Глава 10, в которой все получают подарки

Ян Цайвэй с сожалением закрыла коробку с нарядом «цветочного парня» и отдала ее Лин-эр с приказом спрятать подальше. Пока не время было думать о том, как элегантно и соблазнительно в таком наряде будет выглядеть ее друг детства, бывший жених и нынешний начальник Пань Юэ. Но не думать не получалось. От приятных мыслей девушку отвлек какой-то шум во дворе. Она вышла посмотреть, что происходит, и наткнулась на Юнь Шао с двумя булочками, и обе надкусанные. — Госпожа, там подарки прислали! — поделился радостью молодой стражник. — Кому? — Всем! Целую кучу еды! — Кто? — Молодой господин Террасы Серебряного дождя. — Что-что? — поперхнулась следующим вопросом Ян Цайвэй. От Чжо Ланцзяна можно было ожидать много чего, но не подобной щедрости. Девушка поспешила в главный зал, надеясь застать там Пань Юэ и прояснить ситуацию, а стражник Юнь откусил булочку и, довольный, пошел в столовую за добавкой. Пань Юэ действительно обнаружился в главном зале. Цензор сидел за столом и рассматривал простую черную шкатулку так, как будто внутри был скорпион. — «Молодой господин Чжо просит прощения за недавнее недоразумение и надеется на дальнейшую дружбу». Так сказал посланник Террасы, когда доставил в ямэнь эти подарки, — пояснил Пань Юэ и показал на большую красную шкатулку на боковом столике. — Тебе тоже что-то принесли. Ян Цайвэй села за свой стол и осторожно приподняла крышку. Внутри на красном шелке лежали золотые шпильки и серьги тонкой работы. Девушка взяла одну шпильку и повертела в руках. — Изысканная вещица, но как-то уж слишком дорогая. А тебе что прислали? — полюбопытствовала Ян Цайвэй. В ответ Пань Юэ молча открыл свою шкатулку и взялся рассматривать содержимое. Его подарком были два небольших пузырька из темного стекла с наклейками. На одном было написано «Слезы сердца», на другом — «Универсальное противоядие». — Да разве это похоже на извинения! — возмутилась девушка. — И сам такой гадостью пользуется, и тебе предлагает! У магистрата совсем другие методы работы! — Точно! — вдруг воскликнул цензор. — Сам пользуется! — Ну да, он же тебе эту гадость и подлил в вино, — напомнила Ян Цайвэй. — Нет, я имею в виду «персиковую ночь», — отмахнулся Пань Юэ. — Мы всё это время искали того, кто мог купить это средство на рынке или в аптеке. А если наш таинственный убийца не покупал его недавно и не продавал, а использует сам? Достал партию жуков уже давно, и сам себе готовит из них зелье? — Но как тогда мы его найдем? — Посмотрим, с кем имел дело Фан Чан в Хэяне. Легально и нелегально. А потом соберем слухи про этих людей и проверим репутацию, — начал предполагать цензор. — Стоит начать с Дома Сотни цветов. Фан Чан мог познакомиться и что-то не поделить с другими завсегдатаями. Или кого-то… Пойдем! Цензор оставил шкатулку и быстрым шагом пошел в столовую. Довольный гул голосов, доносящийся оттуда, было слышно на половину поместья. Чжо Ланцзян прислал подарки всем мелким чиновникам — гору булочек, несколько кувшинов вина и лапшу из самой известной таверны города. Вино было оставлено до вечера, а отказать себе в удовольствии наесться сейчас стражники не могли. — Стражник Лю, — позвал Пань Юэ, не заходя внутрь. — Да, господин Пань? — Лю резко подскочил и выронил кусок мяса. — Вы узнали что-нибудь про людей, про которых я говорил? Они были хоть как-то связаны с Фан Чаном? Лю Бо с сожалением положил палочки и наморщил лоб. Остальные стражники притихли и старались казаться как можно незаметнее, чтобы начальник не заставил сейчас работать и их. Энтузиазм сохранился только на лице Юнь Шао. Похоже, парень одинаково был не против и поесть, и поработать. Лю Бо начал рассказывать: — Ма Ли — точно нет. Парень почти не вылезает из Дома Жизни и смерти. Даже живет там в павильоне для слуг. Он сирота, отец был аптекарем, но давно умер. А вот Цин Хао — тот еще прохвост и дурачок, хотя имя у него громкое. Про него никто толком ничего не знает. Но вроде бы он тоже сирота, был