Один звонок изменил жизни многих.

На следующее утро компания чувствовала себя плохо после огромного количества выпитого алкоголя, поэтому все забыли об арендованной яхте, по желанию Чанбина. Внешний вид, конечно, не был так плох, благодаря спа-процедурам от Джи. Яхта была забронирована с вечера на сутки, после пробуждения дом летал — Джи пыталась разбудить Миру, хотя обычно поддерживала её желание поспать, Чанбин и Феликс, как только проснулись, тоже стали собираться, выбирая настольные игры в дорогу, Сынмин был готов уже через час, так как нужно было взять только купальные шорты и полотенце. Хёнджин, также как и Мира и Хан, продолжал спать и не поддавался пробуждениям от Чонина, Минхо с утра сидел, словно увидел призрака, пытался взбодриться кофе, а Чан убирался на улице — человек, который меньше всех пил, был живее всех живых. — Ён, я тебя сейчас в окно выкину. Иди будить Миру! — Джи пыталась стянуть одеяло с такого же спящего Ёнджуна, но он хотя бы подавал признаки пробуждения. — Не, — он натянул одеяло выше и решил продолжить спать. — Я расскажу, что панаму потерял ты, а не Минхо, — это подействовало. Его словно окатили ледяной водой. — Мне кинуть её в бассейн? — И сам вместе с ней, чтобы проснуться, — фыркнула Джи, но спросонья Ёнджун не понял, что это сарказм, поэтому выбежал из своей комнаты и помчался к Мире. — Осторожнее, — Феликс почти покатился с лестницы, от мимо пробежавшего Ёнджуна. — Ты куда так торопишься? — Миру будить. В следующую минуту по дому разносились визги Миры, которую несли в бассейн и ругань Джи, которая утверждала, что это была шутка. Уже в бассейне, Мира продолжала ругаться на друга, от чего все вышли посмотреть на источник шума. — Онни, я пошутила! Этот баран не понимает сарказм! — Джи пыталась извиниться перед ней, но ничего не выходило, она получала лишь яростный взгляд подруги. — Я знаю, как ты можешь извиниться, — Минхо тихо подошел сзади, и отправил подругу в бассейн. — О, утреннее пробуждение! Я с вами! — бомбочка в виде Чанбина расплескала воду на Минхо, который только наблюдал, но не спускался. — Хён, ты так не проснёшься, а потом и сам огребёшь от нуны, — картина повторилась: Сынмин тихо подошёл к Минхо и скинул его в бассейн. Этот кот, который боится воды и не умеет плавать, ошарашенный выглянул из-под воды и обнаружил, что виновник уже плавает рядом. На улице было жарко, поэтому освежающая холодная вода была как никогда кстати. Немного успокоившись и от души посмеявшись, ребята вылезли из воды, и только Чан, увидев, что Джи выходит из бассейна, сразу укутал её в полотенце. — Вода мой враг. — Почему это? — Пока ты плаваешь в одежде, она прилипает к тебе и обтягивает прекрасные формы, которые доступны только мне, — он с нежностью поцеловал девушку и крепче прижал к себе, — Замёрзла? — Нет, всё в порядке. А ты собрал вещи? — Ещё вчера, когда проводил тебя спать. — Крис, а может, Мира не будет против, если я перееду в твою комнату? — Ты у меня спрашиваешь? Она твоя лучшая подруга, — Чан искренне рассмеялся, от чего влюбленная улыбка возникла на лице Джи. — Ты такой милый, — её рука нежно погладила щёки с ямочками, на что Чан только прижался к ним и поцеловал. — Идём, малышка, ты ещё не собралась. — О, благодаря Минхо, это займет ещё больше времени, — мгновенно счастье и радость сменились на злость, — Минхо!

***

Когда все были готовы, приехал минивэн, который доставил компанию к яхте. Джи позаботилась о том, чтобы завтра были предоставлены бананы для катания, поэтому Хан чуть-ли не падал в ноги. — Нуна, позволь я буду твоим слугой до конца жизни, — Хан и правда упал ей в ноги, уперевшись лбом в пол яхты. — Ты не забыла о бананах, так ещё и оплатила. Ты идеальная девушка! — Но она занята, — Чан стал поднимать друга. — Как только мы уплывем в малолюдное место, можно будет купаться. Вода сейчас теплая. А пока — марш переодеваться! — он взмахнул пальцами, указав всем на каюты. — Джи, ты не поверишь, что я тебе взяла. — Не говори... — подруги удалились в одну каюту, чтобы переодеться в купальники и когда Мира достала новый купальник для Джи, та словно дар речи потеряла. — Он шикарен, но мы же тут не одни, онни! — жалобный стон разразился по всей каюте. — И? Ты всегда будешь купаться там, где есть и другие люди. Что за нытьё? Бегом переодеваться! Джи ушла переодеваться и на секунду стала любоваться собой в зеркале: подтянутая, но худоватая фигура, пышная грудь и упругие ягодицы в этом купальнике выглядит слишком сексуально. Словно наяву, она ощутила руки Чана на своей талии, как он гладит её живот, спускаясь всё ниже и ниже. — Ты там застряла? Я го... — Джи предстала пред ней. — Я готова тебя прямо здесь и сейчас, на этой кровати. — Айщ, я не изменю своему мужчине! — она отмахнулась от подруги и стала собирать волосы в крабик. — А кстати, о нём... Ночь прошла хорошо, да? Воспоминания о прошедшей