Глава Семнадцатая: Кровь на камнях

Знание, купленное ценой Света, гнало его вперёд, но пустота внутри замедляла каждый шаг. Евгений шёл по нижнему туннелю, ведущему к «Преображенской», и чувствовал себя выжатым. Мир потерял краски, звуки стали приглушёнными, как будто он двигался под водой. Но карта в его сознании горела ярко, указывая путь. Именно это знание и сделало его уязвимым. Они вышли из тени внезапно — двое Людей Старика, перекрыв узкий проход. Не было угроз, не было требований. Лишь холодные пустые глаза, смотрящие на него, и уверенность в том, что он — помеха, которую нужно устранить. Первый из них не стал доставать оружие. Вместо этого он сделал странный разрывающий жест руками. Воздух перед ним затрепетал, и из него с тихим шелестом выползла бледная многоногая тварь, сотканная из страха замкнутого пространства. Она поползла к Евгению, оставляя за собой слизкий след. Правила. Прямое насилие запрещено. Но кошмары… кошмары были дозволенным оружием… против других кошмаров, не против людей. Евгений отшатнулся, сердце бешено заколотилось. Он выхватил пистолет — бесполезный кусок металла в этой реальности. Он выстрелил в тварь. Пуля прошла насквозь, не оставив следа. Существо лишь ускорилось. И тогда он почувствовал их. Призраков. Не движение, а внезапное изменение давления. Две высокие тёмные фигуры материализовались по обе стороны от стрелявшего. Они не сделали ни жеста, не издали ни звука. Они просто присутствовали. И в ту же секунду человек, выпустивший тварь, застыл с широко раскрытыми глазами, из которых медленно потекли чёрные слёзы. Он не кричал. Он просто стоял, парализованный невыразимым ужасом, пока тварь, которую он призвал, не растворилась без его воли. Правила работали. Но второй противник был умнее. Он не стал атаковать. Он просто пошёл на Евгения, полагаясь на физическое превосходство, зная, что тот не посмеет выстрелить и привлечь Призраков. Евгений отступал, пока его спина не упёрлась в холодную каменную стену. Отчаяние и ярость закипели в нём, стуча в висках. Он видел перед собой не человека, а систему. Безликую, бездушную машину по перемалыванию душ. Когда противник был уже в шаге, сделав замах для удара, Евгений, движимый чистейшим инстинктом выживания, рванул вперёд, в сторону. Он не ударил. Он врезался в него плечом, пытаясь сбить с ног. Послышался глухой стук, треск. Острая боль всколыхнулась в его ребрах — он сам получил травму. Но его противник, потеряв равновесие, сделал роковую ошибку — инстинктивно выставил руку, и его костяшки с силой стукнулись о выступ стены. Отчётливо прозвучал сухой звук удара. Этого хватило. Призраки возникли рядом с ним мгновенно. Не было ни вспышки, ни крика. Человек просто… обмяк. Его тело рухнуло на землю без сознания, лицо застыло в маске немого ужаса. Двое были нейтрализованы. Но шум привлёк внимание. Из дальнего конца туннеля донёсся оклик. Их было больше. Евгений, держась за бок, рванул в единственно возможном направлении — к широкому арочному проёму, откуда доносился гул голосов и странные искажённые звуки. Арена. Он ввалился внутрь, едва переводя дыхание. Пространство напоминало древний римский Колизей, высеченный в скале. На каменных скамьях сидели десятки зрителей с пустыми голодными глазами. В центре, на песке, стояло двое игроков. Они не двигались, их тела были расслаблены, глаза закрыты. Но над ними, в воздухе, сшибались два кошмара. Один был похож на клубок извивающихся проводов, испускающих искры. Другой — на тень гигантской птицы, чьи крики вызывали резь в зубах. Они яростно разрывали друг друга. Это была дуэль, где игроки сражались чужими руками, оставаясь в относительной безопасности, пока их кошмары рвали друг друга в клочья. Арена была местом, где правила не работали. Евгений прислонился к стене, пытаясь стать незаметным. Он смотрел на это безумие, и его аналитический ум, несмотря на боль и истощение, работал. Он видел не просто жестокость. Он видел механику. Кошмары были валютой, оружием, разменной монетой. Их можно было направлять, сталкивать, использовать как щит. И тут его взгляд упал на стену прямо напротив амфитеатра. Воздух над одним из туннелей, ведущих с Арены, был странным. Он мерцал, как воздух над раскалённым асфальтом. И оттуда, едва уловимо, тянуло знакомым запахом. Озоном. Тем самым, что был в квартире семьи К. Это было не просто искажение. Это было эхо. След, оставленный чем-то гораздо более мощным, чем всё, что он видел здесь. Используя толпу и сумрак как прикрытие, Евгений двинулся вдоль стены к тому мерцающему проёму. Боль в боку пылала, пустота внутри зияла, но в его глазах снова вспыхнул огонёк. Не ярости, уже почти потухшей. А целеустремлённости. Информация Спонсора была верна. Карта в его голове вела сюда. А эхо кошмара Дани, видимое даже здесь, подтверждало это. Он напал на след. Настоящий, физический след в реальности. И теперь ничто не могло его остановить.

