Часть 4. Двойной удар

***

Телефонный звонок. Самое прекрасное, что можно услышать в восемь утра после ночи, полной тревожных снов и сбитого дыхания. На долю секунды Чонгук жалеет, что не разбил его об стену вчера или хотя бы не отключил звук навсегда. Он шарит рукой по тумбочке, сбрасывая на пол пустую банку из-под энергетика, которая стучит по полу, и наконец нащупывает телефон. — Ало. — Просыпайся, сынок. Работа не ждёт. — Голос Юнги бодрый, слишком бодрый для человека, который, скорее всего, тоже не спал полночи. Но главное — на фоне слышно это мерзкое чавканье. Он что-то жуёт. И судя по звуку, с удовольствием. — Если я пошлю тебя нахуй, ты обидишься? — Чонгук трёт лицо ладонью, пытаясь вернуть себя к жизни. — Да. — Юнги отвечает коротко, и чавканье становится громче, будто он специально усиливает звук. — Иди нахуй. — Поднимайся и бегом в отдел. Намджун сегодня с девяти, и он должен увидеть нашего нового высококвалифицированного работника. — Голос Юнги становится деловым, но Чонгук чувствует. Эта сволочь улыбается. — О ком речь? — О тебе, Чонгук. — Я не устраивался в вашу контору, забыл? — Чонгук садится на кровати, свешивая ноги на пол. Одна нога наступает на ту самую банку энергетика, и она противно хрустит, впиваясь в ногу. Он матерится про себя. — Ах да… — Юнги тянет паузу, и Чонгук знает, что сейчас будет пиздец. — Может тогда эти великолепные комплектующие отдать сыну Намджуна? Хотя нет, зачем ему? Продам, а деньги раздам нуждающимся животным в приют. Чонгук чувствует, как в груди закипает злость, смешанная с отчаянием. — Сука, старый шантажист. — От старого девственника слышу. — Ты единственный человек, которому я прощаю эти унижения, хён. — Чонгук встаёт с кровати, чувствуя, как болят суставы после «долгой» ночи. — Я единственный человек, с кем ты вообще общаешься. Так что давай, не потеряй единственного друга. — Он не отвечает на это. — Буду к девяти, — говорит Чонгук и сбрасывает вызов. Чонгук смотрит на своё отражение в зеркале в ванной. Лёгкая щетина покрывает подбородок — небрежная, но не запущенная, почти стильная, хотя он никогда не думал о своей внешности в этих категориях. Кожа на носу слегка подсохла — сказалась бессонница и сухой воздух в квартире. Чёрные круги под глазами делают его похожим на панду. Или на человека, который не спал трое суток. Или на человека, который спал с открытыми глазами, потому что боялся, что ему приснится Ю Раим. Неужели он с такой рожей понравился ей? — проносится в голове, и он тут же прогоняет эту мысль, чувствуя, как уши начинают гореть. Время позволяет привести себя в порядок. Он наносит пену для бритья и убирает с лица все колючки. Проводит лезвием по щекам, оставляя идеально гладкую кожу. Потом находит в шкафчике какую-то сыворотку — маленькая стеклянная бутылочка с непонятной надписью на корейском и английском, которую мама привезла в прошлый раз. Он морщится, но наносит, потому что «так надо, Чонгук, ты же не хочешь выглядеть на сорок в двадцать семь». Втирает в кожу, чувствуя лёгкое покалывание. Затем солнцезащитный крем — потому что мама сказала, что если он не будет пользоваться, то к тридцати годам будет выглядеть как старый сапог. Он наносит и его. Чонгук смотрит на себя в зеркало. Чисто выбритый, увлажнённый, защищённый от ультрафиолета. Выглядит почти прилично. — Господи, что со мной делает эта женщина, — шепчет он и выходит из ванной. Он выбирает привычную одежду: чёрные джинсы, обтягивающие слегка бёдра и ноги, чёрная футболка, которая подчёркивает плечи, и почти байкерская кожаная куртка, которую он купил пару лет назад на распродаже — она выглядит дорого, хотя стоила копейки, и сидит идеально, облегая широкие плечи. Напоследок он проверяет ключи в кармане, нащупывая холодный металл и флешку, которую носит с собой везде — ту самую, чёрную, потёртую, которую крутил на допросе. Он выходит из квартиры. Телефон в кармане джинсов издаёт тихий, но настойчивый звон — уведомление. Чонгук вытаскивает его, поднимает экран к глазам, и его сердце пропускает удар. «onlyfans: yoursweetdream новый пост!» О нет. О нет. Нет, нет, нет. Не надо открывать это. Только не это. Его большой палец дрожит над экраном, застывая в сантиметре от уведомления. Он знает, что там. Чёрт возьми, он уже подписан на неё — да, подписан, он сделал это в ту ночь, когда не мог уснуть и думал только о её губах, о её языке, о том, как она облизывала леденец. Он зарегистрировался, заплатил, и теперь каждое её уведомление — как удар под дых. Не надо. Просто выключи телефон. Просто иди в отдел. Просто думай о деле. Ты же взрослый мужчина, чёрт возьми. Ты можешь контролировать себя. Но большой палец, этот предательский, бессовестный палец, нажимает на уведомление. Экран телефона заливается розовым и чёрным. Приложение разворачивается, и перед ним появляется она. Раим. В чёрном кружевном белье, обтягивающем её грудь так, что он видит каждый изгиб. Она сидит на краю кровати, с той самой улыбкой — хищной, дразнящей, чуть прикусив нижнюю губу, с лёгким румянцем на щеках. Её волосы рассыпаны по плечам, одна прядь падает на лицо, и она смотрит прямо в камеру так, будто видит его — только его, конкретно его, Чонгука, который стоит в подъезде с телефоном в дрожащих руках. Фото подписано: «Скучали?». Чонгук чувствует, как кровь закипает. Скучали блять. Он закрывает телефон, убирает его в карман. Делает глубокий вдох. Потом ещё один. И тут же спотыкается о порог лифта, едва не упав лицом в пол. — Блять! — выдыхает он, хватаясь за стену. — Чонгук, соберись. Ты взрослый человек. Ты хакер. Ты видел вещи и похуже. Ты можешь контролировать себя. Это просто фотография. Просто. Чёртова. Фотография. Он говорит это, но сам себе не верит. Телефон жжётся в кармане, как раскалённый уголь. Он знает, что если откроет приложение ещё раз, то не сможет остановиться. Он будет сидеть на корточках в лифте и листать её профиль, пока не услышит сигнал открывающихся дверей. И тогда он опоздает. — Просто дойди до отдела, — шепчет он себе, входя в лифт. — Просто дойди до отдела, и всё будет хорошо.

