Глава 5, в которой чиновники пришли в Зал Милосеридия, а вдова - в магистрат

Зал Милосердия встречал чиновников деловым безразличием. Ни хорошеньких девушек, ни враждебно настроенных воинов здесь не было. Во дворе ждали своей очереди посетители, суетились слуги, и никто не таращился на отряд вооруженных стражников во главе с цензором, разве что бросали заинтересованные взгляды. Слуга проводил Пань Юэ и Ян Цайвэй во внутренние помещения, а стражников отослали ждать в беседку возле небольшого пруда. Лю Бо выглядел при этом настолько счастливым, что это казалось даже слегка неприличным. А вот Юнь Шао явно чувствовал себя лучше в гуще событий и сейчас уселся на лавочку с разочарованным видом. Потом вдруг что-то вспомнил, оглянулся на коллег и вышел из беседки. Молодой стражник направился к самой короткой очереди и через головы других посетителей заглянул внутрь. В павильоне царила деловая атмосфера. Местные служащие принимали посетителей за столиками, разгороженными ширмами. Но цензора со спутницей повели дальше, через несколько пустых комнат, в самое сердце деловой части поместья — кабинет главы. Приведя посетителей, слуга неслышно исчез. Ян Цайвэй с интересом взялась рассматривать интерьер, сравнивая свои ожидания с открывшейся картиной, но не отходила от Пань Юэ. В Зале Милосердия никто не демонстрировал враждебность, в кабинете главы вообще никого больше не было, а крепкая мебель и коричневые занавески создавали ощущение делового уюта, но девушка на могла чувствовать себя спокойно в логове организации, принимающей заказы на убийство людей, еще и называющей это милосердием. Наконец к посетителям вышел Гу Ён с несколькими помощниками. Пань Юэ окинул взглядом широкую фигуру главы Зала, его походку и выражение лица и вежливо поклонился: — Благодарю, что не стали тратить наше время впустую и посылать сюда своих двойников, господин Гу. — Мои марионетки служат лишь щитом между мной и людьми, желающими отомстить мне за мою работу, — констатировал глава Зала. — Вы здесь явно не за этим. Так что же привело вас сюда, господин Пань? — Уверен, вы уже знаете про неприятный инцидент во Дворе Сотни цветов. Убили мужчину по имени Фан Чан, гостя нашего города. Дело рук вашей организации? Казалось, Пань Юэ был искренне доволен возможностью просто обсудить дела, без скрытых угроз и подначиваний. Его губы тронула едва уловимая улыбка, предавая лицу открытое и дружелюбное выражение. Ян Цайвэй невольно залюбовалась начальником, сама не заметив этого, и улыбнулась сама. — Мы не сотрудничаем с магистратом, уж тем более не раскрываем детали своих заказов, — сказал Гу Ён и было очень трудно разобрать его чувства за холодным деловым тоном. — Но госпожа Цин очень обеспокоена происшествием и просила помочь вам в расследовании. Ян Цайвэй захотелось пожаловаться, что дела в Хэяне быстрее решают Великие кланы, а не магистрат, но подходящих слушателей не было. Поэтому девушка на мгновение скорчила обиженную гримасу и молча стала наблюдать, как глава Гу отошел к столу, взял толстую книгу и демонстративно пролистал ее. Мужчина выглядел настолько внушительно и солидно, что в этой комнате именно его можно было принять за важного чиновника, а не молодого и красивого Пань Юэ, выглядящего как аристократ-бездельник. Хотя если учесть, что хозяевами Хэяна были, по сути, четыре Великих клана, а не императорский цензор, то мужчины в этой комнате производили впечатление, недалекое от истины. — В учетной книге нет подходящих записей, — констатировал Гу Ён. — Такой необычный способ убийства стоил бы 500 таэлей, а значит я сам обговаривал бы детали заказа. Могу с уверенностью сказать, что Зал Милосердия не причастен к смерти этого господина с севера, — глава Гу сделал паузу и позволил себе продемонстрировать пренебрежение. — Более того, его смерть была скандальной и вызвала слухи. Очень грубая работа, только если скандал не был частью плана, конечно же. Мы работаем более чисто. — А вам приходилось использовать в работе персиковых жуков? — решилась задать вопрос Ян Цайвэй, хоть и придвинулась поближе к цензору для ощущения безопасности. — Как я уже сказал, мы работаем более чисто. «Персиковая ночь» слишком непредсказуема и требует особых условий. Жертва должна испытать возбуждение, а потом страх. Наши методы более надежны. — Жаль. Это бы очень облегчило нам дело, — доверительно улыбнулся Пань Юэ, но ответной улыбки не получил. Оставалось только вежливо откланяться.

