Глава 9, в которой ставки то растут, то понижаются

Дом Жизни и смерти поражал своим великолепием. Многоэтажные здания были выстроены между скал, будто вросли в них и стали частью Хэяна. По сути, так и было — игорный дом уже стал второй самой влиятельной организацией в городе после Террасы Серебряного дождя. В сумерках все окна светились и превращали строение в многоглазое мифическое чудовище, которое проглатывает людей и отнимает у них деньги, свободу воли, а иногда и жизнь. Добираться сюда нужно было на лодке и всё время пути Ян Цайвэй пыталась разобраться в своих чувствах. Ее должен был волновать визит в игорный дом, где принимают ставки на жизнь, но из головы не шли слова Пань Юэ, сказанные им под действием «Слёз сердца». Так и не разобравшись, что бы она ответила, если бы признание было сделано на трезвую голову и в подходящей обстановке, девушка ступила на причал загадочного и опасного Дома Жизни и смерти. Пань Юэ тоже не демонстрировал подходящего случаю беспокойства. Со своей обычной легкой полуулыбкой, как будто пришел в гости к другу, цензор прошел весь путь от причала до дверей заведения и переступил высокий порог. Для визита в столь дорогое заведение цензор приоделся — зеленое многослойное ханьфу из дорогого шелка было украшено изящной вышивкой. Небольшая заколка выглядела простой, но богачи с первого взгляда распознали бы тончайшую работу известного столичного ювелира. Зеленый цвет на удивление ему шел, и Ян Цайвэй снова так засмотрелась на начальника, что зацепилась ногой о высокий порог. Сама она тоже сменила обычный белый наряд на элегантное красное ханьфу с очень широкими рукавами, а Лин-эр соорудила из волос нечто сложное и держащееся только кучей золотых шпилек. Вместе же они выглядели на удивление гармоничной парой и ничем не напоминали обычных чиновников магистрата, какими их уже привыкли видеть на улицах Хэяна. В Доме Жизни и смерти было ярко и шумно. Отовсюду было слышно «больше! меньше!», гремели игорные кости в стаканчиках и то и дело раздавались выкрики радости и разочарования. Последних было подозрительно больше. Посетители переходили от одного стола к другому, слуги разносили выпивку, охранники прогуливались по главному залу, приглядывая за порядком. В свете сотен свечей блестели золотые заколки и серьги, мерцали бусины изящной вышивки на шелковых ханьфу, и в этой нарядной толпе то и дело мелькали красные ленты «цветочных парней» — один из них и был нужен сейчас Пань Юэ. — Я могу пойти и попробовать нанять Ма Ли для себя на вечер, — предложила Ян Цайвэй, провожая взглядом симпатичного юношу, под руку с которым шла слегка пьяная женщина старше его на вид. Пань Юэ этот взгляд не понравился. — Он может быть уже занят, — возразил цензор. — Попробуем не нарушать местных правил. Хотя бы сегодня. Играть по правилам полулегальной организации оказалось больно для гордости, но выгодно для дела, и очень скоро Пань Юэ со спутницей провели в закрытую часть Дома, где с балкона следил за крупной игрой сам глава Цай. Его темно-фиолетовое ханьфу простого покроя поблескивало в свете свечей, выдавая его истинную стоимость. Сегодня в приватном игорном зале велась просто карточная игра, а не бои красавиц с дикими животными или что-то такое же зрелищное и незаконное. Кипели нешуточные страсти и ставки уже дошли до сумм, превышающих бюджет магистрата за год, но Цай Шэн наблюдал за действом со скучающим видом. Появление цензора отвлекло главу от игры и даже на мгновение зажгло огонек интереса в его карих глазах. — Вас не сопровождает отряд стражников, — констатировал Цай Шэн. — Считаете мое заведение настолько безопасным? — Отнюдь, — улыбнулся Пань Юэ. — Просто считаю, что у нас нет причин конфликтовать, по крайней мере сейчас. Я всего лишь хочу поговорить с одним из ваших людей. — И вы решили, что я вам это позволю? — А почему бы и нет? Вы же азартный человек, господин Цай. Вам должно быть самому интересно, виновен ли ваш «цветочный парень» в