ну скажи что-то, идиотка! — Так... лучше, — прошептала я в ответ, не узнавая собственного голоса. Хриплого. Слабого. Мэтт медленно, очень медленно, словно давая мне шанс сбежать, опустил взгляд на мои губы. Уголок его рта чуть дрогнул, но это была не его привычная насмешка. Это было что-то другое. Райт смотрел на мои губы ещё секунду, а затем вдруг моргнул. Тёмная дымка в его глазах исчезла, уступив место привычной, чуть насмешливой ясности. Он медленно выпрямился, отстраняясь, и взглянул на запястье, где красовались часы на кожаном ремешке. — Почти восемь, — констатировал он ровным голосом. — Твоя мама, наверное, уже планирует, куда спрятать мой труп, если я задержусь ещё на пять минут. Мне пора. Я растерянно моргнула, чувствуя себя так, словно меня окатили ледяной водой. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и дурацкое чувство разочарования, в котором я не призналась бы даже под пытками. — Да... — я прочистила горло, пытаясь вернуть голосу твёрдость. — Да, конечно. Вали. Я резко поднялась со стула, намереваясь проявить остатки вежливости и проводить его до двери. Но неаккуратное движение оказалось ошибкой. Стоило мне неудачно перенести вес на правую ногу, как лодыжку снова пронзила острая, горячая боль. — Ауч! — вырвалось у меня. Нога подогнулась, и я бы полетела на пол, если бы не ухватилась за край стола. — Лестница, значит? — покачал он головой, и в его голосе не было ни капли сочувствия, только торжествующая правота. Райт мягко, но настойчиво надавил на мои плечи, заставляя сесть обратно на стул. — Эластичный бинт есть? — Зачем? — я попыталась дёрнуться, но он удержал меня взглядом. — Чтобы ты завтра могла дойти до школы, а не ползла туда на четвереньках. Бинт. Есть? — В ванной, — выдохнула я, понимая, что сопротивляться бесполезно. — В шкафчике за зеркалом. По коридору направо. Мэтт кивнул и вышел из комнаты. Я осталась сидеть на стуле, чувствуя неловкость. Это было унизительно. Я хотела быть независимой, самостоятельной, сильной... а в итоге сижу тут, как подбитая утка, и жду помощи от парня, которого ещё вчера мечтала придушить. Он вернулся через минуту, держа в руках скрученный рулон бежевого бинта. — Вытягивай ногу, — скомандовал он, придвигая стул и садясь напротив меня. — Мэтт, не надо, — я попыталась спрятать ногу под себя, испытывая дежавю. — Я сама. Это глупо. Всё в порядке. — Митчелл, не беси меня, — спокойно ответил он и, не спрашивая разрешения, ухватил меня за лодыжку, вытягивая ногу на своё колено. Его ладони были тёплыми и сухими. Он ловко развязал шнурки на моём кеде. Я замерла, вцепившись пальцами в сиденье. Когда он стянул обувь, а затем и носок, я готова была провалиться сквозь землю. Моя ступня казалась мне уродливой, бледной, а лодыжка действительно немного припухшей. — Господи, Райт, — прошипела я, чувствуя себя абсолютно голой и беззащитной. — Ты вообще знаешь, что делаешь? Ты сейчас перетянешь мне всё так, что нога отвалится к утру. Мэтт даже не поднял головы. Он начал аккуратно, виток за витком, накладывать бинт, фиксируя сустав. — Расслабься, — хмыкнул он, затягивая очередной оборот. — Я в баскетбольной команде вообще-то. В растяжениях, вывихах и порванных связках разбираюсь. — Звучит как сомнительное достижение, — пробормотала я, но, к моему удивлению, боль действительно начала отступать. Он закончил, закрепил конец бинта специальной клипсой и, наконец, поднял на меня глаза. — Жить будешь. Но на