Глава 3, в которой все снова пришли во Двор Сотни цветов

Ворота Двора Сотни цветов были, как всегда, гостеприимно распахнуты. По бокам стояли парни внушительного вида с мечами, скорее для статуса, чем для отражения реального нападения. Пьяницам и дебоширам обычно хватало одного взгляда на охрану борделя, чтобы решить пойти развлекаться в другом месте. А вот что делать с отрядом городской стражи во главе с самим цензором — охранники не знали. Парни догадывались, что сейчас могут начаться проблемы, но перегородить дорогу представителям магистрата не рискнули. Слух о неподкупности и высоком статусе нового цензора дошел даже на самое дно преступного мира. Охранники на всякий случай даже вежливо поклонились, когда Пань Юэ проходил мимо них. Сам Пань Юэ шел во главе небольшого отряда городской стражи и выглядел, как обычно, невозмутимым и дружелюбным. На нём был строгий тёмный халат с широкими рукавами, перехваченный узким вышитым поясом. Шёлк слегка поблёскивал при каждом движении, а на поясе висел небольшой нефритовый жетон — знак его должности. Но при всей скромности сегодняшнего наряда цензор всё равно выглядел великолепно и привлекал внимание. Такое впечатление, что он привел друзей поразвлечься, а не допрашивать потенциальных убийц. И именно это качество приводило в замешательство Лю Бо и остальных стражников. Их прежний начальник был совсем другим. А что было на уме у Пань Юэ — догадаться было трудно, даже невозможно. Ян Цайвэй тоже пошла во Двор Сотни цветов. Ее так привыкли всегда видеть рядом с цензором, что ее появление в борделе вместе с мужчинами никого не удивило. На ней была лёгкая синяя юбка, собранная мягкими складками, и верхний серебристый халат, с еле заметной вышивкой. Прическу украшала одна шпилька и синяя ленточка. В гардеробе девушки были десятки изящных ярких нарядов, но на работу она всегда одевалась скромно. Чиновники пересекли двор с пышными клумбами и беседками и вошли в главный зал. Там их уже ждала симпатичная служанка в простом ханьфу розового цвета. Она провела Пань Юэ и Ян Цайвэй в роскошную комнату, спрятанную за многочисленными переходами и расписными ширмами внутренних покоев. Мадам Цин поднялась навстречу гостям. Длинные цепочки, украшавшие ее высокую прическу, даже не качнулись — мадам раньше сама танцевала и умела двигаться грациозно и с достоинством. Ее темное ханьфу было расшито бессчетным количеством драгоценных нефритовых бусинок, сверкающих в солнечных лучах. — Я уверен, вы уже знаете причины, которые привели меня сегодня к вам, госпожа Цин, — заговорил Пань Юэ после обмена приветственными любезностями. — Да, — подтвердила Цин Ди, — а я ведь подумала сначала, что бедняга действительно переоценил свои силы. Такая трагедия! Особенно для его жены. В чем именно состояла трагедия, мадам не уточнила — то ли в смерти мужчины, то ли в том, что все думали, что его здоровья не хватило даже чтобы досмотреть до конца приватный танец. Ян Цайвэй ни на мгновение не удивилась осведомленности мадам Цин. Было бы странно, если бы глава одного из четырех Великих кланов не знала обо всем, что творится в городе, включая внутренние дела магистрата. — Госпожа Цин, вы знаете афродизиак «Персиковая ночь»? — на всякий случай спросила Ян Цайвэй, хотя и так знала ответ. — Конечно, — подтвердила Цин Ди и доверительно наклонилась к Ян Цайвэй: — Не очень распространенное средство. В моем Дворе никто его не использует. — У вас большой Двор, госпожа, — встрял в женский разговор Пань Юэ. — А если кто-то из посетителей настолько не уверен в себе, что девушкам приходится ему помогать? — У нас есть другие методы и средства, чтобы справиться с неуверенностью таких гостей, господин Пань, — улыбнулась Цин Ди и вдруг стала предельно