Глава 12, в которой случаются неожиданности

Ян Цайвэй съела все пирожные в поместье Террасы, выпила два чайника чая, но Ду Мина за это время так и не нашли. Зато обнаружилась Бай Сяошэн и друзья втроем пошли в город выпить что-нибудь покрепче чая, как в старые добрые времена. Пань Юэ тоже не много полезного успел сделать за этот день. Выслушал доклады, раздал указания и намотал несколько ли, прохаживаясь по территории уезда. Цензор то ли обдумывал детали дела, то ли нервничал из-за слишком долгого отсутствия Ян Цайвэй. То ли всё вместе. Чиновники старались не попадаться на глаза начальнику в таком настроении. В конце концов к вечеру Пань Юэ сдался, переоделся в домашнее белое ханьфу и приготовился скоротать вечер в одиночестве за чтением. Нужно было дочитать книгу про Аньшуй и горы вокруг этого города. Потом можно было бы спокойно почитать что-то из книг, купленных Лин-эр. Никто из мужчин в ямэне не признался бы и под страхом смерти, что читает эти истории про прекрасных принцесс и мятежных генералов. Но из библиотеки книги регулярно таинственным образом пропадали на несколько дней, а потом также незаметно возвращались обратно. Но и этим планам не суждено было сбыться. Пришел А-Цзэ и доложил, что в кабинете ждет Фан Сяо. Ее впустили, хоть и был поздний вечер. Стражники были без ума от эффектной эмоциональной вдовы, и она вертела ими как хотела. Пань Юэ отослал слугу, сам немного задержался в комнате, роясь в ящиках и допивая чай, и пошел в кабинет как был, в уютной домашней одежде, украшенной только едва заметной вышивкой белым по белому. Зато Фан Сяо блистала в многослойном ярком наряде с таким вырезом, какой не каждая «цветочная барышня» осмеливалась носить. Затейливую прическу украшали изящные шпильки и ленты. Пань Юэ хмыкнул про себя, порадовавшись, что вдова всего лишь захотела встретиться с ним, а не пройти в тайное хранилище или архив — в таком наряде стражники пропустили бы ее куда угодно, еще и сопроводили бы, чтобы поглазеть подольше. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о профилактической воспитательной беседе с подчиненными, но обдумать эту мысль было некогда. Фан Сяо обворожительно улыбнулась и шагнула навстречу мужчине. — Ах, господин Пань, простите мне столь позднее вторжение. С тех пор как убили моего дорогого А-Чана я места себе не нахожу от волнения — а вдруг убийца нацелился на всю нашу семью… — Я уверен, что нанятая вами охрана способна защитить вас от любого потенциального врага, — Пань Юэ сделал вид, что не заметил намек. — Мне намного спокойнее рядом с вами, господин императорский цензор, — Фан Сяо сделала вид, что не заметила того, что Пань Юэ не заметил ее намек. — Чиновники тоже смертны, госпожа Фан, и совершают ошибки. — Но не вы. Я чувствую себя так спокойно рядом с вами. Вы возвращаете равновесие в мою жизнь. Пань Юэ промолчал. Он умел был очаровательным собеседником — без этого и подобных умений нелюбимый сын наложницы никогда бы не достиг и десятой доли того, что имел цензор сейчас. Но этим вечером Пань Юэ чувствовал лишь усталость и стойкое нежелание оправдывать ожидания малознакомых людей. Фан Сяо еще мгновение вглядывалась в лицо мужчины и вдруг отступила. Казалось, она поняла, что ее обычные женские уловки на цензора не действуют так же, как на его чиновников. — Позвольте мне хотя бы поужинать с вами, — улыбнулась Фан Сяо, но не соблазнительно, а даже как-то застенчиво. — Мне действительно страшно оставаться одной. Я чувствую такую уязвимость, когда ем в одиночестве. — Ужин — это всё, что я смогу сделать для вас сегодня. — Ох, это больше, чем я наделась! Господин Пань, благодарю вас! — вдова на миг вернулась к своему привычному образу, но тут же снова робко улыбнулась. — Но я всё-таки надеялась и поэтому подготовилась. Фан Сяо позвала служанку и та