Часть 44. Обретенная капитуляция

      Сознание возвращалось к Асии медленно, как сквозь густой туман. Она лежала на своей кровати в покоях «Утренней Розы», и первое, что она осознала — это знакомый запах дорогого постельного белья и собственное полное опустошение. Все попытки, вся борьба — все оказалось бессмысленным. Она была здесь. И здесь останется. В этот момент дверь бесшумно открылась. На пороге стоял Юнги. В его руках был небольшой, но изысканный букет из алых роз и нежно-розовых пионов. Он вошел и остановился у кровати, его взгляд был серьезным, но без привычной ледяной стены. — Ты проснулась, — его голос прозвучал тише обычного. — Как ты себя чувствуешь? Асия не ответила. Она просто смотрела на него, и в ее глазах не было ни страха, ни ненависти — лишь глубокая, бездонная усталость. Он протянул ей цветы. — Я принес это... для тебя. Она медленно, почти машинально, взяла букет. Пальцы сами сомкнулись вокруг стеблей. — Я был в ярости, Асия, — продолжил он, глядя на ее опущенную голову. — Когда понял, что ты сбежала. Во мне боролись самые темные инстинкты. Я хотел приковать тебя к этой кровати. Запереть на сто замков. Сделать так, чтобы ты никогда больше не смогла даже подумать о побеге. Он сделал паузу, давая ей осознать его слова. — Но потом я понял. Ты действовала так... потому что я дал тебе для этого все причины. Я запугал тебя. Угрожал. Похитил. Эта ошибка... моя. И я должен нести за нее ответственность. Асия подняла на него глаза. В них стояли слезы, но она не дала им скатиться. — Неважно, — прошептала она, и ее голос звучал обреченно и плоско. — Все равно ничего не изменить. Я... я сдаюсь. Я больше не буду пытаться бежать. Бессмысленно.       Эти слова, такие желанные, которые он ждал все это время, прозвучали не как победа, а как горькое поражение. Он хотел ее смирения, но не такого — безжизненного, сломленного. — Асия... — он присел на край кровати, стараясь поймать ее взгляд. — Я не хочу, чтобы ты «сдавалась». Я не хочу быть твоим тюремщиком. Я прошу тебя... я умоляю тебя... попробуй снова. Попробуй увидеть во мне не принца. Не того монстра, что украл тебя. А просто мужчину. Мужчину, который... который без ума от тебя. Она смотрела на него, и в ее взгляде читалось недоверие, смешанное с усталым любопытством. — Я готов на все, — его голос стал настойчивее, в нем зазвучала неподдельная страсть. — На все, чтобы увидеть твою улыбку. Чтобы ты была счастлива. Я подарю тебе все, что пожелаешь — любые танцы, любые уроки, любые развлечения. Все, что захочешь, будет твоим. Но... — он вздохнул, — в пределах этих стен. Дай мне шанс доказать, что твоя жизнь здесь может быть... хорошей. Что я могу сделать тебя счастливой.       Он ждал, затаив дыхание. Прошла долгая минута. Асия опустила взгляд на цветы в своих руках, затем снова подняла его на него. В ее глазах что-то дрогнуло. Не надежда, нет. Но, возможно, тень любопытства. Или просто крайняя степень усталости от борьбы. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я... я попробую. Эти два слова прозвучали для него громче любого оркестра. Это была не капитуляция. Это было перемирие. Хрупкое, ненадежное, но это было начало. Он не сдержал улыбки — редкой, искренней, почти юношеской. — Спасибо, — выдохнул он. — Это все, о чем я прошу. Просто попробуй.       Он встал, не желая давить на нее, и направился к выходу, оставив ее наедине с букетом цветов и ее собственными мыслями. Впервые за все время в ее душе не было плана побега. Была только тяжелая, незнакомая тишина и странное обещание, данное человеку, которого она все еще боялась.