убийстве. — Это я могу узнать и без вашего участия, — задумчиво сказал глава игорного дома и жестом пригласил собеседников прогуляться. — Видите тех людей внизу? Они проигрывают огромные суммы, но не ощущают реальной опасности. И не испытывают большой радости от выигрыша. Чтобы выиграть что-то действительно важное, игрок должен быть готов расстаться с чем-то, не менее ценным. Что вы готовы поставить на кон, господин Пань, чтобы узнать правду? Свою жизнь? Ян Цайвэй чуть не споткнулась от удивления — предложение было слишком дерзким и опасным, даже учитывая, что делал его глава заведения с названием Дом жизни и смерти. Пань Юэ сохранил дружелюбно-бесстрастное выражение лица, разве что продемонстрировал заинтересованность, слегка наклонившись вперед: — Разговор с «цветочным парнем» не стоит столько. Какую еще правду вы можете предложить в случае моего выигрыша? Цай Шэн задумался. Ян Цайвэй переводила взгляд с одного мужчины на другого, не в силах поверить в серьезность разговора. — Вам удалось как-то обмануть господина Чжо даже под действием «слёз сердца»? — вдруг спросил глава Цай. — Вы явно не просто так появились в Хэяне, и вернуть местные дела в рамки закона — это только одна ваша цель. Если я буду знать настоящую причину вашего приезда, я смогу предложить вам ту правду, которую вы ищете. — Сначала я должен убедиться, что именно вы действительно обладаете такими сведениями, — ответил Пань Юэ. — Тогда сегодня ограничимся жизнью Ма Ли, — кивнул глава Дома Жизни и смерти, без возражений принимая условия цензора. Внизу раздался взрыв смеха — очевидно, кто-то выиграл крупную сумму. Под одобрительные выкрики игроков Цай Шэн довел своих гостей до коридора, в который выходили двери роскошных номеров постоялого двора при игорном доме. Слуга отомкнул одну из дверей и отступил. В комнате сидел симпатичный стройный парень в изящном ханьфу из дорогой узорной ткани. Широкие рукава на предплечьях украшали маленькие колокольчики, с пояса свисали прелестные красные бантики вместо обычной подвески, а высокую заколку украшали длинные красные ленточки. Ма Ли, а это был именно он, вскочил и вежливо поклонился. И только бегающий взгляд выдавал его беспокойство. — И всё-таки я не могу отдать вам его просто так, — заговорил Цай Шэн. — Пусть ставкой будет ваша работа, господин Пань. — Месяц, — не согласился императорский цензор. — Один месяц я не буду беспокоить четырех Великих и мешать вашей привычной деятельности. Цай Шэн внимательно посмотрел на своего «цветочного парня», как будто взвешивая его ценность, и кивнул. — Такая простая ставка не требует сложной игры, — заговорил глава. — Сыграем в «большее-меньшее». Тут же один из охранников принес шкатулку с костями, второй оттащил к стене Ма Ли, но оставил его стоять так, чтобы игроки за столиком видели свой выигрыш. Парень утратил свое профессиональное спокойствие и уже откровенно испуганно переводил взгляд с хозяина на его гостя и обратно. Игроки сели за стол. Ян Цайвэй стала за спиной начальника и с интересом стала наблюдать. Первым шкатулку взял Цай Шэн. Он несколько раз потряс ее, прислушиваясь к звуку, и поставил на стол. Пань Юэ пристально посмотрел на своего соперника и решил: — Меньшее! Цай Шэн открыл шкатулку с непроницаемым выражением лица. Игральные кубики оказались повернуты вверх цифрами 2, 1 и 3. Глава никак не отреагировал на эту комбинацию и закрыл шкатулку. Зато Ян Цайвэй открыто улыбнулась — девушка знала правила этой простой игры и радовалась тому, что ее начальник выиграл свой раунд. Слуга подал шкатулку Пань Юэ. Цензор взял, и не открывая, сильно встряхнул один раз. — Меньшее, — после мгновения раздумий заявил Цай Шэн. Пань Юэ поднял крышечку. Ян Цайвэй подалась вперед, рассматривая цифры. 