Глава 2

Хуайсан замер посреди своей комнаты, пальцы его сжимали сложенный веер до боли в костяшках. Обычно он был воплощением беспечности, легкой волны в мире, где все остальные были скалами и штормами. Его движения были грациозны, улыбка – непринужденна, а глаза – полны игривого любопытства. Но сегодня этот образ пошатнулся, дал трещину, обнажив нервную, почти паническую тревогу, что свила себе гнездо в его груди. Лунный свет, пробивавшийся сквозь окна, серебрил пылинки в воздухе и выхватывал острые углы его комнаты в Обители Нечисти – места, которое редко знало покой. Он стоял так уже какое-то время, меряя шагами вычурный ковер, на котором был вышит грозный символ клана Не. Тяжелый, дубовый стол был завален свитками с каллиграфией, незаконченными рисунками тушью и изысканными безделушками, но сегодня Хуайсан не взглянул ни на одну из них. Его взгляд был прикован к темноте за окном, к горизонту, где сливались очертания гор и ночного неба. Там, за этими пиками, ждала их Ночная Охота. Не просто охота. Серьезное дело. Дело, которое заставило его сердце сжиматься от предчувствия. Он чувствовал это в воздухе, в каждом порыве ветра, шелестевшем за стенами, в тишине, что предшествовала буре. Это было больше, чем обычная экспедиция по зачистке или преследованию блуждающих духов. Это было что-то глубокое, древнее и крайне опасное. Его тревога была не беспричинной. Последние недели доходили вести о странных исчезновениях в отдаленном районе, известном как Долина Призрачных Туманов. Не просто крестьяне, но и несколько опытных заклинателей, отправившихся туда, так и не вернулись. А те, кто выживал, возвращались бледными, шепчущими о тенях, что не имеют формы, о шепоте, что сводит с ума, и о холоде, что проникает до самых костей души. Клану Не, известному своей жесткостью и беспощадностью к злым духам, и клану Лань, чьи методы были более изощренными и мудрыми, пришлось объединить усилия, чтобы разобраться с этим. А вместе с ними, конечно, их друзья. Вэй Усянь, со всей его гениальностью и безрассудством. Лань Ванцзи, его непоколебимая решимость и мощь, способная сокрушать горы. Цзян Чэн, острый на язык, но бесстрашный. И, конечно, Лань Сичэнь – Нефритовый принц, Зеву-цзюнь, который, несмотря на всю свою мягкость и доброту, был заклинателем невероятной силы и проницательности. Именно их присутствие, вместо того чтобы успокоить Хуайсана, лишь усиливало его страхи. Они были самыми яркими, самыми могущественными, а значит, и самыми притягательными для зла. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как вспотели ладони. Ему хотелось кричать, запереть всех в Обители Нечисти и не выпускать. Но это было абсурдно. Долг призывал. Тем не менее, это чувство предчувствия было настолько сильным, настолько физически ощутимым, что он почти чувствовал вкус пепла на языке. Дверь распахнулась без стука, впуская в комнату резкий сквозняк и еще больше лунного света. На пороге стоял Не Минцзюэ. Его внушительная фигура заполняла проем, а его взгляд, обычно такой суровый и пронзительный, сейчас был смешан с нотками раздражения и скрытой обеспокоенности. Он был воплощением спокойствия в лице опасности, но даже его спокойствие имело свою цену – оно часто выражалось в упреках. — Хуайсан, — его голос был глубоким, как грохот камней, но сейчас в нем звучала сдержанность, которая лишь подчеркивала его недовольство, — Почему ты до сих пор здесь? Всякий раз, когда наступает серьезное дело, ты находишь себе предлог, чтобы спрятаться за своими