ночи заставили Джи снова почувствовать то приятное ощущение, которое называется возбуждением. От одного вида Кристофера она готова была отдаться в любой точке мира, не смотря на наличие окружающих. Любовь окрыляла и заставляла желать любимого каждую минуту. — Это была лучшая наша ночь. — Я это поняла по твоим стонам, — её как водой окатило, — я правда рада, что ты счастлива с ним, но буду ждать подробностей. Без Ёна! А то, чувствую, он скоро также будет делать с Минхо. — С чего так? — Ты видела, как они сдружились? Не отлипают друг от друга. — Ой, ты только Хани не говори, а то Ёна уедет и оборвёт все связи, лишь бы остаться в живых. Когда беседа была окончена, подруги вышли на палубу, ослепляя всех своей красотой. Чан от вида любимой нервно взглотнул. — Я взял ещё футболку, как раз подумав, что тебе пригодится. Может, наденешь? — А ты ревнуешь? — Я боюсь сорваться на тебя при всех, — когда ребята чуть отошли от остальных, Чан грубо схватил её ягодица и грубо впился в губы, переходя на более нежный тон. — Тогда и меня не совращай, — одним ноготком Джи провела по стальным кубикам пресса, осторожно спускаясь к члену. — Ну вы ещё тут трахаться начните, ага, — недовольно фыркнул Хёнджин. — Мы, кстати, на месте, — Сынмин вернулся от капитана и сразу отправился купаться. — Мы обязательно опробуем твой купальник, но... — взгляд Чана спустился от глаз к груди, которая то и дело, учащённо вздымалась. — Неси свою футболку, — она закатила глаза и направилась следом в каюту. Позднее купание под звёздами Яхта мягко покачивалась на тёплых ночных волнах. Вода, подсвеченная бортовыми огнями, манила тёмным бархатом. — Кто последний, тот трус, — сказал Сынмин, уже стоя на трапе, и камнем пошёл ко дну. За ним посыпались остальные. Ёнджун, скинув рубашку, оглядел Минхо, который нервно переминался с ноги на ногу у борта. — Что, кот боится замочить лапки? — Я не боюсь, я тактически оцениваю обстановку, — парировал Минхо, но его взгляд предательски скользил по тёмной воде. — Там же… глубоко. — Ой, да иди ты! — неожиданно подкравшись сзади, Ёнджун легонько толкнул его в спину. Минхо вскрикнул и бултыхнулся в воду, отчаянно забарахтавшись. Через мгновение он вынырнул, выплюнув струю воды и глядя на хохотающего Ёнджуна смертельным взглядом. — Я тебя утоплю, кретин! — Попробуй, если доплывёшь! — Ёнджун уже грациозно плыл прочь, оставляя за собой серебристую дорожку. — Что за мания сталкивать в воду? — Ты же её и начал, — проплывая мимо на спине, ответила Мира. На другом конце яхты, в воде, Чан прижался к Джи, его пальцы впивались в горячую кожу. — Ты специально так светишься при луне? — прошептал он в сантиметре от уха. Она лишь усмехнулась, скользнув коленом по его внутренней поверхности бедра, чувствуя, как он резко напрягся. — Может, пора проверить, насколько непромокаемая твоя футболка? — её шёпот был едва слышен, но от него по спине Чана пробежали мурашки. Хёнджин, плывший неподалёку с Мирой, фыркнул, увидев их: — Эй, любовники, тут общественный водоём! — но в его тоне не было злобы, лишь привычная усталость от их вечных игр. Мира, наблюдая за Минхо, который теперь цепко держался за надувной круг, а Ёнджун дразнил его, кружа вокруг, тихо рассмеялась. — Похоже, наш Лино-я нашел себе личного спасателя. Тёплый влажный воздух смешивался с солёными брызгами, когда Минхо, фыркая, пытался догнать ускользающую тень Ёнджуна. Его пальцы впивались в надувной круг, а сердце бешено колотилось от усилий. — Стой, трус! — выкрикнул он, но голос дрогнул, когда внезапно, прямо перед ним всплыл Чонин. — Хён, смотри чтоб сердце не отказало от шока, — он подмигнул и в страхе скрылся в воде. Ёнджун перевернулся на спину, наблюдая за рассыпанным по небу звёздным песком. Внезапно сильные руки обхватили его лодыжки под водой и резко потянули вниз. Он успел набрать воздуха перед тем, как погрузиться в тёмную бездну, где фигура Феликса обрела черты подводного демона – его улыбка искажалась пузырями воздуха, а пальцы впивались в кожу с неожиданной жадностью. Испуг взял своё, и чудом, переборов силу нападающего, он вынырнул на поверхность. — Отлично вышло, скажи? — Ёнбок заливался смехом от увиденного выражения лица. — Я так коньки отброшу, прямо здесь, в водах Чеджу, — Ён драматично хватался за сердце, будто оно вот-вот выпрыгнет. — Ладно, прости, — в последний раз напугав и рассмеявшись еще больше, австралиец поплыл за следующей жертвой. В это время, на надувном матрасе боролись Хан и Чанбин, а Сынмин подбадривал каждого как мог, но по-своему: — Давай, хён, я знаю, ты не сможешь его скинуть с матраса! А ты, Хан-и, не сдавайся, всё равно в воде окажешься! Мира уже высыхала на палубе и смотрела на плескающихся в воде ребят. Она видела каждое взаимодействие Джи и Чана, от чего только и могла умиляться. — Моя девочка, наконец-то счастлива, — теплая улыбка расползлась по лицу.

