Глава 10. Криди

      Криди редко запоминал, что ему снилось. После пробуждения он иногда помнил образы, слова, обрывки сцен, но отчётливо и спустя несколько минут — никогда. Ни разу с самого появления в Неверленде. Он и произошедшее после ранения-то хуже помнил, чем сны этой ночью. Криди помнил, как ядовитый шип твари полоснул его брюхо. Как он пытался магией избавиться от яда и залечить рану. Помнил, как поджарил последнюю и рухнул на землю. То, что происходило в доме, уже превратилось в размытые пятна. Но сны — яркие и такие болезненные, словно вартирай не просто его ранила, а насадила на свой шип, будто свинью на вертел.       Криди вновь затошнило, к горлу подступила желчь. Он достал из сумки флягу с водой. Попил, умыл лицо. Стало чуть легче.       День близился к вечеру. Они с Рен покинули деревню после полудня, когда она удостоверилась, что Криди способен идти сам и не рухнет где-то посреди леса, истекая чёрной жижей. Пусть идти через прохладную чащу, перелезая через стволы деревьев и спотыкаясь о коренья было не сложно, рана, покрывшаяся коркой, не беспокоила, хотя с последствиями яда ещё предстояло разобраться, Криди боялся, что не выдержит и рухнет в кусты голубики. Возможно, ему было бы легче, если бы Рен не молчала всю дорогу. Она шла чуть впереди, периодически курила или пила воду и ни разу не заговорила с Криди. Последний раз она ему что-то сказала ещё в деревне, когда они её покидали. Полдня дороги, полдня в тишине, которая сводила Криди с ума.       Он не знал, сделал ли что-то не так, или у Рен просто нет настроения на болтовню, но что-то ему подсказывало: он говорил во сне, а она слышала. Вспоминая увиденное ночью, Криди мог понять, почему она молчит. Он бы, наверное, тоже молчал, не зная как реагировать на того, кто в глазах других — остроумный балагур, падкий на красивых женщин и живущий лишь ради удовольствия и утоления собственных желаний, а на деле — маленький жалкий демонëнок, боящийся до кошмарных снов сгореть в собственной похоти, так и не узнав каково это — быть по-настоящему нужным. Каково это — хотеть не просто обладать, а почувствовать что-то настоящее. Криди не был уверен, что в его случае это возможно, но страхи и желания меньше от этого не становились.       Наверное, стоило самому заговорить. Наверное, стоило что-то объяснить, только был ли в этом смысл? Их дороги с Рен разойдутся, когда они найдут Динь. Даже если та не поможет ей вернуться в мир живых, то Рен больше незачем контактировать с ним. Она может делать вид, что вообще его не знает. Оук вполне себе мог запретить Криди к ней приближаться. У него бы даже хватило сил отправить Криди к Бездну. Если, конечно, вартирай не сожрут его раньше.       Криди прислушался к собственным ощущениям. От его живота в лесную чащу словно вела незримая нить. Вела прямо к вартирай. Точнее, их к нему. Так уж действует их яд, если жертва сумела выжить и сбежать. Криди парочку раз видел подобное, даже пытался помочь бедняге, но, сколько ни бегай, конец один — вартирай нагоняли и утаскивали в свои норы, чтобы там сожрать. Криди даже не знал, существует ли противоядие, ведь его достали впервые. Неприятное чувство. Знать, что рано или поздно тебя сожрут. Хотя, возможно, он сможет ещё какое-то время побегать и отстрелить парочку десятков голов. Магия, путающая следы и приглушающая связь, вроде даже работала. Ещё один фокус, который он позаимствовал у Дитрича с Ульяной.       Они с Рен двигались на юго-запад, прямо к болотам. Она сверялась с картой, которую ей дал Арне, словно хоть что-то в ней понимала. Криди мягко подсказывал дорогу — ему и не нужна карта, ведь, он и так видел изменения леса, да и воздух становился другой, словно наполненный чарами. Когда стало уже совсем ничего не видно, Криди остановился.       — Всё, ночлег, — объявил он и бросил сумку на землю.       — Уверен, что останавливаться безопасно? — спросила Рен.       — Выбора у нас всё равно нет. Иди не иди, а до какой-нибудь деревеньки или хижины мы вряд ли доберёмся. Не живут здесь уже парочку сотен лет. А если дождь, то нас всё равно ничего не спасёт.       — Думаешь, польëт?       Криди принюхался. Пахло мокрой землëй, чем-то подгнившим, прелыми листьями и хвоей, но дождь он не чувствовал.       — Нет, — качнул он головой. — Сегодня будет спокойно.       — Хорошо, — Рен тоже бросила сумку. — Надо разжечь костёр. Пойду соберу дров.       — Мы всё равно об этом поговорим, — сказал Криди прежде, чем успел прикусить язык. — Сколько ни делай вид, что ничего не произошло.       — А ты сам-то хочешь это обсуждать? — хмыкнула Рен. — Меня то, что я слышала, не касается.       Криди молчал. Рен давала ему выбор: забыть или вытащить наружу его кошмары. Окончательно. Но он ничего не ответил, а Рен, не дождавшись, ушла. Криди вытащил сигарету, прикурил от собственного пальца. Стало так паршиво, что захотелось избавиться от защитных чар и самому открыть охоту на вартирай. На всех. Возможно, он бы даже перебил их. Ну, или просто бы сгинул в непроходимых чащах. Оба эти варианта Криди полностью устраивали.       Он не мастак говорить о чувствах, о собственных страхах и истинных желаниях. Для него всегда был важен лишь момент, получение удовольствия как можно быстрее, дольше и сильнее. До закатанных глаз, до рыка и боли. Если бы Рен предложила обсудить его сексуальные желания и похождения, он бы в красках ей всё рассказал. Этих историй у него на десятки лет вперёд, но вот остальное…       Криди покачал головой, глубоко затянулся и лëг прямо на траву. Спиной он чувствовал напитанную магией землю. Магией древней, первозданной, нетронутой никем. Он сомневался, что в этих лесах кто-то хоть когда-нибудь жил. Они с Рен почти подошли к болотам — владениям Динь. А если сменить курс и идти на юг, то можно добраться до замка Госпожи Смерти. Правда, вряд ли магия пропустит его туда вновь. Криди исходил эти земли вдоль и поперёк не один десяток раз. Он знал реки, тайные тропы, мосты, деревни, леса, в которых чаще всего охотились местные. Но здесь предпочитал не задерживаться, а на болота и носа не совать. Криди погрузил пальцы во влажную землю, поднëс комок в носу, понюхал. Да, правду говорили Ульяна и Дитрич — магия с Динь у них одна. И Криди не нравилось, как она пахла. Его магия иная, природа у неё от сделок, а не от Неверленда. Пусть Криди, скорее всего, действительно вылез из Бездны, только вот не по велению острова. Появление демонов — сбой, начало конца и гибели всего.       Лëжа на спине, он курил и смотрел в небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев. Где-то копошилась живность, где-то Рен собирала дрова. Криди закрыл глаза. Может, позволить острову взять своё? Покрыться корой или мхом и стать бесчувственной корягой? Утонуть в трясине, надеясь, что так магия острова придёт в норму. Криди не двигался. Ни когда на нос село какое-то насекомое, ни когда у самого уха зашипела змея, ни когда вернулась Рен.       — Сливаешься с природой?       Криди невольно усмехнулся. Ему нравилось слышать голос Рен. Молчание не его сильная сторона.       — Просто слушаю, — ответил он. — Лес, животных, ветер. Мы уже близко. К болотам.       — Хорошо.       Криди услышал, как чиркнула зажигалка. Приоткрыв один глаз, он увидел, как Рен пытается поджечь тонкие веточки. Пламя занималось нехотя, больше дымило, чем горело.       — Могла бы попросить помочь, — бросил он. — Мне же не сложно.       — Тебе силы беречь нужно, — ответила Рен, хмурясь.       Криди удивлённо на неё уставился. Интересно, это Рен за него переживала или больше за себя?       — От меня не убудет от маленького огонька.       — Справлюсь.       — Как знаешь.       И он демонстративно прикурил от большого пальца. Рен выругалась, чем вызвала лишь улыбку.       Вскоре поленья затрещали, а правую сторону тела Криди начало немного припекать. Он сел, потянулся. Рен напротив ела вяленое мясо и лепëшку. Криди задрал рубашку. Повязка на его ране осталась чистой, что радовало. Он не часто имел дела с серьёзными ранениями, регенерация справлялась быстрее, но чистая тряпка, которой они обмотали его пузо, — это хороший знак, правда? Кое как распутав узелок, Криди снял повязку. Рана всё так же была покрыта коркой, но уже начинала чесаться. Видимо, скоро отвалится.       — Хорошо выглядит, — произнесла Рен. — И не скажешь, что сутки назад ты чуть в Бездну из-за неё не отправился.       Криди рассмеялся и опустил рубашку. Завязывать живот не было смысла.       — Ты меня спасла. Не помню, говорил ли спасибо, но спасибо.       Рен улыбнулась, кивнула.       — В моих же интересах было не дать тебе подохнуть.       — Не верю, что без сделки ты бы меня бросила. Ты не настолько жестока.       — Может быть. Но сейчас мы связаны сделкой. И я делаю всё ради того, чтобы добраться до Динь.       — Жаль, что ты всеми силами пытаешься сохранять наши отношения только в рамках сделки, — вздохнул Криди.       — А в рамках чего они ещё могут быть? В Неверленде, где правят сделки, дружбы не существует.       — С той синекожей ворожеей тоже?       Рен промолчала, а Криди рассмеялся.       — А Оук? Не думаю, что он связал тебя нитями контрактов и заставил с ним спать.       — Значит, ты плохо его знаешь, — отозвалась Рен.       Криди покачал головой.       — Я знаю его лучше, чем кто-либо на этом острове. Да, Оук может быть очень настойчив и даже груб, но он бы не использовал сделку, чтобы затащить кого-то в постель. Ему это просто не нужно. Уверен, ты по собственной воли раздвигаешь перед ним ноги, а себя только убеждаешь в том, что тебя заставили, ведь…       Слева, с опасной близости от уха просвистел нож и с треском угодил в ствол дерева. Криди не обернулся. По взгляду Рен Криди понял, что она промахнулась специально. Его не отправил в Бездну даже угодивший между глаз клинок, но приятного в этом было мало.       — Вот видишь, я прав, — не унимался Криди.       Почему-то ему не давали покоя их отношения. И он не понимал: из-за Рен или всё из-за Оука? Да, Криди подступался к Рен и так, и эдак. Помогал как мог и умел. Да, в своих плотских целях, желая забрать то, что принадлежит Оуку и сделать ему больно, но не требуя заключения сделок, а она раз за разом уходила с Оуком. Криди был уверен, что Рен сама делала в пользу него выбор, но, как выяснилось, ведомая убеждением, что её заставили. Стало ли ему легче? Может быть.       — Ты сейчас это специально говоришь, да? — прошипела Рен, наставив на него второй нож. — Думаешь, открыл мне глаза, и я теперь на тебя брошусь?       — Была такая мысль, если честно, — усмехнулся Криди. — Но теперь я вижу, что ты просто строишь из себя жертву. Обманутую Пэном, обманутую Оуком… Может, хватит?       — А тебе-то что с этого? — голос Рен дрогнул. — Ну живу я в собственных иллюзиях, тебе какая разница?       — Такая, что сейчас я совсем не уверен, что Динь станет тебе помогать. Да и что ты сама сможешь сделать? Если она скажет бросить вызов Пэну. Сможешь? Решишься? Или и про неё будешь говорить, что она тебя обманула? Ты не жертва, Рен. Ты просто дурочка, которая повелась сначала на месть, а потом на безопасность. Тебя за язык никто не тянул, ты согласилась сама. И теперь винишь в этом всех, кроме себя. Так ведь легче, правда?       Рен не смотрела на Криди. Она глядела на свои скрещенные ноги, вертя в руках нож. Криди понимал: он вывел её из себя. Но лучше пусть Рен попытается принять правду до того, как они встретятся с Динь. Она точно не станет помогать Рен, если та сомневается в своей цели и желании.       — В своей душонке бы лучше так копался, — процедила Рен, бросив на него полный злобы взгляд. Криди и бровью не повёл. Души у него никогда не было. — Или я не достойна обсуждать твои тайны?       — Я лишь пытаюсь тебе помочь.       — Себе сначала помоги, — бросила Рен вместе с поленом в костёр.       В воздух взмыли искры, Криди зажмурился, чтобы пепел не попал в глаза. А когда открыл их, увидел, что Рен нет. Мда, хорош из него помощник. В одном Рен была права точно: если уж он давит на её больные точки, то должен дать ей в руки свои. Но это в другой раз. Сегодня разговор продолжать нет смысла.       