картинками. — Он заметил сложенный веер в руке брата, что было несвойственно Хуайсану, который почти никогда с ним не расставался, держа его раскрытым, — И даже веер не открыт. Что случилось? Призраки напугали тебя уже до того, как ты вышел за ворота? Хуайсан вздрогнул, но не от испуга. Он поднял на брата потухший взгляд, и в нем было что-то настолько искреннее и беспокойное, что даже Не Минцзюэ, привыкший к притворству младшего, не мог этого игнорировать. — Да-гэ…я… — Хуайсан замялся, слова застряли в горле. Как объяснить это чувство, когда оно было таким иррациональным, таким всепоглощающим? — Я не могу отделаться от… предчувствия. От ужасного ощущения, что что-то пойдет не так. Эти твари… они не похожи на то, с чем мы сталкивались раньше. И все… все наши друзья…— Он жестом обвел невидимый круг, словно охватывая всех, кто отправится на охоту. — Они такие… такие яркие. Мишени для чего-то злого. Не Минцзюэ тяжело вздохнул. Он вошел в комнату, и его шаги казались такими уверенными и решительными, что они могли бы разогнать любую тень. Он подошел к брату и положил тяжелую ладонь на его плечо, но это был скорее жест властного покровительства, нежели утешения. — Хуайсан, ты всегда был слишком чувствительным. Твои картины и стихи развили в тебе излишнюю впечатлительность. Ночная охота — это не место для фантазий. Это долг. А наши друзья… они не дети, чтобы нуждаться в твоей постоянной тревоге. Лань Сичэнь – один из Нефритовых принцев, мастер своего дела. Лань Ванцзи – не менее силен и надежен. Вэй Усянь, при всех его выходках, не лишен ума и силы. Цзян Чэн… ну, он сам кого угодно до смерти замучает своими проклятиями, если что. В словах Не Минцзюэ звучало обычное для него раздражение, но Хуайсан уловил тонкие нотки беспокойства, едва заметные под слоем суровости. Да-гэ тоже был обеспокоен, но его способ справляться с этим был другим – не давать волю эмоциям, быть сильным, быть лидером. — Ты должен научиться доверять им, – продолжил Не Минцзюэ. — И, что еще важнее, доверять себе. Твои друзья – выдающиеся заклинатели. Они справятся. А твоя тревога лишь ослабит тебя и помешает сосредоточиться на том, что ты должен делать. — Что я должен делать? – горько усмехнулся Хуайсан, — Рисовать их погребальные портреты? Или выбирать лучшие сорта чая для прощальной церемонии? — Он резко повернулся, его глаза сверкнули, и в них не было и следа прежней беспечности. — Да-гэ, ты не понимаешь. Это не просто предчувствие. Я видел… видел во сне. Тьму. Холод. И их лица… искаженные страхом. Не Минцзюэ нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Он был реалистом, не любил мистических предсказаний, но и не мог полностью игнорировать тревогу брата, зная его необычную интуицию, которую тот так старательно скрывал за маской невежды. — Сны – это всего лишь сны, Хуайсан, – сказал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Не позволяй им управлять тобой. Сейчас же иди в главный зал. Все уже собрались. Нам пора. Твоя роль сегодня – следить за подготовкой отряда, ты помнишь? Убедиться, что все талисманы на месте, а боевые заклинатели получили свои указания. Займись делом, это лучше, чем витать в облаках. С этими словами Не Минцзюэ развернулся и вышел, оставив Хуайсана наедине с его страхами. Хуайсан тяжело вздохнул, его пальцы машинально раскрыли веер, но не для того, чтобы обмахнуться, а чтобы просто держать его, как привычную опору. Он взглянул на темное окно еще раз, затем решительно развернулся и последовал за братом.

