Часть 60. Планы под луной

      Прохладный ветерок с озера заставил Асию слегка вздрогнуть и обнять себя за плечи. Юнги тут же остановился, снял с себя свой темный пиджак, который он накинул, выходя из сада, и мягко укутал ей плечи. Ткань была теплой от его тела и пахла его дорогим парфюмом с нотками сандала и чего-то бурного, мужского. — Спасибо, — прошептала она, утопая в слишком большом для нее пиджаке. — Не за что. Я не хочу, чтобы ты простудилась снова. Они продолжили путь, и теперь его рука легла ей на талию, притягивая к себе, делясь теплом. — Мама рассказала мне о вашем разговоре, — начал он после паузы, его голос в ночной тишине звучал особенно отчетливо. — О том, что ты согласилась на официальную помолвку. Он остановился, заставив и ее остановиться, и повернулся к ней, положив руки ей на плечи. — Асия, я хочу поблагодарить тебя. Искренне. Не только за согласие. А за твое мужество. Я знаю, какой это для тебя шаг. Какой страшный. «Он прав. Это страшно. Невыносимо страшно. Но он говорит это сейчас... так, будто видит мою боль»,— подумала она, и часть ледяного комка в груди начала таять. — Мне и правда страшно, — призналась она тихо, опуская голову. — Нет, смотри на меня. Пожалуйста. — мягко, но настойчиво попросил он, слегка коснувшись ее подбородка. Когда она подняла глаза, он продолжил, — Я не хочу, чтобы ты прятала от меня свой страх. Я хочу знать о нем. Поделись со мной. Какие кошмары рисует тебе твое воображение? Ты боишься опозориться? Боишься не справиться? Боишься... меня? — последний вопрос он задал особенно тихо.       Асия закусила губу, но его прямой, открытый взгляд заставлял быть честной. — Всего... понемногу, — призналась она. — Боюсь сделать что-то не так на глазах у всей страны. Боюсь, что моя неуклюжесть бросит тень на тебя. Боюсь, что никогда не научусь быть... принцессой. А тебя... — она запнулась. — Меня? — Я перестала бояться тебя как похитителя, Юнги. Но я начала бояться... разочаровать тебя. Не оправдать эту... эту веру, которую ты в меня сейчас вкладываешь. Ее слова тронули его до глубины души. В них не было эгоизма, только уязвимость и желание не причинить боль. — Слушай меня внимательно, — сказал он, и его голос зазвучал с той непоколебимой уверенностью, которая была присуща ему как принцу, но теперь была направлена на защиту, а не на подавление. — Ты не можешь разочаровать меня уже просто потому, что ты есть. Ты уже все делаешь правильно — ты живешь, ты дышишь, ты пытаешься. А все остальное — правила, поклоны, речи — это просто декорации. Им можно научиться. И ты научишься. Потому что я буду рядом на каждом шагу. Я буду твоей тенью и твоей опорой. Если ты забудешь реверанс, я незаметно поддержу тебя за локоть. Если перепутаешь вилку, я сделаю вид, что это новейший европейский тренд. Ты можешь не переживать на этот счет. Это мое дело — оберегать тебя. И я буду это делать. Всегда. Она смотрела на него, и в ее глазах постепенно рассеивался туман страха, уступая место слабой, но настоящей надежде. — Значит... мы действительно это сделаем? — спросила она. — Да. И нам нужно обсудить даты. Чем скорее, тем лучше, — он снова взял ее за руку, и они пошли дальше. — Мое двадцатипятилетие и коронация через четыре месяца. По традиции, коронация следует после свадьбы. Поэтому логично было бы... — он сделал паузу, давая ей осознать. — Быстро, — закончила она за него. — Да. Мы с матерью и отцом предполагаем устроить официальную помолвку через месяц. Это даст тебе время немного подготовиться и привыкнуть к мысли. А свадьбу... через два месяца после помолвки. Это будет как раз перед моим днем рождения. Как ты на это смотришь? Не слишком ли быстро для тебя? Она молчала, считая месяцы в уме. Три месяца. Всего три месяца, и ее жизнь изменится окончательно и бесповоротно. — Это... очень быстро, — честно сказала она. — Но я понимаю причины. И если за месяц я не сбегу в панике... то, думаю, смогу и за три. Он рассмеялся, и это был искренний, легкий смех, который она слышала от него, возможно, впервые. — Я приложу все усилия, чтобы у тебя не возникло желания сбежать. Обещаю.

***

На балконе королевских покоев

      Королева, не в силах уснуть, стояла, закутавшись в шелковый халат, и смотрела в ночной сад. И увидела их. Две фигуры, слившиеся в объятии на фоне серебряного озера. Ее сын, высокий и мощный, склонился над хрупкой фигурой девушки, закутанной в его пиджак. Это была картина не похитителя и жертвы, а двух молодых людей, находящих утешение и силу друг в друге.       На ее губах играла мягкая, счастливая улыбка. Она видела, как он осторожно, почти с благоговением, касался ее волос, как слушал, склонив голову. Она видела, как Асия, сначала скованная, постепенно расслаблялась в его объятиях. «Он нашел не просто красивую девушку, — думала королева, и на глаза навернулись слезы облегчения. — Он нашел свою тихую гавань. Ту, перед которой снимает корону и становится просто человеком. И она... она находит в нем не тюремщика, а опору. Сын мой, наконец-то, ты начинаешь любить по-настоящему. Не просто хотеть обладать, а заботиться, беречь, делиться. Дай Бог, чтобы и ее сердце растаяло для тебя». Она еще немного постояла, наблюдая, как парочка медленно, не разнимая рук, направилась обратно ко дворцу. Затем, с легким вздохом, полным надежды, королева тихо зашла внутрь, оставив молодых влюбленных наедине с их первым, по-настоящему честным вечером и зарождающимся будущим.