Часть 33. После бури

      Тем временем старшая служанка, госпожа Ким, доложила Королеве о состоянии невестки. Королева, выслушав, с грустью покачала головой. — Бедный ребенок, — тихо произнесла она. — Ее душа рвется на части. Доложите мне, когда она утихнет и уснет.

***

Три часа. Три долгих часа криков, слез и отчаянных попыток выплеснуть свою ярость на бездушные предметы роскоши. Наконец, в покоях «Утренней Розы» воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипываниями во сне. Асия, обессиленная, заснула прямо на полу, среди осколков фарфора и разбросанной одежды, прижимаясь щекой к холодному паркету.       Служанка немедленно доложила Юнги. Он отложил документы и направился к ней. Он застыл на пороге, глядя на последствия бури. Комната выглядела как после разграбления. А посреди этого хаоса лежала она — маленькая, сломленная, с заплаканным лицом и спутанными волосами.       Он медленно пересек комнату, осторожно переступая через хлам. Он присел на корточки и несколько секунд просто смотрел на нее. Затем, с удивительной нежностью, он подсунул руки под ее спину и колени и поднял ее. Она была легкой, как перо. Он отнес ее к кровати, уложил на смятые простыни и накрыл одеялом, стараясь не разбудить.       Его пальцы сами потянулись к ее волосам. Он отодвинул с ее лба влажные пряди, затем провел тыльной стороной ладони по ее щеке, смахивая следы слез. — Прости, — прошептал он так тихо, что это было похоже на шелест листвы. — Я знаю, что это ничего не меняет. Но мне жаль, что все должно было случиться именно так. — Он склонился ниже, его губы почти касались ее уха. — Ты просто так мне понравилась. Слишком. Я влюбился в тебя, дикарка. Впервые в жизни. И я... наследный принц, который никогда ни в чем не нуждался... вдруг встретил девочку, которой не нужны ни мои миллионы, ни мое влияние... ничто от меня. Только свобода. И я не могу ее тебе дать. Прости.       Он выпрямился, его лицо в полумраке было серьезным и печальным. Он еще мгновение постоял, глядя на нее, затем развернулся и вышел, снова запер дверь.       Он направился прямиком в свой кабинет, к бару с виски. Налил себе полный бокал, залпом выпил половину, а затем позвал Тэхена и Чимина. Когда они вошли, он жестом подозвал и госпожу Ким, стоявшую в почтительном ожидании в коридоре. — Приберитесь в ее комнате, — тихо приказал он служанке. — Тихо. Если разбудите ее... просто уйдите. Сделайте все позже. — Слушаюсь, ваше высочество.       Когда дверь закрылась, Юнги снова налил виски себе и своим друзьям. Он тяжело опустился в кресло. — Она пыталась сбежать, — начал он без предисловий, его голос был хриплым. — Хосок ее остановил. А сегодня... у нее была истерика. Полномасштабная. Кричала, что никогда не будет моей, что сбежит, крушила все вокруг. Уснула на полу, посреди всего этого бардака. Он сделал большой глоток, закусившись от крепости алкоголя. — И знаете что? Когда я увидел ее там... такую маленькую и сломленную... — он покачал головой, глядя в пол, — у меня не было злости. Ни капли. Только... сожаление. И понимание. Он поднял на них взгляд, и Тэхен с Чимином увидели в его глазах нечто совершенно новое — незащищенность. — Я влюбился в нее, — признался он, и слова, казалось, дались ему нелегко. — По-настоящему. Эта... эта маленькая девочка, которая плюет на мой титул и на все, что я могу ей предложить. Я никогда... — он горько усмехнулся, — никогда не испытывал ничего подобного. Всегда был либо расчет, либо простое желание. А это... это сводит с ума. Тэхен и Чимин переглянулись. Они слышали предположения, но услышать это признание из его уст было шоком. Юнги, холодный и расчетливый Мин Юнги, признавался в любви к девушке, которую похитил и которая его ненавидела. — Хён... — начал Чимин, но слова застряли у него в горле. — Не надо, — Юнги отмахнулся и допил свой бокал. — Я знаю, что вы думаете. Что это безумие. Возможно. Но это так. — Он с силой поставил бокал на стол. — И теперь мне нужно заставить ее полюбить меня в ответ. Или, по крайней мере, принять свою судьбу. А она... она будет бороться до конца. Он снова налил всем по бокалу. — Так что пейте. За мою безумную любовь. И за долгую, сложную войну за сердце моей невесты.       Они выпили в гробовой тишине. Признание принца повисло в воздухе, делая будущее еще более непредсказуемым и мрачным.