Подбросив в костёр ещё дров, Криди достал из сумки кожаный свёрток с щётками для пистолета и принялся приводить свои кольты в порядок. Спать он не собирался, а занять себя чем-то было нужно. Рен вернулась через какое-то время. Криди бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал. Рен устроилась у костра, подложила под голову сумку и закрыла глаза. Криди продолжил чистить пистолеты.       Утром, когда лес окутал предрассветный туман, Криди почувствовал тянущую боль в животе. Его связь с вартирай давала о себе знать. Поднявшись с земли, он обошёл поляну в поисках самого старого дерева. Определившись, Криди вернулся к костру, нашарил в сумке мешочки и баночки с разными травами и кореньями, которые таскал с собой на всякий случай. Шалфей, листья малины и корень имбиря можно было использовать не только в магических ритуалах хексов. Зажав всё в руке, Криди вернулся к дереву. Сев перед ним на траву, он положил перед собой связку сушёного шалфея. Прислонив руку к шершавому стволу, Криди зашептал:       — Да заберёт земля боль мою, укроет от тварей и даст силы цель выполнить. Через дерево по корням утечёт яд и зараза, — вены на руке Криди почернели, запульсировали, словно по ним действительно тёк яд. Тёк прямо в дерево, который оно уносило в землю. — Прими боль мою, заразу и силу в благодарность за ещё один день. — Криди взял шалфей, тот вспыхнул, начал тлеть, обильно дымя. Криди окурил себя, дерево, раскрошил остатки в руке и высыпал пепел меж уходящих в землю кореньев. — Сила к силе, дух к духу. Я дышу тобой, земля, а силы мои питают тебя.       Погрузив руку в землю, Криди зачерпнул побольше и нарисовал грязью на своём лбу круг. Только он замкнулся, как живот его резанула острая боль. Такая сильная, что он сдавленно вскрикнул и согнулся пополам, уткнувшись лбом в ствол. Его внутренности будто жгло огнём. Словно остров клеймил его изнутри, навсегда привязывая к себе. А Криди теперь и привязан. Прошлой ночью он пошёл на то, что не должно было получиться — сделку с самим Неверлендом. За годы плавания на “Чёрном Георгине” Криди насмотрелся на чары Ульяны и Дитрича, запомнил пару приёмов и научился разбираться в травах. С духами он общаться не собирался, но вот амулеты — вещь полезная. Чары хексов напрямую связаны с землёй, природой и предками. Со всем, от чего Криди был далёк. Но миг, когда иного выхода он не видел, пошёл ва-банк, только пока не понял, выиграл или нет. Остров его услышал, ответил, принял условия и теперь взимал плату. Силой, магией и демонской сущностью. Когда боль отступила, Криди попытался выпрямиться. Во рту пересохло, перед глазами всё плыло, а его немного потряхивало. Он прислушался к своим ощущениям, к изменениям магии внутри. Ничего странного он не заметил, всё было как и всегда. Может, Неверленд забирал мизер его сил? Столько, что он даже не замечал? Или он почувствует потерю в самый неподходящий момент? В разгар какой-нибудь битвы, например. Не хотелось бы.       Доковыляв к догоравшему костру, Криди опустился на землю. Достал из сумки флягу, умылся, попил. Он смотрел на Рен, пытаясь понять, спит она или лишь делает вид. Если уж о своих кошмарах он был готов рассказать, то о сделке — нет. Рен правильно сказала: он, Криди, нужен лишь для того, чтобы она достигла цели. Она спасла его ради самой себя. По условиям их сделки, Криди должен её защищать и беречь, а сможет ли он выполнить это, если в какой-нибудь момент боль пронзит его тело напоминанием о неуплаченном долге? Криди вздохнул, закурил. Он не знал, посчитала ли магия сделок его клятву нарушенной и ждать ли последствий, но Рен пока об этом точно знать не обязательно. А до Динь нужно добраться как можно скорее.       Обойдя костёр, Криди потряс Рен за плечо.       — Вставай, нам пора.       Рен резко дëрнулась, села, осоловело его разглядывая.       — Дождь?       — Нет, — ответил Криди, затаптывая пламя. — Просто охотничье чутьë.       — Если твоё охотничье чутьë ещё речку какую-нибудь найдёт или ручей, буду ему очень благодарна.       Криди молча кивнул. До речки они вряд ли дойдут. Они были уже почти у самых болот, а мыться в них — совсем не здравое решение.       