Глава 11, в которой герои проявляют избирательную стыдливость

Ян Цайвэй вошла в ворота Террасы Серебряного дождя и с улыбкой ответила на приветственные поклоны охранников. Когда она была здесь с Пань Юэ, воздух был густым от настороженности и враждебности. А сейчас светило солнце — и реальное на небе, и в ауре поместья. Даже не верилось, что пару дней назад весь этот двор заполонили вооруженные бандиты, готовые наброситься по первому знаку главаря на людей, с которыми она тогда пришла. Сейчас двор пустовал, только слуги суетились, наводя чистоту. — Молодая госпожа Террасы, добро пожаловать, — обратился к ней один из охранников. — Молодой господин в кабинете. Давайте я провожу вас. — Не называйте меня так, — смутилась Ян Цайвэй, но кивнула. С ней здесь обращались как с невестой главы и девушку это расстраивало. А-Цзян был другом. Лучший другом. Только другом. Чжо Ланцзян сидел за столом и что-то писал в толстой книге. Перед ним были разложены еще несколько открытых книг, одна балансировала просто на давно остывшем чайнике. — А-Цзян, — улыбнулась девушка. И это была не дежурная улыбка вежливости, а искренняя улыбка давней дружбы. — Ты занят? Мне нужна твоя помощь с расследованием. — Для тебя я всегда свободен, — глава Чжо захлопнул книгу и поднялся. Разговор продолжился в беседке, увитой розами. Старый слуга без напоминания принес чайный набор и тарелку пирожных. Ян Цайвэй снова смутилась, поймав на себе его взгляд, полный умиления. Когда-нибудь ей придется с этим что-то сделать. Но точно не сегодня. — Мы хотим поговорить с одним из твоих людей. Ты позволишь? — заговорила Ян Цайвэй, вертя в руках пирожное. — Его зовут Ду Мин. Чжо Ланцзян на миг нахмурился от слова «мы», но снова улыбнулся подруге и бросил взгляд на помощника, который стоял за беседкой. Помощник поклонился и ушел. — И что он натворил? — Может и ничего. Но его видели, когда он разговаривал с Фан Чаном, убитым северянином, — на всякий случай уточнила девушка. — И он один из самых частых гостей Двора Сотни цветов. — А что, ходить каждый день во Двор Сотни цветов — теперь преступление? — не удержался от шпильки молодой господин Чжо. — Нет. Но он может использовать для этого «персиковую ночь», — и Ян Цайвэй без смущения пересказала всё, что она знала об этом афродизиаке, способным убивать. А-Цзян выглядел слегка шокированным, но не настолько, как Пань Юэ в своей время. Все-таки глава Террасы знал Ян Цайвэй последние годы и потому имел представление о том, что она видела в Доме гробов и на что способна. Появился помощник. Один. — И где он? — недовольно спросил глава Чжо. — На территории поместья его нет, — поклонился мужчина. — Я послал за ним. К вечеру его найдут. — А его друзья? Они знают, где он? — заволновалась Ян Цайвэй. — Не то чтобы у него были друзья, — смутился слуга. — Люди считают, что на него наложено проклятие неудач. Он мало что делает. Почти всё проще поручить кому-то другому, чем переделывать потом за этим парнем. Во взгляде главы Чжо ясно читалось «почему я не знаю про столь бесполезного дурака?». Помощник понял немой вопрос главы и стал оправдываться: — Он пострадал при пожаре в детстве. Погибла вся его семья. Ваш отец, господин Чжо, приказал позаботиться о сироте. Ну мы и взяли его, но парень оказался неспособным к работе. Ему платят минимальное жалование и поручают самую простую работу. — Пострадал при пожаре? У него есть шрамы? — оживилась Ян Цайвэй, вспомнив про загадочного торговца с рынка, который ходит в перчатках. — Да, шрамы есть. Почти по всему телу, кроме лица. — А вдруг это он… — сказала девушка так тихо, как будто сама себе. И уже громче: — Пришлешь его в магистрат, когда найдете? А мы пока просто поболтаем. — Конечно! — обрадовался такой перспективе А-Цзян и кивком отпустил помощника.

