Глава Шестая: Минотавр

Ночь не принесла покоя. Воздух в спортзале был густым от невысказанных страхов и настороженных взглядов, которые то и дело скользили в сторону Данилы. Он сам почти не сомкнул глаз, прислушиваясь к каждому шороху, ожидая, что из тьмы вновь проступит бледная фигура с пустыми глазницами. На рассвете Вика подняла всех резким деловым тоном, будто вчерашнего кошмара и не было. — Подъём. Через час выдвигаемся. Марк, бледный и невыспавшийся после ночного дежурства, лишь мутно пробормотал что-то из своего угла и натянул капюшон пониже. Было ясно, что он никуда не пойдёт. Олег, сидя на своём матрасе, нервно теребил край одеяла. — А я… может, останусь? — тихо спросил он. — Присмотрю за Марком… и за вещами. Вика оценивающе взглянула на него и кивнула. — Ладно. Сиди тут тихо. Никуда не выходи. Сергей, мрачно растирая онемевшую руку, бросил на Данилу уничтожающий взгляд. — И мы всё ещё тащим его с собой? После вчерашнего? — Особенно после вчерашнего, — парировала Вика, не глядя на него, собирая свой рюкзак. — Его кошмар — теперь и наша проблема. Лучше иметь его перед глазами, чем гадать, что он вытворяет у нас за спиной. Катя, доставшая из запасов несколько энергетических батончиков, язвительно заметила: — Ну, по крайней мере, если в кошмаре Алексея на нас нападёт его лабиринт, наш новенький сможет призвать своего личного демона для защиты. Одна команда, так сказать. Даня молча слушал, глядя в пол. Он чувствовал себя прокажённым, разменной монетой, опасным грузом. Света как ни в чём не бывало жалась к Вике, изображая испуганного ребёнка, но её взгляд иногда останавливался на Дане с недетской, оценивающей сосредоточенностью. Алексей, бледный как полотно, дрожащими руками поправлял очки. — Я… я не уверен, что смогу… Мой кошмар… он нестабилен… А с ним… — он кивнул в сторону Дани. — Твой кошмар — это лабиринт, Алексей, — Вика говорила твёрдо, упаковывая аптечку. — А не разумная сущность, желающая воссоединиться со своим хозяином. Считай, тебе повезло. Твоя задача — вести нас к Якорю. И, желательно, не к одному. Всё остальное — наша забота. Через час они покинули убежище. Улицы в сером утреннем свете казались безжизненными и подозрительно тихими. Вика шла впереди, выбирая маршрут через задние дворы и промзоны. Даня — в середине группы под неусыпным взглядом Сергея, идущего сзади. Катя и Алексей — по бокам. Света — рядом с Викой, держась за полу её пальто. Их цель была в полуразрушенном здании бывшего НИИ, где, по словам Вики, была нетронутая панель с комбинацией. Подойдя к заваленному хламом подвальному входу, Вика остановилась и достала из кармана смятый Билет — клочок обоев с нарисованным от руки символом, напоминающим спираль. Она протянула его Алексею. — Твой кошмар. Твой код. Вводи. Алексей, всё ещё дрожа, взял Билет и, бормоча что-то себе под нос, нажал на кнопку «0» на цифровой панели. Свой кошмар всегда отзывался на этот номер. Что-то вроде универсального адреса для каждого. — Давай быстрее, ботаник, — прошипел Сергей, озираясь. — Здесь не самое безопасное место. Дверь со скрежетом отъехала в сторону, открывая не тёмный подвал, а слепящую, мерцающую белизну. Оттуда пахло озоном и пылью с чердака. — Заходим быстро, — скомандовала Вика. — Даня, ты рядом со мной. И помни — любая твоя паника теперь наша общая проблема. Держи себя в руках. Даня кивнул, сглотнув комок в горле. Он посмотрел на зияющий проём, за которым начинался чужой страх. Его собственный кошмар дремал где-то глубоко внутри, но он чувствовал его — холодный, живой и голодный. Он сделал шаг вперёд вслед за Викой. Переход был как удар током. Один шаг — и они оказались в коридоре. Бесконечном, ослепительно-белом, с идеально ровными стенами, уходящими вперёд и теряющимися в перспективе. Воздух вибрировал от едва слышного гула, а геометрия пространства на глазах искажалась — потолок то опускался, то взмывал вверх, стены сдвигались и раздвигались. Алексей, оказавшись внутри, ахнул и прижался к стене. — Он вырос… стал сложнее… — прошептал он. — Якорь, Алексей, — напомнила Вика, оглядываясь. — Где он? — В… в центре. Там, где все пути сходятся. Но они постоянно меняются! В этот момент стена справа от Дани пропала. Пространство дышало и жило своей собственной безумной жизнью. И тут Света, до этого молчавшая, тихо тронула руку Вики. — Там, — она указала вперёд, в один из бесчисленных ответвлений. — Там пахнет… грустью. Как в больнице. Вика посмотрела на девочку, потом на указанный коридор. — Ведёшь, — коротко бросила она Алексею. — Проверяем. Группа двинулась вглубь лабиринта, оставляя за собой след в постоянно меняющейся реальности. Даня шёл, сжимая кулаки, чувствуя, как его собственный страх шевелится на обочине сознания, привлечённый чужим безумием. Он знал — его кошмар ждал своего часа. И