Чутьë охотника и усилившаяся связь с островом действительно вели Криди. Он и так знал, как до болот дойти, но сейчас отчётливо чувствовал куда направляться, чтобы найти Динь. Видимо, сама земля хотела, чтобы Рен достигла цели. Они не останавливались, чтобы Рен поела, а делали лишь короткие привалы на пару минут. Криди упорно шагал через заросли кустарника, перелазил через поваленные стволы деревьев. Сгущающийся туман — признак того, что они близко. Запахло сыростью и затхлой водой. Острый слух уловил перестук костей.       — Стой! — скомандовал Криди, вытянув руку, останавливая Рен.       Она поскользнулась на мокрой траве, но успела вцепиться в него, чтобы не упасть. Рен не стала ничего спрашивать. Она стояла за его спиной молча, стараясь даже дышать как можно тише.       Криди огляделся, всматриваясь в кроны деревьев, в раскинувшиеся внизу, под их ногами, болота. Там словно даже было темнее. Будто даже лучи солнца опасались заходить на территорию Динь. В ветвях деревьев и свисающих с них мхах Криди видел кости, нанизанные на нитки, тряпичные куклы. Из затянутой тиной воды торчали коренья, ветки и — чьи-то кости. Глаз Криди не мог выцепить и клочок земли, всё — трясина, в которой они и сгинут.       — Нам точно туда? — прошептала Рен.       Криди бы очень хотел сказать «нет», но:       — Ага. Прямо вниз.       — Но… Мы же там не пройдём. Или твоё чутьё предлагает сколотить лодку?       Криди приложил коготь к губам, словно задумался.       — А это идея. Если лодки не выйдет, можно попробовать плот. — Рен пихнула его в спину. — Эй, я не виноват, что Динь сочла болота лучшим местом для жизни. Мне и самому не хочется туда идти.       — Может, есть обходной путь?       Криди уселся на поросший мхом камень, закурил.       — Может, и есть. Дай карту.       Рен вытащила из сумки футляр и достала оттуда свëрнутую карту. М-да, за детали и подробности руки бы Арне оторвать, но даже по ней Криди мог понять, куда им идти. Он, правда, добавит дороге ещё около полутора дня пути, но лучше так, чем пробираться по болотам и надеяться на чудо. А ведь их даже Оук искать не станет.       — Придëтся топать в обход, — заявил Криди, протянув карту Рен. — Дольше, зато безопаснее. Рен поджала губы.       — Ой, ну не делай такое лицо, — усмехнулся Криди, спрыгнув с валуна. — Я же не так плох.       От улыбки и взгляда Рен, Криди невольно сделал шаг назад, уперевшись задницей в камень. Она смотрела на него так, словно после той ночи в деревне поняла про него всё-всё. Словно теперь она видела его насквозь.       — Ага, — бросила Рен. — Знаешь, Криди, — она приблизилась к нему, положила руку на грудь, ещё сильнее вдавив в холодный валун, — я, возможно, тоже хотела бы что-то к кому-то почувствовать, быть любимой, только, увы, не к тебе и не тобой.       — А к кому? К Оуку?       — Да что ты с ним прицепился?! — не выдержала Рен.       Криди уже и самого достало, что в любом их с Рен разговоре обязательно всплывает имя Оука. От самого же Криди. Но он ничего не мог с этим сделать. Имя засранца слетало с его языка раньше, чем он успевал себя остановить. Всё же, как Криди ни пытался, он не отпустил их ссору. Не отпустил то, что Оук так просто отказался от него, когда он, Криди, возвращался к нему снова и снова.       — Какая тебе разница, что нас связывает? Занимайся своими делами. Или ты завидуешь?       Криди рассмеялся. Наигранно, но другую реакцию он дать не мог. Да, он завидовал, но совсем не власти.       — А чему мне завидовать? Власти? Силе? Чему? Я не врал, когда сказал, что знал Оука ещё до печати Бражника. С тех самых времён, когда у него ничего не было. Когда у нас ничего не было.       — Я тебе не верю, — скрестила Рен на груди руки. — Оук тебя терпеть не может. Он тебя презирает. Ты что-то сделал? — Криди закатил глаза. — Ну, вспоминая, как ты за ним порой бегаешь, я не могу предположить ничего другого. — Рен шагнула к нему, упёрлась руками в камень по обе стороны от Криди и приблизила своё лицо к его. — Переубеди меня.       