Часть 97. Утро после и забота врача

      Утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы, разбудил Юнги раньше Асии. Он лежал на боку, опираясь на локоть, и просто смотрел на нее. Ее лицо в рассветных сумерках казалось еще более юным и безмятежным, темные ресницы отбрасывали тени на щеки. Воспоминания о ночи, о ее тихих стонах, о ее полном доверии в конце, заставили его сердце сжаться от странной, новой нежности, смешанной с все еще неутолимой жаждой.       Он не смог удержаться. Он наклонился и начал целовать ее плечо, затем ключицу, медленно спускаясь к груди. Его губы нашли один сосок, уже набухший во сне, и взяли его в рот. Он ласкал его языком, потом перешел ко второму, одновременно его рука скользнула под одеяло, вдоль ее бедра, к уже влажному и чувствительному месту между ног. Асия застонала во сне, ее тело выгнулось навстречу его прикосновениям, еще не вполне сознавая. Но когда его пальцы нашли ее клитор и начали нежно теребить, она проснулась. Ее глаза, затуманенные сном, встретились с его темными, полными желания. — Юнги… — прошептала она хрипло. — Еще…? Уже утро… — Утро, день, ночь — не имеет значения, — прохрипел он, уже накрывая ее своим телом, чувствуя, как его собственная утренняя эрекция прижимается к ее бедру. — Я не могу насытиться тобой. Не думаю, что смогу когда-либо. Его поцелуй был влажным и требовательным. Он не стал долго церемониться. Его член, твердый и горячий, уже нашел свой путь, скользнув между ее еще сонного, но отзывчивого тела. Он вошел в нее с одним глубоким, мощным толчком, заставив ее вскрикнуть — на этот раз больше от неожиданности и остаточной чувствительности, чем от боли. — Тише, солнышко… расслабься, прими меня… — он шептал ей на ухо, начиная ритмичные, глубокие движения. Он уже не сдерживался так, как ночью. Теперь он знал ее тело, знал, как она реагирует. Он трахал ее с животной страстью, но и с владением, которое появилось за одну ночь. Его руки держали ее бедра, прижимая ее к себе, чтобы чувствовать каждое движение, каждый внутренний спазм. Асия, полностью проснувшись, отдалась волне. Ее ноги обвились вокруг его поясницы, ее ногти впились в его спину, оставляя новые следы рядом со вчерашними. Он довел ее до быстрого, огненного оргазма, а затем, с парой последних, яростных толчков, кончил сам, с рычанием прижимаясь к ней всем телом.

***

Спустя три часа.       Личная служанка, получив тихий приказ от проснувшегося и уже собравшегося Юнги, осторожно вошла в спальню. Асия дремала, укутанная в одеяло. — Ваше высочество? — тихо позвала служанка. — Ванна готова. Асия, с трудом открывая глаза, кивнула. Ее тело ныло приятной, глубокой усталостью. Служанка помогла ей дойти до ванной комнаты, где огромная мраморная ванна была уже наполнена горячей водой с густой ароматной пеной и каплями расслабляющего масла. Девушка погрузилась в воду с тихим стоном наслаждения. Жар снимал напряжение в мышцах, усталость, остаточную болезненность. Она провела там почти час, а затем, завернутая в огромный теплый халат, вернулась в постель и мгновенно погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