***

Встреча с Фан Сяо расстроила и без того расстроенного цензора. Даже забавный диалог торговки с покупателем вылетел из головы. С этой вдовой что-то было не так, но что именно, он определиться не мог. Конечно, если не считать ее попытки обратить на себя его внимание. Госпожа Фан выглядела эффектно, вела себя вызывающе и в целом превратила смерть мужа в такое же шоу, как и обнаружение его мертвого тела. Выросший среди придворных чиновников Пань Юэ хорошо разбирался в оттенках искренности и попытках впечатлить публику. Фан Сяо была не знакома с играми столичной знати, она всю жизнь провела в Аньшуе, городке среднего размера, и прекрасно научилась манипулировать провинциальными мужчинами. На Пань Юэ ее уловки не срабатывали, и цензор до сих пор не мог понять, что ей нужно от него на самом деле. Ну не краткосрочный же роман, в самом деле! Другое дело — Ян Цайвэй. Он дружил с ней в детстве, потом потерял на долгие годы, потом снова нашел и снова потерял, как ему казалось навсегда — девушку убили в день их свадьбы. Но по какой-то невероятной случайности ее место заняла сестра его друга, поменявшись лицами. И вот Ян Цайвэй снова с ним, но всего лишь как секретарь и чиновница магистрата. Несмотря на годы, проведенные на дне общества — она собирала трупы для Дома гробов — девушка осталась такой же жизнерадостной и милой, добавились мудрость и умения, которые иногда пугали цензора. Но она была рядом, помогала и, кажется, не ждала от него ничего, кроме официальной зарплаты и банального уважения. Рядом с ней он чувствовал себя таким свободным, как не чувствовал себя уже давно, наверное с самого детства. Пань Юэ сел за стол и взял несколько листов, исписанных почерком Ян Цайвэй. Он уже просматривал эту информацию, но сейчас простые строчки финансового отчета переплелись с воспоминаниями. Цензор заставил себя сосредоточиться на текущем моменте, но всё равно словно видел сидящую рядом с ним девушку — она объясняла, что ей удалось узнать. Когда стражники обыскали поместье четы Фан в первый раз, они принесли в магистрат все учетные книги, включая толстую книгу, принадлежащую Фан Сяо. Там были записи про ткани, помаду, пудру, духи и шпильки. Чиновники сомневались, стоит ли брать еще и эту книгу — ведь это было явно что-то личное, но Юнь Шао настоял. А цензор попросил Ян Цайвэй, как единственную девушку в ямэне, просмотреть и узнать, соответствуют ли цены рыночным. Просто на всякий случай. И оказалось ведь, что не соответствуют! Пару дней назад чиновница сидела рядом с ним за его столом, водила пальцем по строчкам и объясняла: — Вот эта рисовая пудра, только посмотри на цену! Пудра из жемчуга стоит дешевле. К тому же такая богатая и эффектная женщина как Фан Сяо не будет пользоваться простой рисовой пудрой. И я сомневаюсь, что она сама покупает косметику своим служанкам. Эта цена настолько неправильная, что просто не может быть ошибкой… Пань Юэ слушал и честно пытался разобраться в нюансах женского быта. Но было проще просто любоваться девушкой — тем, как она улыбается своим догадкам, как сосредоточенно хмурит брови и недовольно поджимает губы, когда объясняет какую-то особо странную цифру или начинает догадываться, что он так ничего не понял из ее объяснений. В конце концов цензор взял себя в руки и сосредоточился на цифрах. Записи в личной книге госпожи Фан и правда напоминали скорее шифр, чем домашний учет косметики. Тогда Пань Юэ послал стражников узнать в аптеках и на Призрачном рынке, что может стоить такие суммы. Это