***

Мира потянулась на шезлонге, наблюдая как Хёнджин и Феликс спорят у мини-бара чей микс вкуснее. — Вам бы фартуки надеть, — фыркнула она, ловя летящее ей в ответ полотенце от Джи. Ёнджун устроился рядом с Минхо на краю джакузи, свесив ноги в теплую воду. — Боишься зайти? Тут по колено, котёнок, — его ухмылка была беззлобной. — Ты сам котёнок, — парировал Минхо, но к краю не приблизился. — Мое дело — суша. И наблюдать, как Чан накормит акул своим пением. Чан, обнимая Джи за плечи, сделал глоток мохито. — Они уже сбежали после твоего утреннего рыка, когда ты увидел медузу. Чонин откинул мокрые волосы со лба, вылезая из бассейна. — Эта медуза плавала изящнее тебя, Минхо, — все засмеялись. После ужина компания разбрелась. Чан и Джи исчезли на верхней палубе. В полумраке салона, освещенного только синей подсветкой бара, Ёнджун обнаружил Минхо, разглядывающего бутылки. — Ищешь что-то несокрушимое для храбрости? — Ёнджун прислонился к стойке, их плечи почти соприкоснулись в тесном пространстве. — Ищу, чем тебя угостить, чтобы ты замолчал, — Минхо повернулся, и в его взгляде мелькнул озорной вызов. Он протянул стакан и стал с интересом наблюдать. Сынмин в это время методично фотографировал спящего на диване Хана, обещая выложить это в общий чат, если тот не отдаст ему последнюю порцию рамёна. — Это шантаж! — сонно пробормотал Хан. — Это правосудие, — отрезал Сынмин под общий хохот компании. Вечер на яхте стал тем самым моментом, когда границы между «работой» и «отдыхом» окончательно стёрлись, оставив только приятное наслаждение. Позже, кают-компания наполнилась азартом. На кону стояло нечто посерьёзнее денег: проигравшие должны были всё завтрашнее утро прислуживать победителям, чистить им мандарины и носить солнцезащитные очки на подносе. Чанбин взял на себя роль ведущего, нацепив тёмные очки Джи для пущей важности. — Город засыпает, просыпается мафия, — загробным голосом произнёс он. — И я уже чувствую запах предательства. Минхо, почему ты так подозрительно дышишь? — Я дышу, потому что я живой, в отличие от твоих шансов на победу, — парировал Минхо, не открывая глаз. Ёнджун, сидевший рядом, едва сдерживал смешок. Когда пришло время обсуждения, начался настоящий хаос. — Это Джи! — внезапно воскликнул Хан, указывая пальцем на подругу. — Она слишком спокойная. Она режиссёр, она привыкла всеми манипулировать! Посмотрите на её лицо, это же лицо серийного мандаринового вора! — Хан-и, если бы я была мафией, ты бы «ушёл» первым просто за шум, — спокойно ответила Джи, попивая сок. Она бросила быстрый взгляд на Чана. Тот сидел с самым невинным видом, но Джи знала этот прищур — он явно что-то скрывал. — Я защищаю Джи, — подал голос Чан. — Она не может быть мафией, она весь день была со мной. — Ой, посмотрите на этих влюблённых голубков! — фыркнул Чанбин. — Хён, твоя защита выглядит как соучастие. Хёнджин, ты почему молчишь? Рисуешь в уме схему убийства? — Я просто наслаждаюсь драмой, — мечтательно ответил Хёнджин. — Но я голосую против Сынмина. Он слишком тихо считает наши ошибки. — Я считаю секунды до того, как вы все совершите глупость, — отрезал Сынмин. В итоге, после долгих споров, первым «убрали» Ёнджуна. — Это потому что я самый красивый и представляю угрозу вашему авторитету, — драматично возразил он, падая на подушки. — Мира, отомсти за меня! Та лишь закатил глаза: — Я мафия, Ёнджун. Я сама тебя и убрал, чтобы ты не мешал мне блефовать. В каюте поднялся такой хохот, что даже капитан яхты, наверное, улыбнулся. Чан под столом нашёл руку Джи и крепко сжал её пальцы. Несмотря на игру, в которой каждый был сам за себя, они чувствовали себя одной командой. К концу ночи выяснилось, что мафией были Мира, Чан и Чонин. — Кристофер! Ты мне врал прямо в лицо! — притворно возмутилась Джи, когда карты вскрылись. — Это была стратегия по спасению твоего персонажа, — рассмеялся он, притягивая её к себе. — Завтра я почищу тебе столько мандаринов, сколько захочешь. Игра в мафию оставила всех в состоянии приятного возбуждения. Мира, как один из победителей, уже составила список поручений для Сынмина на завтра, который включал «чистку мандаринов без единой белой прожилки». Ёнджун, несмотря на своё «изгнание» из игры, быстро сменил гнев на милость и теперь учил Феликса и Хёнджина какому-то новому танцевальному движению прямо на палубе, подсвеченной неоновыми огнями. — Смотрите, это называется «грация лебедя, который только что съел очень кислый лимон», — командовал Ёнджун, плавно взмахивая руками. — Больше похоже на «краба в активном поиске», — прокомментировал Чанбин, лениво потягивая сок из высокого стакана. — Но для контента сойдёт. Мира и Чонин устроились на носу яхты, свесив ноги в сторону воды (хотя Чонин бдительно следил, чтобы Минхо не видел, как близко они к краю). Они считали падающие звёзды и спорили, можно ли загадать желание на спутник. — Если это спутник Илона Маска, то желание исполнится только в цифровом виде, — авторитетно заявил Чонин. Чан и Джи нашли убежище