***

— Значит, он согласился? — спрашивает Намджун, не поднимая головы от бумаг. Он медленно протирает очки краем рубашки, и только потом поднимает взгляд на Юнги. — Я уже близок к тому, чтобы окончательно уговорить, — отвечает Юнги, развалившись на стуле напротив начальника. — Ты мне ещё доплачивать должен за набор сотрудников. Я тебе специалиста нашёл за еду и обещание не трогать его по выходным. — Да щас. — Намджун фыркает и откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Я потратил хуеву тучу денег на эти железки, а мы могли на них кондиционер поставить в отдел и кофемашину купить. — Не пизди. — Юнги качает головой с лёгкой усмешкой. — Не со своего кармана вытащил, а государство помогло. Ты в прошлом квартале выбил допфинансирование на техническое оснащение. Намджун вздыхает тяжело, будто на плечах у него лежит невидимая гора. — Помогло. Но если мы не закроем хотя бы три дела в этом месяце, кофе мы будем пить из пакетиков, причём делить один на всех. — он поднимает палец вверх для убедительности. — И я буду покупать его за свой счёт, потому что бюджет на канцелярию уже съели. — Раскроем, — Юнги говорит это с лёгкостью, которой на самом деле не чувствует. Но он не может позволить себе показать слабость перед начальством. Разговор мужчин прерывает тихий стук в дверь — три коротких удара, почти робких, будто человек за дверью не уверен, что его здесь ждут. — Войдите, — говорит Намджун, и голос его становится официальным. На пороге появляется Чонгук. Он стоит в дверях, слегка ссутулившись. Он кланяется Намджуну, а затем входит в кабинет. — Ооо, мой лучший специалист, проходи. — Намджун встаёт из-за стола и идёт навстречу Чонгуку, широкая улыбка расплывается на его лице. — Здравствуйте, Намджун-щи. Рад познакомиться, — говорит Чонгук увереннее и пожимает протянутую руку. — Ну здравствуй. Как тебе у нас? Понравилось? — Намджун жестом приглашает его присесть на стул у стены. Чонгук садится. — За день и не поймёшь. Нужно больше времени на адаптацию. Намджун прищуривается: — Значит, ты согласен адаптироваться? Чонгук переводит взгляд на Юнги, который сидит с невозмутимым лицом, но видно — он доволен. Чонгук понимает, что загнан в угол, и вздыхает: — Я… Да, я могу попробовать, — говорит он медленно. — Но честно скажу: если не привыкну — уйду. Никаких обязательств и контрактов. Пробный период. Намджун кивает, довольно улыбаясь, а Юнги не выдерживает — хлопает в ладоши, и его лицо расплывается в довольной ухмылке: — Отлично! Ну раз все теперь коллеги, — говорит следователь, — значит, вечером всех жду на дне рождения дочери. Шесть вечера, адрес знаете. Чонгук поднимает брови: — Ну ты мастер с темы на тему перескочить. — Отказов не принимаю, — Юнги поднимает указательный палец. — Су целый день хлопочет, и Юндже будет рада гостям. — Ладно, придём. — Намджун машет рукой. — Скажи только, что там девчонкам дарят обычно. У меня пацаны, я в этом не разбираюсь. Мин задумывается на секунду, потирая подбородок: — Она без ума от этих зверят, которые в корзинках. Дай бог памяти… название забыл. — FriendiPet? — вспоминает Чонгук. — Точно! — Юнги щёлкает пальцами. — Ты откуда знаешь? — Реклама вечно в интернете вылезает, — пожимает плечами Чонгук. — Отлично. Купим, — кивает Намджун и тут же переключается на рабочую тему. — Что там по делу Чу? Юнги пододвигается ближе к столу, опираясь локтями: — Завтра обещали результаты по вскрытию и экспертизу по трупу. Опросил я Ю Раим, завтра опрошу Чу Бокхи, после похорон. Намджун кивает, хмурясь: — Мутное дело. Выяснили что-то новое по подозреваемой? — Мало, Джун. — Юнги трёт переносицу. — Чисто из опыта она могла отравить деда, могла подставить смерть Джувона, но по вскрытию дед умер сам, сердце. Восемьдесят лет, возраст. А Джувон реально подскользнулся — экспертиза подтвердила, отпечатков на лестнице нет, даже на перилах. Если она что-то и делала, то в перчатках и просто мастерски чисто. Намджун слушает внимательно, поправляя очки: — Странно звучит. Помню в семнадцатом году была похожая история. Там дочка убила всех наследников матери, включая собственных братьев. Замаскировала под несчастные случаи. Но там были улики, а у вас? — Понимаешь, Джун, — Юнги вздыхает, — у меня есть только её слова и мотив — наследство. Но мотив есть у всей семьи Чу. Так что я пока склоняюсь к версии, что это либо Раим, либо несчастный случай. Но чуйка говорит — не случайность это. Слишком много смертей за короткий срок. — А алиби у неё есть? — Говорит, что была в своей комнате, — Юнги хмыкает. — Чонгук подтвердил, проверял историю браузера. В три ночи она смотрела дорамы. Технически не доказано, но как факт. Намджун смотрит на Чонгука: — Ты проверял? Чонгук кивает: — Она могла смотреть её уже после падения Джувона или до, просто подготовила всё заранее. Намджун переводит взгляд на Юнги, и тот только пожимает плечами: — Подержать бы эту Ю Раим под арестом у нас. Чувствую я, что сбежит. Если у неё есть деньги и связи, она может исчезнуть за пару часов. — Не сбежит, Джун, — говорит Юнги твёрдо. — У нас на неё слишком много информации, чтобы она рискнула. Если она сбежит — это признание вины. А она умнее. У неё есть адвокат и причём дорогой. Он посоветует сидеть на месте. Намджун вздыхает, но кивает: — Ладно. Но держи её на коротком поводке. Если она хоть раз попробует исчезнуть — сразу ордер на задержание. — Договорились, — Юнги встаёт и хлопает Чонгука по плечу. — Идём, Гук. У нас есть работа. Чонгук поднимается, чувствуя, как внутри клубится странное чувство — смесь облегчения и тревоги. Выходя из кабинета Юнги кидает напоследок: — И не забудь про подарок! FriendiPet! Если Юндже не понравится, я уволюсь! — Ты уже пятнадцать лет увольняешься, Юнги. У тебя руки не дойдут.