попрошайкой, потом достал где-то немного редких трав, но сам продавать не смог. Его травы продают барышни с рынка, не бесплатно конечно же. Единственное, что у него хорошо получается — это развлекаться. Нет такого заведения в Хэяне, где он не отметился. А вот был ли он связан с Фан Чаном — мы еще не выяснили. Но мы еще не закончили, господин Пань, мы узнаем! — Ладно, ешьте, — сжалился Пань Юэ и улыбнулся, когда сразу несколько голосов предложили и ему миску лапши. Пришедшую в голову идею нужно было проверить, но наладить контакт с подчиненными казалось более важным и цензор сел за ближайший стол. Стражники одобрительно загудели и продолжили обедать. Лапша действительно оказалась вкусной и оправдывала репутацию таверны. После обеда сытые стражники хотели незаметно сбежать в заднюю комнату подремать, но их остановил цензор. — Идите во Двор Сотни цветов и узнайте про самых активных гостей, самых частых посетителей. Кто, откуда, виделся ли хоть раз с Фан Чаном. — Господин Пань, — решился стражник Лю, оглянувшись на коллег. — Может, лучше вечером? Сейчас девушки еще отдыхают и будут не очень рады нас видеть… — Хорошо, идите вечером, — согласился Пань Юэ, ни мгновения не поверив аргументам Лю Бо. Но стражники так обрадовались, что цензор решил закрепить свой успех у подчиненных: — Можете остаться там на весь вечер. Но ведите себя прилично, вы же чиновники из магистрата все-таки. И возьмите денег на взятки. — Спасибо, господин Пань! — дружное выражение благодарности оказалось таким громким, что Ян Цайвэй вздрогнула и поморщилась. Стражники пошли к выходу из столовой и дальше по направлению к задним комнатам, и из толпы вдруг донеслось: — А наш новый начальник толковый мужик оказался! Пань Юэ улыбнулся. Хотя бы здесь он добился успеха. Теперь осталось вернуть Хэян в русло законности.

***

На следующий день атмосфера в ямэне так отличалась от того, что здесь было раньше, что казалось, даже дышать стало легче. Довольные вчерашним вечером стражники выглядели как положено: будто действительно работают на благо магистрата и города, а не делают одолжение столичному аристократу. Сочетание приятного с полезным давало восхитительное чувство. Тем более, что полезное действительно было. — Мы узнали про завсегдатаев Двора Сотни цветов, — докладывал утром стражник Лю. — Почти все никакого интереса не представляют — обычные горожане, с хорошей репутацией, не общались с нашим трупом, ну пока он еще был не трупом, — Лю Бо запутался в словах и замолчал. — Подозрительный был только один, — продолжил стражник Юнь. — Это парень из Террасы Серебряного дождя. Зовут Ду Мин. Девушки видели, как он сидел за одним столиком с Фан Чаном. Недолго, но всё-таки. — У него шрамы от ожогов на руках, — вернулся в разговор Лю Бо. — И он перебарщивает с благовониями. От него всегда так несет агаром, что аж чихать охота. Так девушки говорят. — Спасибо, — кивнул Пань Юэ. — Надеюсь, вы не просадили вчера весь наш бюджет, иначе с чего я буду вам платить зарплату? На самом деле цензор уже узнал, сколько денег потратили его парни в борделе, и на зарплату там еще осталось. Но он не мог отказать себе в удовольствии слегка напугать подчиненных. Чтоб не расслаблялись. Когда озадаченные стражники ушли, Пань Юэ взялся рассуждать: — Слишком сильный запах агаровых благовоний от двух человек, Цин Хао и Ду Мин. Какая вероятность, что они друзья или партнёры и вместе сидят рядом с курильницей, пропитываясь так, что «цветочные барышни» чихают?.. Ян Цайвэй задумалась: — Это ведь популярный запах у мужчин, особенно у тех, кто хочет подчеркнуть свою мужественность. Может, просто совпадение? — В таких делах я не очень верю в совпадения, — покачал головой цензор. — Давай я схожу к А-Цзяну? — предложила вдруг Ян Цайвэй. — Сама. Спрошу его про этого Ду Мина… Я просто не хочу, чтобы вы опять поцапались, — поспешно добавила девушка, заметив недовольство начальника. — Всё-таки он мой друг, мы сходим пообедаем и поговорим. Ты же цензор, зачем тебе