Глава 7, в которой цензор и мафиозный глава сели выпить

— Мы ищем, кто продает «Персиковую ночь» или жуков, из которых ее делают, — Ян Цайвэй повторила эту фразу уже наверное десятый раз за день и на всякий случай стала так, чтобы оказаться между молодым господином Террасы и своим начальником. Мысль о том, что А-Цзян одобряет их присутствие на рынке, вдруг перестала казаться логичной и обнадеживающей. Бай Сяошэн чуть сдвинулась, чтобы тоже оказаться за спиной подруги. — Есть хоть кто-нибудь, кого вы сегодня не побеспокоили? — проворчал Чжо Ланцзян. Он тоже был без маскировки, в своем обычном черно-серебристом ханьфу с богатой вышивкой и тоже привлекал внимание. Но откровенно пялиться на него опасались, да и не нужно было. Хозяина Террасы знали если не в лицо, то по статусу и его появление на Призрачном рынке удивления не вызывало. — Барышни, с которыми мы разговаривали, явно испытывали не то беспокойство, что ты имеешь в виду, — Пань Юэ вышел вперед, оказавшись прямо перед вооруженной толпой. — Не стоит так переживать, молодой господин Чжо. А что привело сюда тебя? Неужели ты с такой поддержкой пришел только ради встречи с нами? — Почти, — как-то не особо охотно заявил Чжо Ланцзян. — Я пришел помочь. Мадам Цин очень беспокоится, а тебе я не доверяю. — Мы рады любой помощи, — улыбнулась Ян Цайвэй и встала рядом с начальником. — Вы уже что-то выяснили? — Давайте обсудим дело в более приятном месте. И наедине. Приятным местом оказалась забегаловка в самом сердце рынка. Трехэтажное здание возвышалось над соседними магазинчиками и палатками, но все равно не доставало до свода пещеры. Два первых этажа были забиты публикой, обычной для Призрачного рынка — мужчины в одежде из некрашеной грубой ткани выпивали, спорили, обсуждали дела и шумно праздновали заключение сделок. Третий этаж оказался другим. Здесь стояло всего несколько столиков, разделенных ширмами, и сейчас все они пустовали. Чжо Ланцзян уверенно занял один из столиков и перед ним тут же поставили тарелочку с орешками, небольшой кувшин и три чаши. Молодой господин могущественной Террасы лично разлил вино и поставил перед своими гостями. Пань Юэ без колебаний взял угощение и мужчины выпили, но при этом неотрывно сверлили друг на друга взглядами. Ян Цайвэй не могла не вспомнить, что они сейчас ищут вообще-то отравителя, а на Призрачном рынке можно купить несколько десятков простых ядов, но ведь угощал А-Цзян, поэтому девушка тоже взяла чашу и сделала глоток. Вино оказалось на удивление хорошим, с приятным ароматом и цветочным послевкусием. — Я расспросил Кэ У про эту вашу «Персиковую ночь», и он рассказал мне любопытные вещи, — начал Чжо Ланцзян. — Это афродизиак, который превращается в яд при увеличении дозировки и определенных условиях. Довольно сложный для применения. — Да, существует слишком много средств, которые использовать гораздо проще, — согласился Пань Юэ. — Потому и странно, что кто-то убил мужчину именно таким образом. Навредить хотели лично ему, делу семьи Фан или Двору Сотни цветов? Ян Цайвэй слушала начальника и постепенно успокаивалась — не было похоже, что мужчины продолжат пикироваться и уж тем более не было похоже, что они собрались выяснять отношения в драке. Разговор был деловым и мирным. Молодой господин Чжо снова разлил вино и все трое выпили — вполне по-дружески, если смотреть со стороны. Девушка потянулась за орешками. Пань Юэ поправил воротник. А-Цзян снова взялся за кувшин. — Вы, четыре Великих клана Хэяна, производите впечатление сплоченной команды, — констатировал Пань Юэ и было непонятно, осуждает он или завидует. — У каждого своя сфера влияния и способ заработать. Но не могло ли случиться так, что вы четверо что-то не поделили? — Нет! — отрезал Чжо Ланцзян. — Ты верно заметил — у каждого своя сфера влияния. И до твоего появления в Хэяне было более-менее спокойно. Некоторое время назад Терраса Серебряного дождя устранила парочку нарушителей спокойствия из Храма Золотой воды и город пришел в равновесие. — Ценой равновесия стала жизнь твоего отца, — заявил Пань Юэ немного громче, чем велась беседа до этого. — Да, — кивнул Чжо Ланцзян и было не похоже, что его оскорбила прямолинейность цензора. Скорее наоборот — молодой господин Террасы очень внимательно посмотрел на собеседника и остался доволен увиденным. Ян Цайвэй тоже посмотрела на начальника и её тревога разгорелась с новой силой. Глаза Пань Юэ лихорадочно блестели, а сам он уже третий раз поправлял воротник, как будто ему было жарко. — Так что ты задумал, императорский цензор? — спросил Чжо. — Что ты пытаешься сделать с устоявшимся порядком вещей здесь, в Хэяне? — Пока