этот час может настать в любой момент. Лабиринт не просто менялся — он мутировал. Коридоры перекручивались в спирали, потолок в одном месте вдруг оказывался полом, а дверные проёмы вели в тупики из зеркал. Они шли уже больше часа, и от бесконечной белизны у всех рябило в глазах. — Не могу… — Алексей прислонился к стене, которая тут же отъехала в сторону, едва не сбросив его в пропасть. — Он стал умнее. Чувствует, что мы ищем центр. — Ищем не «мы», а ты, — жёстко напомнила Вика. — Твой кошмар. Ты должен чувствовать его сердцевину. Алексей, бледный и потный, закрыл глаза. — Там… — он указал в сторону, где коридор раздваивался. — Но это не просто комната. Это… уравнение. Которое не сходится. Они вошли в зал. В центре, на грубом каменном постаменте, лежал предмет. Это была детская кубик-головоломка, та самая, где нужно совместить цвета на гранях. Но она была сделана из матового холодного металла, и все её грани были идеально собраны в хаотичный, не повторяющийся узор. От неё веяло таким глубинным необъяснимым порядком, что на него было больно смотреть. В кошмаре, построенном на хаосе, эта вещь была инородным телом, гвоздём, вбитым в реальность. — Что это? — спросил Сергей, смотря на кубик с откровенным непониманием. — Не знаю, — честно ответил Алексей. — В детстве я мог часами сидеть над такой штукой. Мне нравилось, что в ней есть решение. Что всё можно привести к порядку. — Значит, это и есть твой Якорь, — заключила Вика. — Бери. Быстро. Но в тот момент, когда Алексей протянул руку, из стены напротив, будто из густой воды, вышла фигура. Она была слеплена из обломков стены, чертежей и обрывков кабелей — материализованная тревога. Безликая, но с десятками дрожащих щупальцевидных рук. Сергей, не раздумывая, бросился вперёд. Его удар был точен и яростен — он бил не в корпус, а в «сустав», где сходились два листа бумаги с формулами. Раздался звук рвущегося пергамента. Одна из щупалец обвисла, испуская облако чёрной пыли. Но Страж даже не дрогнул. Другие его щупальца взметнулись, и стены зала поползли, пытаясь схватить и раздавить Сергея. Он едва увернулся, получив глубокий порез на плече. — Он не просто страж! — крикнула Вика, отступая. — Он — часть правил этого места! Мы не сможем победить его, пока здесь действует его логика! Даня стоял, чувствуя, как нарастает знакомый холод. Его собственный кошмар, привлечённый чужим безумием, шевелился на грани сознания. Он видел, как Страж не атакует, а перестраивает пространство вокруг них, запирая в ловушку. Света, до этого молчавшая, вдруг крепко схватила Данилу за руку. — Он… как неправильная задачка, — прошептала она, и в её глазах был не испуг, а странная отстранённая ясность. — Он боится… когда цифры не сходятся. Эти слова, бессмысленные для других, отозвались в Дане глухим эхом. Он не подумал, не проанализировал. Он просто увидел — не глазами, а тем внутренним зрением, что просыпалось вместе с его кошмаром. Он увидел не монстра, а узор. Абсурдный, ломаный, но узор. И он понял, как можно его сломать. Вместо атаки на Стража он рванулся к одной из стен, которую щупальца уже начали превращать в лабиринт, и просто упёрся в неё. Не бил. Не ломал. Просто встал, вжавшись в поверхность, всем телом сопротивляясь её изменению. Это был идиотский, бессмысленный жест. Но в месте, где реальность подчинялась искажённой логике, этот простой акт сопротивления изменению сработал. Страж на мгновение замер, его форма поплыла. — Алексей! — рявкнула Вика. Тот дрожащими руками схватил металлический кубик. Мир взревел. Страж рассыпался в клубящееся облако символов и цифр. Стены поплыли, цвета смешались. Лабиринт начал схлопываться. — Выход! Где выход? — закричала Катя, видя, как коридор перед ними превращается в зубчатый туннель. — Не знаю! — почти плакал Алексей, сжимая кубик. — Он умирает! Всё рушится! Их путь назад был отрезан. Перспективы искажались, пол уходил из-под ног. Даня инстинктивно потянулся к тому самому чувству, что позволило ему понять узор — к жившему в его кошмаре. Холодная пустота откликнулась, и на долю секунды он увидел не лабиринт, а его каркас, скелет из линий напряжения. Там, где стены сходились под неестественным углом, была трещина. — Туда! — он указал на, казалось бы, глухую стену. Сергей, не раздумывая, с разбегу ударил в указанное место плечом. Стена, бывшая всего лишь иллюзией, дрогнула и осыпалась, открывая промозглый подвал НИИ. Они кубарем вывалились наружу, давясь настоящим воздухом. Первым поднялся Сергей, держась за окровавленное плечо. — Ну и что мы с этой хуйнёй будем делать? — он кивнул на кубик в руках у Алексея. Все смотрели на металлический предмет. Никто не знал, что он делает. Но все понимали — это плоть от плоти кошмара, вырванная из его сердца. И поэтому он был бесценен и опасен одновременно.