***

В квартире Юнги уже началась суета. Запах жареной курочки, мяса и риса стоял на весь подъезд — такой плотный и аппетитный, что даже соседи, наверное, облизывались за закрытыми дверями. На столе красиво стояли соленья, кимчи, любимые острые огурчики Юнги. Су постаралась на славу и уже успела забрать именинницу из садика, пока мужчины решали судьбы мира в отделе. Юндже радостно бегала по кухне в ожидании гостей и папы, пока мама и тётя вносили последние штрихи к красоте на столе. Серебряные шарики свисали с люстры, на стене висела гирлянда с цифрой «5», а на диване уже сидели две новых куклы — подарки, которые Юндже получила в саду от воспитателей. — Не волнуйся, Джи, — говорит Су, поправляя салфетки на столе. — Чонгук хороший парень, но немного скромный. Думаю, вы поладите. Девушка кивает, поправляя край лёгкого свитера. Щёки уже слегка порозовели от предвкушения и волнения. Она слышала о Чонгуке от сестры — тот самый хакер, который помогает Юнги, который живёт один, который ни с кем не встречается. И Джи почему-то представила его именно таким: сосредоточенным, молчаливым, немного задумчивым. Даже наставления сестры не успокаивают колотящееся сердце, а когда из коридора слышится звук замка, оно и вовсе выпрыгивает из груди. — Папа! — Юндже бежит к мужчине с улыбкой до ушей и бумажным колпаком на голове, который она надела ещё в садике и отказывалась снимать. — Привет, сокровище, — Юнги ловит дочь на руки, прижимая к себе, и его уставшее лицо озаряется настоящей, неподдельной улыбкой. — Посмотри, кого я привёл. Девочка заглядывает за спину отца и видит две фигуры. Одну она узнаёт сразу — дядя Намджун с его вечной улыбкой и смешными очками. А второго — нет. Она осматривает Чонгука с ног до головы, но даже видя его впервые, делает вид, что вспоминает имя, будто они уже встречались. — Привет, — начинает Чонгук, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом ребёнка. — Я Чонгук, можно без «дядя». Девочка улыбается Чонгуку. — Поздравляем тебя, куколка! — продолжает уже Намджун, протягивая два пакета с праздничной упаковкой. — Глянь-ка, что тут у нас в пакетах? Девочка радостно берёт подарки от мужчин и, поблагодарив звонким голосом, спускается с папиных рук. Она прижимает пакеты к груди и бежит в гостиную — нетерпение распирает её, и она почти светится от предвкушения. — Давайте к столу, мужчины, — зовёт Су. — Юндже сама откроет подарки. А нам всем надо поесть. Все трое переводят внимание с радующегося ребёнка в сторону её голоса. Мужчины оказываются на кухне и вдыхают приятный запах еды — смесь специй, жареного мяса и свежей зелени. На столе уже дымится курица, рядом красуется тарелка с кимчи, а в центре — большой торт с кремовыми розами. — Привет, Су, — Намджун подходит и приобнимает женщину. — Тебя тоже поздравляю. С днём рождения дочки. — Спасибо, Джун, — улыбается Су, похлопывая его по плечу. — Отдельное спасибо за то, что мой муж сегодня не трупов ковыряет, а день рождения дочери отмечает. — Было тяжело, но я отпустил его, — смеётся Намджун. — И даже сам приехал, хотя у меня в кабинете полно бумаг. Когда взгляд Су падает за спину Намджуна и ловит взгляд Чонгука, тот вежливо кланяется, стараясь выглядеть максимально прилично. — Здравствуйте, — говорит он почти официально. — Привет, — кивает Су. — Давай без лишних формальностей. Я думаю, мы друг о друге наслышаны. Юнги про тебя много рассказывал. Иногда слишком много. Чонгук кивает и улыбается — так и было. Через Юнги они давно знакомы, но очная встреча происходит впервые. Он чувствует себя немного неловко, но обстановка домашняя, тёплая и это помогает расслабиться. — А это моя сестра, Сольджи, — говорит Су, кивая в сторону девушки, которая стоит у окна, слегка смущаясь. Девушка делает шаг вперёд, слегка мнётся, но потом протягивает руку Чонгуку. Тонкая, прохладная ладонь, чуть дрожащая от волнения. Чонгук, конечно, вежливо принимает её. — Чонгук, — называет он себя, хотя она уже знает его имя. — Сольджи, — отвечает девушка, и её голос звучит мягче, чем он ожидал. — Можно просто Джи. — Очень приятно, — говорит Чонгук, отпуская её руку, и замечает, как на её щеках появляется румянец. Он отводит взгляд, чувствуя себя неловко. — И мне, — тихо отвечает Джи, и на