Часть 78. Утреннее свидание

      Тихий стук в дверь раздался, когда Асия как раз наносила на губы прозрачный блеск, заставляя их мягко сиять. — Войдите. Горничная Лиён склонилась на пороге. — Госпожа, его высочество приглашает вас на завтрак. В его кабинет.       Сердце Асии ёкнуло — приятно и немного тревожно. После вчерашнего эмоционального дня встреча с Юнги казалась особенно важной. — Спасибо, Лиён. Я скоро буду.       Она сделала последний взгляд в зеркало, поправила складки на своем нежно-голубом платье и вышла. Ее шаги по мраморным коридорам были легкими, но уверенными. Она уже не боялась этой двери. Постучав, она услышала его низкий, привычный голос: — Войди. Она вошла. Запах свежего кофе, старых книг и его парфюма встретил ее. Юнги стоял у окна, его профиль был освещен утренним солнцем. Он обернулся, и его лицо, обычно такое контролируемое, на мгновение выдало что-то неуловимое — ожидание, тревогу? — Доброе утро. Добро пожаловать домой, — мягко сказала она, подходя ближе. Не дожидаясь его реакции, она обняла его за талию, прижавшись щекой к его груди, и нежно поцеловала в уголок челюсти. — Когда вернулся? Я не слышала. «Она… обнимает меня первой. Целует. Как будто я просто мужчина, который вернулся из командировки. Не принц. Не похититель». Ступор длился доли секунды, прежде чем его инстинкты и глубокая, жаждущая любовь взяли верх. Его руки обвили ее, прижимая крепче. — Доброе утро, солнышко, — его голос прозвучал чуть хрипло от неожиданной нежности. — Вернулись поздно, ты уже спала. Я очень по тебе скучал. Он наклонился и поймал ее губы своими в поцелуе, который начался нежно, но быстро стал глубже, властнее, наполненным всей тоской трех дней разлуки. В нем было обещание и признание одновременно. Когда они наконец оторвались, он провел ее к маленькому столику, уставленному завтраком, и усадил в кресло, наливая ей чай. — Рассказывай, как провела эти дни без меня? — спросил он, садясь напротив. Его взгляд был внимательным, изучающим. «Скажет ли она? Или попытается скрыть? Этот момент покажет всё». Асия взяла чашку, согревая ладони. — Я много гуляла с Ханыль. Она учит меня названиям всех роз в саду, — она улыбнулась. — Повторяла уроки этикета с мамой. И… мама сделала мне невероятный подарок. Юнги замер, чашка с кофе застыла на полпути ко рту. — Подарок? — Да. Прямо перед тем, как я официально стану твоей. Перед нашей помолвкой. Она посмотрела на него прямо, ее глаза были чистыми и благодарными. — Она пригласила моих друзей. Мину, Сюмина-оппу, Чена, Чанеля и Сехуна. Чтобы я могла их увидеть. Объяснить. Я так благодарна ей за это, Юнги. Она не опустила глаз. Не стала скрывать. Юнги почувствовал, как внутри что-то сжимается, но заставил себя слушать дальше — Они думали, что я их забыла, что я не пишу и не звоню… Мне было так больно это слышать. Но я смогла всё объяснить. И… и мне стало легче. Словно камень с души упал. — Она сделала паузу, затем осторожно, с надеждой в глазах, спросила: — Юнги… это, наверное, дерзко просить, но… можно, чтобы такие встречи… случались иногда? Хоть изредка? Раз в несколько месяцев? Я обещаю, это будут только встречи под присмотром. Мне просто... важно знать, что они рядом. «Она не скрывает. Она просит разрешения. Не требуя. Прося». Его ревность, еще тлеющая где-то глубоко внутри, столкнулась с этим искренним, открытым взглядом и ее словами «стать твоей». Она не говорила о бегстве. Она говорила о мосте. Осторожном, контролируемом мосте между ее мирами. — Я… подумаю над этим, — сказал он честно, отхлебнув кофе. — Сейчас у нас подготовка к помолвке, потом сразу свадьба, затем коронация… График будет очень плотным. Но я услышал твою просьбу и подумаю об этом, милая. Его ответ не был отказом. Он увидел, как ее глаза засветились от этой крошечной уступки, и это смягчило его. Это была отсрочка, но с признанием ее права просить. Асия кивнула, видимо, ожидая именно этого. — Спасибо. А теперь расскажи ты. Как прошла поездка в Японию ?       Юнги начал рассказывать о встречах, о тонкостях переговоров, о том, что видел, о впечатлениях от Японии, о том, как Гук чуть не купил полмагазина сувениров. Постепенно атмосфера разрядилась. Говорил он, наблюдая, как ее лицо оживляется от интереса. Затем он встал, подошел к столу и взял два изящных пакета. — Это тебе, — сказал он, возвращаясь и садясь рядом. — От меня и от Гука. Асия с сияющими глазами приняла подарки. От Чонгука было изящное украшение для волос в виде веточки сакуры из белого золота, затем она открыла коробочку и ахнула. Там лежали изящные серьги-гвоздики с крошечными сапфирами, которые переливались, как капли утреннего неба. — О, какие нежные! Поблагодари его, пожалуйста! Затем она открыла второй пакет от Юнги... И замерла. На черном бархате лежала тончайшая золотая цепочка, а на ней — миниатюрная, изысканно выполненная подвеска в форме короны. Но не тяжелой императорской, а легкой, ажурной, словно сплетенной из лучей. Она была усыпана мелкими бриллиантами. — Юнги… это… — она не нашла слов. — Это не корона Кореи, — тихо сказал он, пристально глядя на ее реакцию. — Это твоя корона. Принцессы моей. Той, что будет править моим сердцем. Всегда. Слезы блеснули на ее ресницах. Не от грусти. От переполняющих чувств. Она отложила футляр, встала и, не говоря ни слова, уселась к нему на колени, лицом к нему, обвив его шею руками. — Спасибо, — прошептала она прямо в его губы, прежде чем поцеловать его. Этот поцелуй был сладким, благодарным, глубоким. Юнги не растерялся. Его руки немедленно обхватили ее, одна легла на бедро, другая — на округлость ее попы, властно прижимая ее к себе. Между ними не осталось ни сантиметра расстояния. — Я скучал не только по тебе, — прошептал он, прерывая поцелуй, чтобы пройтись губами по ее шее к ключице. Его голос был густым от желания. — Я скучал по каждому твоему вздоху. По вкусу твоей кожи. По каждому стону. По тому, как ты отзываешься на мои прикосновения.       Его слова зажгли в ней ответный огонь. Она ответила на его следующий поцелуй с такой же жадностью, ее пальцы впились в его волосы. Дыхание сплелось, стало прерывистым. Поцелуй был уже не просто лаской. Это было обещание. Воспоминание о той ночи в ее комнате и предвкушение того, что будет после свадьбы. Это была разговор на языке, который они оба уже выучили — языке взаимного, пусть и всё еще сдерживаемого, желания. Завтрак был забыт. В кабинете наследного принца царила лишь тишина, нарушаемая тихими стонами и шепотом имен, где страх и ревность на время отступили перед гораздо более мощной силой — любовью, которая, наконец, начала учиться не только брать, но и слышать.