Часть 43. Сердечный разговор матери и сына

      Королева Ким Соён сидела в своем кабинете, когда к ней вошел ее доверенный человек. Он тихо доложил обо всем, что видел и слышал: о возвращении Асии доктором Беном, о его разговоре с принцем, и о последующем визите наложницы в кабинет наследника. Выслушав, Королева медленно кивнула и отпустила слугу. На ее лице не было осуждения, лишь глубокая, материнская озабоченность. Пришло время поговорить с сыном не как Королева с наследником, а как мать с мужчиной, который запутался в собственных чувствах. Она нашла его спустя час в зимнем саду. Он стоял, уставясь в стеклянную стену, за которой буйствовала тропическая зелень, но его взгляд был пустым. — Сынок, — мягко позвала она, подходя. Юнги обернулся. Увидев мать, он попытался надеть маску безразличия, но она видела усталость в его глазах. — Мама. Я не ожидал тебя здесь увидеть. Что-то случилось? — Прогуляешься со мной? — она не стала спрашивать, просто предложила.— Могу я поговорить с тобой? Не как Королева с наследным принцем. А как мать с сыном. С мужчиной, которого я вижу перед собой. Они пошли по тихим дворцовым аллеям, пока Королева не нашла уединенную скамейку в тени плакучей ивы. — Как она? Девушка? — начала Королева. — Спит. Бэкхен сказал, что снотворное продлится до утра. — Мне доложили, что ты... вызывал к себе Лирим. — Она сказала это без упрека, лишь с констатацией факта. Юнги резко повернулся к ней, его глаза вспыхнули. — Вы следите за мной? — Я твоя мать, Юнги. И я Королева. Я обязана знать, что происходит в моем доме. Принц напрягся, его взгляд стал отстраненным. — Это необходимость. Я не робот. — Я не осуждаю тебя, Юнги-а. Я твоя мать, которая видит, что ее сын страдает. Я понимаю природу мужчины. Но я прошу тебя... поделись со мной. Что тебя тревожит? Что на самом деле происходит в тебе? Я вижу борьбу. Юнги закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. Под взглядом матери, полным нежности и понимания, его защитные стены начали рушиться. — Я... я чуть не сорвался, мама, — он выдохнул, и его голос прозвучал с непривычной уязвимостью. — Я... — он замялся, ему было непривычно быть столь уязвимым. — Когда я отнес ее в покои... я переодевал ее. Она была в своем нижнем белье. И я... я увидел ее. По-настоящему. Ее кожу... ее тело... — он сглотнул, и его голос стал тише. — Я хотел прикоснуться. Я едва сдержался. А потом вспомнил... я же сам ей обещал. Что не трону до свадьбы. И эта мысль сводила меня с ума. Поэтому я... я позвал Лирим. Чтобы выплеснуть это... чтобы не сорваться на ней. Королева слушала, не перебивая, ее лицо было полным понимания. — Я дал ей слово, мама, — он сказал с внезапной горячностью. — И я сдержу его. После свадьбы я распущу свой гарем. Всех. Мне больше никто не будет нужен. Но до тех пор... ни одна из них не переступит порог моих личных покоев. Там, где я буду жить с ней. Это будет... наше пространство. Только наше. Королева мягко улыбнулась, и в ее глазах блеснула слеза. Впервые она услышала в его словах не только одержимость, но и нечто, похожее на настоящую, зрелую заботу. — Я горжусь тобой, сынок, — тихо сказала она. — Ты проявил силу воли, которую мало кто бы проявил на твоем месте. И твое решение о гареме... оно говорит о многом. Но слушай меня сейчас внимательно. Ты пытаешься решить эту ситуацию как принц — силой, контролем, властью. Но твои чувства к ней — это не чувства принца к подданной. Это чувства мужчины к женщине. И решать их нужно иначе. Она посмотрела на него с нежностью и взяла его руку в свои. — Но сейчас... тебе нужно не сдерживать себя, а... завоевывать. Ты не можешь строить брак только на запретах и обещаниях. Поговори с ней, Юнги. По-настоящему. Найди ту самую «ниточку», о которой я тебе говорила. Что ее волнует? О чем она мечтает? Она всего лишь юная девушка, вырванная из своей среды. Она не знает наших правил, она не знает тебя как мужчину. Покажи ей себя. Не наследного принца Мин Юнги, а просто мужчину по имени Юнги, который влюбился в красивую и сильную девушку. Юнги слушал смотрел на мать, и в его глазах читалась внутренняя борьба. Это было так далеко от его привычных методов. — Она... она даже не знает, какой я мужчина, — с горькой усмешкой произнес он. — Она знает только тирана. — Именно поэтому ты должен ей это показать! — мягко настаивала Королева. — Она всего лишь девочка, Юнги. Она выросла в другом мире, не зная ни наших правил, ни того, что значит быть объектом желания такого мужчины, как ты. Она напугана и сбита с толку. Твоя сила пугает ее. Покажи ей, что за этой силой скрывается не только собственник, но и тот, кто готов ради нее на многое. Даже на терпение. Юнги задумался, ее слова западали ему в душу. Он смотрел на водную гладь пруда, и в его голове зарождался новый, непривычный план. — Я... я подумаю над этим, — сказал он, и в его голосе впервые за весь вечер не было ни ярости, ни раздражения. — Спасибо, мама. За то, что выслушала. — Всегда, мой мальчик. Всегда. — Она нежно сжала его руку и поднялась. — А теперь отдохни. И хорошего тебе дня. Она вышла, оставив его наедине с его мыслями. Впервые за долгое время его размышления были не о том, как удержать Асию силой, а о том, как достучаться до ее сердца. Это был новый, неизведанный фронт, и он был готов к битве.