Глава 8. Рен

      Она осталась без сил и какого-либо желания двигаться. Ни встать с дивана, чтобы выпить воды, ни перевернуться с живота хотя бы на бок… Ничего. А от мысли о том, что уже рассвет и пора отправляться в путь, хотелось протяжно завыть. Видимо, Оук специально вымотал её, чтобы не уходила. Хотя, как оказалось, результат её поисков в его интересах тоже.       Рен медленно открывала и закрывала глаза. Сквозь растрёпанные волосы она видела спину Оука, стоявшего у окна, за которым брезжил рассвет. Он стоял с бокалом виски абсолютно голый. Словно и не устал. Словно не было ночи, полной яростных долгих поцелуев и удовольствия. Для них обоих. Пусть Рен и чувствовала себя так, что могла неделю отсыпаться, она бы не променяла эту ночь с Оуком на отдых. Опрометчиво? Может быть. Пожалеет ли она об этом, когда они с Криди покинут город? Очень может быть. Но она действительно наслаждалась. Всем, что Оук делал. Каждым его поцелуем, каждым укусом, каждым толчком и громким стоном. Всем им.       Лёжа на диване и глядя на Оука, Рен в очередной раз подумала о том, что могла бы запросто в него влюбиться. Возможно, если бы она чувствовала что-то к Оуку, ей было бы проще. Проще существовать в Неверленде, проще принять новую реальность, проще подчиниться. Проще всё. Но она не любила. Возможно, плохо пыталась. Возможно, сама себя убедила, что не сможет. А, возможно, вместе с душой Пэн забрал и возможность влюбляться.       Оука не получалось ни любить, ни ненавидеть. Ненавидеть так, как её убийц, как Пэна, соблазнившего на сделку. Даже как мерзких владельцев борделей, руками демонов выкрадывающих маленьких девочек из их поселений и привязывающих к себе сделкой. Рен такое видела не раз. Не раз она нарушала приказ Оука не отправлять в Бездну. И не раз он сам, собственноручно разорвав нити сделок, помогал им вернуться домой, хотя мог и воспользоваться. У Рен не получалось ненавидеть Оука той ненавистью, какой она хотела. Ни любить, ни ненавидеть.       Убрав с лица волосы, Рен села. Уставшие мышцы неприятно заныли. Оук обернулся.       — Я думал, у тебя не осталось сил двигаться, — сказал он.       — Нужно идти, — ответила Рен, но вставать не спешила.       — Может, хотя бы позавтракаешь? Не думаю, что посреди леса у тебя будет такая возможность.       — Придумаю что-нибудь. Не переживай за меня.       — Я бы хотел, но не могу.       Да, Рен определённо могла бы влюбиться в Оука. Если вспомнить всех её ухажёров из того времени, когда она была жива, то можно проследить у каждого похожие черты. Мудаки, которые так хороши в постели, что не веришь в их реальность. В меру заботливые, в меру показывающие, что им от неё нужно что-то другое, а не любовь и она сама.       — Уверена, за месяц перестанешь.       Оук рассмеялся.       — И не надейся. К тому же, в моих же интересах, чтобы ты вернулась.       Рен оставила его реплику без ответа. Что толку спорить с тем, кто мастерски играл сделками, кто мог вывернуть всё так, как ему хотелось?       — Не лишай меня удовольствия напоследок накормить тебя, — произнёс Оук, глядя на неё через плечо.       — Если только завтрак принесут пока я в душе.       Горячие блинчики и ароматный кофе действительно ждал её, когда она вышла из душа. А ещё — небольшая сумка. Рен вопросительно посмотрела на Оука, который всё так же голый сидел на диване с чашкой.       — Этого должно хватить хотя бы на первое время, — сказал он, имея в виду явно набитую едой сумку. — И даже не думай отказываться.       А Рен и не собиралась. Она, уже полностью одетая, села рядом с Оуком и принялась за завтрак. Когда с едой было покончено, Рен встала, взяла сумку и направилась к двери. Вид за окном говорил о том, что уже рассвело. Криди наверняка ждал её у фонтана. Благо возвращаться домой ей не нужно — всё необходимое она оставила прямо в “Утёнке” в комнате для персонала, а с Аннун она попрощалась ещё вчера. Словно знала, что Оук просто так её не отпустит.       — Поцелуешь на прощание? — промурлыкал Оук, когда Рен уже повернула ручку. — Чтобы закрепить воспоминания, которые явно будут согревать тебя одинокими ночами?       Рен сглотнула. От дыхания Оука, коснувшегося её шеи, по коже пробежали мурашки. Она не знала, чего он добивается. Чтобы передумала? Чтобы добровольно вернулась в привычную паутину сделок и клятв? Чтобы он и дальше мог её ломать, раз за разом доказывая и себе, и ей, что он — власть?       — Как хорошо, что я буду не одна, — ответила Рен, не оборачиваясь. — Я передам Криди от тебя “привет”.       И она вышла в коридор. Наверное, нужно было посмотреть на лицо Оука, когда она упомянула Криди. Вряд ли он подозревал, что она пойдёт искать Динь не одна. Рен не знала, какая история связывала этих двоих, но она отчётливо видела, как Оука бесит даже одно присутствие Криди. Не понятно только почему, Оук вообще его терпит. Он даже позволит ему пить бесплатно после той заварушки с за игральным столом. Возможно, она сможет это выяснить. Так, из собственного любопытства.       