принесла большую коробку с едой. На столе появились горячие блюда из самого дорогого ресторана Хэяна. По кабинету разлился восхитительный аромат тушеного мяса и специй. Служанка вышла, а на нее место вошли две привлекательные молодые девушки в ярких ханьфу и с большими футлярами. Фан Сяо по-хозяйски кивнула и девушки расположилась за дальним столиком. В футлярах оказались музыкальные инструменты и девушки начали играть что-то легкое, не требующее внимания. — Не люблю тишину так же, как и одиночество, — полушепотом пояснила Фан Сяо, слегка наклонившись к собеседнику, как будто по-дружески рассказывала небольшой секрет. Пань Юэ улыбнулся. Ободренная его реакцией женщина продолжила щебетать что-то малозначительное и малоинтересное. Типичная светская беседа за ужином, которых Пань Юэ пережил бессчетное количество. Некоторые ему даже понравились. Да и сейчас цензор постепенно расслабился — Фан Сяо выглядела привлекательней, когда не пыталась его впечатлить или соблазнить. Ему даже начало казаться, что именно такой она была с покойным мужем, пока между ними не встала молодая и красивая наложница. Фан Сяо таким же дружеским доверительным тоном рассказала о том, как родители устроили ее брак с молодым перспективным торговцем. Как поначалу всё было хорошо, и она даже полюбила мужа, которого увидела первый раз на собственной свадьбе. Но потом муж постепенно отдалился и снова стал проводить почти все вечера в борделях, как и до брака. Возможно, ей было бы не так обидно, если бы родители не винили только ее в неприличном поведении её мужчины. Но Фан Сяо всё терпела, она ведь была хорошей женой и дочерью. А потом Фан Чан выкупил любимую танцовщицу и привел ее в дом как наложницу. Но он продолжал брать с собой в деловые поездки жену, создавая в глазах партнеров образ примерного семьянина, имеющего всего лишь небольшое увлечение — танцы. С таким охотнее заключали сделки. Вдова рассказывала историю своей жизни, словно сюжет дамской истории. Наверное, так ей было легче воспринимать события — как будто они произошли не с ней. И как будто в конце героиню истории ждет традиционный финал — взаимная любовь и счастливая жизнь с возлюбленным. Когда еда была съедена, а первый кувшин вина выпит, Фан Сяо вдруг особенно смущенно посмотрела на Пань Юэ, опустила глаза и снова бросила взгляд из-под пушистых ресниц. — Господин Пань, я приготовила еще один подарок, — начала женщина, слегка нервно разбалтывая вино в чаше. — Возможно, он будет не очень уместен сейчас, но я все равно хотела бы, чтобы вы его увидели… И не дожидаясь реакции собеседника Фан Сяо кивнула девушкам. Одна из них встала, грациозно взмахнула руками и широкие рукава разделились на полоски, открыв белую кожу и нефритовые браслеты на предплечьях. Вторая девушка заиграла ритмичную выразительную мелодию, ничем не похожую на тихую незаметную музыку, обычно сопровождающую светский ужин. Первая девушка крутанулась на месте и ее ленты-рукава взметнулись вверх. Пань Юэ осознал, что возмущенно реагировать поздно — танец уже начался. Да и Фан Сяо увлечённо следила за девушкой, даже отставила чашу с вином. Цензор смирился и стал наблюдать за плавными соблазнительными движениями танцовщицы. А следить действительно было за чем. Девушка танцевала чарующе, заманчиво, искусительно. В Доме Сотни цветов мало кто умел так двигаться. Это был танец для самых влиятельных, самых придирчивых, самых пресыщенных — для столичных бездельников, каким Пань Юэ до сих считали многие в Хэяне. Яркие ленты взлетали и опадали, касаясь пола, каждое движение было робким и дерзким одновременно. Девушка двигалась плавно, будто плыла в густом облаке из полупрозрачных шелковых лент и цветочных благовоний. В какой-то момент Пань Юэ действительно увлекся танцем и перестал оглядываться на Фан Сяо. Девушка