на корме, где шум мотора превращался в убаюкивающий гул. Чан достал телефон и протянул Джи один наушник. — Это то, над чем я работал в самолёте, — тихо сказал он. — Ты первая, кому я это ставлю. Даже мемберы ещё не слышали финальный микс. Джи затаила дыхание. В наушнике зазвучала мягкая мелодия фортепиано, переходящая в глубокий бит. Это была песня о встрече двух миров, о камере, которая ловит моменты, и о сердце, которое эти моменты хранит. Она узнала в тексте отсылки к их первым спорам на съёмочной площадке и к тому самому вечеру на скалах. — Крис... это потрясающе, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Ты действительно вставил туда звук прибоя с Чеджу? — Да. И твой смех, когда ты увидела ту нелепую медузу и орущего Хо, — он улыбнулся, притягивая её к себе под один плед. — Для меня эта поездка — не просто отпуск. Это начало чего-то нового. Для нас. В этот момент из салона донёсся дружный вопль: Сынмин всё-таки нашёл заначку рамёна Хана, и теперь вся компания устроила «ночной дожор» прямо на ковре. — Эй, влюблённые, — крикнул Минхо, высунувшись из люка. — Если вы не придёте через пять минут, мы съедим вашу порцию и скажем, что так и было по сценарию. Джи рассмеялась, вытирая непрошеную слезу. — Идём? — спросил Чан, целуя её в макушку. — Идём, — ответила она. — Нельзя позволить им съесть наш рамён. Это уже будет настоящим преступлением. Ночь пролетела незаметно за разговорами и поеданием рамёна. Когда небо на востоке начало светлеть, приобретая нежно-сиреневый оттенок, Чан скомандовал: — Всем на нос яхты! Такое нельзя проспать. Компания, сонная, но счастливая, потянулась к носовой части судна. Минхо, завернутый в плед так плотно, что был похож на сердитую гусеницу, уселся подальше от края, но поближе к Ёнджуну. Тот, вопреки обыкновению, молчал, заворожённо глядя на горизонт. — Знаешь, — тихо сказал Ёнджун, — в такие моменты даже моя панама кажется незначительной потерей. — Я куплю тебе новую, — буркнул Минхо, — только не розовую. Мои глаза этого не выдержат. Феликс и Хёнджин стояли у самого борта, подставив лица свежему морскому ветру. Мира прислонилась к плечу Чонина, который тихо напевал какую-то старую колыбельную. Хан и Чанбин, обычно самые шумные, просто сидели на палубе, привалившись друг к другу спинами, и молча смотрели, как чёрная вода превращается в жидкое золото. Джи чувствовала, как рука Чана на её талии сжимается чуть крепче, когда первый оранжевый луч прорезал облака. — Смотри, — прошептал он ей на ухо. — Это как начало новой главы. Джи достала телефон, но не для того, чтобы проверить настройки камеры. Она сделала одно-единственное селфи: их общие тени на палубе, вытянувшиеся под лучами восходящего солнца. — Я не буду это монтировать, — сказала она. — Пусть это останется только в моей памяти. И в твоей.

***

Утро на яхте началось не с кофе, а с торжественного оглашения списка повинностей. Мира, как главный триумфатор ночной «Мафии», восседала в шезлонге в центре палубы, поправляя свои солнцезащитные очки. Рядом с ней, скрестив ноги, сидел Сынмин, перед которым высилась гора мандаринов. — Сынмин-и, я вижу белую прожилку на этой дольке, — строго произнесла девушка, даже не глядя. — Ты хочешь, чтобы я подавилась? Переделывай. — Это бесчеловечно, — ворчал Сынмин, старательно очищая цитрус. — Я — вокалист, мои руки созданы для микрофона, а не для этой ювелирной работы! — Твои руки созданы для того, чтобы расплачиваться за плохой блеф, — вставил Чонин, который с удовольствием наблюдал за процессом, попивая свежевыжатый сок, принесённый Хёнджином. Позже, Ёнджун, как проигравший в первом туре, получил самое «ответственное» задание — он работал живым штативом для Миры, которая решила устроить утреннюю фотосессию. — Ниже, Ёнджун, ещё ниже! — командовала она. — Мне нужен ракурс «летящая чайка». — Я сейчас сам стану летящей чайкой и улечу в Сеул, — бурчал Ёнджун, удерживая отражатель над её головой. — Чани-хён, почему я помогаю ей, если проиграл тебе? — Потому что я делегировал свои права на твои страдания. Ей ты тоже, кстати, проиграл — отозвался Чан с края палубы. Чан и Джи, хоть и были в разных лагерях (Чан победил, а Джи проиграла), устроили себе «амнистию». Чан взял на себя обязанность мазать Джи кремом от загара, превратив наказание в романтический ритуал. — Знаешь, — шептал он, аккуратно распределяя крем по её плечам, — я мог бы заставить тебя чистить мне апельсины, но мне больше нравится эта работа. — Ты просто слишком добрый, — улыбнулась Джи, подставляя лицо солнцу. — Но если Мира увидит, что я отлыниваю, она заставит меня сводить её на шоппинг. Чанбин и Феликс в это время пытались организовать завтрак, но постоянно отвлекались на Чонина, который подбрасывал в воздух виноградины и пытался поймать их ртом. Атмосфера была наполнена шумом, запахом цитрусов и тем особым теплом, которое бывает только среди самых близких людей. Наказания превратились в очередной повод для шуток, и никто на самом деле не чувствовал себя обиженным.