В баре “Утёнка” было пусто. Пусть заведение и работало круглосуточно, но в рассветные часы гости сидели очень редко. Бармен, который заступил на смену, натирал бокалы и просто кивнул Рен, когда она спустилась. Рен не помнила его имени, но тоже кивнула. Она прошла в комнату для персонала, взяла оставленную там сумку и молча вышла. Охранники на улице, обсуждающие прошлую ночь, поздоровались, а когда Рен отошла на пару метров, заговорили о ней же. Будто она не слышала. Слышала. Слышала не впервые, как персонал обсуждал её и Оука. “Демонская подстилка”, “шлюха”. Ничего нового, но привыкнуть к такому сложно. Рен за три года так и не смогла, но уже никак не реагировала. Если всё получится, то совсем скоро её тут не будет.       По бездушным улицам Рен дошла до фонтана, где они с Криди договорились встретиться. Демон уже ждал её тут. Одетый в чёрную рубашку, чёрные кожаные брюки, высокие сапоги и широкополую шляпу, он сидел на каменном бортике фонтана и курил. Рядом с ним лежало чёрное кожаное пальто, а на земле стоял заплечный мешок.       — Я уж думал ты не появишься, — проговорил Криди вместо приветствия.       — Мы же договорились, — ответила Рен.       — Объяснения с Оуком затянулись? — усмехнулся Криди.       Рен почувствовала, как краснеет.       — А это не твоё дело, — бросила она.       Криди рассмеялся, а Рен уже начала жалеть о том, что позвала с собой именно его.       — Конечно. — ответил Криди. — Моё дело маленькое, но, знаешь, без доверия очень сложно построить успешное сотрудничество. Это тебе даже Оук расскажет.       И, нахлобучив на рогатую голову шляпу, Криди поднялся с бортика.       — Так мы идём или сначала позавтракаем?       — Извини, но я сыта по горло, — скривилась Рен.       — Членом? Или Оук накормил тебя чем-то…       Не успел он договорить, как Рен выхватила прикреплённый к поясу револьвер и приставила его к подбородку Криди.       — Я уже говорила, что жалею, что позвала тебя? — процедила Рен.       — Да, пару раз было, — рассмеялся Криди, а у Рен аж зубы свело от желания выстрелить.       — Так вот советую не испытывать моё терпение. Поверь, мой револьвер может отправить в Бездну и демона.       Блеф, но Криди говорить об этом не обязательно. Пусть он и знал Неверленд лучше других, это не делало его компанию желанной.       — Ладно, — ответил Криди, продолжая улыбаться. — Извини. Если ты так хочешь, я больше не буду говорить о членах. Но мы теряем время. Особо чувствительные к изменению погоды феи подсказали, что вечером нас ждёт гроза. Если не хочешь столкнуться с вартирай, то нам нужно выдвигаться.       Стиснув зубы, Рен убрала револьвер.       — Это будет о-очень весёлое дельце, — сказал Криди.       Рен не могла с ним согласиться, но обратного пути не было. Неверленд засвидетельствовал сделки, и она не могла их нарушить.       Они с Криди направились по вымощённой булыжником дороге прочь из города. С каждым шагом сердце Рен колотилось всё сильнее, словно Моартестемар мог не принять её обратно. Словно, стоит только пересечь черту, и всё привычное станет лишь сном. Выдумкой. За три года в Неверленде Рен ни разу не покидала города, и сейчас ей было немного страшно. От неизвестности, неуверенности в себе и уже тем более в Криди. Но обратный путь заказан, и нет другого варианта, кроме как исполнить задуманное. Возможно, Оук бы и принял её назад. Возможно, он бы нашёл способ расторгнуть сделку, но простила бы она себе это? Нет. Никогда и ни за что.       — Добро пожаловать в Неверленд, — оповестил Криди, когда окраины Моартестемара остались позади, а выложенная булыжником дорога сменилась обычной землёй, размытой дождями. — Ты хоть знаешь, куда нам идти?       — Мне сказали, что Динь живёт на болотах, — ответила Рен. — Но точного местоположения я не знаю.       — Какой у тебя хороший информатор. Ладно, где болота я знаю. Надеюсь, мы не нарвёмся ни на кого опасного. Давненько я не забредал так далеко.       — Но с вартирай ты же знаешь, как справиться.       — Поверь, вартирай — не самое опасное, что обитает в Неверленде.       — Что может быть опаснее них?       — Местные, презирающие сделки.       По спине Рен пробежал холодок. За три года она не встречала никого, кто бы относился к сделкам так же, как она сама. Да, были не очень довольные, что иного способа выжить в Мортестемаре нет, но опаснее вартирай, пожирающих свою добычу пока она ещё жива?..       — Значит, к вечеру нужно найти место для ночлега, — проговорила Рен, доставая из мешка карту острова, которую прислал ей Арне.       Криди смерил Рен таким взглядом, от которого она почувствовала себя невероятно глупой. Выгнув бровь, он рассмеялся.       — Учти, гостиниц в лесах Неверленда не имеется. А местные нас даже на порог не пустят.       — Тогда придумай что-нибудь, — раздражëнно бросила Рен. — Не ты ли обещал меня защищать?       Криди сузил глаза, блеснувшие, как Рен показалось, чем то недобрым. Она подавила желание отвести взгляд. В Моартестемаре Рен могла быть и жестокой, и холодной, и безжалостной к тем, кто жалости не заслуживал, но здесь, под кронами вековых деревьев, посреди дороги, которая ещё даже не высохла после дождя, она почувствовала себя слабой. Словно вся магия, защищавшая её в городе, спала, стоило только покинуть его.       