Часть 84. Гнев и отчаяние

      Тишину в комнате нарушил резкий звук уведомления на планшете Бэкхена. Он вздрогнул, снял очки и протер переносицу, прежде чем взглянуть на экран. Его лицо, и без того серьезное, стало каменным. Он медленно поднял голову и посмотрел на Юнги, который не отрывал взгляда от лица Асии. — Результаты пришли, — его голос прозвучал глухо. — Токсикология подтверждает: сильнодействующий седатив, смешанный со снотворным препаратом. В сочетании с алкоголем эффект многократно усилился. Это не случайность, хён. Это была целенаправленная попытка вывести ее из строя. К счастью, доза, судя по всему, была не смертельной, но достаточной, чтобы вызвать тяжелую интоксикацию и коматозное состояние. Юнги не шевельнулся. Казалось, он даже не дышит. Но воздух вокруг него сгустился, стал ледяным и тяжелым. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, ровным и от этого в тысячу раз страшнее. — Сильное седативное. Со снотворным. В день нашей помолвки. — Он медленно поднялся с колен. Каждое движение было сдержанным, контролируемым, как у хищника перед прыжком. — Значит, кто-то в этом дворце, среди гостей или слуг, решил, что имеет право распоряжаться ее судьбой. Решил, что может причинить ей вред. На моих глазах. Он повернулся к Бэкхену, и в его глазах горел холодный, нечеловеческий огонь. — Она выживет? — Шансы хорошие, — честно ответил Бэк. — Мы среагировали быстро, желудок очищен, капельница работает. Но ее организм ослаблен, хён. Восстановление может быть долгим. Последствия... могут быть. Нужно время. И полный покой. Юнги кивнул, коротко и резко. Он достал свой телефон и набрал Тэхена. — Тэ. Результаты анализов. Седатив, снотворное, алкоголь. Отравление. Это было покушение. Подними всех. Начинай внутреннее расследование. Каждый гость, каждый слуга, каждый официант, который приближался к ее бокалу или тарелке. Я хочу имя. И я хочу его сейчас. — После добавил: — Доложи королю. Коротко. Без паники. Но он должен знать всю правду Он положил трубку, не дожидаясь ответа.

