Часть 21. Два плана — бегство и похищение

Квартира Сюмина

      Тяжелая тишина повисла после слов Асии. Идея ее отъезда была логичной, но от этого не становилось менее горько. Каждый переваривал ужасную реальность. Мысль о том, что их солнышко, центр их маленькой вселенной, просто исчезнет, была невыносимой.       Сюмин, все это время молча смотревший в окно, резко повернулся. Его лицо было бледным, но решительным. Он подошел к Асе и опустился перед ней на одно колено, взяв ее руки в свои. — Есть другой способ, — его голос прозвучал громко и четко в тишине комнаты. Все замерли, глядя на него. — Выйди за меня. Асия аж подпрыгнула от неожиданности, ее глаза стали огромными. — Что?.. Сюмин-оппа, что ты говоришь? — Я говорю совершенно серьезно, — он не отпускал ее руки, его взгляд был горячим и непоколебимым. — Стань моей женой. Официально. Тогда принц будет вынужден отступить. Он не может претендовать на замужнюю женщину, это вызовет чудовищный скандал. Ты сможешь остаться в Корее. Продолжить учебу, работу, танцы. Жить здесь, с нами. С Миной. Со мной. Я буду заботиться о тебе, защищать тебя. Ты будешь в безопасности. Он говорил страстно, почти отчаянно, выкладывая на стол свое самое большое чувство, как последний козырь. Комната затаила дыхание. Мина смотрела на брата с смесью шока и надежды. Асия смотрела на него, и ее сердце сжалось от нежности и боли. Она видела, как ему нелегко дались эти слова. Она видела в его глазах не только желание ее спасти, но и ту самую любовь, о которой он молчал все это время. Она медленно поднялась, мягко высвободила свои руки из его и подошла к нему ближе. Затем она нежно положила ладонь ему на щеку. Ее улыбка была печальной и бесконечно благодарной. — Сюмин-оппа... мой верный, мой самый надежный друг, — ее голос звучал тихо, как шепот. — Это самое красивое и самое безумное предложение, которое я когда-либо получала. И я знаю, что ты сказал это не только чтобы спасти меня. Я знаю. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но это не выход. Это будет ложь. И по отношению к тебе, и по отношению ко мне. Ты заслуживаешь настоящей любви, Сюмин. Ты заслуживаешь девушку, которая полюбит тебя всем сердцем, без всяких «спасательных» договоренностей. А я... — она покачала головой, — я вижу в тебе своего самого дорогого друга. Старшего брата. И я не могу испортить это, построив на нем брак по расчету. Ты скоро найдешь ту, самую достойную тебя девушку, и будешь по-настоящему счастлив. А я... я для тебя всего лишь подруга. Она наклонилась и нежно, с нежностью сестры, поцеловала его в щеку. — Спасибо тебе. За все. За эту попытку, за твою заботу, за твою дружбу. Я никогда этого не забуду. Сюмин закрыл глаза, и его плечи опустились. Он понял. Он принял ее отказ. Это было больно, но в ее словах была жестокая правда. Асия отступила на шаг и обвела взглядом всех собравшихся, ее лицо снова стало решительным. — Мое решение окончательное. Возвращение в Россию — не конец света. Это пауза. Я подам документы на перевод в университет в Москве. Возможно, через год... или два... когда эта ситуация с принцем уляжется, когда он забудет о моем существовании, я смогу вернуться. А пока... пока мне нужно исчезнуть. Чен тяжело вздохнул и первым нарушил молчание. — Ты права. Мы не можем сражаться с короной. Это самоубийство. — Он подошел и обнял ее. — Мы поможем тебе. Со всеми документами, с переездом. Мы будем на связи. Мина бросилась обнимать Асю, рыдая у нее на плече. — Только обещай, что будешь писать! Каждый день! — Обещаю, — прошептала Асия, гладя ее по волосам.       Один за другим, через боль и слезы, они все ее обняли. Даже Сюмин, с разбитым сердцем, кивнул, его долг — защищать ее, даже если это означало помочь ей уехать. ---