Хмыкнув, Криди поправил шляпу. Под его взглядом Рен чувствовала себя голой, и это ни капли не возбуждало, а лишь вызывало желание стыдливо прикрыться.       — Сделка есть сделка, — ответил наконец Криди. — Знаю я одну деревеньку, она как раз по пути будет. Правда никогда дальше границы я не заходил. Жуткое место.       В голове Рен родилось замечание, что шляпа Криди всех вартирай и так распугает, но она смолчала, хохотнув лишь в своей голове. Их с Криди отношения и так оставляли желать лучшего, нечего вынужденное сотрудничество омрачать ещё и шутками, из-за которых демон мог завести её в Неверлендскую глушь и просто бросить.       — Ну, пошли тогда, — сказала Рен.       И они двинулись в путь.       Рассветная прохлада вскоре сменилась жарой. Солнце палило нещадно, словно наверстывая за все дождливые дни, и скрыться от него было негде — они шли по чистому полю, деревья встречались раз в несколько сотен метров. Рен завязала волосы в пучок и сняла пиджак. Она уже начала чувствовать, как её нос потихоньку обгорает. Жара, конечно, Рен совсем не нравилась, но это лучше, чем ливень. Может, так хоть дороги быстрее высохнут. Пусть Рен и была обута в высокие сапоги, ступать по чавкающей грязи и лужам ей не доставляло удовольствия. Она старалась идти по траве, чтобы не вымазаться в грязи по самые уши, за что Криди ворчал на неё и подгонял. Он, в своих сапожищах до середины бедра, гордо вышагивал по лужам, разбрасывая комья грязи. В широкополой шляпе он был похож на огромный гриб. Гриб, дымящий сигаретой. Рен рассмеялась. Сначала сдержанно, а потом — во весь голос. Криди непонимающе уставился на неё.       — Мне уже пора начинать волноваться? — спросил он.       Рен замахала рукой, мол, всё в норме, а сама не могла перестать хохотать. Возможно, в голову всё же напекло. Интересно, а мертвецы страдают от солнечного удара? Рен не знала и знать не хотела. Сев под ближайшее дерево, Рен прислонилась к стволу спиной. Криди остановился прямо напротив, наклонился, уперев руки в колени, и пытливо уставился на Рен.       — Ты чего?       — Прости, — всё ещё посмеиваясь, проговорила Рен, — но в этой дурацкой шляпе ты похож на огромную поганку.       Бровь Криди медленно поползла вверх.       — А?       Рен объяснять не стала, ведь шутка перестаёт быть шуткой, если её приходится объяснять. Она покачала головой и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Вытащив из сумки, что дал ей Оук, флягу с водой и немного отпила.       — Видимо, мне шляпа тоже не помешает, — ответила Рен.       Криди плюхнулся рядом и постучал ботинками о землю. С подошвы поотваливались куски грязи. Оглядевшись, он сказал:       — Совсем скоро мы должны уйти в лес. Там тени будет больше. К вечеру доберëмся до деревни. Если кое-кто не будет плестись как сонная каппука.       — Я не плетусь, а экономлю энергию, — заявила Рен. — А ты куда-то торопишься? Переживаешь, что Оук отдаст должность «пью и не плачу́» кому-то другому?       — Вот за что, а за это я буду переживать в самую последнюю очередь, — хмыкнул Криди. — Видишь ли, нас с Оуком связывает не только демонская сущность.       — А что?       — Это долгая история, — протянул Криди.       — Отлично, мне как раз нужно перекусить.       И Рен полезла в сумку. В первом попавшемся свёртке она обнаружила круглую лепёшку. Пахла она чем- то сладким и ягодным. Решив, что Оуку нет смысла её травить, Рен откусила. Внутри лепёшки оказался малиновый джем. Кисловатый, но очень приятный. Либо это Рен так сильно проголодалась, что ей и земля покажется шоколадным пирожным.       — Ну и? — напомнила Рен. — Ты сам тянешь время.       — Прости, но мы не в тех отношениях, чтобы я так с тобой откровенничал. Скажу лишь, что мы с Оуком были близкими друзьями. Я знал его ещё до «Жёлтого утёнка» и печати бражника. До того, как он стал Верховным.       Рен замерла с куском лепёшки во рту, не понимая, как реагировать на слова Криди. Они с Оуком друзья? Да скорее Бездна разверзнется прямо под ней, чем она в это поверит.       — За дуру меня держишь? — хмыкнула она, проглотив лепёшку.       — Мне нет смысла тебе врать, — пожал плечами Криди. — Но и подробнее рассказывать я не хочу. Если только получу что-то взамен.       И Криди, с похотливой улыбкой на губах, потянулся к Рен в откровенном желании поцеловать. Первым порывом было отвесить Криди пощёчину, но для размаха не хватало места, поэтому Рен запихнула ему в рот остатки лепëшки. Демон дёрнулся, по его подбородку потёк красный джем.       — Если сделка, то только чтобы ты больше не разговаривал, — с улыбкой сказала Рен.       Она провела пальцем по подбородку Криди, убирая джем, и облизала его, глядя демону прямо в глаза.       