***

Вернувшись в дом, команда устроилась поудобнее: кто-то взял гитару, кто-то приготовил чай, а кто-то просто устроился на диване с книгой. Вечер прошёл в тёплых разговорах, смехе и воспоминаниях, которые только укрепили их дружбу. Так, несмотря на смену планов, отпуск на Чеджу стал для них не просто путешествием, а настоящим временем, проведённым вместе, где каждый мог быть собой и наслаждаться компанией близких друзей. — Ну что, народ, кто за то, чтобы забить на эти ваши "достопримечательности" и просто поваляться дома? — лениво протянул Ёнджун, потягиваясь. — Я только за! Мои ноги уже протестуют против всех этих пеших прогулок, — поддержала Мира, потирая икры. Джи хотела посмотреть всю красоту местной природы, но под недовольное ворчание друзей, сдалась. — Кто хочет чаю? Я могу сделать свой фирменный травяной сбор, — предложила Мира. — О, да! Только не забудь добавить побольше сахара, а то Ён будет слишком кислым, — подмигнул Минхо. — Я не кислый, я просто реалист, — возразил Ёнджун, но с улыбкой. Чан, взяв гитару, начал наигрывать знакомую мелодию. Джи присела рядом с ним, положив голову ему на плечо. Он обнял её одной рукой, продолжая играть. Это был их маленький, уютный мир, в котором они чувствовали себя абсолютно комфортно. — А я, пожалуй, обойдусь без сахара, — сказал Хёнджин, присоединяясь к ним. — Мне бы чего-нибудь покрепче, чтобы взбодриться после дороги. — У нас есть только чай, Хёнджин. Разве было мало двухдневного запоя? — ответила Мира, улыбаясь. — Но я, кстати, могу добавить туда немного имбиря, если хочешь. Вечер прошел в атмосфере тепла и непринужденности. Они сидели вместе, кто-то с гитарой, кто-то с чашкой чая, кто-то просто наслаждаясь тишиной и компанией друг друга. Мира, разливая чай по чашкам, улыбнулась. Она видела, как эти ребята стали настоящей семьей, и как их дружба только крепнет с каждым днем. Ёнджун, несмотря на свои подколы, тоже выглядел довольным и расслабленным. Он ценил эти моменты, когда можно было просто быть собой, в окружении людей, которые тебя понимают и принимают. — Ну что, кто готовы к завтрашнему дню? — спросил Чан, откладывая гитару. — У меня есть несколько идей, как сделать наш отпуск еще более незабываемым. Все зашумели, предвкушая новые приключения. Этот вечер, наполненный смехом, воспоминаниями и теплом, стал идеальным на Чеджу. — Завтра мы отправимся на исследование южной части острова. Там есть несколько скрытых водопадов и пещер, о которых мало кто знает. Думаю, это будет отличная возможность для нас всех немного размяться и получить дозу адреналина. — Водопады и пещеры? Звучит интригующе, — сказал Сынмин, его лицо осветилось улыбкой. — Я уже предвкушаю красивые фотографии. — А я предвкушаю, как Хан-и будет пытаться перепрыгнуть через самый широкий ручей и, скорее всего, упадет в него, — добавил Минхо, и Джисон тут же бросил на него шутливый взгляд. — Не будь таким пессимистом. Я буду грациозен, как лебедь, — парировал Хан, но смех выдавал, что он тоже предвкушает возможные неудачи. — Думаю, нам стоит немного отдохнуть перед завтрашним приключением. Всем спокойной ночи! Постепенно комната начала пустеть. — Онни, — Джи схватила подругу за руку, немного замявшись, — а ты будешь сильно против, если я только иногда буду с тобой ночевать? А перееду к Крису? — Нет, ну мне, конечно, будет грустно и одиноко... — Но вспомни, как ты распласталась на всю кровать, когда Джи уже собиралась на яхту, —добавил Ён и скрылся на втором этаже. — Ладно-ладно, я совсем не расстроюсь, но! — она грозно взглянула на Чана, — Если я увижу, что ты обидел мою девочку, лишишься своего достоинства, и я не только о том, что у тебя между ног. Чан слегка испугался, но прекрасно понимал ее, так как готов сделать то же самое, если кто-то обидит его друзей или Джи. Держась за руки, они направились в свою комнату на третьем этаже, их тихие разговоры постепенно затихали. Минхо и Хан, обменявшись последними любовными репликами, уже разошлись по своим комнатам, предвкушая новые словесные баталии. Мира, убрав посуду, пожелала всем доброй ночи и отправилась спать, а остальные мемберы, уставшие, но довольные, тоже начали готовиться ко сну. Дом на Чеджу снова наполнился тишиной, нарушаемой лишь легким шумом прибоя за окном. После сытного завтрака, приготовленного совместными усилиями (и с минимальным количеством подгоревших тостов, благодаря бдительности Джи), команда отправилась в путь. Чан, как всегда, был впереди, с картой в руках и энтузиазмом в глазах. Джи шла рядом, иногда останавливаясь, чтобы сфотографировать особенно живописный вид или просто насладиться свежим воздухом. — Смотрите, какая красота! — воскликнула Джи, указывая на поле