каждый раз ходить что-то узнавать?.. — Хорошо, но только поговорите и ничего больше, — нехотя согласился Пань Юэ и потом немного смущенно добавил: — Я имею в виду, что не стоит без меня разговаривать с Ду Мином и тем более ловить его, если он попытается сбежать. — Конечно! — как-то подозрительно легко согласилась девушка. Когда Ян Цайвэй ушла, Пань Юэ немного посидел в кабинете и тоже ушел из поместья, но не к конкретной цели, а просто прогуляться. Что-то не давало цензору покоя в этом деле. Казалось, он что-то упускает. Нужная мысль хранилась где-то глубоко в сознании и, казалось, никак не желала быть найденной. Проходя мимо прилавка со сладостями, Пань Юэ услышал свое имя и невольно прислушался. — А я тебе говорю, господин Пань такой умный, что быстро поймает этого убийцу! — говорила торговка, симпатичная женщина средних лет в светло-розовом ханьфу такого же оттенка, как и ее пирожные. — Мало быть умным, — возражал ей покупатель, невзрачный мужчина в простом коричневом ханьфу аж с тремя подвесками на поясе. — Нужно еще хотеть что-то сделать и иметь возможность! — Да возможностей у него более твоих будет, — кинулась защищать цензора женщина, отложив бумагу, в которую упаковывала сладости. — Только болтать и умеешь! А мне стражник Жэнь рассказывал, что господин Пань так дела ведет, что никакой преступник от него не скроется! Нашего нового цензора не зря сама принцесса для себя выбрала. Он свое дело знает! И взяток не берет! И красивый к тому же… — Расскажи мне тут, взяток не берет… Их все берут, — фыркнул мужчина. Дальше Пань Юэ не слушал. Но услышанное странным образом понравилось цензору и придало уверенности. Чего он только не слышал о себе и в столице, и тут, в провинции. Женщины обычно обсуждали его внешность. Раз уж взялись обговаривать его работу, значит не зря он так упорно старался в новой должности. Дальше Пань Юэ шел, больше не хмурясь. Этот случайный разговор стал подарком, который обрадовал цензора больше за пузырьки от молодого господина Террасы. — Господин Пань, — вдруг окликнул приятный женский голос. — Ах, как я рада вас видеть! На противоположной стороне улицы стояла Фан Сяо в окружении служанок со свертками. Сегодня на ней было роскошное ханьфу персикового цвета из узорного шелка, темный пояс в тон, расшитый нефритовыми бусинами, и шпильки в виде различных цветов, держащие сложную прическу. В руках женщина держала расписанный цветами веер и периодически ним помахивала. — После смерти А-Чана я толком не могу есть, — пожаловалась вдова и подошла вплотную к цензору. — Вот вышла за покупками, сделать себе подарок. Подумала, что еда в городе вызовет у меня аппетит, но нет. Я слишком переживаю! Может, вы знаете в Хэяне место, где можно расслабиться и пообедать? — Сожалею, госпожа Фан, — сделал шаг назад Пань Юэ. Что-то в этой женщине сильно беспокоило его. — Обычно я обедаю в ямэне, но это не то место, где можно расслабиться. Уточнять, что за неделю пребывания в городе госпожа могла бы и узнать про все приличные места, он не стал. И так было понятно, что Фан Сяо нужна не еда, а внимание симпатичного цензора. — Я понимаю. Вы усердно работаете, — женщина вздохнула так грустно и так глубоко, что вырез ее халата чуть разошелся. — Вы уже можете сказать мне что-то обнадеживающее? Этот недостойный, убивший моего дорогого А-Чана, всё ещё где-то в городе? — Уже скоро мы сможем вам сообщить новости, — отступил еще на шаг Пань Юэ. — Я как раз иду поговорить с человеком, который может что-то знать. — Ах, конечно, не смею вас задерживать. Я жду нашей новой встречи! Если бы кто-то услышал только эту последнюю фразу, то решил бы, что на вечер у этой пары назначено романтическое свидание — с таким придыханием женщина произнесла эти слова и с таким ожиданием посмотрела вслед мужчине. Но Пань Юэ со всем возможным достоинством отступил, вежливо распрощался и удрал в магистрат. По пути цензор вдруг подумал, что не так уж и неправа была Ян Цайвэй — вдовушка действительно с ним флиртует.