Он проследил за её движением, и в его взгляде что-то в секунду переменилось. Внутренности Рен ухнули вниз, а рука уже было потянулась к револьверу. Криди глядел на неё будто охотник на жертву. С азартом и желанием. Словно мог запросто прижать к земле и сделать с Рен всё, что ему захочется. А Криди и мог. Ударить, схватить руки, подмять под себя. У Рен бы вряд ли получилось вырваться. Она никогда не боялась Криди, да и вряд ли вообще кто-то в Моартестемаре относился к нему с благоговенным ужасом, как к Оуку. Криди и не старался кого-то запугать. Он производил впечатление весёлого трепача, промышляющего охотой. Если бы не рога, очень просто можно было забыть, что он демон. Но сейчас Рен боялась. Она замерла, словно Криди действительно прижал к её к земле.       Вытащив лепёшку изо рта, Криди вытер рот рукавом.       — Я могу подсказать пару десятков способов меня заткнуть. Не обязательно для этого переводить еду.       — А ты не веди себя, как животное, — фыркнула Рен. Она отпихнула Криди рукой и встала с земли.       — Я демон, — развёл он руками, словно это являлось оправданием всего. — Я соткан из пороков и вожделения. Это моя природа, ничего не поделаешь.       Рен хотела сказать, что быть демоном — не оправдание для распускания рук и вседозволенности. И что всё равно нужно хоть время от времени держать член в штанах. Но она лишь вздохнула, подняла с земли сумки и зашагала дальше по дороге.       — Эй! Встать не поможешь? — крикнул Криди ей в спину.       Рен лишь отмахнулась.       До самого леса, в который они вошли ближе к полудню, Рен и Криди брели молча. Демон шагал впереди, что-то периодически напевая и насвистывая, чем поначалу очень раздражал. Но вскоре Рен отвлеклась на свои мысли и перестала обращать на него внимания. На то, как Криди иногда останавливался посреди дороги, чтобы прислушаться или принюхаться. Как он опускался на землю и проводил когтистыми пальцами по траве и высохшей на солнце земле. Что он пытался узнать, Рен не понимала, а спрашивать не решалась. Криди — демон-охотник. Кто знает, какими способами он выслеживает добычу. Главное, чтобы он помог добраться ей туда, куда нужно.       Но Рен всё равно периодически заглядывала в карту. Потрепанную, явно от руки нарисованную на пожелтевшем пергаменте. На ней было не много обозначений: Моратестемар на востоке острова, Плачущие горы на севере, Кац у их подножия, Русалочьи острова на западе да замок Смерти на юге. Если хорошенько приглядеться, можно заметить и другие обозначения, которые либо стёрлись от времени, либо их стёрли специально. Рен удалось разглядеть несколько небольших домиков, которые, видимо, обозначали поселения. Пару таких они должны были пройти на пути к лесу. Но Рен видела лишь открытую степь. Что с ними стало? Пожар ли, болезнь? Или всё уничтожили сделки? От этих мыслей Рен становилось не по себе. Возможно, ей было бы проще, если бы она увидела старые покосившиеся домики, через крышу которых уже проросли деревья. Возможно, ей было бы проще знать, что во имя Питера Пэна и сделок жители не отдали всё до самой последней щепы.       В небе прокричал ворон. Рен вскинула голову. Над ними, словно над падалью, кружила огромная птица. Она вновь протяжно, лениво каркнула. После встречи с Ульяной и Дитричем Рен невольно связывала появление воронов с ними. Пусть Арне и не сказал, что будет приглядывать за ней, но он и не говорил, что не станет этого делать. «Надо было и с ним заключить сделку, — запоздало подумала Рен. — Или хотя бы попросить выбрать в шпионы кого-то другого». От воронов Ульяны и Дитрича Рен становилось не по себе. Они не производили впечатление живых птиц, а были словно сотканы из магии. Аннун сказала, что такое вполне может быть — в Кац, откуда штурманы родом, владели магией отличной от магии других фей. Аннун назвала её древней, связанной с духами и предками, землёй и родом. На следующий день после той встречи с Арне на «Чëрном георгине» вороны чуть не проломили окно в комнате Рен и Аннун так они требовали, чтобы им открыли. Птицы принесли футляр из грубой кожи, в котором Рен обнаружила записи Арне с тех времён, когда он сам искал Динь. Поначалу Рен убрала футляр под кровать, чтобы не натыкаться на него взглядом. Она всё ещё чувствовала себя обманутой и словно липкой от манипуляций Арне. Несколько дней Рен пыталась игнорировать существование футляра, но в итоге сдалась.       — Зря ты, — покачала головой Аннун, когда, вернувшись, застала Рен обложившуюся записями. — Не стоит верить всему, что говорит капитан.       — Сама не проверю, не узнаю, стоит ли, — ответила Рен. Она всё ещё была немного обижена, что Аннун не рассказала ей легенду о Динь.       Рен видела, что Аннун хочет сказать ей что-то ещё, но подтолкнуть подругу не решилась.       «Интересно, как там Аннун, — подумала Рен. — Наверняка ещё злится».       Рен вздохнула. Обещать себе и самому острову помириться с подругой она не посмела — опрометчиво. Вдруг Неверленд воспримет это как сделку? Вдруг у Рен не получится? А вдруг она вовсе не вернётся в Моартестемар?       Вытерев пот со лба, Рен втянула носом прохладных лесной воздух, сменивший зной открытой равнины.       — Привал? — обернулся на неё Криди. Рен кивнула. — Только недолго. Гроза не так далеко, как может показаться.       