цветущих гортензий, окрашенных в нежные оттенки синего и фиолетового. — Действительно, — согласился Чан, останавливаясь рядом с ней. Минхо, Хан и Ёнджун, шли чуть позади, обмениваясь едкими замечаниями. — Ты уверен, что мы идем в правильном направлении, Чан? — спросил Минхо, нарочито громко. — А то я боюсь, что мы можем случайно оказаться на концерте местной группы, исполняющей народные песни. — Не волнуйся. Я знаю, куда иду, — ответил Чан, не оборачиваясь. — А если и окажемся на концерте, то, может быть, ты сможешь присоединиться к ним на сцене. Твои вокальные данные могли бы пригодиться. Ёнджун фыркнул, пытаясь сдержать смех. — О, да, представь себя в традиционном корейском костюме, поющим о любви к кимчи. Это будет незабываемое зрелище. — Очень смешно, — проворчал Минхо, но в его глазах мелькнул озорной огонек. — Но я бы предпочел наблюдать, как Хёнджин пытается покорить водопад, используя только свою харизму. — Моя харизма способна на многое, Минхо. И я уверен, что смогу покорить любой водопад, — ответил Хёнджин с преувеличенной уверенностью. Тем временем, остальные шли чуть впереди, обсуждая свои впечатления от острова. Феликс восхищался местной природой, Чанбин делился впечатлениями от местной кухни, а Сынмин и Чонин тихо переговаривались о своих любимых песнях. Мира, как всегда, была готова поддержать любой разговор, добавляя свои наблюдения и шутки. Когда они наконец добрались до первого водопада, зрелище было поистине захватывающим. Вода падала с высоты, разбиваясь о камни и создавая радугу в воздухе. — Вау, — выдохнул Феликс, его глаза широко распахнулись. — Это невероятно! — Я же говорил, что это будет незабываемо, — улыбнулся Чан, обнимая Джи за плечи. Хёнджин, недолго думая, решил проверить свою "харизму" на практике. Он подошел к краю небольшого, но довольно широкого ручья, который протекал рядом с водопадом, и, сделав вид, что собирается его перепрыгнуть, замер. — Ну что, хён, готов увидеть мое грациозное приземление? — спросил он, улыбаясь как сумасшедший. — Я готов увидеть, как ты будешь мокрым с ног до головы, — ответил Минхо, ухмыляясь. Хёнджин делал глубокий вдох, приготовился к прыжку, но в последний момент поскользнулся на мокром камне. С громким всплеском он оказался в воде, к своему удивлению, не такой глубокой, как он ожидал. — Ха-ха! Я же говорил! — рассмеялся Минхо, хлопая в ладоши. — Твоя харизма оказалась не такой уж и водостойкой! Хван, отряхиваясь от воды, лишь усмехнулся. — Это был контролируемый эксперимент, Хо. Я хотел проверить реакцию воды на мою ауру. Результаты... интересные. Чанбин, наблюдая за этой сценой, покачал головой с улыбкой. — Ну, по крайней мере, ты не подгорел, как те тосты утром. Хан, который до этого момента наблюдал за происходящим с веселым любопытством, подскочил к другу. — Слушай, Джинни, ты прямо морской котик. Может, тебе стоит попробовать себя в синхронном плавании? — Синхронное плавание с Минхо? — предложил Чонин, хихикая. — Это было бы зрелище! — Я бы с удовольствием посмотрел, как вы вдвоем пытаетесь изобразить лебедей, — добавил Сынмин, поддерживая шутку. Чанбин, который обычно был более сдержан, тоже не удержался от улыбки. — Главное, чтобы вы не начали спорить, кто из вас будет первым лебедем. Феликс, всегда полный энтузиазма, подбежал к краю ручья. — Живой? Давай помогу тебе выбраться. — Порядок, Ликс — ответил Хван, вылезая из воды. — Просто решил немного охладиться. А теперь, хён, твоя очередь доказывать, что твоя харизма может справиться с чем-то более сложным, чем просто подколы. — Ребята, а давайте вернемся в дом? Лично меня это солнце уже стало припекать, и я стану тем утренним тостом. — Нормальные у меня тосты получились, чего вы накинулись на них только сейчас? — немного расстроена спросила Джи в пустоту. Половина дня была потрачена на то, чтобы пешком добраться в одну сторону, и, примерно столько же в другую. Так весело пролетала неделя. Они не всегда находились вместе: когда-то каждый занимался своим делом, кто-то гулял по острову, параллельно закупаясь местными товарами, кто-то наоборот пил, а кто-то продолжал работать. В один из дней этот «кто-то» был пойман с поличным. — Нуна, — в комнату Чана ворвался Хёнджин, так как только там находился стол. Джи обставила себя ноутбуком и планшетом, что-то нервно печатая на нем, — эй, ты работать села? Джи быстро захлопнула крышку ноутбука, осознав, что её поймали, и также резко её открыла, в надежде, что корректировки сохранились. — Э-э, ну.. да? — У нас у всех отпуск. О-Т-П-У-С-К, — он произнёс это по слогам, чтобы собеседница поняла, как сильно накосячила. — С ума сошла? — Мне нужно переделать кое-что. — Помочь? — Твой свежий взгляд