мгновение повисает пауза, которую никто не решается нарушить. Знакомство показалось обоим слегка неловким. Девушка не сводила с Чонгука взгляд, и он снова почувствовал себя каким-то экспонатом в музее — его разглядывали, изучали, оценивали. Девушка представляла его внешность иначе: низким, слегка худощавым и возможно даже в очках, но то, что она увидела, привело её в приятный шок. Взгляды остальных быстро оторвались от Чонгука и неловкость слегка прошла — Юнги уже тянулся к бутылке соджу, а Намджун рассматривал салаты на столе. — Что ж, давайте за стол, — сказал Юнги, первым садясь на своё место. — Детишки отметили в садике, а мы ещё даже не ели. Я голодный как волк. Его примеру последовали и остальные. Намджун сел рядом с Юнги, Су заняла место с краю стола, чтобы, как она выразилась, «если что, подать что-то из холодильника, не вставая с места», а Чонгуку досталось место рядом с Сольджи. Это было заговорщически странно — как будто кто-то специально рассадил их рядом, но мысль о сватовстве Чонгук сразу откинул. Всё-таки это сестра Су, и её не могли не позвать на день рождения племянницы. Разговор за столом сразу оживился. Сначала родители послушали от каждого гостя тёплые слова поздравления, затем прибежала Юндже и провела краткий экскурс по своим новым зверушкам: у каждого было имя, характер и даже любимая еда. Все слушали внимательно, пока малышка не убежала в гостиную, услышав начало новой серии любимого мультика — её любимые приключения зверят из FriendiPet. Девушки пили вино, мужчины налегли на соджу. Чонгук редко выпивал, поэтому пропускал рюмки через одну. Он чувствовал, как тепло разливается по телу, и мысли становились мягче, спокойнее. Сольджи сидела рядом, и он чувствовал исходящее от неё тепло — девушка казалась искренней, открытой, но Чонгук всё равно отводил взгляд. — Значит, эти обормоты затащили тебя в отдел? — интересуется Су, наливая сестре ещё вина. — Да, — вздыхает Чонгук, улыбаясь. — Юнги хён просто ужасный шантажист. Компом подкупил. Но думаю, Намджун-хён тоже руку приложил. — Ну не без этого, — Намджун довольно ухмыляется и закидывает в рот дольку лимона, морщась от кислоты. — Прости, конечно, но на войне все средства хороши. А кадров у нас реально не хватает, ты толковый парень, и если честно — мы очень надеемся, что ты останешься. — Вы программист, Чонгук-щи? — подаёт голос Джи впервые за вечер, обращаясь к нему напрямую. Она поворачивается к нему всем корпусом, и её волосы касаются его плеча. — Можем на «ты», — говорит Чонгук. — Пожалуйста. Я не привык к формальностям. Тем более ты ненамного младше. — Хорошо, — девушка слегка прикусывает нижнюю губу, и Чонгук замечает, что у неё красивые губы — пухлые, розовые, чуть блестящие от вина. Он смущается, но не подаёт виду. — Так ты программист? — Да, типа того, — он пожимает плечами, стараясь не смотреть на её губы. — В основном работаю с базами данных и безопасностью. — Лучший в своём роде, — подтверждает Юнги, уже заметно пьяный, и поднимает рюмку. — Я ставлю свою задницу на то, что однажды он прославится. — Дорогой, давай без таких ставок, — смеётся Су. — Твоя задница мне ещё пригодится. Джи не упускает нити разговора и продолжает, чуть подаваясь вперёд: — Значит, и в компьютерах хорошо разбираешься? Мой что-то еле работает в последнее время, не могу даже фильм включить, не то что работать. Может, посмотришь? Если не сложно. — Помоги девушке, ты же там хакер туда-сюда, — подначивает Юнги, крутя пальцами в воздухе. — Сделай доброе дело. — Да, без проблем, — Чонгук говорит ровно, стараясь не подавать виду, что ему неловко. — Пришли мне сообщение, я подойду в свободное время. Или можешь описать симптомы — я попробую понять по телефону. Джи так близко, пахнет чем-то свежим, похожим на грушу и ваниль. Щёки у неё красные от вина, как и губы, которые она то и дело облизывает. Чонгук отводит взгляд, чувствуя, как внутри закипает странное волнение. Что ж за чёрт? Так внезапно и столько симпатичных девушек на пути встречается. Раим, теперь Сольджи. Как будто все женщины решили разом проверить его на прочность. Вечер продолжается. Все изрядно выпившие — Су уже покраснела и смеётся над каждой шуткой, Намджун громко спорит о футболе с Юнги, а Чонгук чувствует, как