Цена ошибки

Холодный утренний туман еще стелился по низинам, а юная Цири уже успела тысячу раз пожалеть о том, что ввязалась в эту авантюру. Всё началось с рассветом. План казался безупречным: проскользнуть мимо спящей Йеннифер (что само по себе было подвигом), стащить серебряный меч из оружейной, пока Геральт отлучился к Весемиру. Адреналин, стучавший в висках, заглушил голос разума. Ей хотелось не просто тренироваться на чучелах, ей хотелось настоящего дела. В тот момент она не думала о последствиях, но записку всё же оставила. На всякий случай. Коротко, без лишних объяснений: "Отправилась на юг к рыбакам. Вернусь к обеду. Обещаю быть осторожной. Цири." Пока удача сопутствовала, этого оказалось достаточно, чтобы Цири поверила — сегодняшний день принадлежит ей. День первого настоящего ведьмачьего подвига. В своём тёмном плаще с накинутым на голову капюшоном Цирилла отправилась на юг, к небольшой рыбацкой деревне. Вчера она была здесь с Геральтом и слышала жалобы местных жителей о докучающих утопцах. Геральт согласился помочь. По возможности. И Цири сразу поняла — это был шанс проявить себя в ведьмачьем ремесле, доказать, что она готова к настоящей охоте. Несмотря на то, что жители бросали косые взгляды на совсем ещё юную девушку с мечом за спиной, который был почти с неё ростом, Цири удалось поговорить с парнем её возраста. Рыжий веснушчатый подросток с опаской смотрел на меч, но всё же рассказал, где следует искать утопцев — в старой заводи ниже по течению, там, где река образует тихую заросшую заводь. Она кружила пару часов по берегу, пока не наткнулась на их логово. Зловоние ударило в нос раньше, чем она увидела трёх мертвенно-бледных существ, дремавших в тине. Цири выхватила меч и намеренно наступила на сухую ветку. Треск эхом разнёсся по берегу. Ночные твари вскинули головы и с шипением поднялись. Противные гнилые создания с выпученными рыбьими глазами. С энтузиазмом и даже с некоторой лёгкостью она быстро расправилась с двумя — её тренировки не прошли даром. Клинок рассекал воздух, отточенные движения, которым учил Геральт, срабатывали инстинктивно. Но на этом всё везение закончилось. Третий монстр развернулся и ускользнул в воду, почуяв неладное. И тут в игру вступил невесть откуда взявшийся противник — из-за камней вылезла кикимора. Сначала одна. Потом ещё две. Цири испугалась не на шутку. Гигантские насекомые были гораздо опаснее утопцев, а кикиморы всегда жили колонией. Значит, где-то рядом их гнездо. Цири, порядком уставшая размахивать тяжёлым для неё мечом, начала отступать. Кикиморы двигались быстро, координированно. Шансы были малы. Какое-то время ей удавалось держать на расстоянии меча ближайшего врага, отбивая выпады хитиновых конечностей. Она понимала, что не сможет сбежать. Кикиморы её догонят. Грозно зашипев, насекомое бросилось на девушку, и Цири не смогла полностью увернуться. Один из шипов задел её бок, распоров кожаный жилет и прорезав кожу. Обжигающая боль пронзила тело. Цири выронила меч и упала на колени, задыхаясь. Кикимора развернулась и приготовилась ко второму броску. Остальные две смыкали кольцо. Это был конец. Цири с ужасом в глазах, прижимая руку к раненому боку, смотрела в лицо своей смерти. В мыслях промелькнули Геральт и Йеннифер — самые дорогие ей люди, которых она больше не увидит. Её последняя мысль была о том, как они расстроятся, найдя её тело. Она умрет здесь, в грязи, из-за собственной глупости. Кикимора прыгнула. ​...и в то же мгновение воздух разорвал гул, и мимо Цири пронесся ревущий поток огня. Насекомое вспыхнуло, как сухая ветошь, издавая дикий, пронзительный визг, и завертелось волчком, пытаясь сбить пламя. Остальные две кикиморы отлетели в стороны, сбитые ведьмачим знаком. Из кустов первым выскочил Геральт. Он не тратил времени на изящество. Один мощный, жестокий удар отсек горящей твари голову, обрывая её мучения. Его меч со свистом рассек воздух, превращая двух других монстров в конвульсирующие груды хитина. ​— Цири! ​Йеннифер упала на колени рядом в грязь, не заботясь о своем платье. Её лицо было бледнее, чем у самой Цири, а в фиалковых глазах плескался первобытный ужас. ​— Тише, детка, я здесь, — шептала чародейка, быстро осматривая состояние дочери. Её руки дрожали, когда она осторожно приподняла