Криди шумно втянул носом воздух, словно боролся с соблазном. Жаль, что он соткан из соблазнов, пороков и желаний. Жаль, что он хотел переубедить Рен.       — Это долгая история, — улыбнулся он.       — Ты это уже говорил. А у нас как раз есть лишние дня полтора.       Лицо Рен было так близко, что Криди нужно было податься вперёд совсем немного, чтобы её поцеловать. Почему он так хотел её? Потому что она Оука, и Криди точно попытаются открутить голову, если Оук узнает? Потому что Рен сама отталкивала его? До доброй воле Криди в целом-то никому не был нужен. Только ради выгоды, только чтобы что-то получить. Иногда выбирал он, иногда выбирали его. Итог — обе стороны получают то, что им нужно, не связывая себя лишними сделками и обязательствами. Его хотели из-за силы, терпели из-за связей, не будь у Криди возможности договориться, найти, сделать, убить, похитить, совратить, он был бы никому не нужен. Отчасти он сам создал такой образ, решив не иметь дел с рынком сделок, так чего ныть и жаловаться?       — Ладно, — пожал он плечами. — Но я хочу получить кое что взамен.       Рен фыркнула и отстранилась.       — Кто бы сомневался.       — Совсем пустяк. Всего лишь поцелуй. И я отвечу на твои вопросы о нас с Оуком.       Бровь Рен выгнулась, мол, и это всё? А Криди бы и так рассказал, просто вдруг, поцелуй он Рен, его отпустит, а зудящее под кожей желание исчезнет.       — Один поцелуй? — недоверчиво переспросила Рен.       — Всего один, — кивнул Криди. — Конечно, если ты не захочешь продолжить.       Рен медленно подошла к нему. Встала, руки вдоль тела, кулаки сжаты, словно она была готова в любой момент дать ему по морде. Криди смотрел на неё, стараясь не дышать часто и громко. Пытаясь удержать в себе желание обхватить руками лицо и впиться губами так яростно, словно оголодавшие вартирай в человеческую плоть.       — Ну и чего ты ждёшь? — томно проговорила Рен.       Больше — ничего.       Криди показалось, что в него молния ударила. Он знает, что это такое, на себе пару раз испытывал. От поцелуя с Рен ощущения похожи, только палëным мясом не завоняло. Обхватив пальцами её затылок, Криди запрокинул голову Рен и углубил поцелуй. Рен его не оттолкнула. Криди почувствовал, как она сжала пальцами его рубашку, как язык её скользнул по его. Криди стоило огромных усилий удержать вожделение и похоть. Удержать возбуждение, от которого его уже начало потряхивать. Если он сейчас же не остановится…       Отстранившись от Рен, Криди увидел её помутневшие глаза, словно она сама не отдавала отчëт своим действиям. Словно её тоже охватило желание. Пошатнувшись, она сделала шаг назад. Глаза всё ещё смотрели в его, будто ожидания каких-то объяснений. А Криди сказать было нечего. Кроме, как предложить продолжить.       Рен дотронулась до своих губ, посмотрела на кончики пальцев. Она словно не верила, что могла так остервенело целовать Криди, что она могла получать от поцелуя с ним удовольствие. Криди облизнулся, похотливо, будто пытаясь взглядом заставить Рен вновь поцеловать его. Но она лишь мотнула головой, как если бы прогоняла морок, подхватила сумку.       — Так мы идём?       И они направились вдоль болот на север.       Какое-то время они шагали молча. Рен явно была погружена в свои мысли, а Криди не хотел ничего говорить. Он слушал лес, слушал Неверленд, всматривался в границу болот, ища свисающие с деревьев бусины и куклы. Через несколько часов, когда молчание ему надоело, он сказал:       — Мы с Оуком появились в Моартестемре примерно в одно время. Возможно, я чуть раньше, но это не суть.       Рен, шагавшая чуть впереди, дёрнулась, словно и забыла, что он тоже тут.       — Тогда сделки ещё не обрели такую популярность, нынешняя система ещё не была отлажена, а городом заправлял Пэн. Мы были слабы, юны, промышляли карточными фокусами и жили в захудалой таверне, оплачивая крошечную комнатушку на чердаке работой. Долгое время мы были одни друг у друга, пытались выжить, стать сильнее, но Оук уже тогда грезил властью. Его самым большим желанием было стать правой рукой Пэна. Однажды он и стал. Получил печать Бражника, придумал систему перепродажи клятв, учёта, отслеживания, наладил её и и стал владельцем этого проклятущего рынка.       