алкоголь разливается по телу, делая его расслабленным и немного сонным. Голова слегка ватная, веки тяжелеют, и он почти отключился от разговора, наблюдая за тем, как Юндже бегает по комнате с новыми игрушками. Когда Су уже ушла укладывать Юндже, два следака всё никак не могли успокоиться. — Да там всё куплено в твоём футболе, — констатирует Намджун, стуча пальцем по столу. — Нихрена, — возражает Юнги, качая головой. — Победа была честная. Судья всё видел. — Да ты сто процентов уже был в говно пьным. — Я всегда трезв на матчах! Шум спора слегка затихает, и Чонгук прикрывает глаза. Соджу и бессонная ночь дают о себе знать — хотелось оказаться где-то в теплой постели, под одеялом, без мыслей о расследовании и о Раим. Он уже почти задремал, когда почувствовал прикосновение к плечу. — Ты тоже в футболе не разбираешься? — сладкий шёпот на ухо заставляет его вздрогнуть и выйти из полудрёмы. Джи наклонилась к нему близко-близко, и её дыхание коснулось его шеи. — Я… — Чонгук оборачивается и теряется. Она так близко, что он видит каждую веснушку на её носу, каждый блик в глазах. — Нет… не очень. Я вообще не смотрю футбол. — Я вот тоже… — говорит она, и её девичья ладонь внезапно ложится на мужское бедро — лёгкая, но он чувствует её тепло даже через джинсы. — Мне больше интересны другие вещи. Пиздец. Чонгук чувствует, как его тело мгновенно реагирует на её прикосновение — по коже пробегают мурашки, дыхание сбивается. Чон сейчас кажется, кони двинет, потому что так с ним делать нельзя. Рука скользит выше, сжимая бедро через ткань, и он замирает, не зная, что делать. — Может… поболтаем о другом? — это был намёк прозрачнее целлофанового пакета, но Чонгук слепой на такие вещи. Безнадёжно слепой. — Я… Эм… — он чувствует, как краснеет, как уши начинают гореть. — Мало чего читал из последних новостей… И… Джи под столом уже полностью завладела его бедром и сдаваться не собирается. Её пальцы чуть сжимаются, поглаживая джинсы, и Чонгук с ужасом понимает, что его тело отвечает на её прикосновения — в штанах становится тесно. — Ну, почитать можно вместе, — продолжает она, и её голос становится чуть хрипловатым. — О каких-то более глубоких вещах, чем футбол. — Джи… я… И тут её рука касается его отчётливого стояка: она слегка сжимает его через джинсы, и Чонгук подскакивает из-за стола как ошпаренный. Стул с грохотом отодвигается назад, ударяясь о стену. Все ошарашенно поднимают взгляд — Юнги перестаёт спорить, Намджун замирает с рюмкой у губ. Чонгук стоит, тяжело дыша, чувствуя невероятный стыд сейчас. — Я в уборную, — выдавливает он, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Куда тут идти? — По коридору первая дверь слева, — говорит Юнги, глядя на него с лёгким удивлением. Чонгук почти бежит в коридор. Он закрывает за собой дверь в ванную и прислоняется к стене, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Его член всё ещё пульсирует в джинсах, и он смотрит на своё отражение в зеркале — красное лицо, взъерошенные волосы, расширенные зрачки. Она предложила секс. А он как мальчишка испугался. Стыдобище. Он утыкается лбом в холодную стену и шепчет: — Чонгук, соберись. Ты взрослый человек. Просто… просто скажи, что устал и хочешь домой. Всё. Он открывает кран и умывается холодной водой, стараясь остудить пылающее лицо. После холодной воды Чонгук пришёл в себя. Ледяные струи, которые он плескал в лицо, немного привели мысли в порядок, хотя сердце всё ещё колотилось. Он вытер лицо бумажным полотенцем, взглянул в зеркало на своё красное, мокрое лицо и глубоко выдохнул. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. — Просто сказать, что устал. Просто поехать домой к компьютеру и энергетикам. Блять. Он открыл дверь ванной, собираясь выскользнуть в коридор и незаметно пройти обратно к столу, чтобы попрощаться и уйти, но стоило ему сделать шаг, как в нос ударил грушевый запах — сладкий, свежий, такой же, как от Джи за столом. А затем женские руки легли на его грудь, толкая его обратно в ванную, и он невольно сделал шаг назад, ударившись спиной о стиральную машину, которая стояла у стены. Пластиковый корпус упёрся в его поясницу, не давая отступить дальше. — Ой… ты ещё здесь?.. — раздался голос Джи, и она притворно удивилась, но её руки