серьезной и указала на изящные огненные часы. — К тому же, «Персиковая ночь» действует не сразу. Понадобится целая палочка благовоний. А господин Фан пришел очень поздно вчера. И четверть палочки не догорела, как здесь появилась госпожа Фан. — Вы подготовились к нашей встрече, — заметил Пань Юэ и Цин Ди слегка склонила голову, принимая комплимент. — У меня есть свой архив и некоторые книги там очень занятные. Если ваша возлюбленная ответит согласием, я подарю вам несколько в день вашей свадьбы, — любезно пообещала Цин Ди. Гостям оставалось только гадать, было ли это вежливым предложением, попыткой взятки или скрытой угрозой. Ведь в день прошлой свадьбы Пань Юэ убили его невесту, а потом обвинили в этом его самого. Но как будто на подтверждение своих добрых намерений мадам Цин протянула бамбуковую книгу: — Одну я дам вам почитать прямо сейчас. — Пань Юэ моргнул, но сохранил невозмутимость, а вот Ян Цайвэй в ужасе уставилась на хозяйку борделя. Цин Ди заметила эту реакцию и снова улыбнулась. — О, не волнуйтесь, у меня обширный архив на разные темы и именно в этой книге всего лишь детально описано действие «Персиковой ночи». После этих слов Ян Цайвэй перехватила книгу, хотя Пань Юэ уже протянул руку. Девушка тут же развернула тонкие пластинки, погрузилась в чтение и выпала из диалога. Цин Ди продолжила: — Я надеюсь, такой мой подарок убедит вас, господин Пань, что мои девушки не желали зла этому несчастному северянину. Ваши стражники сейчас разговаривают с ними, верно? Но я уверена, что ничего интересного девушки не расскажут. Господин Фан обычно сидел в главном зале или смотрел приватный танец. Ничего больше. Лу Лу вчера танцевала для него и, когда он внезапно умер, так испугалась, что упала в обморок. — Вы позволите мне поговорить с Лу Лу? — вежливо осведомился Пань Юэ, хотя все понимали, что даже отказ мадам Цин не остановит цензора. — Конечно, она ждет в соседних покоях, — мадам Цин кивнула в сторону невидимых за ширмами слуг и через мгновение в комнату зашла невысокая красавица. Сегодня на ней была надета неяркая и скромная одежда, а в волосах вместо лент сверкала всего пара шпилек. Девушка поклонилась и бросила любопытный взгляд на гостей. Наверняка тоже была наслышана о Пань Юэ и сейчас сравнивала слухи с открывшейся ей картиной. Судя по порозовевшим щекам красавицы, слухи даже преуменьшали очарование нового цензора. Но девушка была профи, быстро справилась с собой и начала рассказ: — Вчера мой танец захотел посмотреть один богатый господин. Я раньше не танцевала для него, хотя видела пару раз в главном зале. Он был вежливым и милым. Я принесла вина и уже после первой чаши он разговорился. Жаловался, что жена не любит его и что он взял наложницу, но они не поладили. Хвастался, что денег не хватало на двух женщин, но он нашел новый способ заработать. Сказал, что теперь хватит на всех красавиц его родного города. — Лу Лу сделала паузу и продолжила, загадочно понизив голос: — Когда говорил о больших деньгах, он упомянул террасу Серебряного дождя, еще и подмигнул мне. Мадам Цин кивком отпустила девушку, та поклонилась и, прежде чем скрыться за дверью, бросила еще один заинтересованный взгляд на цензора. Ян Цайвэй скептично глянула ей вслед, а потом перевела взгляд на своего начальника, как будто пыталась увидеть его свежим взглядом. — Господин Пань, это был очень неприятный инцидент, но едва ли заслуживающий того, чтобы разрушать устоявшиеся порядки, — заговорила после паузы Цин Ди. — Я думаю, что сейчас ваши стражники уже опросили всех девушек и напугали всех посетителей. Я обещаю ничего не скрывать и помогать вам выяснить правду. А взамен прошу лишь, чтобы магистрат больше не переворачивал мой Двор вверх дном. Пань Юэ согласно кивнул.