Часть 29. Материнская тревога и забота

      Пока в покоях «Утренней Розы» Бэкхен проводил свой тщательный и безрадостный осмотр, старшая служанка, госпожа Ким, тихими шагами направилась в салон Королевы. Она постучала и, получив разрешение, вошла. — Ваше величество, — тихо доложила она, склонив голову. — Его высочество вернулся. Он... принес девушку на руках. Она, по всей видимости, без сознания. Сейчас в ее покоях находится доктор Бен Бэкхен.       Королева, сидевшая с вышивкой, медленно опустила ее на колени. Ее лицо оставалось спокойным, но пальцы сжали шелковую нить так, что костяшки побелели. — Благодарю вас, госпожа Ким. Вы можете идти. Когда дверь закрылась, Королева закрыла глаза на мгновение, собираясь с духом. «Он все-таки сделал это. Привез ее силой. Мой бедный, ослепленный сын... И бедная, бедная девочка...»       Она поднялась и направилась в сторону покоев невестки. Ей не нужны были доклады. Ей нужны были факты от того, кому она доверяла — от Бэкхена.       Она вышла в коридор как раз в тот момент, когда Бэкхен, с мрачным и уставшим видом, выходил из кабинета Юнги. Увидев ее, он остановился и почтительно поклонился. — Доктор Бен, — голос Королевы был ровным, но в нем слышалась неподдельная тревога. — Я прошу вас, как врач и как друг нашей семьи. Доложите мне о состоянии девушки. Откровенно. Бэкхен тяжело вздохнул. Он не мог лгать Королеве. — Ваше величество... с медицинской точки зрения, мисс Петрова абсолютно здорова. Сильное, тренированное тело. Немного понижено давление, но это последствия седативных препаратов. — Он сделал паузу, выбирая слова. — И... подтверждаю, что она девственница. Королева кивнула, ее взгляд стал отстраненным. Это была та информация, которую хотел услышать ее сын. Но ее волновало другое. — А ее душевное состояние, доктор? Что вы можете сказать? — Она была без сознания во время осмотра, ваше величество. Я не могу дать оценку. Но... — он посмотрел в сторону закрытой двери кабинета принца, — я предупредил его высочество о возможных последствиях. Шок, истерики, депрессия... попытки навредить себе. Ее привезли сюда против воли. Психика может не выдержать. — Я понимаю, — тихо сказала Королева. — Благодарю вас за вашу честность, доктор. И за вашу заботу. Бэкхен снова поклонился и удалился, оставив ее одну в тихом коридоре. Королева осталась одна в коридоре. Она постояла несколько мгновений, собираясь с духом, а затем бесшумно вошла в покои невестки. Комната была залита мягким светом. На огромной кровати, утопая в шелках и подушках, лежала девушка. Она была бледна, ее темные ресницы лежали на щеках, словно бархатные бабочки. Она выглядела невероятно молодой и хрупкой. Совсем ребенком, которого принесли в логово волка. «Боже мой... Она всего лишь девочка, — пронеслось в голове Королевы с внезапной, острой болью. «Всего восемнадцать лет. И ее жизнь перевернули с ног на голову в одночасье. Какие страхи и кошмары ждут ее, когда она проснется?» Ее взгляд упал на аккуратно сложенную на стуле одежду Асии — простые джинсы и футболку. Королева сжала губы. Она догадывалась, что происходило в этой комнате до ее прихода. Холодный, медицинский осмотр по приказу ее сына. Унижение, о котором бедняжка даже не узнает, пока не проснется. «Юнги... что же ты делаешь? Ты думаешь, что, обладая ее телом, ты получишь и ее душу? Ты разрушаешь все мосты, еще до того, как они будут построены.» Она разглядывала ее черты: высокие скулы, пухлые губы, длинные ресницы. Да, она была очень красива. И в этой красоте была та самая дикая, необузданная энергия, которая так привлекла ее сына. «Мой Юнги... он никогда ни в чем не знал отказа. И теперь он принял это желание за любовь. А эта девочка... что она может ему противопоставить? Только свою волю. И как долго она продержится против всей мощи короны?»       Королева повернулась и жестом подозвала дежурившую у двери молодую служанку, мисс Ли. — Позовите еще одну горничную и принесите теплой воды, полотенца и ту самую пижаму из мягкого кашемира, что я выбирала. Ту, с маленькими цветочками. Когда все было принесено, Королева отдала тихие распоряжения: — Приведите мисс Петрову в порядок. Осторожно умойте ее, расчешите волосы. Но…— она сделала паузу , — нижнее белье не трогайте. Оденьте ее в пижаму. И убедитесь, что ей удобно и тепло.       Она хотела оставить девушке хотя бы эту маленькую, иллюзорную границу. Кружево, прикосновение которого она, возможно, выбрала сама для себя, а не для чужих глаз. Это была крошечная, почти бесполезная уступка в море насилия, но Королева цеплялась за нее.       Горничные принялись за работу с почтительностью и осторожностью. Королева наблюдала, как они нежными движениями умывают лицо девушки, как расчесывают ее густые волосы, как снимают с нее плед и аккуратно облачают в мягкую, уютную пижаму нежно-сиреневого цвета. «Хоть какая-то капля комфорта в этом море чужой воли, — с грустью подумала Королева. «Пусть, проснувшись, она увидит вокруг себя не только роскошь, но и знаки заботы. Возможно, это немного смягчит ее ужас.» Когда все было закончено, и Асия лежала чистая, ухоженная и укутанная в мягкую ткань, Королева подошла к кровати в последний раз. Она легонько поправила одеяло. — Спи, дитя, — прошептала она так тихо, что никто, кроме нее, не услышал. «Набирайся сил. Тебе они понадобятся. И, прошу тебя... не сломайся. Ради себя. И ради моего сына, который, сам того не ведая, рубит стул, на котором сидит.»       Она развернулась и вышла из комнаты, оставив будущую невестку наедине с ее новым, пугающим миром. Ее материнское сердце разрывалось между долгом Королевы, поддерживающей наследника, и состраданием женщины, видящей несправедливость. Она могла лишь надеяться и пытаться смягчить удары, которые готовила для этой девочки ее собственная семья.