только крепче вцепились в его футболку, сжимая ткань на груди, не давая ему уйти. Она была так близко — ближе, чем за столом. Он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание, видел, как блестят её глаза в тусклом свете ванной. Грушевый запах заполнил всё пространство, и Чонгук почувствовал, как его голова начинает кружиться. — Я… — выдохнул он, и голос его дрожал. — Я… уже уходил… Надо вернуться за стол, мне пора домой. — Правда? — она приподняла бровь, и в голосе послышалась лёгкая насмешка. — Мы даже не поговорили нормально. — Джи… — начал он, пытаясь найти слова, но она не дала ему договорить. — Ты… ты выпила. Да и я тоже не трезвый… — Я выпила немного, Чонгук, — усмехнулась она, и её пальцы начали теребить край его футболки. — Я в своём уме. И я знаю, чего хочу. Она прикусила нижнюю губу — тот самый жест, от которого у Чонгука внутри всё переворачивалось. Джи была не из тех властных девушек, берущих мужчин в свои руки, но капля алкоголя в крови делала своё дело. Обычно она была скромной, даже застенчивой, но сейчас, в этом маленьком помещении, с этим растерянным мужчиной перед собой, она чувствовала небывалую смелость. — Я… — Чонгук сглатывает, чувствуя, как его тело реагирует на её близость. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я… — Что ты? — перебивает она, и её пальцы скользят уже по животу под футболкой. — Что ты воспользуешься мной? Я же сказала — я сама хочу этого. Чонгук не знает, что сказать. Она так близко, так настойчива, а он чувствует себя школьником, который впервые оказался в такой ситуации. Он чувствует, как член напрягается, реагируя на её голос, её взгляд, её прикосновения, и это сводит его с ума. Джи тянется к нему медленно и её губы касаются его губ. Поцелуй лёгкий, она только обхватывает его нижнюю губу сыоиии, но Чонгук чувствует, как у него подкашиваются колени. Он не целовался со школы. Со школы, блять. Ему двадцать семь, а он целовался последний раз, когда ему было семнадцать, и это было неловко и быстро. А сейчас — сейчас он чувствует, как её губы приоткрываются, как язык касается его нижней губы, и у него темнеет в глазах. Он не отвечает. Он не знает, как отвечать. Он просто стоит, прижатый к стиральной машине, чувствуя, как её руки скользят по его телу, как её пальцы зацепляются за край его джинсов, медленно, почти невесомо, начиная тянуть их вниз. И тут он понимает — ещё пара секунд, и она коснётся его. Коснётся того самого места, которое пульсирует и ноет в джинсах, и он не знает, что будет тогда. Он не знает, сможет ли остановиться. Он не знает, сможет ли сделать это. Он не знает вообще ничего, кроме того, что это неправильно. Не сейчас. — Стоп, — выдыхает он, перехватывая её запястье. Голос его дрожит, но рука держит крепко. — Джи. Я не могу. Она замирает, поднимая на него удивлённый взгляд. В нём смешиваются обида, непонимание и лёгкая злость. — Почему? Чонгук молчит, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Он не может сказать правду — он сам не до конца понимает, что с ним происходит. Он просто знает, что не может. Страшно, что не получится, страшно, что он в чужой квартире с ребёнком за стеной, а самое хуёвое — он ведь даже не знает что делать. — Я просто… не могу, — говорит он тихо, отпуская её руку. — Извини. Он выскальзывает из ванной, оставляя Джи стоять в проёме с растерянным видом. Она не пытается его остановить. Она просто смотрит, как он идёт по коридору, и Чонгук уже не слышит, как она тихо выдыхает: — Какой красавчик… Он возвращается на кухню, чувствуя на себе взгляд Джи, которая выходит из коридора следом и молча садится за стол, делая вид, что ничего не произошло. Чонгук садится за стол, чувствуя, как лицо всё ещё горит. Он смотрит на свою рюмку, полную соджу, и понимает, что больше не может оставаться здесь ни секунды. — Я, наверное, поеду домой, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Голова болит. Устал. Юнги смотрит на него с пониманием, кивает: — Домой так домой. Доберёшься? — Да, — говорит Чонгук, вставая. — Спасибо за вечер. Он быстро прощается со всеми, избегая взгляда Джи, надевает куртку и выходит из квартиры. Холодный ночной воздух ударяет в лицо, и он наконец выдыхает, чувствуя, как напряжение отпускает его.