Королевская резиденция, бильярдная

      Тем временем, в другой части города, в роскошной бильярдной дворца, собралась свита принца. Воздух был густым от невысказанных мыслей и виски. — Итак, — начал Чимин, разминая кий, — королева просит нас быть няньками для нашего влюбленного принца и не дать ему «натворить дел». Весело. — Она не просит, она умоляет, — поправил его Намджун, мрачно глядя на свой бокал. — И как мать, я ее понимаю. Мы все видели Юнги вчера. Это не просто одержимость. Это... нечто большее. — Он признался ей, что влюблен, — тихо сказал СокДжин, прислонившись к столу. — Это меняет все. И ничего не меняет. — Как это понимать? — спросил Чонгук, его юное лицо было измученным тревогой. — Это меняет то, что его мотивы теперь чисты, в его понимании, — объяснил Джин. — Он не просто хочет обладать красивой девушкой. Он хочет разделить с ней жизнь. Но это ничего не меняет в том, КАК он собирается этого добиться. Его методы... останутся его методами. Хосок тяжело вздохнул, откладывая кий. — И что мы будем делать, если он прикажет нам доставить ее сюда? Силой. Мы все знаем, что это неизбежно. Она отказала ему. Публично. Он никогда с этим не смирится. —Но что мы можем сделать? — развел руками Чимин. — Если он прикажет нам ее доставить? Мы что, откажемся? Ослушаемся прямого приказа принца? Мы его друзья, но мы также его подданные. Мы давали клятву верности. В комнате повисло тяжелое молчание. Каждый из них боролся с внутренним конфликтом. — Мы не можем пойти против его приказа, — наконец сказал Тэхен, его голос был безжизненным. — Он наш принц. Наш друг. Наш брат. И если он считает, что это его счастье... наш долг — помочь ему его получить. — Но какой ценой? — взорвался Чонгук. — Ценой сломленной жизни этой девушки? Мы видели ее! Она не из нашего мира! Она сломается здесь! — А ты думаешь, он будет счастлив со сломленной женщиной? — спросил Намджун. — Нет. Но он слишком ослеплен, чтобы понять это сейчас. Бэкхен тяжело вздохнул. — Я дал слово Королеве. Я сделаю все, что в моих силах, для здоровья девушки. И физического, и морального. Но вы понимаете, это как пытаться лечить рану, в которую ежедневно втыкают нож. — Мы понимаем, — кивнул Намджун. — Но другого выхода у нас нет. Мы между молотом и наковальней. Между долгом перед другом и долгом перед его же благополучием. Так что решено. Мы на стороне Юнги. Но мы будем его совестью. И его ограничителями. Мы поможем ему добиться того, чего он хочет, но постараемся сделать так, чтобы в процессе он не уничтожил объект своего желания и не растерзал сам себя. — Значит, наш план таков, — Джин снова взял слово, его тон стал деловым и решительным. — Мы не пойдем против него. Если он отдаст приказ... мы выполним его. Но мы будем контролировать ситуацию на каждом этапе. Мы сделаем все, чтобы свести к минимуму ее травму. Мы обеспечим ей максимальный комфорт и безопасность здесь, во дворце. Он обвел всех взглядом. — А дальше... мы будем надеяться. Надеяться, что время, забота, наша поддержка и... его чувства к ней, настоящие чувства, сделают свое дело. Что она со временем смирится. Возможно, даже сможет найти здесь свое место. И быть счастливой с ним. Это единственный вариант, при котором счастливый конец возможен. Для них обоих. Это была мрачная, циничная, но единственно возможная стратегия. Они были солдатами и друзьями своего принца. Их долг — следовать за ним, даже в ад. И их надежда — сделать этот ад чуть менее болезненным для невинной жертвы, которая оказалась в центре урагана по имени Мин Юнги. Чимин мрачно хмыкнул и с силой ударил по шару. — Что ж, похоже, мы все стали соучастниками грядущего похищения невесты. Давайте хоть убедимся, что оно пройдет на пять звезд. Никто не засмеялся. Грядущие дни сулили лишь напряжение и тяжелые решения. Игра в кошки-мышки подходила к своей развязке, и мышь, сама того не зная, уже бежала по заранее предопределенному для нее лабиринту.