ничего, — раздражённо ответил Пань Юэ и снова прочистил горло, даже слегка закашлялся. — Вы здесь возомнили о себе слишком много! Даже Ее высочество беспокоят ваши незаконные дела! — Ее высочество? — удивился Чжо. — Твою невесту? Это она отправила тебя сюда? — Да, она. Но она не моя невеста! У меня одна невеста — Ян Цайвэй! — громко заявил Пань Юэ, но вдруг опустил голову и пробормотал: — Я искал её десять лет, я люблю её с детства. А кто-то убил ее в день нашей свадьбы. Мне просто повезло, что Шангуань Чжи сошла с ума, поменялась с ней лицами и заняла её место в брачных покоях. У меня ещё есть шанс! У меня ведь еще есть шанс? — последний вопрос Пань Юэ проговорил с такой отчаянной надеждой, глядя прямо в глаза Ян Цайвэй, что всем за столом стало немного неловко. Ян Цайвэй растерянно уставилась на начальника в ответ. Да, она дружила и была помолвлена с Пань Юэ императорским указом, но потом её семью ложно обвинили, сослали и убили. Она сама получила уродливый шрам и десять лет прожила на самом дне Хэяна, собирая трупы и обвиняя своего друга детства в безразличии. Она думала, что появившись в её жизни снова, он хочет жениться на ней из чувства долга — и никак не ожидала услышать такое неловкое эмоциональное признание, тем более здесь и сейчас. Вдруг девушка задумалась, откуда у цензора седина. Неужели из-за трагических событий на свадьбе? Тем временем Пань Юэ не дождался от неё ответа и снова опустил голову. Мужчина заговорил сам с собой, глядя в чашу с вином: — Да на что я могу надеяться? Что я могу ей предложить? Деньги и статус? Но вместе с ними идут интриги и сплетни столичных бездельников. Ты сможешь защитить её от них? — спросил он у своего отражения в вине. — Не сможешь! Так же, как и не смог защитить её семью от ложного обвинения. Ты можешь предложить ей только восстановление справедливости, да и этого пока не добился. Зачем ей выходить за тебя замуж? Чтобы кто-то снова попытался её убить прямо в день свадьбы? — Юэ-гэгэ, — Ян Цайвэй обратилась к Пань Юэ так, как делала это в детстве, и осторожно тронула его за руку. — Что с тобой? Ты в порядке? — Да как я могу быть в порядке, когда ты так ловко стягиваешь штаны с трупов и знаешь о ядах, убивающих в первую брачную ночь! — Пань Юэ выдернул свою руку и вскочил. Ян Цайвэй вскочила следом. В голове пронеслись сотни мыслей, самой внятной из которых была мысль об отравлении. Девушка панически пыталась вспомнить, сколько времени проходит между употреблением «Персиковой ночи» и началом действия яда. И какие первые симптомы. И есть ли противоядие. И тут её взгляд упал на А-Цзяна, который откровенно наслаждался зрелищем. Заметив её недоуменный взгляд он перестал улыбаться и махнул рукой — по лестнице взлетели парочка охранников и схватили Пань Юэ. — А-Цзян? Что это значит? Что ты делаешь? — на миг растерялась Ян Цайвэй, но тут же сообразила: — Это ты его отравил? Чем? Зачем? У тебя есть противоядие? — Всё лишь «Слезы сердца», — успокоил подругу Чжо. — Ничего ему не будет, только выскажет наконец то, что прячет глубоко в сердце. Твой ненаглядный цензор вызывает беспокойство и кланы хотят знать, что он задумал. — Что бы я не задумал, я не буду использовать такие гнусные методы, как ты сейчас! — заявил Пань Юэ и попытался вырваться. Неудачно. — Ты же мог просто спросить! Я просто… Вторая попытка вырваться оказалась неожиданной для бандитов и увенчалась успехом. Пань Юэ даже под действием зелья сумел все-таки оценить противников, нашел их слабость и не просто освободился, но и так толкнул парней, что они отлетели в сторону и упали на ширму. Ширма вместе с телами повалилась на соседний столик. На грохот прибежали с нижних этажей остальные бандиты. Но никто не успел ничего сделать. Пань Юэ шагнул к Чжо Ланцзяну, но внезапно споткнулся на ровном месте, упал и больше не шевелился. Ян Цайвэй бросилась к нему, оттолкнув по пути А-Цзяна и даже не заметив этого. Наскоро проверив пульс цензора, девушка убедилась, что прямо сейчас он умирать не собирается, вскочила и ткнула пальцем в молодого господина Чжо. — Давай сюда противоядие! Чем ты вообще думал? — Кэ У заверил меня, что он просто будет много болтать и правдиво отвечать на вопросы… — растерялся под напором подруги молодой господин могущественной Террасы. — Он и болтал! — злилась Ян Цайвэй. — И ты никому не скажешь о том, что услышал тут сегодня. Иначе я больше не смогу считать тебя своим другом! — Не нужно! — примирительно поднял руки А-Цзян. — Не нужно мне так угрожать. Я ни за что не сделаю ничего, что расстоит тебя. — Уже сделал, — проворчала Ян Цайвэй, но отступила на шаг и спокойно протянула руку: — Давай противоядие.