***

Чонгук почти влетает в свою квартиру. Ключи падают на пол в прихожей, но он даже не замечает — не до них. Возбуждение не снялось даже после приличной по времени поездки на такси, хотя он всю дорогу сидел, вжавшись в сиденье, и смотрел в окно, надеясь, что поток машин и огни города отвлекут его от пульсирующего в штанах стояка. Не отвлекло. Ни хрена. — Чёрт возьми… Что за хуйня? — выдыхает он, скидывая кроссовки прямо в коридоре и проходя в комнату. Он падает на кровать — лицом в подушку, не раздеваясь. В животе горячо от воспоминаний о Джи, о её тёплых руках, о том, как она касалась его груди, о её губах, которые приоткрылись и поцеловали его, и этот поцелуй, боже мой, этот чёртов поцелуй. Чонгук чувствует, как кровь снова приливает к паху, и переворачивается на спину, глядя в потолок. Джи была так близко, так настойчива, и, чёрт возьми, если бы он не остановился, он бы точно потерял бы девственность. Он лежит несколько минут, пытаясь успокоить дыхание, но мысли не уходят. Они возвращаются к утренней фотографии Раим на сайте — чёрное кружево, обтягивающее грудь, её улыбка, её глаза. Чонгук чувствует, как руки сами тянутся к телефону. Он берёт его, открывает приложение, и через секунду перед ним снова она. Профиль yoursweetdream. Медовая, сладкая кожа, блестящая на экране, — кажется, такая мягкая на ощупь, что у него перехватывает дыхание. Пухлые губы, мокрые от слюны, чуть приоткрытые. Сводящие с ума изгибы шеи, линия ключиц, грудь, которая нависает над кружевным бюстгальтером. Он пролистывает публикации, и каждая новая фотография заставляет его сердце биться быстрее. Его пальцы застывают над кнопкой «Подписка на приватный чат». Он смотрит на неё несколько секунд, а потом нажимает. Деньги списываются с карты — он даже не смотрит сколько. Он просто хочет сейчас, в эту секунду, увидеть больше. Поговорить с ней. Даже если анонимно. Через секунду в чате появляется новое сообщение. От него.