Рен опустилась под раскидистое дерево и достала флягу с водой. Она умылась, попила.       — Как ты это чувствуешь? — спросила она.       Криди, нюхавший воду в луже, повернул на неё голову. Вид у него был такой, словно она спросила самую очевидную на свете вещь.       — Что?       — Куда нам идти, грозу вот, например. Я не сомневаюсь в твоих способностях, но мне просто интересно.       Криди оторвался от лужи, плюхнулся на траву.       — Я охотник. И я столько раз исхаживал Неверленд вдоль и поперёк, что знаю остров лучше самого Питера Пэна.       — Но ты же не всегда был охотником.       — Не всегда, — кивнул Криди. Он достал сигарету, прикурил и перебросил пачку Рен. — Раньше я тоже был ведом сделками, но однажды понял, что они не доставляют мне никакого удовольствия. А вот отстреливать бошки вартирай — ещё как!       — И похищать кицум из их домов тоже? — Этот вопрос давно вертелся у Рен за языке.       — Осуждаешь меня? — ухмыльнулся Криди. — Мы с тобой находимся в разной категории моральных ценностей и принципов. В твоей — насиловать, похищать и убивать ради удовольствия плохо. В моей их просто нет. Важен лишь азарт от погони. Удовлетворение потребности обладать. Пусть на миг. На тот миг, когда жертва понимает, что она попалась, а её жизнь — в твоих руках.       Криди смотрел на Рен долгое мгновение. В её голове возникла мысль: что она будет делать, если завтра Криди решит, что охота с ней — а это была именно она — перестанет быть ему интересна? Согласится ли Рен на другую сделку, лишь бы удержать демона? Вопрос, на который она не могла дать ответ. Её и так немного беспокоило условие Криди выполнить одно его желание, когда придёт время. Что это будет? Зная Криди, Рен не могла предположить. В голову сразу лезли самые мерзкие и непристойные картинки. Рен поморщилась. В любом случае, хуже уже не будет, так она хотя бы попытается отыскать Динь.       — Но все навыки приходят с опытом, — проговорил Криди, отведя от Рен взгляд. Он глубоко затянулся и затушил сигарету о подошву сапога. — Мне потребовалась не одна сотня лет, чтобы научиться по скорости ветра предсказывать погоду. Но, — он поднялся с земли и отряхнул штаны, — под влиянием сделок Неверленд меняется так быстро, что даже я могу ошибиться. Единственное, что я сейчас знаю наверняка: нам пора, а то до грозы можем и не успеть.       Рен затушила сигарету и тоже встала. Подхватив свои сумки, они направились дальше через лес. Чем глубже в чащу они заходили, тем тише вокруг становилось. Рен заметила это не сразу — они с Криди разговорились об ориентировании на местности, а когда он остановился посреди тропы, жестом приказав Рен молчать, ей почудилось, будто всё вокруг мертво. Криди огляделся, шумно втянул носом воздух. Рен огляделась тоже. Меж деревьев и кустов стелился туман. Неплотный, еле заметный в вечерних сумерках. Она силилась услышать хоть что-то. Хоть далёкий вскрик птицы, но лес молчал. По коже Рен пробежал холодок. Над её головой прогремел гром, а профиль Криди осветила рваная вспышка молнии.       — Быстрее, — бросил он и устремился сквозь чащу.       Перейдя через овраг, в котором некогда протекал быстрый шумный ручей, а сейчас застоявшийся и воняющий болотом и дохлой рыбой, они оказались на опушке, устланной сизым туманом.       Криди достал кольт.       — Держись за мной, — тихо проговорил он и направился к деревне. Такой же мёртвой, как и окружающий её лес.       Вытащив револьвер, Рен зашагала за Криди. Тишина. Даже листва не шелестела. Демон остановился перед деревом, обозначающим, как Рен поняла, границу деревни. Демон задрал голову к кроне, Рен посмотрела туда же, куда и он. Среди ветвей висела тряпичная кукла, связка черепов разных животных и пучки засохших трав.       — Чт… — начала было Рен, не в силах отвести взгляд от жуткой куклы, вместо глаз которой были разноразмерные пуговицы, а рот вышит в форме полумесяца.       Криди не дал ей договорить, подняв руку. Осторожно, не издавая ни звука, он двинулся мимо дерева к мрачным покосившимися от времени и погоды деревянным домикам. Под подошвой сапог Криди не хрустнула ни одна веточка, словно он и вовсе не касался земли. Дойдя до крыльца хижины, Криди опустился на корточки, погрузил пальцы с длинным чёрными когтями в землю. Поморщился. Поднеся ком жухлой травы и сухой почвы к лицу, Криди принюхался. По выражению его лица Рен поняла, что запах ему не понравился. Что бы это ни значило.       Направившись дальше вглубь поселения, Криди жестом поманил Рен за собой.       Ступать так же бесшумно, как Криди, у Рен не получилось бы даже если бы она взлетела. Закусив губу, она старалась аккуратно ставить ногу на землю, чтобы не привлечь внимание вартирай или ещё кого. Мало ли кто повесил здесь эту куклу. Может, поселение выкосили не сделки, а чьи-то руки. Рен не могла ответить, что именно предпочла бы. Знать, что тебя окружает мëртвый из-за магии лес, куда даже животные боятся заходить, или что где-то в жутких, но живых чащах прячется банда головорезов из плоти и крови?       