Часть 64. Пробуждение и забота

      Сознание возвращалось медленно, словно сквозь толщу ваты. Сначала Асия ощутила тяжесть в конечностях, затем — тупую, но уже терпимую тянущую боль внизу живота. Резкие, выворачивающие спазмы ушли. Она осторожно открыла глаза. Вместо знакомого потолка ее покоев перед глазами оказалось доброе, проницательное лицо королевы, склонившееся над ней. — Дитя мое, ты наконец с нами, — мягко проговорила королева, и ее теплая ладонь легла на лоб Асии. — Как ты себя чувствуешь? — Ваше вел... мама... — Асия с трудом выговорила, ее голос был слабым и хриплым. — Что... что случилось? Я помню только боль, а потом... темнота. Королева тихо вздохнула и, поправив одеяло, села на край кровати. — С тобой все в порядке, дорогая. У тебя просто начались месячные. Первые за долгое время, как объяснил Бэкхен. И, к сожалению, они пришли с такой сильной болью, что твой организм не справился, и ты потеряла сознание.       Осознание ударило, как обухом по голове. Асия ощутила прилив жгучего стыда. Она отворачивается к стене, ее щеки пылают. — О, Боже... Я... я так опозорилась. Перед всеми... Перед служанками... Я не могу... — Асия, посмотри на меня, — голос королевы звучал нежно, но настойчиво. Она мягко повернула к себе лицо девушки. — Ты ни в чем не виновата. Это естественный процесс. Никакого позора здесь нет. Напротив. — Она улыбнулась. — Мой сын, который обычно напоминает гранитную скалу, сегодня утром был белее этой простыни. Он так перепугался за тебя, что, кажется, получил самый важный урок в своей жизни — как быть чутким и заботливым мужем. Он сидел здесь, у твоей кровати, пока я его не сменила. И сейчас он где-то тут, ходит как неприкаянный, выпытывает у Бэкхена каждую деталь о том, как тебе помочь. Слова королевы понемногу растопили лед стыда. Асия вытерла скупую слезу. — Правда? — Честное слово. Он волновался как мальчишка. И это... мило.       Прошло около двадцати минут. Асия пила теплый мятный чай, который принесла служанка, когда дверь тихо приоткрылась. В проеме показался Юнги. Он собирался что-то сказать королеве, но его взгляд упал на кровать и встретился с открытыми, чуть испуганными глазами Асии. Он замер на месте. — Мама, я хотел... — он начал и оборвал, делая шаг внутрь. — Ты... проснулась. Королева, уловив мгновенную смену обстановки, тут же поднялась с места с грацией и тактом, отточенными годами. — Да, сынок, наша девочка пришла в себя. А мне как раз пора дать указания насчет особого ужина для нее. Вы побудьте вдвоем. Она ласково потрепала Асию по плечу и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.       В комнате повисла тишина. Юнги медленно подошел к кровати и опустился в то же кресло, где только что сидела его мать. Он смотрел на Асию, его взгляд был не властным, а изучающим, полным неподдельного беспокойства. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он наконец, и его голос прозвучал тише обычного, почти с робостью. — Боль еще сильная? Нужно ли что-нибудь? Бэк сказал, что если боль вернется, нужно сразу дать знать. Асия, все еще смущенная, но тронутая его видом, покачала головой. — Нет... нет, уже не так сильно. Просто... ноет. И я чувствую себя очень слабой. И... прости меня. За этот переполох. Он резко мотнул головой, его брови сдвинулись. — Не смей извиняться. Ни за что. — Он потянулся и взял ее руку, лежавшую поверх одеяла. Его пальцы были теплыми. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. И особенно жаль, что ты была одна, когда все началось. Этого больше не повторится. Я позабочусь об этом. Он говорил так уверенно, как будто мог одним приказом отменить законы физиологии. В его словах не было привычного приказа — было обетование. Обетование защиты даже от таких внутренних, интимных врагов. Асия смотрела на их соединенные руки, затем подняла на него взгляд. Впервые она увидела в его глазах не только желание и одержимость, но и эту новую, незнакомую нотку — ответственность. И в ее ослабевшем сердце что-то дрогнуло, отозвавшись тихим, робким теплом.