День "ничегонеделания"

Утро выдалось нежарким, тихим — именно таким, какого добивалась Цири, когда, стоя в проёме общей залы, заявила совершенно непоколебимо: — Сегодня мы ничего не делаем. Ничего-ничего. То есть, ни тренировок, ни магии, ни заданий. День… ничегогеделания! Геральт только поднял бровь. Йеннифер скрестила руки, подозревая подвох. Но решительность девочки была столь неоспоримой, что оба в итоге сдались — с разной степенью ворчания. Они ушли подальше от серых стен Каэр Морхена, спустившись к Гвенллеху. Река шумела лениво, перекатывая камни, а воздух пах нагретой хвоей и речной свежестью. ​Геральт сидел на поваленном бревне, вытянув ноги. На коленях у него покоился серебряный меч, но ведьмак не точил его, а лишь лениво протирал клинок тряпкой, скорее по привычке, чем из необходимости. Его взгляд то и дело скользил в сторону, туда, где на расстеленном плаще устроилась Йеннифер. ​Чародейка, от которой даже здесь, на природе, едва уловимо пахло сиренью и крыжовником, занималась делом, требующим не меньшего искусства, чем наложение заклятий. Она заплетала волосы Цири. Пепельные пряди девочки струились сквозь ее тонкие пальцы, пока юная княжна, не в силах усидеть смирно, вертела головой и болтала без умолку. ​— А правда, что если перепутать жесты в знаке Аард, то можно сжечь себе брови? — Цири попыталась обернуться, но чародейка мягко вернула ее голову в исходное положение. — А как долго нужно учиться телепортации? Я вчера пробовала сосредоточиться на камне, но он только нагрелся! ​— Терпение, Цири, — голос Йеннифер звучал мягко. — Магия — это Хаос, заключенный в порядок. Ты не можешь просто приказать ей. Ты должна почувствовать поток, стать его руслом, а не плотиной. ​— Но это так долго! — вздохнула девочка. — Я хочу уметь вызывать грозу прямо сейчас! ​— Ты постигнешь это искусство, — Йеннифер вплела в косу полевой цветок. — Но только когда обуздаешь свою силу, а не будешь позволять силе управлять тобой. Концентрация — ключ ко всему. Геральт хмыкнул, не отрываясь от созерцания бликов на лезвии меча. ​— Концентрация лучше всего постигается, когда на тебя летит утопец, — заметил он своим хриплым, спокойным голосом. — Или когда балансируешь на «рассечке» во дворе. В бою нет времени на раздумья о потоках. Либо ты сосредоточена, либо мертва. ​Йеннифер остановилась, держа в руках кончик почти готовой косы, и закатила свои фиалковые глаза так выразительно, что Геральт едва сдержал улыбку. ​— Ведьмаки... — протянула она с наигранным вздохом. — Не упустят ни единой возможности похвастаться своим фехтованием и принизить тонкие материи. Не все в этом мире решается маханием острой железякой, Геральт. Цири задумалась: — Мне кажется, вы оба правы. Важны и магия, и мечи. Не нужно выбирать что-то одно, правда? В руках умелого воина оба умения делают его непобедимым. На этот раз оба её родителя даже не подумали спорить. Они кивнули почти одновременно, и Йеннифер, мягко улыбнувшись, подтянула последнюю ленту, закрепляя косу. Геральт щёлкнул застёжкой ножен, отложил меч и сел ровнее. — Хочешь, порыбачим? — предложил он. — Проверим твою концентрацию на практике. Но без мечей. Посмотрим, у кого улов лучше. Спор — на честь ведьмачки. Глаза Цири округлились: — Идёт! Только потом не жалуйся, что проиграл. — Я? Проиграл? — Геральт театрально прижал руку к сердцу. — Непочтенная ведьмачья кровь в тебе говорит. Йеннифер тихонько хмыкнула и покачала головой: — Невозможный мужчина. Вы не можете спокойно провести и часа без какого-нибудь соревнования. — Но ты же знаешь, — Геральт улыбнулся ей, — что иначе нам будет скучно. Они вдвоем направились к кромке воды, обсуждая предстоящее соревнование. ​Йеннифер осталась сидеть на плаще. Она смотрела им вслед, и на ее губах играла легкая, едва заметная улыбка. Она покачала головой, глядя на широкую спину ведьмака. ​— Ты хороший отец, Геральт, — прошептала она тихо, но в этом шепоте было больше нежности, чем во всех балладах Лютика. ​Она поправила манжеты своей черной блузы и откинулась назад, опираясь на руки. Ветер играл с её черными локонами. Здесь, вдали от интриг Ложи, от войн и Предназначения, она чувствовала себя на своем месте. ​У нее была дочь, пусть и не по крови, но по духу. И у нее был он — упрямый, саркастичный ведьмак, который сейчас учил их дочь насаживать наживку. Это была ее маленькая, странная, изломанная судьбой, но самая настоящая семья. Люди, которых она любила больше всего на свете. И этого было достаточно.