будет как-никогда кстати. — В смысле? Ты давно сидишь за... Так вот чего тебя вчера видно не было... Нуна! — Джинни, это очень важно, и нельзя прерваться, даже отпуском. — Выкладывай. Джи глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от воспоминаний о том разговоре. Хёнджин замер, ожидая продолжения. Его обычная игривость испарилась, уступив место искреннему сопереживанию. — В тот вечер, когда мы с Минхо и Ёнджуном ходили за закусками, мне позвонил его менеджер, — тихо произнесла Джи, не поднимая глаз от клавиатуры. — Я отошла в сторону, думая, что это по поводу отснятых ранее клипов, что можно будет доработать, что скоро новые съемки, или что-то в роде того, но... Он сказал... он сказал, что агентство Ёнджуна приняло решение прекратить наше сотрудничество. Немедленно. Хёнджин резко выпрямился, его глаза округлились от шока. — Что? Но почему? Ты же идеально раскрываешь его как человека в клипах! Вы же только начали раскрывать химию между кадрами! — Официальная версия — несовпадение графиков и изменение имиджевой политики, — Джи горько усмехнулась, закрывая лицо руками. — Но неофициально... они боятся, что наше слишком тесное общение в кадре и за его пределами породит слухи. Они хотят «защитить» его. Менеджер сказал, что весь сценарий будет изменен другим режиссёром, чтобы не было никакой связи. Джи указала на экран ноутбука, где были открыты файлы с готовым текстом. — Я пытаюсь спасти хотя бы часть работы. Я переписываю сценарий так, чтобы его линии остались, но без моего участия в кадре. Это больно, Джинни. Мы с Ёном столько обсуждали этот проект, он так горел им... А теперь я должна делать вид, что всё в порядке, и смотреть ему в глаза, зная, что нас «развели» по разные стороны. — Так вот оно что... — прошептал Хёнджин. — Ты не говорила Чану, потому что знала, как он разозлится на несправедливость агентства. Нуна, ты не можешь просто стереть себя из этой истории. — У меня нет выбора, — отрезала Джи, и в её голосе послышались слёзы. — Если я не сделаю это сама, они просто аннулируют весь контракт. Я пытаюсь сохранить хотя бы его труд. — Тише, — слёзы быстро перекрылись дрожью в теле, но эта дрожь была такой сильно, до боли, что двигаться стало невыносимо, — Где лежат таблетки? — Хёнджин быстро подал стакан сока и таблетки, чтобы состояние нормализовалось, но для этого потребуется время. Он нежно обнял подругу, понимая, какого это. — Знаешь, меня как-то раз отстранили на несколько месяцев, из-за того, что я якобы был плохим мальчиком в школе, — он усмехнулся, вспоминая эту нелепую ситуацию и прожитый период. — Было больно, тяжело, но настоящие фанаты не поверили словам какой-то одноклассницы. Они знали, что я не такой. Ён также не позволит прервать ваше сотрудничество, его и твои фанаты знают о том, что вы близкие друзья, поэтому... Тише, — в щели тихо появился Чанбин, явно потеряв Хёнджина. — Джи? Ты в порядке? Впопыхах она стала вытирать несуществующие слёзы и пытаться унять дрожь в теле. — Всё хорошо. — Не надо, не скрывай. Что-то случилось? — Да, — за нее ответил Хёнджин, — Нуна, я думаю, ребятам надо об этом знать, особенно Ёнджуну. Режиссёр согласилась и, всё ещё не уняв трясучку, направилась вниз. Ребята что-то бурно обсуждали за игрой в приставку, Мира и Минхо о чём-то спорили, а Чан, увидев ведущих Джи под руки Чанбина и Хёнджина, поспешил к ней. — Малышка? Что случилось? — Чан испуганно посмотрел на друзей. — Я р-расскажу... — она опёрлась на его руки и присела в центр комнаты. Мира также поспешила сесть рядом, одарив Чана, Чанбина и Хёнджина злым взглядом. — Мы не обижали её, — с горечью в голосе произнёс Хёнджин. — Ёнджун, — он наконец обратил внимание на подругу. — У меня для тебя плохие новости, — дрожь всё ещё не уходила и Хёнджин уже подал успокоительное по приказу Чана, — Помнишь, когда мы шли втроём из магазина? Мне позвонила Кан Юра, — Ён изрядно напрягся. Почему она звонит не ему? — сообщила, что мы прекращаем сотрудничество. В комнате воцарилась тишина. Слышно было только тяжёлое и яростное дыхание парня. Чан тоже разозлился не на шутку, и, попросив Миру остаться рядом с Джи, вылетел за ушедшим Ёнджуном. Джи наоборот, сидела и не двигалась, провожая взглядом друга. Что в его голове сейчас? Он наверняка винит её, потому что идеи поправлялись им изредка. — Это моя вина, — лицо не издавало ни единой эмоции, слёзы спускались сами по себе, а дрожь в теле ушла, — Концепт придумывался мной от начала и до конца. — Хэй, — Феликс подсел рядом, перекрывая светящее солнце. — Ты и правда солнечный мальчик, — Джи перевела взгляд на его лицо и слегка улыбнулась. — Джи, пожалуйста, — он взял её свободную руку, — посмотри на меня.

На улице...