***

Главный зал Обители Нечисти гудел приглушенными голосами. Тяжелые деревянные балки на потолке бросали глубокие тени в свете многочисленных масляных ламп и фонарей, которые подвешивались на резных цепях. Зал был просторен, его стены украшали огромные гобелены, изображающие героические подвиги предков клана Не, и свитки с выгравированными на них строгими правилами. В воздухе витал запах благовоний, смешанный с запахом старого дерева, металла и сухой бумаги – запах, характерный для клана Не. Прибыв, Хуайсан сразу же увидел своих друзей. Они стояли группами, проверяя снаряжение, обмениваясь последними замечаниями. Сердце Хуайсана снова сжалось, но он заставил себя натянуть на лицо подобие своей обычной беспечной улыбки. Он прошел мимо нескольких молодых заклинателей клана Не, которые почтительно поклонились ему, и направился к центру зала, где собрались главные действующие лица предстоящей охоты. Вэй Усянь, как всегда, был душой компании. Он стоял, опершись на Суйбянь, "непринужденную", по его мнению беседу с Цзян Чэном. Его черные одежды казались еще темнее на фоне светлых одеяний Лань Ванцзи, который стоял чуть в стороне, излучая свою обычную ауру холодного достоинства. Цзян Чэн был, как всегда, сосредоточен и немного раздражен; его Саньду сверкал на поясе, готовый к бою. — Ах, Хуайсан, наконец-то вы почтили нас своим присутствием! – воскликнул Вэй Усянь, заметив его. Он подмигнул, но Хуайсан увидел в его глазах едва заметную тень серьезности. — Неужели вы не могли оторваться от своих прекрасных картин? Мы уже думали, что вам придется рисовать портреты наших призрачных копий, если мы не вернемся! — Вэй Усянь! – резко одернул его Цзян Чэн. — Не говори глупостей! Это не время для шуток. Хуайсан, ты готов? Твой брат уже чуть ли не отправил тебя на поиски сбежавшей кисти. Хуайсан заставил себя засмеяться, хотя это было похоже на скрип, — О, Цзян Чэн, вы как всегда так суровы. Я готов. Всего лишь… размышлял над последними штрихами к моему новому шедевру, посвященному величию ночных охот! — Он попытался придать своему голосу легкомысленность, но знал, что это звучит неубедительно. Его взгляд скользнул к Лань Сичэню, который стоял рядом с Не Минцзюэ, внимательно изучая развернутую карту на столе. Зеву-цзюнь был, как всегда, воплощением изящества и спокойствия. Его белые одежды, украшенные облачными мотивами, казались еще более чистыми и воздушными в тусклом свете зала. Его волосы были аккуратно собраны, а на лице играла мягкая, но сосредоточенная улыбка. Он был безупречен. «Он», как всегда, выглядел совершенно невозмутимо, его ясные глаза скользили по карте, изредка поднимаясь, чтобы встретиться со взглядом Не Минцзюэ. Все обращались к нему, используя мужские местоимения, и не было ни малейшего намека на то, что это может быть не так. Даже Лань Ванцзи, стоявший неподалеку, смотрел на него с уважением и братской привязанностью, всегда используя "он" и "его". Хуайсан видел в нем лишь совершенного заклинателя, главу клана Лань, обладателя прекрасной флейты Шоуюэ и меча Шуоюэ. — Похоже, что основная активность сосредоточена здесь, в центре Долины Призрачных Туманов, А-Цзюэ, – голос Лань Сичэня был мелодичным и спокойным, словно ручей. В нем не было и тени беспокойства, лишь чистая сосредоточенность. — Деревня, откуда поступали последние сообщения, находится всего в нескольких ли к западу. Думаю, разумнее будет разделиться на две группы. Одна группа, состоящая из нас, пойдет напрямую к центру, чтобы противостоять источнику бедствия. Другая – проверит периметр и обеспечит эвакуацию выживших. Не Минцзюэ кивнул, его суровое лицо смягчилось в присутствии Зеву-цзюня. — Согласен, А-Хуань. Твоя стратегия всегда была самой разумной. Хуайсан наблюдал за ними, и в какой-то момент его взгляд задержался на изящном изгибе шеи Лань Сичэня, на том, как свет от фонаря подчеркивал тонкую линию подбородка, на грациозном движении его руки, указывающей на карту. Это было... слишком изящно? Слишком совершенно? Нет, это просто Зеву-цзюнь, подумал Хуайсан, его извечная грация, которая даже в бою выглядела как танец. Он всегда был таким. Ничего необычного. Его ум, привыкший к беспечности, быстро отмахнулся от этой мимолетной