Обогнув ещё несколько домов с обвалившейся крышей, Криди остановился.       — Ну и дела, — хмыкнул он, убирая кольт.       — Что там? — Рен подошла к нему.       Они с Криди стояли посреди старого кладбища. Из высокой безжизненной травы поднимались деревянные надгробия, увитые разноцветными нитями, которые тянулись через всё кладбище, связывая могилы воедино. С нитей свисали разноразмерные куклы, связки черепов и костей. А чуть в отдалении стояла жердь, увенчанная черепом, в котором когда-то горела свеча, а сейчас через глазницы и нос вытекал засохший чёрный воск. Жердь была одета в грязные лохмотья, из рукавов торчали костяные руки, державшие чёрный огарок свечи, а под черепом висел пучок трав.       За три года в Моартестемаре Рен видела разное колдовство и его последствия: левитирующие предметы, заживляющая раны вода, зеркала, показывающие живых близких, сдирающие с себя кожу перевёртыши, но ничего не было настолько жутким, как это кладбище. Рен не видела магию, но она знала, что кто-то здесь проводил ритуал. Какой и зачем? Упокоить мёртвых? Или наоборот — забрать силу?       — Криди… — изо рта Рен вырвалось облачко пара, словно температура резко опустилась.       — У меня аж мурашки, — рассмеялся Криди. — Поганые хексы, чтоб вас всех вартирай разодрали.       — Криди, — настойчивее повторила Рен. Её начало трясти, но не от холода, а от страха.       — Иди в дом, Рен, — твёрдо ответил Криди, не глядя на неё. — Мне нужно кое-что сделать.       — Я не хочу тут оставаться. Пошли дальше, наверняка тут есть…       — Я сказал, иди в дом. — От тона Криди Рен забыла, что хотела сказать. — Сейчас же.       Кладбище осветила молния, над ними громыхнул гром, а где-то в чаще раздался нечеловеческий, полный ярости и голода, крик. Вартирай.       Развернувшись, Рен устремилась к ближайшему дому. Увидев, что дверь валяется на крыльце, Рен заспешила к другому. Там дверь и ставни на окнах были на месте, пусть и выглядели недостаточно крепкими. В углу небольшой комнаты располагалась старая жаровня, рядом поленница, скамья, пара кресел и стол. На полу — домотканый ковёр. Всё в пыли и грязи, через пол пробивались настырные побеги. Ну, хоть крыша цела, да дверь есть. Нужно только запереть чем-то ставни. Пошарив за жаровней, Рен нашла железную кочергу. На четыре окна её явно не хватит, а пытаться отломить от кресел ножки потребует больше времени, чем у её есть до начала грозы. Выйдя на улицу, Рен огляделась. Сбоку дома остался плетёный из тонких жердей забор. На лоб упала капля. Затем ещё одна, и ещё. Кожу Рен словно обожгло холодным могильным ветром. Она чувствовала на себе голодные взгляды десятков глаз.       Стуча зубами, Рен кое-как отломала несколько палок, которыми получится запереть ставни. Она уже хотела вернуться в дом, как заметила сбоку яркую вспышку. Повернувшись, Рен увидела Криди, стоявшего перед увенчанной черепом жердью. В пальцах его дымился пучок трав, а зажатая в костяных руках свеча горела ярким пламенем. Криди что-то шептал, направляя дым рукой в сторону жерди. Лицо его было напряжено, словно ритуал давался ему с трудом. Травы вспыхнули, но Криди не бросал их. Они горели вместе с его пальцами, вмешивая в воздух сладковатых запах палёной плоти. Когда травы догорели, Криди тряхнул рукой, сбивая пламя. Он шептал яростно, будто с кем-то спорил. Обхватил череп руками и сдавил, продолжая шептать. Череп повернулся в сторону с оглушительным треском. Криди облегчённо выдохнул, поднял с земли сумку и обернулся. Таким уставшим Рен его не видела никогда.       По лицу Криди было ясно, что Рен не должна была видеть то, что видела. Только она не знала, почему. Рот её было открылся, чтобы спросить, но она смолчала, направившись к дому.       Не сделала Рен и двух шагов, как мелкий дождик сменился ливнем. Он обрушился так, словно кто-то в небе повернул кран. Или вспорол брюхо туче.       На крыльце Рен замерла, услышав жуткое щёлканье паучьих зубов. Она обернулась. Сквозь ливневую стену на неё глядели голодные красные глаза. Запах дождя, мокрой травы и почвы не перебивал гнилостную вонь, исходящую от вартирай. Перевёрнутые морды их с пастью полной острых зубов были перемазаны кровью, а в длинных чёрных патлах Рен заметила остатки плоти. Вартирай нетерпеливо топтались на месте, стрекоча и гудя, словно внутри них копошились сотни разъярённых насекомых, но не решались приблизиться. Скорее всего, просто не могли. Возможно, Криди использовал магию, чтобы поставить барьер, но Рен стало немного спокойнее.       — Ни минуты мне покоя, — страдальчески вздохнул Криди.       Он снял в плеча свою сумку и протянул её Рен.       — Запрись и не смей даже носа на улицу высунуть. Я постараюсь побыстрее с ними разобраться. Чары долго не продержатся.       Рен забрала у Криди сумку, пытаясь придумать, что сказать. Пожелать удачи? Чтобы был осторожен? Она мгновение смотрела на него, хлопая глазами. Криди лишь усмехнулся.       — Не волнуйся ты так, совсем скоро будешь жалеть, что меня не сожрали.       И, поправив широкополую шляпу, Криди двинулся к невидимой границе, за которой ждали вартирай. Рен поспешила скрыться в доме.       