***

      В тронном зале праздник, лишенный главных героев, по инерции доживал последние часы. Королевская семья заметила стремительно идущего к ним Тэхена с серьезным и нервным лицом. Королева подошла к нему первая. — Тэхен? Что случилось? Как Асия? — спросила королева, хватая его за рукав. Тэхен на секунду замялся, но приказ был четким. — Ваше величество… Его величество должен знать первым. Прошу прощения» — Он скользнул мимо нее, направляясь к королю.       Король, сохраняя невозмутимость, поддерживал светские беседы. Тэхен приблизился к нему и, склонившись, что-то быстро проговорил на ухо. Лицо короля не дрогнуло, но в его глазах вспыхнули те же самые стальные искры, что и у сына. Он едва заметно кивнул. Королева увидела взгляд мужа и мгновенно поняла — случилось худшее. Чонгук, наблюдавший за ними, тоже насторожился. Как только Тэхен удалился, королева мягко, но твердо извинилась перед своими собеседницами. — Прошу простить меня, дорогие гости, мне нужно ненадолго отлучиться проведать Ханыль. Она, наверное, заждалась. Она вышла в коридор, где ее уже ждал Чонгук, его лицо было серьезным. — Мама, что случилось? С Асией? — Не знаю точно, Гук, но что-то очень плохое. Пойдем.       Они почти бегом направились в покои Асии. По пути королева заскочила в комнату дочери. Ханыль, утомленная праздником, уже дремала, сидя в кресле в ожидании матери. — Солнышко, тебе пора в кроватку, — мягко сказала королева, обнимая ее. — Асия немного устала, и твой брат с ней. Ты уже взрослая, разберешься сама? Служанка поможет тебе. — А Асе-онни плохо? — сонно спросила принцесса. — Она просто сильно устала и много переживала. Ей нужен покой. Спокойной ночи, моя хорошая.       Уложив дочь, королева с Чонгуком продолжили путь. Спустя пять минут дверь приоткрылась, и в комнату вошла королева. За ней, как тень, следовал Чонгук, его юное лицо было искажено смесью шока и гнева. Королева подошла к кровати, ее глаза с болью скользнули по бледному лицу Асии, а затем устремились к сыну и врачу. — Сын мой… — королева подошла к Юнги, но не стала его обнимать, видя ту непроницаемую стену, которой он себя окружил. — Бэкхен, что с ней? Говори прямо. Бэкхен встал и почтительно склонил голову. — Ваше величество. Госпожа Асия была отравлена. Смесью седативного и снотворного. Алкоголь в шампанском выступил катализатором. Ей стало бы плохо в любом случае, но публичное мероприятие и алкоголь ускорили и усилили процесс. Желудок промыт, детоксикация идет. Сейчас ее жизнь вне опасности, но организм перенес сильнейший стресс. Нужны покой и время. Прогноз... осторожный, но положительный. Королева, с трудом сдерживая рыдания, обняла сына за плечи. — Юнги… как такое могло произойти? Кто мог быть настолько жестоким? Она никому не сделала зла! — Это сделали потому, что она со мной, — сквозь зубы процедил Юнги. — Потому что она стала моей. Это вызов. Мне. Чонгук, стоявший молча у двери, сжал кулаки. Его обычно доброжелательное лицо исказила ярость. — Мы найдем этого ублюдка, хён. Клянусь. И он ответит за каждую секунду ее страданий. Королева вытерла слезы и, взяв себя в руки, обрела былое достоинство. — Сейчас важно одно — ее здоровье. Бэкхен-щи, что ей нужно? — Покой, ваше величество. И время. Я продолжу наблюдение. — Хорошо. — Королева обернулась к Юнги и служанкам. — Сейчас все, кроме врача и двух служанок, выйдут. Ее нужно переодеть в сухое и удобное, убрать все эти праздничные ткани. Они теперь только напоминание о кошмаре. Юнги замер, его инстинкт собственника протестовал. — Мама, я... Юнги хотел возразить, но королева строго посмотрела на него. — Сын, ты ей сейчас не поможешь, стоя здесь как статуя. Ты только добавишь ей своей негативной энергией. Выйди. Пусть женщины сделают свою работу. Бэкхен будет контролировать. Он наклонился, на мгновение прикоснулся губами ко лбу Асии. — Я вернусь. Спи, солнышко.       Юнги, скрипя зубами от бессилия, позволил матери вывести себя из комнаты. В коридоре он остановился, упершись лбом в холодную мраморную стену.       В комнате воцарилась тяжелая тишина. Королева тяжело вздохнула и повернулась к служанкам, которые робко ждали в углу. — Вы, двое. Принесите теплой воды, мягкие полотенца и самую простую, удобную хлопковую ночную рубашку из гардероба госпожи. И тихо. Пока служанки суетились, королева подошла к Бэкхену. — Она действительно вне опасности? — На данный момент — да, ваше величество Спустя некоторое время дверь снова открылась. Бэкхен кивнул. — Все в порядке. Переодели. Давление потихоньку стабилизируется, температура в норме. Она глубоко спит, но это уже сон, а не беспамятство. Это хороший знак. Королева вышла следом. — Юнги, иди отдохни. Хотя бы на час. Ты весь измотан. Здесь я. Я буду сидеть с ней. Бэкхен рядом. — Мама, я не могу… — начал он, но королева мягко, но настойчиво перебила. — Ты должен. Потому что когда она проснется, тебе понадобятся все силы, чтобы быть ее опорой. А чтобы найти того, кто это сделал, тебе нужна ясная голова, а не помутненное от усталости и гнева сознание. Иди. Пойди в комнату охраны, посмотри камеры. Делай что-то полезное, а не просто терзай себя. Я обещаю, при малейшем изменении тебя вызовут. Юнги посмотрел на закрытую дверь, затем на твердое лицо матери. В ее глазах он видел не только материнскую заботу, но и стальную волю королевы, которая знала, что сейчас важнее всего. — Хорошо, — он выдохнул, и в этом звуке была вся его усталость. — Но если что-то… — Тебя сразу вызовут. Я обещаю. Королева нежно потрепала его по щеке и вернулась в комнату к Асии. Юнги постоял еще мгновение, затем резко развернулся и быстрыми, яростными шагами направился в сторону командного центра охраны. Его гнев, сдерживаемый до сих пор, теперь искал выхода. И он найдет его. В записях с камер. В показаниях. В чьем-нибудь дрожащем голосе. Кто бы ты ни был… Ты подписал себе приговор. Ты тронул мое. И за это нет прощения. Нет пощады.