Глава 13, в которой все спускаются в темницу

Ян Цайвэй сидела рядом на кровати и не сводила взгляд с Пань Юэ, как будто готовилась подхватить его, если он потеряет сознание. Цензор и правда был бледный, но скорее в целом из-за событий, чем от потери крови. Рана оказалась действительно не страшной — лекарь обозвал царапиной, быстро зашил и распрощался, оставив баночку целебной мази. Зато красное пятно эффектно смотрелось на белой ткани ханьфу, наделяя Пань Юэ аурой мученика. Чжо Ланцзян и Бай Сяошэн тоже были тут — молча сидели за чайным столиком, наблюдая и не мешаясь. Когда лекарь ушёл, а стражники перестали суетится, Ян Цайвэй не выдержала и легонько толкнула цензора в здоровую руку: — Не пугай меня так больше! Юнь Шао сказал, что в магистрате убийцы и ты ранен! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! — Прости, — улыбнулся Пань Юэ, но как-то неуверенно. — И чтобы больше никаких танцовщиц в ямэне! — Ян Цайвэй выглядела грозной хозяйкой поместья, застукавшей непутевого муженька за недозволенными развлечениями. Бай Сяошэн прыснула. Чжо Ланцзян нахмурился. Пань Юэ снова виновато улыбнулся, хотел что-то сказать, сопровождая слова жестом, но ойкнул и остался неподвижно сидеть. Ян Цайвэй мгновенно сменила гнев на озабоченность и даже тревогу. — Что с тобой? Рука сильно болит? — Не особо. Голова болит, — признался цензор. Девушки удивлённо на него уставились, зато А-Цзян понимающе хмыкнул. — Лекарь ещё недалеко ушел, я пошлю за ним! — вскочила Ян Цайвэй, но А-Цзян остановил её жестом: — Не стоит. Это побочное действие противоядия. Скоро само пройдет. — Противоядия? Что вообще происходит? — Перед встречей с Фан Сяо я выпил универсальное противоядие… — начал объяснять цензор. — Всегда пожалуйста, — самодовольно улыбнулся глава Чжо. — Зачем? — Ян Цайвэй не обратила на друга внимание и продолжила вглядываться в лицо Пань Юэ с тревогой. — На всякий случай. Подумал, что слишком много совпадений и слишком много агаровых благовоний. Ко мне днём на улице подошла госпожа Фан. Я не сразу сообразил, что меня насторожило в ней на этот раз. Только потом понял, что от неё пахло агаром. — Да уж, такая эффектная женщина не будет специально использовать мужской запах, — согласно кивнула Ян Цайвэй. — Она принесла еду и вино. В них можно было заранее подмешать что угодно, — продолжил Пань Юэ. — А когда её девушка начала танцевать, я убедился, что был прав. В вине была «Персиковая ночь». — Но чтобы яд сработал, нужно ещё испугаться… — После танца прям рядом с поместьем запустили салюты. Это было действительно громко и неожиданно. Если бы я отреагировал так, как ожидала Фан Сяо, это могло бы сработать. — Так чего ж не отреагировал? — спросила Бай Сяошэн, подперев голову рукой и подавшись вперед, как будто слушала особо интересную историю бродячего сказителя. — Особенно на танец. — У меня есть невеста. Другие девушки меня не интересуют, — ответил Пань Юэ и впервые за вечер посмотрел прямо в глаза Ян Цайвэй. Девушка смутилась, но взгляд не отвела и улыбнулась. — Но противоядие ты тем не менее выпил, — ухмыльнулся Чжо Ланцзян. — Всё таки планировал… эээ… реагировать? — Это мог быть и другой яд, — повернулся к нему Пань Юэ. — Вообще я удивлен, что Фан Сяо снова использовала «персиковую ночь». Слишком сложный яд и мы про него уже знаем. — Снова? — переспросили три голоса хором. — Получается, дамочка Фан убила мужа? — уточнила Бай Сяошэн. — Получается да. — Но почему? — Это мы у неё спросим. Возможно, ревновала к новой наложнице. Но я думаю, мы ещё не всё знаем. Разговор прервал А-Цзэ. Парень доложил, что пришли люди Террасы Серебряного дождя и привели Ду Мина. Пань Юэ и все любопытные пошли в кабинет. Разговаривать с преступником в личных покоях цензору не хотелось. Ян Цайвэй всю дорогу с тревогой поглядывала на начальника, но если бы он действительно упал — в обморок или просто так — то его подхватили бы сразу А-Цзэ и Чжо Ланцзян. Парни предусмотрительно шли рядом. Но Пань Юэ шёл ровно и уверенно, как и подобает императорскому цензору. Когда все расселись в кабинете, бандиты Террасы затолкнули внутрь невысокого худого парня, которого даже с натяжкой нельзя было назвать симпатичным. За ним тянулся сильный запах агаровых благовоний. Стражники Лю и Юнь, которые встали рядом с ним, сморщили носы. — Ты знаешь торговца-северянина по имени Фан Чан? — начал задавать вопросы Пань Юэ. — Какого ещё северянина? — Не юли! Того, с которым тебя видели во Дворе Сотни цветов. — Да мало ли с кем я там болтаю! Барышни уж больно хороши, хочется с кем-нибудь поделиться впечатлениями. Ян Цайвэй передернула плечами. Вроде бы и ничего особо отвратительного