***

Потратив целый день и не получив толком никаких результатов, чиновники вернулись в ямэнь. Кое-что полезное узнал только Юнь Шао у служащих Зала Милосердия — несколько дней назад туда приходила женщина и интересовалась «позорным способом убийства». — Женщина была грустная и невзрачная, — продолжил стражник Юнь, вспоминая детали разговора. — И, наверное, бедная. Потому что, когда ей сказали, что особые условия стоят 500 таэлей и требует обсуждения с главой, она еще больше погрустнела и ушла. Заказ не делала. Сейчас же грустными выглядели чиновники магистрата. Всем хотелось чего-то большего, чем расплывчатое описание женщины, которая, вполне возможно, и не имеет отношение к расследованию. Мало ли кто кого захотел убить, но не решился. В городе, где открыто принимают заказы на лишение жизни, и не такое возможно. Пань Юэ сжалился над подчиненными и отправил их обедать и отдыхать, а сам остался в кабинете. Это дело не давало цензору покоя. Было очень соблазнительно списать убийство на закулисные дела мафиозных кланов, но четыре Великих, кажется, были не причастны к смерти несчастного любителя борделей. — Лин-эр приготовила обед. Ты разве не устал? Иди поешь, — заглянула в кабинет Ян Цайвэй. — Или я скажу, чтобы еду принесли сюда. — Не стоит, я сейчас приду, — отозвался Пань Юэ и встал из-за стола. Мужчина вдруг осознал, что действительно проголодался. По пути в обеденный зал Ян Цайвэй взялась рассуждать о деле: — Откуда глава Гу знает, что Фан Чан был с севера? Разве это не подозрительно? Ой, и глава Цин тоже назвала его северянином… — Я уверен, что главы Великих кланов знают уже гораздо больше, — признался Пань Юэ и впервые за день на его лице мелькнуло грустное выражение. Императорский цензор тоже осознавал, что в Хэяне быстрее и проще вести дела, сотрудничая с Великими кланами, а не играя против них. Вот как сейчас, да и то складывалось ощущение, что магистрату нехотя делают одолжение. Убийство в борделе наделало шуму и потому Великие кланы пошли на сотрудничество. Но они помогали не магистрату, и тем более не лично Пань Юэ, а главе Двора Сотни цветов Цин Ди. А потому не доверять словам глав Великих кланов о непричастности не было смысла — вряд ли бы они хотели так скандально подставить одного из своих. Пань Юэ задумался и споткнулся о ступеньку. Ян Цайвэй схватила мужчину за талию, как будто смогла бы удержать, если бы он и правда упал. Оба синхронно опустили взгляд на женские руки на мужском поясе — эти почти-объятия вызвали резкое чувство неловкости, но и чего-то еще. Чего-то странного, неназванного, но приятного. Девушка отпустила цензора и смущенно поправила волосы, внимательно рассматривая ближайший куст жасмина. Пань Юэ не знал, куда деть собственные руки, и чуть не полез поправлять свой пояс, но вовремя сообразил, но это будет выглядеть довольно странно — как будто Ян Цайвэй что-то сделала с застежками и их нужно привести в порядок. Положение спас А-Цзэ — слуга только что появился из-за угла, ничего странного не заметил и тихонько доложил, что пришла госпожа Фан. И Ян Цайвэй, и Пань Юэ облегченно вздохнули и вернулись в кабинет, чтобы принять скорбящую вдову. Вот только на вдову Фан Сяо была не очень похожа. И дело было даже не в дорогой яркой одежде и соблазнительных цветочных духах. Женщина переступила порог кабинета так, словно нанесла светский визит хорошему другу, а не шла к чиновнику, расследующему смерть ее мужа. Ян Цайвэй заняла свое место сбоку от главного стола и, не удержавшись, бросила неодобрительный взгляд на посетительницу. Взгляды из-за дверей парочки стражников, прибежавших посмотреть на эффектную вдовушку, были наполнены противоположными эмоциями. Мужчины заинтересованно пялились, хоть и пытались скрыть свой интерес. — Ах, господин Пань, это всё так ужасно! — всплеснула руками Фан Сяо. — Я места себе не нахожу! Скажите, вы уже выяснили, кто убийца? — Мы работаем над этим, госпожа Фан, — уклонился от ответа Пань Юэ. — У вас есть идеи, кто хотел бы навредить вашему мужу? — Ни одной! — не задумываясь ответила Фан Сяо. — Мы просто продаем ткани и травы. Больше трав, конечно. Горы возле Аньшуя славятся среди лекарей и целителей, там растет много целебных трав. Мы не продаем яды или что-то опасное! Мы продаем ингредиенты для лекарств. Разве за такое можно захотеть убить? — госпожа Фан грустно опустила глаза. Но перед этим бросила быстрый взгляд на Пань Юэ, который в других обстоятельствах можно было бы расценить как взгляд женщины, заинтересованной в мужчине. — Вы упомянули яды. Вам знакомо действие яда «Персиковая ночь»? — вступила в разговор Ян Цайвэй. Фан Сяо глянула на нее, как будто только сейчас заметила, что в комнате есть еще кто-то. — Звучит как что-то неприличное, — засмущалась женщина, но вдруг заговорила громко и со злостью: — Это точно они, все эти молоденькие танцовщицы! А-Чан был так неравнодушен к очарованию юности… Он не мог устоять перед этими вертихвостками. Но что он мог им предложить? У нас даже денег не так много, а он еще и недавно взял в дом молодую красотку… Фан Сяо закрыла лицо руками и вздохнула. Любой мужчина поспешил бы утешить столь несчастную и одинокую женщину. Но Пань Юэ не был любым мужчиной. Он тоже видел перед собой одинокую и несчастную женщину, однако именно эти стороны ее жизни могли дать ей мотив для убийства собственного гулящего мужа. — Ах, ваши вопросы так расстроили меня! Моя жизнь разрушена! Я ведь по-своему любила А-Чана. Я не могу спокойно спать, зная, что кто-то настолько был обижен на моего мужа, что захотел его убить. А что будет с семейным делом… Разве я могу осмелиться вести его одна? Ах, господин Пань, я доверяю вам восстановить гармонию в моей жизни. Найдите того, кто совершил столь чудовищное насилие! — высказалась Фан Сяо и бросила на цензора очередной взгляд, на этот раз полный отчаянной надежды. Потом развернулась и быстро пошла к выходу, как будто пыталась спрятать от глаз посторонних свои бурные эмоции. — Она что, флиртовала с тобой? — скептично спросила Ян Цайвэй, как только посетительница отошла достаточно далеко от главного зала. Пань Юэ ничего не ответил, но слегка смутился, чем развеселил девушку еще больше: — Уверена, что предыдущий цензор не вызывал таких реакций. Он был толстым, старым и имел противный характер. — Вот-вот. Нельзя, чтобы цензор был таким красавчиком. Нам тогда что остаётся? — прошептал кто-то из стражников, до сих пор маячивших в дверном проеме. — А что тебе еще надо? Ты же и женат, и к мадам Цин заскакиваешь, — так же тихо ответил коллеге другой мужчина, невидимый из кабинета. — Идите обедать, — повысил голос Пань Юэ и стражников как ветром сдуло. — Это очень странно. Такое впечатление, что кто-то хочет навредить Великим кланам, по крайней мере их репутации. — Точно! — согласилась Ян Цайвэй. — Мы посетили сегодня три поместья и везде появлялись с отрядом стражников. Наверняка поползли слухи, что ты начал войну с Великими кланами. — Для этого у нас слишком мало сил, — отозвался Пань Юэ и снова в голосе было слышно едва уловимую грусть. — Такими темпами неизвестный убийца навредит скорее магистрату, чем кланам, если они решат, что мы действительно пытаемся помешать им нормально работать в Хэяне.