физкультуру завтра лучше не ходи. Скажи Филдсу, что я запретил. — О да, это будет очень весомый аргумент, — я невольно улыбнулась, глядя на свою забинтованную ногу. — Спасибо. Мэтт поднял с пола мой кед и аккуратно надел его обратно на ступню, но шнурки затягивать не стал, оставив их свободно болтаться по бокам, чтобы не давили. — Провожать не надо, — бросил он, направляясь к двери. — Выход я найду. — Это мой дом, Райт, и я буду провожать гостей, если захочу, — упрямо возразила я, поднимаясь. Нога отозвалась ноющей тяжестью, но я, стиснув зубы, шагнула за Райтом. Мне почему-то казалось важным дойти с ним до двери. Не хотелось, чтобы он просто исчез в коридоре, оставив меня одну в комнате с этим странным послевкусием от нашего разговора. Мэтт закатил глаза, но спорить не стал, лишь замедлил шаг, позволяя мне ковылять рядом. Мы спустились в холл, к счастью, никого не встретив — мама, судя по звукам телевизора, была в гостиной. Когда мы вышли на крыльцо и нас накрыл шум дождя. Ливень усилился, превратив двор в одну сплошную лужу. Мэтт остановился под козырьком, достал пачку сигарет и, прикрывая огонёк ладонью от косых струй дождя, чиркнул зажигалкой. Я поежилась от холода, и уже открыла рот, чтобы сказать какое-то неловкое «пока» или «до завтра»… Со стороны гаража раздался грохот, а следом — отборная ругань Джеффа, заглушаемая шумом ливня. Я тяжело вздохнула, глядя в темноту. — Если он продолжит в том же духе, — меланхолично заметила я, — то к утру от «Шевроле» останется только руль и кучка металлической стружки. Мэтт усмехнулся, глядя на ворота гаража, из-под которых пробивалась полоска света. Он помолчал пару секунд, постукивая пальцем по фильтру сигареты, а потом вдруг прищурился. — Слушай, Митчелл, — он повернулся ко мне всем корпусом. — У меня есть идея. — Мне уже страшно. — Поговори с ним, — он кивнул в сторону гаража. — О чём? О том, чтобы он перестал позориться и вызвал эвакуатор? — Нет. Обо мне, — Мэтт сделал шаг ко мне, понизив голос, хотя нас и так никто не мог услышать. — Твой отчим сказал, что Миллер зашивается. Что у него куча заказов, и он не успевает. — Ну? — я всё ещё не понимала, к чему он клонит. — Предложи ему сделку. Я берусь за это старьё. Я ставлю на ход. Бесплатно. А взамен Джефф замолвит за меня словечко перед Миллером. Пусть возьмёт меня на подработку. Помощником, подай-принеси, неважно. Мне нужны деньги, а Миллеру нужны руки. Я удивлённо уставилась на него. — Ты хочешь работать в мастерской? — Я хочу возиться с тачками, — поправил он. — И мне нужен кэш. Я смотрела на него, переваривая услышанное. Ему нужна работа. Ну конечно. Бензин для его прожорливого «Камаро», сигареты, бургеры — всё это стоит денег. — А почему бы тебе не пойти работать в кафе? — не удержалась я, вспомнив нашу сегодняшнюю вылазку. — Официанты всегда нужны. Или в кинотеатр, билетером. Теплая униформа, бесплатный попкорн... Мэтт рассмеялся и сделал шаг ко мне. Он положил руку на мокрые перила совсем рядом с моим бедром, отрезая мне путь к отступлению, и слегка наклонился. — Ты издеваешься? — его голос упал до вкрадчивого полушепота. — Я? В бумажной пилотке и с подносом? Вся школа прибежит туда на следующий же день. Не за бургерами. А просто чтобы поржать над тем, как Райт разносит колу. Он сделал паузу, скользнув взглядом по моему лицу, а потом добавил тише, с нажимом: — К тому же... Ты ведь помнишь про должок? Считай, это твой шанс расплатиться за пиццу и