мысли, решив, что это просто его нервы играют с ним злые шутки. — Мы возьмем на себя основную угрозу, – сказал Не Минцзюэ, оглядывая их собравшуюся группу. — Лань Ванцзи, Вэй Усянь, Лань Сичэнь и я. Мы проникнем в самую глубину Долины. Цзян Чэн, ты возглавишь вторую группу. Возьми с собой несколько наших лучших бойцов и заклинателей клана Лань. Ваша задача – зачистить периметр и спасти всех, кого сможете найти. Не рискуйте напрасно, если встретите что-то слишком могущественное, немедленно сообщите нам» Цзян Чэн кивнул: — Понял. И пусть никто не сомневается, что я справлюсь — Он бросил быстрый, раздраженный взгляд на Вэй Усяня, который, кажется, собирался что-то сказать, но сдержался. Не Минцзюэ продолжил: — Хуайсан, ты останешься здесь, чтобы координировать действия, если понадобится подкрепление, и держать связь. А также… — Он бросил на брата строгий взгляд, — Следить за порядком. Хуайсан почувствовал укол обиды, но понимал, что спорить бесполезно. К тому же, в глубине души, он был немного благодарен, что ему не придется идти прямо в пасть к монстру. Но его тревога никуда не делась. Наоборот, она усилилась. — Мы будем осторожны, А-Цзюэ, – мягко сказал Лань Сичэнь, его взгляд встретился со взглядом Хуайсана, и на мгновение Зеву-цзюнь улыбнулся ему своей обычной, успокаивающей улыбкой, — Не беспокойтесь. Мы все опытные заклинатели. Мы вернемся. Но эта улыбка, эти слова, вместо того чтобы успокоить Хуайсана, лишь заставили его предчувствие стать еще острее. Он видел за этой улыбкой тень, едва уловимую, но реальную. Будто Зеву-цзюнь тоже что-то чувствовал, но скрывал это за своим безупречным спокойствием. Он был слишком… хорош. Слишком идеален. Когда подготовка была завершена, оружие проверено, талисманы розданы и закреплены, воздух в зале наполнился предвкушением. Флейта Шоуюэ покоилась на поясе Лань Сичэня, его меч Шуоюэ сверкал в ножнах. Бичэнь Лань Ванцзи был словно продолжением его самого, а Суйбянь Вэй Усяня излучал свою характерную ауру озорной силы. Бася Не Минцзюэ выглядела как воплощение ярости, готовое вырваться наружу. — Пора, – голос Не Минцзюэ разнесся по залу, разрезая напряженную тишину. Группа направилась к выходу, к широким воротам Обители Нечисти. Ночь была холодной, ветер шелестел листвой старых деревьев, создавая жуткую мелодию. Луна висела высоко в небе, полная и яркая, освещая путь, но ее свет казался слишком холодным, слишком отстраненным. Хуайсан пошел за ними, к самым воротам. Он смотрел, как его друзья выходят один за другим, их фигуры растворяются в лунном свете. Вэй Усянь повернулся и помахал ему, на его лице играла легкая улыбка, но глаза были серьезными. Лань Ванцзи лишь кивнул. Цзян Чэн бросил на него свой обычный, нетерпеливый взгляд, словно говоря: «Не веди себя как трус». Наконец, вышел Лань Сичэнь. Он остановился у ворот, повернулся к Хуайсану и снова улыбнулся. Его глаза светились мудростью и добротой. —Оставайтесь в безопасности, Хуайсан, – сказал он, и его голос был таким же мягким, как дуновение ветра, — И не переживайте так сильно. Затем он повернулся и последовал за Не Минцзюэ, который уже ждал его снаружи. Их фигуры, воплощение силы и грации, исчезли за воротами, направляясь к Призрачной Долине. Хуайсан остался один. Ворота медленно закрылись, и тяжелый скрип дерева эхом прокатился по двору, заглушая звуки ночи. Он стоял там, в полной тишине, его веер снова закрылся, а беспокойство в его сердце разрослось до неимоверных размеров. Он чувствовал, что эта ночь принесет испытания, которые изменят их всех. Он чувствовал, что что-то не так, что-то очень, очень не так. И это касалось не только злых духов. Глубоко в Долине Призрачных Туманов, под покровом древних лесов и обветшалых скал, ждало нечто, что превзойдет все их ожидания. И никто из них, даже великий Зеву-цзюнь, не подозревал, какую тайну он скрывал за своей безупречной маской, тайну, что могла стать как их спасением, так и их проклятием. Хуайсан лишь смутно чувствовал, что надвигается что-то неизбежное, нечто, что вывернет их мир наизнанку. И он не мог ничего сделать, кроме как ждать, и надеяться, что его друзья вернутся целыми и невредимыми из этой ночной охоты. Но его предчувствие шептало ему, что надежда эта тщетна.