закончила танцевать и изящно поклонилась. Музыка тоже затихла. Пань Юэ повернулся к своей гостье с намерением поблагодарить за подарок, как вдруг раздался громкий треск. Цензор вздрогнул, но Фан Сяо осталась спокойной. — Кто-то салют запустил наверное, — заметила вдова и бросила странный взгляд на своих «цветочных девушек». Салюты стихли. И тут в тишине кабинета послышался звук, который хоть раз его слышавший никогда ни с чем не спутает — звон меча, доставаемого из ножен. Пань Юэ резко развернулся — хрупкая танцовщица так же изящно, как танцевала, вытаскивала спрятанный в гуцине меч. Вторая девушка уже вытащила свой и за один удар сердца девушки оказались рядом с цензором — нападая с неожиданной силой и умением. Мужчина вскочил. Уклонился. Один раз, второй. Налетел спиной на собственный стол. Перевернулась стойка с кистями, они упали в чернильницу и покатились, оставляя черный след на разложенных там бумагах. Как будто запекшаяся кровь. Нападение было настолько неожиданным, что Пань Юэ на миг почувствовал себя крайне уязвимым и беспомощным. Сытный ужин, вежливая болтовня и вино расслабили и заставили потерять концентрацию. Настолько, что мужчина пропустил очередной удар — белый рукав окрасился красным. Одного удара сердца хватило, чтобы Пань Юэ осознал, что он дрался не в полную силу, всё ещё пребывая под чарами танцовщицы, воспринимая нападающих как «цветочных барышень», а не убийц. Рана, хоть и была лёгкой, отрезвила цензора и заставила понять, что перед ним сильные воины, а не хрупкие красавицы. Казалось, что прошла вечность, но всё заняло долю мгновения. Как раз столько, чтобы А-Цзэ ворвался в кабинет, услышав шум драки. Ещё до встречи с навязчивой вдовой Пань Юэ приказал ему ждать поблизости на всякий случай. К несчастью, случай всё-таки наступил. Убийцы бросили быстрый взгляд на слугу с мечом и снова атаковали. Пань Юэ снова уклонился, развернулся, словно в танце, и оказался рядом с А-Цзэ. Парень мгновенно сориентировался в ситуации и блокировал своим мечом сразу два удара обоих убийц. Первая девушка переключилась на него, а вторая, которая раньше танцевала, одним прыжком обошла слугу и оказалась рядом со своей изначальной целью — безоружным цензором. Танцовщица ударила, но Пань Юэ не просто уклонился — он перехватил ее руку и, вывернув кисть, заставил выронить меч. Схватил его сам. Девушка не издала ни звука, хотя ее рука была сломана, и продолжила атаковать. В ее левой руке откуда-то появился небольшой кинжал. Но цензор уже взял ситуацию под контроль. Изящным, но довольно простым движением он блокировал удар и сам ударил в ответ. Красавицы не смогла отбить сильный удар меча своим коротким кинжалом. А-Цзэ тем временем обменялся несколькими ударами с первой девушкой. Она нападала яростно, он же сохранял хладнокровие. Мечи сверкали словно молнии и в какой-то момент одна из молний нашла свою цель. А-Цзэ позволил убийце сделать шаг в свою сторону, но тут же наступил сам, отбил ее удар и вонзил меч в сердце красавицы. Она даже не успела ничего понять и так и упала, с застывшим выражением злобы на лице, все еще сжимая в руке меч. А-Цзэ обернулся проверить, как там хозяин, и убедился, что драться больше не с кем. Вторая девушка тоже лежала на полу. Но еще дышала — удар пришелся в плечо. Рана хоть и была серьезной, но шанс на жизнь оставляла. Как только А-Цзэ понял, что опасности больше нет, кинулся к хозяину и помог ему сесть за стол. Фан Сяо выглянула из-за книжного шкафа, испуганно обвела взглядом комнату и решилась выйти из своего импровизированного укрытия. Пань Юэ начал раздавать команды. Позвали стражников. Цай Синя цензор отправил за лекарем. Юнь Шао — найти, защитить при необходимости и привести сюда Ян Цайвэй. Лю Бо — отвести Фан Сяо в темницу. Вдова была так шокирована, что даже не протестовала.