за то, что я спас твою лодыжку. Уговори Джеффа. И мы в расчете. Я хотела возразить, сказать, что это шантаж, но слова застряли в горле. Он был слишком близко. Слишком убедителен. И, чёрт возьми, он был прав — Джеффу нужна помощь. — Я... попробую, — выдохнула я, сдаваясь. — Но ничего не обещаю. — Ты умница, Вай. До завтра. Мэтт подмигнул и сбежал по ступенькам, направившись к своей машине. Дверь захлопнулась и спустя мгновение двигатель рявкнул, разрывая сонную тишину пригорода. Я зябко обхватила себя руками и, повинуясь какому-то странному порыву, подняла ладонь в маленьком, почти незаметном жесте. Мэтт, конечно, вряд ли это увидел. Черный автомобиль сорвался с места, вильнув на мокром асфальте, и быстро растворился в пелене дождя, оставив после себя лишь красные росчерки габаритных огней. ____________________________________________________________ Привет, Флорида. Получила твое письмо. Если ты думала, что я расплачусь над этой фоткой, то... ладно, ты победила. Может, я и пустила одну скупую слезу. Но только одну, ясно? И только потому, что у меня, кажется, аллергия на местную пыльцу. Или на уныние. Ты спрашивала про жизнь в этой дыре. Ну что ж, отчитываюсь: ковбойские сапоги я пока не купила, но, судя по количеству грязи, скоро придётся. Если у депрессии есть почтовый индекс, то это 46001. Мэри, я скучаю. Скучаю по запаху соли, по жаре, от которой плавится асфальт, и по нашим ночным вылазкам за молочными коктейлями. Я даже скучаю по твоей дурацкой привычке комментировать фильмы в кинотеатре на весь зал. И... ладно, не говори ему, но я даже не стала закрашивать Райана маркером (хотя рука дёрнулась, клянусь). Наверное, расстояние делает людей терпимее. Или я просто забыла, какой он зануда. Я нашла... ну, скажем так, знакомых. Есть Кэсс. Она милая. Даже слишком. Напоминает тебя, если бы ты упала в чан с сахарным сиропом. Она верит в лучшее в людях и носит яркие заколки. Ты бы её съела на завтрак, но, думаю, вы бы поладили. Ещё есть Кит. Кит Харрис. Местный «золотой мальчик». Капитан баскетбольной команды, все дела. Звучит как клише из подросткового фильма, да? Но он... нормальный. Добрый. Правильный до тошноты, мама от него в восторге (кто бы сомневался. Уже готовится выдавать меня замуж). С ним я чувствую себя в безопасности С ним спокойно. И он симпатичный, если тебе это важно знать. А ещё есть Мэттью Райт. Он водит чёрный Камаро и ведёт себя как король мира У него холодные и наглые глаза Он сегодня перебинтовывал мне ногу Я ненавижу его Он просто местный придурок. Самовлюблённый кретин, с которым мне не повезло делать совместный проект по литературе. Он бесит меня. Если я кого-то и убью в этом штате, то это будет он. В общем, я держусь. Рисую. Слушаю кассеты, которые ты мне подарила. Не делай себе химию, умоляю. Пиши мне. Чаще. Твоя Вай. P.S. Если Райан вдруг спросит... не рассказывай ему ничего. Пусть думает, что я здесь развлекаюсь по полной. * Буккипер. В США бухгалтеры (accountant) делятся на разные категории. Bookkeeper (буккипер) — это специалист, который занимается первичным учётом и выполняет рутинную работу, вносит все документы в программу. Он формирует базу для составления налоговой и финансовой отчётности. ** Джон Бон Джови — американский музыкант, поэт-песенник и актёр, прежде всего известный как вокалист, гитарист и основатель американской рок-группы Bon Jovi. ***Джо Эллиотт — вокалист британской рок-группы Def Leppard с 1977 года.