Опустив сумку Криди на пол, она бросилась к окнам. Заперла ставни, подперла креслом дверь. Достав револьвер, Рен села на скамью у жаровни. По крыше барабанили капли. Снаружи гремела битва. Рен слышала выстрелы, возгласы и хохот Криди, крики вартирай. Звуки сражения то приближались, то удалялись, а Рен сидела, сжимая в руке револьвер, готовая в случае чего стрелять. Она была так напряжена, что пальнула в дверь, когда в неё что-то ударило.       — Аккуратнее ты! — заорал снаружи Криди. Видимо, тварь швырнула его в дверь.       Выдохнув, Рен постаралась успокоиться. Да, быть правой рукой Верховного демона в Моартестемаре и выбивать там долги это не то же самое, что оказаться посреди леса в заброшенной деревне окружённой монстрами. Должники её хотя бы немного побаивались, а не жаждали сожрать. Рен было страшно. Она вновь почувствовала себя загнанной в ловушку, как и три года назад. Словно она опять в той подворотне, откуда нет выхода. Дождь как и тогда, а возгласы и смех Криди так похожи на их. Рен затошнило. Она отчётливо помнила всё, что с ней тогда делали, и научилась черпать силы из своей боли, но сейчас все её ощущения будто выкрутили на максимум. Липкий страх забрался под кожу, осел в желудке тяжёлым камнем. Шорохи, голоса… Рен действительно будто оказалась в той ночи. В ночи, когда она умерла.       Револьвер выпал и выстрелил. Рен дёрнулась. Её колотило так, будто она оказалась в морозильной камере в том баре, где работала при жизни. Но хоть ей больше не казалось, что её касаются. Осталось лишь сильное желание помыться и тошнота. Подняв револьвер, Рен прислушалась к звукам на улице. Выстрелы смолкли, но вартирай всё ещё… визжали? Рен подошла к окну, вынула из ставней палку, чуть-чуть приоткрыла их. Запах горелого мяса ударил в нос с такой силой, что Рен отшатнулась и зажала его рукой. Через плотную дождевую стену Рен с трудом смогла разглядеть фигуру Криди. Увидела только когда вспыхнула молния. Демон стоял за границей деревни, вокруг — выжженная трава с обгорелыми трупами вартирай. Последний монстр визжал под пламенем демона, но вскоре и он затих. Криди продолжал стоять. Его фигура — прямая и собранная — вмиг осунулась, плечи сгорбились, словно он согнулся от боли в животе. Демон осел на землю.       Выругавшись, Рен бросилась к двери. Отодвинув кресло и вытащив просунутую через ручку палку, она выбежала на улицу. Промокла до нитки сразу же. Спотыкаясь о трупы монстров, Рен добежала до Криди. Он стоял на коленях, одной рукой упершись в землю, а второй держась на живот.       — Давай, обопрись на меня.       Рен подлезла под руку Криди и попыталась помочь ему встать.       — Вот же, бездновы выродки, — прошипел Криди. — Достали всё таки.       — Ничего, пройдёт, — отозвалась Рен, таща Криди на себе.       Демон переступал ногами медленно. Он шипел, кряхтел и рисковал упасть, но Рен упорно волокла его до хижины. Когда их ноги переступили порог, Рен с трудом сама не упала. Она по памяти дотащила Криди до кресла, усадила его туда и пошла запирать дверь. На всякий случай. В доме было темно. Рен не видела даже очертаний демона, но слышала его тяжёлое дыхание. Она не спешила к нему. Несколько мгновений стояла у двери, позволив себе минуту передышки. Да, она не сражалась с монстрами, но устала так, словно билась там с Криди плечом к плечу.       — Может, хоть печь разожжëшь? — прохрипел Криди. — Чего стоять просто так.       — А ты замёрз что ли?       — Меня вообще-то ранили, — несколько обиженно ответил Криди. — Рану ты мне в темноте обрабатывать будешь?       Они могли продолжать эту перепалку бесконечно, ведь, на сколько Рен могла знать, демоны регенерируются довольно быстро. Им не нужна перекись, швы или пластыри. Пара минут и от раны нет и следа. Возможно, Криди просто прибедняется. Возможно, это какая-то его уловка. А вдруг нет? Что она будет делать тогда?       — Мне нечем разжечь огонь, — сказала Рен, положив остатки дров из поленницы в печь.       — Подвинься.       Лицо Криди осветило пламя, возникшее прямо на его указательном пальце. Рен заметила крупные капли пота на его коже. Перебросив огонёк в жаровню, Криди опустил руку на подлокотник, сжал его. Пламя в печи занялось довольно быстро, наполняя комнату запахом горящего дерева и треском поленьев.       — Помоги мне, — прохрипел Криди.       Дрожащими руками он пытался задрать рубашку. Рен, опустившись на корточки, принялась расстëгивать мелкие пуговицы.       — Если б я знал, что, чтобы поставить тебя на колени, мне нужно пострадать от вартирай, давно бы это сделал, — сипло рассмеялся Криди и закашлял.       — Мне вообще удивительно, как ты мог так подставиться, — нахмурилась Рен.       Криди молча следил за её движениями. А Рен хотела, чтобы он что-то сказал. Чтобы отшутился, сказал что он специально, лишь бы она за ним поухаживала… Сказал хоть что-нибудь, а не хрипло дышал. Молча.       Расстегнув его рубашку, Рен увидела чёрную рваную рану, от которой расходились чёрные венки. Рана была мокрая, воняющая мертвечиной. Рен поморщилась.       — Понятно, — обозначил Криди.       — Что это? Яд?       — Типо того, — кивнул Криди и скривился. — Как же воняет. Вода есть?       Кивнув, Рен бросилась к сумке, которую дал ей Оук. На одном из привалов она пошарила там и обнаружила стеклянную бутыль, наполненную, на первый взгляд, обычной водой. Но бирка, написанная рукой Оука, гласила: на крайний случай. Рен готова поспорить на что угодно, что в бутылке зачарованная на исцеление вода, какой Оук всегда промывал её раны, оставленные им же. Разорвав чистую запасную блузу на несколько лоскутов, Рен вернулась к Криди.       — Сойдёт. Так, сейчас чуть-чуть повоняет.       И не успела Рен ничего спросить, как в руке у Криди возникло пламя, которое он тут же приложил к животу. Вонь горелого мяса смешалась с гнилью и разложением. Рен отползла в угол и вырвала. Вытерев рот рукавом, Рен посмотрела на Криди. Она с трудом сдерживала новый рвотный позыв, но продолжала смотреть, как Криди прижигает демонским пламенем рану на собственном животе, что-то яростно бормоча. Видимо, с ядом вартирай их обычная регенерация справиться не могла. Или это Криди так ослаб пока проводил тот жуткий ритуал? Последние слова, значение которых Рен не поняла, Криди произнёс очень громко, а затем закричал. Пол под ними задрожал, а в ставни словно забарабанили птичьи клювы и когти. Рен слышала воронье карканье и хлопанье крыльев. Криди обмяк в кресле, от его живота поднимался чёрный дым, а Рен понятия не имела, что происходит.       Вскоре всё затихло.       Криди не шевелился. Было не ясно даже, дышит ли он. Вот же… Если Криди подохнет, Рен можно сразу идти и копать себе могилу на местном кладбище. Подобрав с пола бутыль и тряпицы, Рен вытащила пробку и плеснула воду на покрывшуюся коркой рану Криди. Демон поморщился, застонал, а Рен облегчённо выдохнула. Намочив тряпку, она приложила её к разгорячëнной коже.       — Что-то я продешевил с этой сделкой, — прокряхтел Криди.       Рен молчала. А что тут скажешь? Не согласишься — можно обидеть. Согласишься — Криди может настоять на заключении новой. Хорошо, что он не требовал от неё ответа, а молча наблюдал, как Рен стирала с его живота кровь, грязь и чёрную слизь.       — Спасибо, — проговорил Криди.       Рен закивала, закусив губу. По щеке скатилась слеза.       — Ты чего? — усмехнулся Криди, подняв её лицо за подбородок. — Всё закончилось, вартирай сюда больше не сунуться. Ты за меня что ли испугалась?       — Вот ещё, — буркнула Рен.       — Ну-ну, — по его тону Рен поняла, что Криди ей не поверил.       — Какого хрена тебя вообще ранили?       Она намочила тряпку, положила её на рану Криди и накрыла его же рукой. Пусть держит. Он серьёзно пострадал, от компресса чарами хуже не будет. Рен подбросила дров в печь, аккуратно прикурила от пламени и уселась на пол.       — Ты же видела, что я делал на кладбище, — ответил Криди. Голос его звучал очень устало. Он вытянул длинные ноги и прикрыл глаза. — Вот и ответ.       — Я-то видела, но… что это было? Что это за магия? Такого в Моартестемаре нет. Даже Оук…       — А Неверленд на Моартестемаре не заканчивается, — перебил её Криди. — И магия на тебе знакомой тоже. По сравнению с тем, что творят некоторые народы, там — просто дилетанты, а их уровень — карточные фокусы.       — Ты о… хексах, да?       Приоткрыв один глаз, Криди посмотрел на Рен. Он явно не хотел продолжать этот разговор.       — Веришь ты или нет, но я устал так, будто в ручную перестирывал паруса «Георгина». Дважды. Поверь, я знаю, каково это. Давай мы вернёмся к этому разговору в прекрасном никогда.       — Ты же знаешь, я не отстану, — уголком губ улыбнулась Рен.       — О да, — хмыкнул Криди.       Больше он ничего не говорил.       Совсем скоро голова его упала со спинки кресла на плечо. Рука всё так же лежала на животе, удерживая компресс. Возможно, Криди нужно было уложить поудобнее. На имеющуюся в соседней комнате кровать или хотя бы на скамью. Но Рен не хотела его тревожить. Сидя на полу, она обхватила колени и положила на них голову. Как же много она не знает о том мире, где провела последние три года. Ни истинной магии, ни опасности. По сравнению с тем, что Криди сегодня пережил, всё, с чем сталкивалась Рен — детский лепет. Благодаря связи с Оуком её боялись, пусть никогда и не сталкивались. Это вселяло в Рен уверенность, тешило самолюбие. Если бы не подпитываемая Оуком ненависть к сделкам, она бы ни за что не взяла в руки оружие. Здесь же, в лесах Неверленда, не только кишащих монстрами, но и наполненных древней магией, ей было страшно. Кокон из слухов и образ, умело выстроенный Оуком, рухнул, и Рен осталась совершенно голой. Без брони самоуверенности и подобия власти.       Она заплакала. Тихо, не желая будить Криди. Заплакала от жалости к себе и переполняющего её чувства никчемности. Все силы сражаться и желание выбраться словно вышибли из Рен одним ударом. И теперь она не понимала, как быть дальше.       Тихо плача, глядя на горящие в печи поленья, Рен уснула. А открыла глаза от чужого бормотания.