окровавленную одежду. Пальцы Йеннифер окутало мягкое свечение. Цири всхлипывала, дрожа от холода и шока, пока магия стягивала края раны, забирая боль. — Тише, милая, тише, — повторяла Йеннифер, убирая спутанные пряди волос с лица девушки. — Всё хорошо. Ты в безопасности. ​— Пей, — Геральт, уже покончивший с кикиморами, опустился рядом и протянул флакон. Его голос был ровным, но в глазах, с расширенными зрачками, читалась буря. Горькая жидкость обожгла горло, но почти сразу боль начала утихать. Йеннифер укутала девушку своим плащом и наложила заклинание сна. Веки Цири отяжелели, и она провалилась в тёмную пустоту. Последнее, что она почувствовала — как Геральт бережно берёт её на руки. Вместе они вернулись в Каэр Морхен. --- Цири очнулась под вечер. К её удивлению, она чувствовала себя вполне хорошо после всего случившегося. Она лежала некоторое время в своей кровати, терзаемая совестью. Комната была погружена в мягкий полумрак — за окном садилось солнце, окрашивая стены в золотисто-розовые тона. Цири села, ощупывая бок. Боли не было, только тонкий, светлый шрам напоминал о случившемся. И острая, грызущая совесть. ​Она быстро оделась и отправилась искать приемных родителей. Весемир, проходивший мимо с охапкой дров, лишь покачал головой и тяжело, шумно вздохнул, ничего не сказав. От этого стало еще хуже. Геральта она нашла во дворе на скамье. Он чистил меч — тот самый, который она бросила в болоте. Немного потоптавшись на месте, Цири скользнула рядом и прижалась к боку ведьмака. Несколько минут они сидели в тишине, слушая, как ветер шелестит листвой в старом дворе Каэр Морхена. — Геральт, я... — наконец заговорила Цири, голос дрогнул. — Прости. Я не хотела... Я просто думала, что смогу. Что докажу, что готова. А вместо этого... Геральт отложил меч и обнял девушку, посмотрев в её серые глаза — такие же, как у него. — Я уже простил, — сказал он негромко. — Но меня огорчает не то, что ты ослушалась старших и украла меч. Цири... я учил тебя выживанию. Я дал себе клятву беречь свою дочь. Сегодня я едва не нарушил её. Цири шмыгнула носом и прижалась к нему еще сильнее, пряча лицо в его куртке, пахнущей кожей и дымом. ​— Знаешь, — вдруг хмыкнул Геральт, чтобы немного разрядить обстановку. — Я и сам иногда поддаюсь безрассудству. А потом расхлебываю последствия. Спроси Йеннифер, она подтвердит. — Он усмехнулся. – Твоя выходка лишь лишний раз доказывает, что ты, несомненно, моя дочь. Это вызвало тихий смех у девочки, сквозь слёзы. Геральт искрене улыбнулся ей. — Над чем это вы тут смеётесь? Они обернулись. Йеннифер стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Но в её фиолетовых глазах не было гнева — только облегчение. Цири сорвалась с места и бросилась к ней в объятия. ​— Прости, Йен! Прости меня, пожалуйста! Я была глупой и самонадеянной, и... Йеннифэр прижала её к себе, зарываясь лицом в пепельные волосы девушки. ​— Когда я нашла твою записку, я была в ярости, Цирилла, — призналась она, и её голос дрогнул. — Я была зла, очень зла. И хотела превратить тебя в гусыню. Но потом, когда мы нашли тебя... когда увидела кровь... Это был самый большой страх в моей жизни. Я думала, что мы не успеем. Она отстранилась, положила руки на лицо девушки, вглядываясь в её глаза. — Обещай мне. Обещай, что больше никогда так не сделаешь. Незачем подвергать себя ненужному риску, когда жизнь наследницы Старшей Крови и так постоянно в опасности. У тебя будет ещё множество сражений впереди, поверь мне. Но сейчас... сейчас ты просто должна быть живой и здоровой. Понимаешь? — Клянусь, — выдохнула Цири. И впервые, впервые за всё время произнесла: — Прости меня... мама. Слово повисло в воздухе, хрупкое и важное. Глаза Йеннифер влажно заблестели. Растроганная чародейка притянула девушку к себе и поцеловала в лоб. — Моя девочка, — прошептала она. — Храбрая, глупая, прекрасная девочка. Я так тебя люблю. Геральт поднялся со скамьи и подошел к ним. Он обнял обеих за плечи, замыкая круг. ​— Такую семейку, как у нас, еще поискать надо, — проворчал он, но с улыбкой в голосе. Йеннифер, не разжимая объятий, подняла на него глаза, в которых уже плясали знакомые чертики, и закатила их. ​— Серебровласый дурак, — фыркнула она, потянувшись и целуя его в колючую щеку. — Но ты прав. Другой нам и не надо.