***

Тишина в мастерской Светы стала звенящей, предгрозовой. Даня стоял в Зале Отражений, где стены были сложены из застывших воспоминаний, и чувствовал, как внутри него копится напряжение. Его кошмар, эта древняя холодная сущность, больше не дремал. Он ворочался, отвечая на постоянные попытки Светы его «каталогизировать» и «направить». Он стал тяжёлым, как свинцовая гиря на душе, и Даня понял — если не выпустить его сейчас, он взорвётся сам, унеся с собой и его, и всё вокруг. Света наблюдала за ним с другого конца зала, её брови были слегка сведены. Она что-то почуяла. — Даня? Что ты задумал? Твои вибрации… Он не ответил. Он закрыл глаза и перестал сопротивляться. Он не пытался контролировать, направлять или приручать. Он просто… отпустил. Это было похоже на то, как если бы он держал в руках стропы, удерживающие несущуюся бензопилу, и разжал пальцы. Сначала ничего не произошло. А потом мир взревел. Воздух не просто покрылся инеем — он застыл, превратившись в хрупкое ледяное стекло, которое тут же треснуло с оглушительным грохотом. Стены Зала Отражений поплыли, исказились, а затем начали рассыпаться, как песочный замок под напором волны. Из трещин в реальности хлынули тени — не просто призраки, а сгустки чистого неструктурированного страха, которые Света собирала веками. Её коллекция вышла из-под контроля. — НЕТ! — крикнула она, и в её голосе впервые прозвучала не злоба, а настоящая паника. Она взмахнула руками, пытаясь сшить рвущуюся ткань своего измерения, но швы не держались. Древний кошмар Дани был подобен кислоте, разъедающей самую основу её убежища. Даня не видел её. Он видел только бушующий вокруг него хаос. Он видел, как рушится её библиотека, как её залы проваливались в небытие. Он видел, как в образовавшейся дыре мелькнул тусклый свет Города Мёртвых — и рванул к ней, спотыкаясь о возникающие и тут же исчезающие обломки. Он не отстреливался. Ему было нечем. Он просто бежал, пригнув голову, уворачиваясь от щупалец, лезвий и прочих конечностей вырвавшихся на свободу кошмаров, которые с воем проносились мимо, сталкивались друг с другом и рассыпались в прах. Осколок ледяной стены впился ему в плечо, но он почти не почувствовал боли — только адреналин и животную потребность бежать.

***

Евгений, прижимая руку к кровоточащим рёбрам, вышел в тупиковый туннель. Мерцание в воздухе и запах озона здесь были настолько сильны, что перехватывало дыхание. И тут стена перед ним… заплакала. Буквально. Каменная кладка потекла, как воск, и из неё с оглушительным рёвом вырвался вихрь из обломков, теней и ледяного ветра. Евгений отпрянул, щурясь от напора энергии. И в следующее мгновение из этого хаоса, из самой середины вихря, вывалилась фигура. Она упала на камни. Это был он. Молодой парень с измождённым бледным лицом, залитым кровью из пореза на лбу. Его одежда была порвана, в плече торчал осколок льда. Он был безоружен. Он был тем, кого Евгений искал все эти недели. Даня. Евгений не колебался. Он шагнул вперёд, перекрывая ему путь к отступлению. Его пистолет, тяжёлый и реальный в этом мире призраков, был направлен на лежащего юношу. Даня поднял на него взгляд. В его глазах не было страха. Только пустота, усталость и отголоски бури, что он только что выпустил на волю. Из зияющего разрыва за спиной Дани донёсся яростный, почти нечеловеческий крик. — ВЕРНУТЬ! Ты не уйдёшь! Он мой! Это был голос Светы, полный безумия и ярости. Разрыв пульсировал, из него вырывались новые тени, а на его краях, в искажённой реальности, мелькала её маленькая, обезображенная гримасой ярости фигура. Евгений стоял, как скала, его пистолет был неподвижен. Его цель была у его ног. Измученная, почти сломленная. Но теперь он видел всю картину. Он был в эпицентре. Прямо перед ним — «ходячая катастрофа», причина его падения. Позади — разъярённая коллекционерка, готовая на всё, чтобы вернуть свою добычу. Где-то в туннелях — Люди Старика, которые наверняка уже спешат на этот шум. И над всем этим — неконтролируемый древний кошмар, который уже начал разрушать один из уровней реальности и который в любой момент может вырваться в сам Город. Евгений смотрел то на бледное лицо Дани, то на безумный портал за его спиной. Его палец лежал на спусковом крючке. Цель была достигнута. Но теперь ему нужно было решить, что делать с этой целью. Убить? Спасти? Использовать как козырную карту против Старика? Он стоял на краю, и от его следующего слова зависело не только его выживание, но и судьба всего Города Мёртвых.