должно быть что-то, что пользуется особым спросом на нелегальном рынке. И сейчас он ожидал результатов. От воспоминаний и других мыслей цензора отвлек стражник Юнь — он как раз явился с докладом. Парень заговорил немного смущенно — всё-таки докладывал лично цензору — но с оттенком гордости, ведь именно он не остался в стороне тогда во Дворе Сотни цветов. — Мы второй раз обыскали поместье, где остановился Фан Чан с супругой. Все его учетные книги мы нашли еще первый раз, в них ничего подозрительного нет. В кладовых тоже только ткани и лекарственные травы. — А вещи госпожи Фан вы обыскали? — Немного, — смутился парень. — Мы заглянули в пару сундуков, но там были платья и всякие такие штуки, которые «цветочные барышни» надевают. — Обыщите нормально! И проверьте все сундуки и шкатулки на двойное дно. — Да, господин Пань! Цензор не успел возмутиться недогадливости и стыдливости своих стражников, как явился стражник Цай и принес листочки, исписанные корявым почерком. Но Пань Юэ был готов простить ужасную каллиграфию подчиненного за информацию, которую тот записал. Это были цены на лекарственные травы с Призрачного рынка. Цай Синь признался, что он не сам достал их, ему помогла Бай Сяошэн, но это было неважно. Почти каждая странная цена из личной учетной книги Фан Сяо нашла свое объяснение — так стоили редкие травы и насекомые, которых обычно используют для приготовления сложных лекарств и ядов. Пань Юэ ликовал, хоть и не показывал этого. А еще через некоторое время явился стражник Лю. — Мы проверили все аптеки в городе, — гордо выпрямился чиновник, но тут же слегка ссутулился. — Ничего не нашли. Никто не торгует этими жуками, никто их не спрашивал и не предлагал на продажу. Ма Чжэнь иногда готовит «персиковую ночь» для брата, ну того «цветочного парня», но жуков ему приносит только Ма Ли. — Нашли Ду Мина или Цин Хао? — Еще нет, — еще больше поник Лю Бо. — Но люди с рынка не очень хотят с нами разговаривать. — А ваши друзья из Террасы Серебряного дождя? — Откуда вы про них знаете? — испугался городской стражник, но присмотрелся к начальнику, понял, что осуждения или наказания не последует, и приободрился. — Они сами его ищут. Скользкий как угорь. Даже от своих прячется. — Ладно, ищите дальше, — смирился с неудачей Пань Юэ. Стражник Лю ушел, и цензор позвал слугу, чтобы тот открыл окна и проветрил кабинет — Лю слишком долго пробыл в заведениях, где пахнет самыми разными травами и благовониями и теперь сам превратился в ходячую ароматическую палочку. И тут вдруг Пань Юэ сообразил, что не так было с Фан Сяо — в последнюю встречу от нее пахло агаром. Нелепо было заподозрить такую блистательную женщину в использовании такого явно мужского благовония. Значит, она была с кем-то, кто предпочитает запах агарового дерева. Но чтобы аж так пропитаться этим ароматом, нужно или посидеть рядом с агаровой курильницей, чего Фан Сяо точно делать не будет, или провести некоторое время рядом с человеком, который сам напоминает курильницу силой запаха. А в деле было аж два любителя перебарщивать с благовониями — Цин Хао и Ду Мин. Это могло быть совпадениям, конечно, но в совпадения цензор не верил, тем более такие. Он снова вызвал Лю Бо и велел бросить все силы на поиск этого пахучего поставщика трав. Поиск второго парня Пань Юэ оставил Террасе Серебряного дождя. Как бы они не соперничали с главой Чжо за влияние в Хэяне и внимание Ян Цайвэй, цензор не сомневался в способностях Чжо Ланцзяна достать своего человека даже из-под земли.