Часть 76. Ревность в ночи

      Королевский кортеж вернулся в резиденцию под покровом глубокой ночи. Фасады дворца были освещены лишь редкими фонарями, отбрасывающими длинные таинственные тени. Воздух был прохладен и тих. Король, Чонгук и Юнги с сопровождавшей их свитой вошли в холл. Несмотря на поздний час и усталость от переговоров, у обоих принцев в руках были аккуратные подарочные упаковки. В холле их уже ждала королева. Чонгук сиял, вручая матери изящную шкатулку с редким жемчугом, а для Ханыль — огромного плюшевого медведя в кимоно, которого он занесет в комнату девочки. — Добро пожаловать домой, — тепло улыбнулась она, обмениваясь легкими объятиями с мужем и сыновьями. Чонгук, сияя, первым протянул ей изящно упакованную коробку. — Мама, это для тебя! Кимоно из того самого ателье в Киото, о котором ты говорила. И Ханыль не забыли — купили ей целый набор игрушек и книг. Король кивнул, одобрительно похлопав младшего сына по плечу. — А где наше маленькое солнышко? — спросил он, имея в виду дочь. — Уже спит, как и Асия, — ответила королева, развязывая ленту на своем подарке. — Поздно же вы вернулись. Юнги, сдержанно поблагодарив мать за встречу, почти сразу же перешел к главному. Его взгляд, уставший, но острый, скользнул по лестнице, ведущей в покои Асии. — А с ней... с Асией все в порядке? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Королева, внимательно рассматривая узор на шелке кимоно, ответила уклончиво: — С ней все хорошо. Она очень старалась в твое отсутствие. Устала и легла спать пораньше. Ответ был формальным, и он это почувствовал. Что-то было не так. Он коротко поклонился, попрощался и направился в свои покои, но его мысли были там, наверху. В комнате, где спала его невеста. И в том, что от него что-то скрывают.       Он не мог уснуть. Чувство, острое и неприятное, грызло его изнутри. В конце концов, он вышел в коридор и жестом подозвал дежурившую неподалеку горничную — ту самую, Лиён, которая прислуживает Асии. — Войди, — приказал он, когда они оказались в его кабинете. Его тон был холодным и властным, не оставляющим пространства для неповиновения. Девушка, бледнея, вошла и опустилась в почтительном поклоне. — Расскажи мне, как провела дни моя невеста в мое отсутствие. Все подробности. Лиён замерла. Она была в безвыходном положении: с одной стороны — прямой приказ принца, с другой — негласное распоряжение королевы и собственная симпатия к молодой госпоже. — Ваше высочество... госпожа... она занималась уроками, гуляла в саду с принцессой, тренировалась в студии... — начала она неуверенно. — И? — одно слово, произнесенное ледяным тоном, заставило ее вздрогнуть. — Я сказал — все. Было что-то необычное? Под давлением его взгляда, источавшего опасное спокойствие, служанка сломалась. — Она... она виделась с гостями, ваше высочество. Воздух в кабинете стал густым и тяжелым. Юнги медленно подошел к ней. — С какими гостями? — его голос был тише шепота, но от этого еще страшнее. — С... со своими друзьями. Из прежней жизни. Королева... ее величество организовала встречу. Как подарок госпоже перед помолвкой. Друзья. Прежняя жизнь. Каждое слово било по его сознанию, как молот. Он представил их лица: того парня, Минсока, который осмелился целовать ее в щеку. Его сестру. Других. Они были здесь. В его доме. Рядом с ней. Без его ведома. — Где? — спросил он, и его челюсть была сжата так, что выступили желваки. — В... в саду, ваше высочество. В розовой беседке и на лужайке. — Сколько времени они провели вместе? — Несколько часов, ваше высочество. Они... разговаривали, ели, смеялись... — голос служанки прервался под его взглядом. — И... и танцевали. Танцевали. Этот последний штрих стал каплей, переполнившей чашу. Его Асия, танцующая для них. Смеющаяся с ними. Возвращаясь к той самой свободе, от которой он ее «спас». — Спасибо. Можешь идти, — произнес он с ледяной вежливостью. — И помни, этот разговор останется между нами. Как только дверь закрылась за перепуганной служанкой, Юнги схватил телефон. Его пальцы дрожали от сдерживаемой ярости. Он набрал номер Тэхена, который, несмотря на поздний час, ответил почти мгновенно. — Хён? — Тэ. Мне нужно видео. С камер наблюдения в саду. Розовая беседка и лужайка перед ней. За последние два дня. В мой кабинет. Сейчас же. В голосе принца не было места для вопросов. Только приказ. — Понял, хён. Буду через пятнадцать минут. Юнги бросил телефон на стол и подошел к бару. Он налил себе виски, но не пил, лишь сжимал тяжелый хрустальный бокал в руке, глядя в темное окно. В его груди бушевала буря из ревности, собственнического гнева и... страха. Страха, что эти несколько часов с «прежней жизнью» перевесили все те недели, что он старался, завоевывал, строил для нее новую реальность. Что она, увидев их, снова захочет сбежать. Что она никогда по-настоящему не будет его. Он ждал, и каждая минута растягивалась в вечность, наполненную ядовитыми образами ее счастливого лица, обращенного не к нему.