newacc901: привет

Он ждёт, не дыша. И ответ приходит почти мгновенно — как будто она ждала. yoursweetdream: привет💋 Чонгук замирает. Она реально ответила. Она ответила ему. Он сглатывает, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. yoursweetdream: спасибо за подписку, сладкий. поболтаем? Чонгук смотрит на экран, и внутри него что-то щёлкает. Пьяный. Он пьян, и больше не может терпеть, поэтому пальцы печатают быстрее, чем мозг успевает принять решение.

newacc901: да. я не против.

yoursweetdream: что делаешь сейчас? уже оценил новый пост? 😋 Он представляет, что она сейчас делает: может быть, лежит на кровати в этих сногсшибательных кружевах. Его рука сама тянется к поясу джинсов.

newacc901: ты чертовски горячая.

Он спускает джинсы и боксёры, обхватывая рукой член. Он уже ноет, почти болит, и каждое движение пальцев приносит облегчение. yoursweetdream: ммм yoursweetdream: тебе полагается приватная фотография. yoursweetdream: какую хочешь? Чонгук зажмуривается на секунду, представляя её. Всю. Целиком. Его пальцы сжимаются на члене, и он печатает одной рукой, тяжело дыша.

newacc901: черт.

newacc901: я хотел бы всю тебя.

yoursweetdream: какой ты… yoursweetdream: вчера я фоткала свою попу. Не уверена, что хочешь увидеть.

newacc901: умоляю. любая твоя часть — и я кончу.

Он почти не верит, что пишет это. Ещё утром он краснел, просто видя уведомление от неё. Но сейчас — сейчас он пьян, возбуждён, и ему всё равно. Ему нужна она. Нужно только это. yoursweetdream: так ты ласкаешь себя, милый? вау yoursweetdream: «фото» И Чонгук замирает в ожидании загрузки. Экран тускнеет на секунду, потом загорается снова, и он видит её. Фотография. Сочная, сладкая, идеальная задница в тонких блядских сетчатых колготках. Крышу срывает окончательно. Рука ускоряется, член пульсирует в его ладони, и он смотрит на фото, не отрываясь. Вжимается головой в подушку, сжимает зубы, пытаясь сдержать стон, но пальцы двигаются быстрее, сильнее, и он уже на грани. yoursweetdream: уже кончил? yoursweetdream: я бы с радостью помогла тебе. может, рукой, а может, языком. Чонгук читает это, чувствуя, как слова ударяют прямо в пах. Член дёргается, и он сжимает его сильнее, двигаясь в такт воображаемым движениям её языка.

newacc901: я сейчас.

yoursweetdream: представь, что это мой рот. мой язык. я облизываю твою головку, медленно, по кругу. Чонгук выгибается на кровати, чувствуя, как оргазм накатывает волной. Он кончает с тихим, хриплым стоном, который, кажется, разносится по всей пустой квартире. Жидкость заливает его пальцы, живот, край футболки, которую он так и не снял. Он тяжело дышит, глядя в потолок, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Телефон в руке вибрирует новым сообщением. yoursweetdream: молчишь. yoursweetdream: кончил, да? какой сладкий мальчик. yoursweetdream: надеюсь, тебе понравилось. возвращайся завтра, я покажу тебе кое-что ещё. Чонгук смотрит на экран, чувствуя, как всё тело становится ватным. Он закрывает глаза, всё ещё сжимая телефон в потной руке, и думает о том, что завтра он проснётся, пойдёт в отдел и будет расследовать убийство, глядя на личное дело Раим. Он засовывает телефон под подушку, закрывает глаза и, не раздеваясь, проваливается в сон.