4, 5 и 5. Девушка не смогла сдержать триумфальную улыбку. — Он ваш, — сказал глава Цай, признавая поражение, и встал из-за стола. — Благодарю! — Пань Юэ тоже встал, сложил руки в жесте признательности и слегка поклонился. Цай Шэн молча вернул поклон и вышел. Он действительно был азартным человеком и умел признавать любой результат игры, если она велась по правилам. Сегодня новый императорский цензор заслужил его уважение, и проигрыш в этой партии нисколько не беспокоил главу игорного дома. — Г-господин Пань? — заговорил Ма Ли, пытаясь справиться со всепоглощающим беспокойством. — Что я могу для вас сделать? — Ответить на несколько вопросов, — спокойно сказал Пань Юэ, стараясь не напугать юношу еще больше. — Ты покупал на Призрачном рынке персиковых жуков? — Д-да. — Зачем? — Ну… понимаете… Иногда дамы хотят остаться на ночь, — начал объяснять «цветочный парень», тщательно подбирая слова. — Если бы все наши гостьи были такими прекрасными, как ваша спутница, я бы и сам справился. Ян Цайвэй взялась внимательно рассматривать вышитые занавески, избегая неловкого взгляда на парня, которому пришлось только что рассказать о необходимости использовать в работе афродизиак. Пань Юэ такое признание не смутило, и он продолжил: — Ты умеешь готовить «персиковую ночь»? — Нет, что вы, но мой отец был аптекарем. Он пытался меня научить, но это так сложно… Мой брат умнее меня, теперь он заведует семейным делом, это он мне готовит. — Только тебе? — Да. И каждый раз ругается, — несмело улыбнулся Ма Ли и сразу стало понятно, почему он работает именно здесь. Слишком симпатичный и милый юноша для любой другой работы в городе. — Их же сложно готовить. — Так почему ты пользуешься «Персиковой ночью»? Купил бы что-то другое… Ян Цайвэй ещё внимательнее уставилась на вышитый узор балдахина, хотя и так уже знала каждый стежок. Но Ма Ли, казалось, вопрос не смутил. «Цветочный парень» обсуждал работу так же спокойно, как это делают стражники в казарме. Поэтому вполне спокойно пожал плечами: — Да привык как-то. И эффект нравится. — Ты знаешь торговца травами по имени Фан Чан? — продолжил Пань Юэ. — Нет. У отца друзей с таким именем, кажется, не было. Брат тоже никого такого не упоминал. А того парня, у которого я покупаю жуков, зовут Дэн Ши. Или Дэн Си, как-то так. Ма Ли совсем успокоился и отвечал не задумываясь. Он всегда выполнял свою работу хорошо и до сегодняшнего дня даже никогда не видел вблизи хозяина Дома Жизни и смерти. И не имел дело с гостями мужского пола. Поэтому страшно испугался, когда хозяин проиграл его мужчине, пусть и с красивой спутницей. Но отвечая на вопросы, парень вспомнил, как посетительницы Дома раньше болтали про нового симпатичного цензора, который оказался не только изысканным красавцем, но и настоящим добросовестным чиновником. Дамочки были в восторге. Ма Ли решил, что это и есть тот самый новый честный цензор и он выиграл не его жизнь, а лишь право поговорить без свидетелей. Скрывать Ма Ли было нечего, у гостей он не воровал, поэтому бояться перестал. Пань Юэ задал еще несколько вопросов, но ничего нового не добился. «Цветочный парень» действительно только пытался угодить дамам, никогда не имел дело с торговцем-северянином и даже во Дворе Сотни цветов был всего один раз, да и то давно. Женского внимания парню и на работе хватало. Ян Цайвэй некоторое время назад перестала изучать интерьер, освоилась с разговором и переключила свое внимание на Ма Ли. Девушка так внимательно разглядывала заколку с красными ленточками, что чуть не пропустила момент, когда Пань Юэ собрался уходить. Она вскочила и вышла вслед за начальником, но потом попросила его подождать и вернулась в комнату, где остался «цветочный парень», загадочно при этом улыбаясь. На следующий день ей доставили коробку, изысканно расписанную цветами. Внутри лежал аккуратно сложенный наряд «цветочного парня», включая колокольчики и длинные красные ленты. Ян Цайвэй погладила нежный шелк, улыбнулась и бросила мечтательный взгляд на Пань Юэ, который как раз проходил мимо ее комнаты. Девушка наконец-то определилась с ответом на будущее признание в любви. В том, что оно будет, она уже не сомневалась.