— Не кипятись, — Чан схватил его за плечи и развернул на себя, — ярость делу не поможет. Остань. — Я не могу понять одного, это её инициатива или кто-то выше надавил? Как вообще в голову взбрела такая «гениальная» мысль? — У вас в компании как дела обстоят с начальством? — Порядок, они понимающие, и наоборот, всегда хотели сотрудничать с Джи. — Значит дело не в том, кто выше... — Щибаль! — камень, о который запнулся Ён, полетел далеко к воде. — Звони ей. — Она молчала... Почему? — он посмотрел в глаза Чана, словно там был ответ. — Ты знаешь, она хотела разобраться сама, — Кристофер тоже злился, что не заметил этого раньше, что не помог, что довёл её до такого состояния, — Звони. Сейчас. Ёнджун стал набирать знакомый номер. Гудки тянулись долго. — Ты с ума сошла?! Да, доброе утро, менеджер! А какого черта мы прекращаем работу с режиссёром, который востребован по всему миру, м? Что-что? Дали ей исправительный срок? Дорогая моя, если бы не моя совместная работа с Ли Джи, вы бы сейчас не сидели в роскошных ресторанах и не летали на частных самолётах. Я решаю, будем ли мы с ней работать, и мой ответ — будем. Если ты с этим не согласна, собирай свои вещи и уходи из компании, директору я всю информацию передам, — на этом разговор закончился. — На меня смотри, — Чан взял его голову и направил взгляд на себя, — остыл и зашёл во внутрь. Эмоции свои не показывай Джи, сам видишь, что с ней сейчас. Вам обоим нужно время. — Я в порядке, — уверенно заявил Ён и в глазах, действительно, не осталось гнева. Мужчины вошли в дом и все разошлись от Джи, как только Ёнджун сел рядом. Чан сложил руки на груди и остался на входе, наблюдая за происходящим. — Детка, — он обнял подругу и из её глаз моментально хлынули слёзы. — Я... — всхлип — Я не хочу.... Я не уйду. — Ты не уйдёшь, — его рука, покрытая шрамами, стала нежно гладить по волосам источник плача. Остальные решили оставить их наедине и вышли за Чаном на улицу. Он последний раз окинул их обеспокоенным взглядом и скрылся за стеклянной дверью. — Детка, даже если мы с тобой когда-то перестанем работать вместе, ты всё равно останешься для меня близким человеком, младшей сестрой, слышишь? — Мг... — Наша работа не закончилась, мы снимем этот клип так, как хотели. Так, как сердце требует того. Поняла меня? — Д-да... — слёзы постепенно прекращались, а Ёнджун стал вытирать влажные щёки. — Мы — одно целое, никто нас не разлучит ни в жизни, ни в работе. Ясно? — Угу... — Таблетки уже выпила? — Джи утвердительно кивнула, — Отлично, тогда пойдём умоемся и выйдем к ребятам. Они переживают. — Ты позвонил ей? — Да. Это её личная инициатива, а не директора Сон. Поэтому, по приезде мы её уже не увидим. Идём.

***

— Чан..? — Феликс осторожно подошёл к лидеру и положил руку на плечо. Он был на взводе. — Всё в порядке. Просто менеджер Ёна, без его участия, — раздражённая ухмылка пугала ребят, — и решила прекратить их сотрудничество. — Мотив? — Минхо также был зол, поэтому пытался не разнести всё в округе. — Мне не сказали, но возможно что-то личное. — Себя только не вини, — серьёзно произнёс Чанбин, пристально глядя за Минхо, — Ты не мог предугадать, а тем более — изменить что-то. — От этого и хуже, — Чан закинул руки за голову, как делают, когда ложатся на диван, и посмотрел на небо, — Ён не будет обижен или зол на Джи, они знакомы дольше, чем мы, поэтому прекрасно понимает, что... Она хотела его защитить. — Кого-то мне это напоминает, — произнёс Сынмин и все поддержали, активно кивая головами. — Хён, он сможет всё разрулить, а тем более, не отпустит Джи. Главное, будь рядом, ты нужен ей как никто другой. — Знаю, — позади раздвинулась дверь и на улице показались Джи и Ёнджун. Чан мгновенно оказался рядом и приобнял девушку, — Всё хорошо? — вопрос был адресован Ёну. — Да. — Девочка, — Мира принесла воды и отобрала подругу у Чана, — да ты вся горишь! Как ты себя чувствуешь?! — Всё хорошо, онни. Улыбаюсь, значит жива, — улыбка, как у мертвеца, и бледное лицо перепугали всех, поэтому Чан, чтобы избежать потери сознания на ровном месте, подхватил её на руки и унёс в комнату. — Сегодня ты отдыхаешь в постели, а я буду рядом. — Крис, теперь... Все знают. Я испортила отдых, — Джи уставилась в потолок безжизненными глазами. — Малышка, — он нежно провёл рукой по её волосам и прислонился ко лбу, — ты не виновата, ни в чём, а мы — твоя семья. Мы поймём и поддержим. Сейчас ты отдохнёшься и мы продолжим совместный отдых. — Ты так думаешь? — в зелёных глазах зародилась надежда. — Я уверен в этом. Мы справимся, — поцеловав тыльную сторону кисти, Чан положил голову рядом с ней, всё также сидя на корточках возле кровати. Джи уснула, а он наблюдал за ней, за её сном. Ладонь Чана оставалась на её лбу, но теперь его большой палец невесомо провёл по линии брови, затем повторил движение, будто стирая следы тревоги. От его прикосновения, такого твёрдого и в то же время бесконечно бережного, по её коже пробежали мурашки, не имевшие ничего общего с жаром или слабостью. Джи приоткрыла глаза — в комнате уже сгущались сумерки, окрашивая его черты в оттенки тайны. — Я всё ещё здесь, — прошептал он, не отводя взгляда. Его дыхание было тёплым веером на щеке. Он не двигался, застыв в своей позе сторожа. Палец спустился к виску, к краешку мочки уха, едва касаясь. — Крис… — её голос сорвался в хриплый шёпот, больше похожий на стон. Она почувствовала, как дрогнули его пальцы, сжимавшие её руку. — Тише, малышка. Отдыхай, — его слова звучали как приказ, но низкий бархат его голоса превращал его в порочное обещание. — Я чувствую себя увереннее, спасибо. — За что? — За то, что ты рядом, — нежная девичья рука провела по линии подбородка, от чего Кристофер невольно прильнул. — Я ведь люблю тебя, как могу оставить одну? — эти слова будто гром среди ясного неба. Джи чувствовала то же самое, но боялась произнести, боялась спугнуть. — И я тебя.