***

— Что Пань Юэ пытается сделать? — добродушно прогудел Гу Ён. В кругу своих он снова был в образе доброго дядюшки. — Пытается помешать нам нормально работать? Главы остальных Великих кланов переглянулись. Они собрались сегодня вечером, потому что каждому в какой-то момент показалось, что в Хэяне пришли в движение неизвестные скрытые силы. В небольшой комнатке сидели самые могущественные люди Хэяна. Снаружи почти не было вооруженной охраны — главы мафиозных кланов доверяли друг другу, знали сильные и слабые стороны каждого члена их небольшого сообщества. А вот новый цензор вызывал недоумение — казалось, он и не против взяток, но его запросы были такими большими, что это выглядело, как издевательский отказ от сотрудничества. Но и рушить устоявшийся порядок Пань Юэ не спешил. Пока что дела магистрата не касались дел Великих кланов. Но всему приходит конец и, кажется, убийство во владениях мадам Цин стало именно тем спусковым крючком, который запустил противостояние закона и мафии. — Мы знали, что Пань Юэ не будет сидеть сложа руки, — заговорил Цай Шэн, глава Дома Жизни и смерти. Единственного из четырех Великих кланов, кто не удостоился сегодня визита императорского цензора со стражниками. — Но я не думаю, что он специально убил того любителя поразвлечься, чтобы найти повод нанести визиты. — Таким он точно не будет заниматься, — подтвердил Чжо Ланцзян. Молодой господин Террасы Серебряного дождя недолюбливал Пань Юэ по сугубо личным мотивам, но был достаточно объективен, чтобы признавать благоразумие нового цензора. — Господин Пань пытается делать свою работу, — вступила в разговор Цин Ди. — Я думаю, мы уже успели забыть за эти годы, чем на самом деле занимается цензор, и как действует магистрат, проводя расследования. Остальные главы задумались на мгновение и согласно закивали. — Но эта его работа стоила вам, госпожа Цин, целого дня прибыли, — покачал головой Гу Ён. — С этим нужно что-то делать. Мы не можем позволить этому молодому выскочке мешать нам вести дела. — Я узнаю, что ему на самом деле нужно, — вызвался Чжо Ланцзян и остальные удивленно повернулись к нему. Посвящать коллег в подробности господин Чжо не стал. Это решение он принял только что и сам еще не знал, что сделает. Но стоять в стороне и смотреть, как Пань Юэ увлекает Ян Цайвэй интересным расследованием, он не мог. — Терраса Серебряного дождя всегда была известна как хранители Хэяна, — одобрительно заулыбался глава Гу и встал из-за стола, давая понять, что больше от этой встречи он ничего не ждет. Остальные главы последовали его примеру.