в этом парне не было, но от него хотелось отойти подальше. Возможно, дело было в его манере держаться — Ду Мин испуганно стрелял глазами по сторонам, но с лица не сходила самодовольная гримаса, особенно когда он упомянул «цветочных барышень». — Хорошо. А госпожу Фан ты знаешь? — А она хорошенькая? Стражник Лю отвесил наглецу подзатыльник. Юнь Шао непроизвольно вздрогнул, вспомнив, как на днях точно так же прилетело и ему. — Да не знаю я никакую госпожу, — заныл Ду Мин. — Я только барышень из Двора Сотни цветов знаю, но их всех зовут Лу Лу, Си Си и как-то так. Парень наконец-то убрал самодовольную ухмылку и теперь выглядел жалко и испуганно. Вот только жалеть его никто не собирался, а глава Чжо вообще взглядом пообещал разобраться с бездельником по-своему. Ду Мин в ответ взглядом умолял простить его еще и на этот раз. Пань Юэ оценил этот молчаливый диалог, едва заметно улыбнулся и отдал приказ отвести Ду Мина в темницу. Чжо Ланцзян открыл было рот, чтобы возразить, но что-то в лице цензора заставило его проглотить возражения. Пань Юэ излучал ту уверенность, которая заставляла непроизвольно восхищаться и следовать за ним — и слуг, и друзей, и даже незнакомцев. Ду Мин бросил ещё один умоляющий взгляд на хозяина, но тут стражники его схватили и поволокли прочь из кабинета. Пань Юэ и остальные пошли следом. Вид у цензора был решительный, у остальных — озадаченный. В ямэне было несколько темниц. Для самых жестоких преступников, для обычных воришек и для подозреваемых. Сейчас все зашли в последнюю. Тут было так же темно и сыро, как и в остальных, а ещё по пути к камерам нужно было пройти впечатляющую пыточную, где на стенах были развешаны самые разные инструменты устрашающего вида, часть висела даже в коридоре — арестованные могли их видеть из своих камер. Большей частью эффектного инвентаря, правда, никогда не использовалась — преступникам хватало одного взгляда на эту комнату, чтобы перестать упираться. Но Ду Мин хранил молчание, хоть и начал мелко дрожать. Дальше по коридору были камеры — не отдельные комнаты, а клетки, разгороженные решетками. В одной из них находилась Фан Сяо. Женщина сидела на лавочке, но при виде посетителей встала. Пань Юэ остановился возле её камеры. Ду Мин внезапно споткнулся на ровном месте, получил тычок от стражника Лю и пошёл дальше. Когда его затолкнули в дальнюю камеру, он вдруг развернулся и срывающимся голосом закричал: — Ну ладно, это я. Я убил того жирного северянина, понятно? Пань Юэ выглядел довольным и даже слегка расслабленным, остальные все ещё были не на шутку озадачены. Цензор не сдвинулся с места, только улыбнулся, глядя на Фан Сяо. — Эй, вы там меня слышите? Это я убил Фан Чана. Подсыпал ему яд в вино. Он слишком плохо отзывался о милых барышнях, которые тогда танцевали. Разве так можно? Они же красотки! На него смотрели все, кроме Пань Юэ. И Ду Мин закричал ещё громче: — Слышь, цензор! Ты подойдёшь или нет? Я расскажу всё, что ты хочешь знать. — Подойду. Но в свою очередь, — отозвался Пань Юэ и бросил взгляд на парня. Тот цеплялся за решетку с таким отчаянием, что почти просунул голову между прутьями. — Никогда не видел, чтобы они так подействовали, — шепотом сказал Лю, указав на пыточные инструменты. — Это не они, — ответил цензор и кивком указал на вдову. — Это она. — А? — На Ду Мина подействовал не вид нашей пыточной, хотя ты не зря содержишь всё в рабочем состоянии. Выглядит действительно ошеломительно, — признался Пань Юэ. Он не часто сюда спускался и действительно впечатлился. Стражник Лю гордо выпятил грудь. Цензор повернулся к Фан Сяо. — Госпожа Фан, вы позволите этому несчастному парню взять вину на себя? Женщина в ответ бросила гневный взгляд и заявила: — Я его не знаю! А вам, господин Пань, стоит поучиться обращаться с гостями! Вам это с рук не сойдёт! — Ну да, поугрожай тут жениху самой принцессы, — фыркнула, не удержавшись, Бай Сяошэн. На лице Фан Сяо на миг мелькнуло выражение растерянности, которое сменилось испугом. Но женщина быстро взяла себя в руки. — Я прошу прощения за грубость, господин Пань, но я правда ничего не понимаю. Разве я в чём-то виновата? Я наняла этих девушек как «цветочных барышень», я ничего не знала про их намерение напасть на вас. — Одна из них ещё жива и скоро заговорит, — ляпнул стражник Лю. — Отлично! — оживилась Фан Сяо. — Она подтвердит мои слова. — Вы всё предусмотрели, не правда ли? — заговорил Пань Юэ. — Все ваши пособники верны настолько, что готовы умереть за вас. Как вы этого добились? Допустим, вы влюбили в себя глуповатого неудачника. А девушки? — Вы не верите мне? — Нет. Я найду способ доказать, что это вы убили своего мужа.