Криди не стал говорить, каким на самом деле образом Оуку досталась печать. Да, он мог бы выложить Рен всю правду, открыть глаза на могущество Оука. Возможно, её бы отношение к Оуку изменилось, но вряд ли бы изменилось отношение к нему, к Криди. Да и рассказать он обещал совсем о другом.       — Мне уже тогда сделки были не интересны, — продолжал Криди. — Я не видел в них смысла. Брал лишь столько, сколько нужно, чтобы нормально жить. Я помогал Оуку достичь его цели, был рядом многие годы и видел, как он становится сильнее, как обретает власть. Но, пусть мы и были лучшими друзьями, Оук никогда не понимал моего отношения к сделкам. Он считал, что я так и останусь прозябать внизу и рано или поздно просто сгину. Я не спорил. Это было не то, из-за чего я хотел с ним ругаться. Нам в целом нечего было делить. Власть мне была не нужна, “Жёлтый утёнок”, который Оук выиграл в карты не без моей помощи, тоже. Мне ничего не было от него нужно. Мне хватало лишь нашей дружбы. А остальное я мог взять сам. Я путешествовал с Фукудой, исследовал остров и всегда возвращался к Оуку. Но…       Криди замолчал. Он переместился мыслями в тот вечер, когда “они” перестали существовать. Когда их пути с Оуком навсегда разошлись, и ему стало несколько грустно. Всё таки их дружба длилась даже не одно столетие. Забыть всё так просто у Криди точно бы не вышло.       — Ты же заметила, что магия Неверленда меняется? Ливни, безжизненные леса, нападения вартирай… Это началось не сейчас, а несколько раньше. По началу я не придавал этому значение. Но однажды вартирай сожрали целую деревню. Без грозы, без дождей. Они просто вышли из леса, стоило стемнеть. Я пытался спасти деревенских, но сам еле унёс ноги. В той бойне выжил лишь я.       Рен остановилась. Она смотрела на Криди, ожидая продолжения. К его горлу подкатила тошнота от воспоминаний. Он словно вновь почувствовал запах горящей плоти, услышал вопли людей и хруст ломающихся костей. То была самая страшная ночь в его жизни.       — Я рассказал Оуку о произошедшем. Мы уже тогда поняли, что дело неладное. Что если мы ничего не сделаем, то остров так и будет меняться. Единственным выходом было вызвать Пэна. Об этом я и сказал Оуку. Он, как Верховный демон, должен быть что-то предпринять, чтобы спасти вверенные ему души. Сделки или нет, но Оук нёс за них ответственность. — Криди усмехнулся. — Оуку это не понравилось. Он не захотел решать проблему. Не знаю уж, почему. То ли испугался связываться с Пэном, то ли принимать решения, то ли ответственности. Мне это не понятно. И никогда не будет. Тогда прозвучало много всего обидного и резкого, о чём я, возможно, сейчас жалею. Но тот Оук, которого я знал, в ту ночь для меня перестал существовать. Остался лишь Верховный, которому я не хочу доверять свою жизнь.       — И… вы что же, после этого не разговаривали? — спросила Рен. Криди покачал головой. Она поджала губы, продолжила идти. — Оук не похож на того, кто бежит от ответственности.       Криди развёл руками.       — Я лишь рассказал, как было. Да, он действительно производит именно такое впечатление. Может, в его голове что-то и поменялось, но тогда он не понимал, что с властью и силой приходит и ответственность. Для меня он как был зазнавшимся демонёнком, так им и остался. Так что, выбираться тебе надо. А то мы тут все буквально как на пороховой бочке.       Рен рассмеялась, а Криди не видел в своих словах ничего смешного. Возможно, если бы он рассказал Рен о том, как грозился сам вызвать Пэна, чтобы выложить ему обман Оука, и пустить информацию среди душ, она бы не смеялась. В ту ночь они с Оуком не просто поругались, а чуть не вступили в схватку. Слова Криди разозлили Оука так сильно, что он его чуть в Бездну не отправил. Почему он сдержался, Криди не знал, да и не хотел. Ему хватало лишь того, что он знал правду и мог этим пользоваться, чтобы пить в “Утёнке” когда ему вздумается и мозолить Оуку глаза. Криди уже смирился со скорой гибелью острова. Так что какой смысл сотрясать воздух?       — И что, остров никак нельзя спасти? — спросила Рен.       Криди пожал плечами.       — Может, и можно. Ответ знает лишь Смерть. Ну, и возможно Пэн.       — А Динь?       — Хотел бы я надеяться.       Путь они продолжили в молчании. Граница болот осталась позади, они перешли небольшую неглубокую речушку, где Рен смогла помыться. Криди, конечно, настаивал на совместных купаниях, но Рен была непреклонна. Состроив обиженную гримасу и отвернувшись к дереву, Криди подождал пока она закончит, а потом залез в воду сам. Смыв пыль и грязь, они зашагали дальше.       Вскоре лес поредел, и они вышли на поляну. Был поздний вечер, солнце уже давно село, в воздухе витал аромат ночных цветов, трещали сверчки. Криди развёл костёр, Рен достала еду и принялась молча жевать. Он закурил, собираясь с мыслями начать сложный для него разговор.       — Знаешь, что мне тогда снилось? — заговорил Криди. Рен посмотрела на него, не переставая жевать. — Руки. Множество рук, бесчисленное количество. Они касались меня, сдирали кожу, рвали на части. Я чувствовал, что должен испытывать удовольствие. Но его было так много, что оно переросло в боль. Я просил их остановиться. Умолял, плакал. Но меня продолжали касаться, вымазывая в моей же крови и слезах. Они жаждали обладать мной. Так же, как я жажду обладать другими. — Криди сглотнул, затянулся. Он никогда ни с кем не говорил об этом. Даже себе с трудом признался. — Пусть я и создан из пороков и желаний, я боюсь однажды в них сгореть.       Бросив сигарету в костёр, Криди обхватил руками колени и положил на них голову. Он не хотел смотреть на Рен, видеть её реакцию на его признание.       — Спасибо, что рассказал, — ответила она наконец. Тихо, почти не слышно из-за треска дров. — И про это, и про Оука.       — Даже не скажешь, что я всё выдумал? — хмыкнул Криди. — Ничего себе.       — Прости, но за три года я научилась не верить никому в Неверленде. Ты сам знаешь, какие цели все преследуют. Но… — она тяжело вздохнула. — Ты был прав. Я сама пыталась себя убедить в том, что все вокруг меня обманули, вынудили, а у меня не было выбора. Он был всегда. Только я предпочла его не замечать. Сама виновата, что оказалась здесь. Сама виновата, что позволиа Оуку утянуть меня в свою паутину сделок. Позволила, решим переложить на других ответственность за свои поступки. Хотя, — она усмехнулась, — в этом мы с ним похожи. И… — Рен подняла на Криди взгляд. В её карих глазах отражалось пламя. — Прости, что отталкивала тебя и была груба. Просто… Я чувствовала, как ты пытался разрушить мою броню и выстроенные иллюзии. За ними было проще, чем принять правду.       Криди наивно полагал, что поцелуй потушит желание, которое он испытывал к Рен. Не потушил, а даже совсем наоборот. Оно переросло в желание не просто обладать, а стать нужным. Заслужить доверие и преданность. Заслужить любовь. Как будто он забыл, как больно бьют одни и те же грабли.       Он смог лишь кивнуть. Делиться с Рен этими своими мыслями не имело смысла. Совсем скоро они найдут Динь, и она покинет остров, а Криди останется здесь.       — Я рад, что мы разобрались, — улыбнулся он. — Ложись первая, я покараулю.       — А тебе самому спать не нужно? — спросила она, укладывая поудобнее сумку.       — Я слишком стар, чтобы чувствовать потребность в еде и сне. Всё нормально. Отдыхай.       Рен спорить не стала. Легла, закрыла глаза и вскоре уснула. Криди подкинул дров в костёр. В голову лезли разные мысли, которые он не хотел обдумывать. Приходилось сосредотачиваться на разных звуках, окружающих его, чтобы не уйти в размышления. Когда над головой захлопали крылья, Криди вздрогнул, устремил взгляд на звук. На ветку деревца, росшего неподалёку, опустилась большая птица. Ворон. Он глядел на Криди глазами бусинами, словно хотел ему что-то сказать. От него тянуло магией, пахнущей прелой листвой и травами. Магией Ульяны и Дитрича.