***

Кабинет Юнги. Бэкхен вошел по вызову. Юнги стоял у окна, уже переодетый в повседневный костюм. — Ты звал, хён? — Да. Садись. — Юнги повернулся, его лицо было серьезным. — Ночь прошла. Бэкхен, не спрашивая деталей, кивнул. — И? Были осложнения? Кровотечение? Ее реакция? — Кровь была. Не слишком много, но была. Боль… да, было больно. Но потом… — На губах Юнги мелькнула тень удовлетворенной улыбки. — Потом все было более чем хорошо. Несколько раз. Но сейчас она спит. Выглядит уставшей. — Это нормально. Тело пережило стресс и большую физическую нагрузку, — заметил Бэкхен. — Но мне нужно ее осмотреть. Убедиться, что разрывы, если они есть, незначительные, нет внутренних повреждений или воспаления. — Сейчас? Она только заснула. — Чем раньше, тем лучше. Чтобы при необходимости сразу начать лечение. Юнги, скрипя зубами — ему не хотелось ее тревожить, — согласился. Они направились в его покои. Асия спала, свернувшись калачиком под одеялом. Юнги сел на край кровати и мягко погладил ее по щеке. — Солнышко… проснись ненадолго.       Асия заворчала и попыталась отвернуться. Он наклонился и поцеловал ее в губы. — Проснись, детка. К тебе пришел врач. При слове «врач» она открыла глаза, но в них мелькнула паника. Она инстинктивно отпрянула, прижав одеяло к груди. — Нет… Юнги, я не могу… еще… я устала… Он быстро взял ее лицо в ладони. — Шшш… не для этого. Не для секса. Бэкхен пришел. Ему нужно проверить, что с тобой все в порядке после вчерашнего. Чтобы не было осложнений. Это важно.       Асия, все еще недоверчивая, посмотрела на стоявшего в почтительном отдалении Бэкхена. Он мягко кивнул. — Всего несколько минут, ваше высочество. Для вашего же спокойствия и спокойствия его высочества. Она сдалась, кивнув. Юнги помог ей сесть, поправив халат на плечах. Бэкхен подошел, поставив медицинский чемоданчик. — Расскажи, что чувствуешь? Тянущие боли внизу живота? Сильная болезненность? Кровянистые выделения еще есть?       Асия, краснея, тихо отвечала на вопросы. Бэкхен попросил ее лечь и пропальпировал низ живота. — Теперь, прошу тебя, прими положение для гинекологического осмотра. Нужно снять нижнее белье, лечь на спину и согнуть ноги в коленях, разведя их в стороны. Асия замерла, ее щеки пылали. Она посмотрела на Юнги с мольбой. Тот взял ее за руку. — Я буду здесь. Рядом. Это необходимо, Ася.       Сгорая от стыда, она выполнила указания. Бэкхен взял со стула дополнительное одеяло и накрыл им ее ноги и живот ниже пояса, создавая барьер для психологического комфорта. Он достал стерильные перчатки и гинекологическое зеркало. — Сейчас почувствуешь холод и давление. Постарайся расслабить мышцы таза. Асия вцепилась в руку Юнги, когда Бэкхен аккуратно ввел инструмент. Осмотр был быстрым и профессиональным. — Есть несколько небольших поверхностных разрывов на задней стенке. Ничего критичного, — констатировал Бэкхен, вынимая зеркало. Он взял тюбик с антисептической и заживляющей мазью. — Их нужно обрабатывать два раза в день в течение пяти дней. — Он посмотрел на Юнги. — Это придется делать тебе, хён. Разрывы внутренние, ей самой это будет неудобно и травматично психологически. Нужно наносить мазь на аппликатор и аккуратно вводить во влагалище, распределяя по поврежденным участкам. Юнги, не моргнув глазом, кивнул. — Понял. Покажи, как. Бэкхен продемонстрировал на макете, затем отдал тюбик и упаковку одноразовых аппликаторов. — После нанесения лучше полежать минут двадцать. И, повторюсь, полный покой на сегодня. Никакой физической активности. — Его взгляд, брошенный на Юнги, был красноречив.       Бэкхен собрал вещи, поклонился и вышел. Юнги помог Асии одеться и уложил ее, укутав одеялом. — Хочешь позавтракать? Или еще поспишь? — Посплю… — она прошептала, уже почти отключаясь. Он поцеловал ее в лоб. — Спи. Я буду рядом.

***

Кабинет Юнги. Час спустя. Бэкхен вернулся по повторному вызову. Юнги предложил ему кофе. — Скажи честно, Бэк. Когда можно будет… возобновить? Без риска для нее? — Минимум три дня для полного заживления микроразрывов. А лучше неделю, — безжалостно ответил Бэкхен. — Терпение, хён. Юнги тяжело вздохнул, но кивнул. — Хорошо. Другой вопрос. Беременность. Как скоро она может наступить? И… все ли в порядке для этого? Бэкхен отпил кофе. — С точки зрения физиологии — в любое время после овуляции. Но я бы рекомендовал дать ее организму окрепнуть, привыкнуть к супружеской жизни. Месяц-два. Что касается здоровья… ее анализы в норме. Гормональный фон стабилизировался. Никаких препятствий нет. Но помни, беременность — это нагрузка. Она еще очень молода. — Я буду ее беречь, — тут же сказал Юнги. — И еще. Через три дня мы уезжаем на острова. Месяц. Собери для нас аптечку. Все, что может понадобиться: от пластырей и обезболивающего до… средств контрацепции, на первое время. И все для оказания первой помощи. Я хочу быть готовым ко всему. Бэкхен удивленно поднял бровь. Такой предусмотрительности он от Юнги не ожидал. — Сделаю. Полный комплект. Инструкции приложу. — Он встал. — А теперь мой совет: иди к своей жене. Не для секса. Просто побудь с ней. Ей нужна твоя забота сейчас больше, чем твоя страсть. Юнги снова кивнул. Когда Бэкхен ушел, принц еще немного посидел, обдумывая его слова, а затем встал и направился в спальню. Его жена спала. И он, наконец, понял, что счастье — это не только обладание, но и эта тихая ответственность за хрупкий мир, доверчиво прижавшийся к его подушке.