Часть 42. Искушение и утоление 🔞

      Юнги осторожно уложил Асию на кровать в ее покоях. Лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, выхватывал из полумрака ее бледное, безмятежное лицо. Тишина в комнате была оглушительной. Он стоял над ней, и его собственное дыхание казалось ему грубым и неуместным. Он подошел к шкафу и нашел одну из тех мягких, скромных пижам, которые выбирала его мать. Вернувшись к кровати, он с практичной нежностью начал снимать с нее чужую, пахнущую улицей одежду. Каждое прикосновение к ее коже было мукой и наслаждением одновременно. и на мгновение замер, глядя на Асию, лежащую только в черном кружевном белье. Дыхание у него перехватило. В свете ночника ее тело казалось еще более хрупким и безупречным. «Не трону тебя... до свадьбы...» — его собственное обещание гудело в ушах, но кровь стучала в висках, требуя своего. Он не мог удержаться. Он присел на край кровати. Его рука, будто против его воли, потянулась к ней. Он начал с легчайшего прикосновения к ее ключицам, проводя кончиками пальцев по хрупким косточкам. — Ты... не представляешь, что со мной делаешь, — прошептал он хрипло, наклоняясь ниже. Его губы скользнули ниже, к изгибу груди. Он осторожно, через тонкую ткань лифчика, коснулся губами ее соска, чувствуя, как тот откликается даже во сне. Он застонал тихо, подавленно. Так прекрасно... Она так прекрасна. — Я хочу тебя... — его голос сорвался на стон. — Боже, как я хочу...       Его губы и язык продолжили свое путешествие вниз, оставляя влажные поцелуи на плоском, напряженном животе. Его пальцы вцепились в кружевную кайму ее трусиков, и он почувствовал, как теряет контроль. Он хотел сорвать их. Он хотел коснуться ее там, почувствовать ее тепло, ее влажность. Он хотел заставить ее стонать не во сне, а для него. Его член пульсировал в тесных рамках брюк, требуя внимания. Еще секунда, и он сорвется. Он с силой оттолкнулся от кровати, его грудь тяжело вздымалась. — Нет... Обещал... — он прошипел себе под нос, сжимая кулаки. С невероятным усилием воли он заставил себя закончить то, что начал. Быстрыми, резкими движениями он натянул на ее безвольное тело мягкую пижаму. Он наклонился и долгим, нежным поцелуем коснулся ее лба. — Спокойной ночи, моя дикарка, — прошептал он хрипло. — И прости меня за слабость. Он вылетел из ее комнаты, как ошпаренный, и почти бегом направился в свой кабинет. Он не мог так оставаться. Ему нужно было выпустить пар. Сейчас. — Тэхен! — его голос гремел по пустому коридору. Тэхен появился мгновенно. — Приведи ко мне Лирим. Немедленно.       Спустя полчаса в кабинет вошла девушка. Лирим. Одна из его наложниц из гарема. Идеально ухоженная, покорная, с горящим обожанием во взгляде. Она любила его. И он знал это. Сейчас это было именно то, что ему нужно — бездумное, физическое утоление. — Ваше высочество, — она склонилась в низком поклоне. Юнги, скинув пиджак и расстегнув воротник рубашки, тяжело опустился в свое кожаное кресло. Он смотрел на нее без тени теплоты, лишь с животным требованием в глазах. — Подойди, — его голос был низким и грубым. — И сделай то, что умеешь. Лирим, не смущаясь, подошла и опустилась на колени между его расставленных ног. Ее пальцы быстро и умело расстегнули ремень на его брюках, пуговицу, ширинку. Она достала его член, уже полностью возбужденный, твердый и тяжелый. — Мой принц... — прошептала она, прежде чем взять его в рот. Она знала его тело и его предпочтения. Ее губы плотно обхватили его, язык заиграл вокруг головки, а одна рука ласкала его мошонку. Она заглатывала его глубоко, до самого горла, заставляя его закинуть голову на спинку кресла с глухим стоном. — А-а-ах... Да... Глубже, — его пальцы впились в подлокотники. Он закрыл глаза, но перед ним стоял не образ Лирим, а образ Асии. Ее темные волосы, разметавшиеся по подушке, ее губы, которые он так жаждал коснуться. Это от ее имени он стонал. — Черт... — вырвалось у него, когда она ускорила темп, мастерски работая языком и горлом. Но этого было мало. Ему нужна была жесткость, нужна была власть, нужна была возможность выплеснуть все свое неудовлетворение. — Хватит, — он рывком поднял ее за подбородок. — Повернись. Она послушно встала на четвереньки перед его креслом, приподняв юбку. Он встал, не теряя времени на прелюдии, грубо раздвинул ее бедра и с силой вошел в нее сзади. Она вскрикнула, но не от боли — от удовольствия и полного подчинения. — Да! Принц, мой принц... — она стонала, поддаваясь его яростным, глубоким толчкам. Юнги трахал ее, вкладывая в каждый толчок всю свою неудовлетворенность, злость и желание, которое он не мог излить на ту, другую. Он сжимал ее бедра так, что должны были остаться синяки, его удары были резкими и безжалостными. Он думал о гибком теле Асии под собой, о ее протестующих криках, которые превращались бы в стоны под его напором. Стоны Лирим, ее страстный шепот сливались в единый гул в его ушах. Он доминировал, властвовал, выпускал пар, но насыщения не было. Только пустота, заполненная физическим истощением. Спустя два часа, когда его тело наконец достигло разрядки, он отстранился, тяжело дыша. Лирим, изможденная и счастливая, попыталась прикоснуться к нему. — Ваше высочество... — Вон, — отрезал он, не глядя на нее, поправляя одежду. — Уходи. Она, сраженная холодностью в его голосе, молча поднялась, едва держась на ногах, и покорно вышла. Юнги остался один в темноте кабинета, пахнущем сексом и его собственным отчаянием. Он опустился в кресло, опустошенный. Физическая потребность была удовлетворена. Но та, единственная, кого он хотел по-настоящему, спала в своей комнате, чистая и недоступная. И эта мысль жгла его изнутри сильнее любого желания.