Глава Двадцать Вторая: Брутшерский Мясник

Кабинет Старика был погружён в полумрак, изредка прерываемый аварийной лампой на стене, мигавшей в такт потрескиванию пожаров снаружи. Старик стоял за своим массивным столом. Он не пытался достать оружие. Он смотрел на фигуру в дверном проёме, и в его уставших глазах читался не страх, а горькое разочарование и досада. Досада на то, что его расчеты, его система, рухнула из-за одного непредсказуемого фактора. — Ну что ж… — его голос был хриплым от лет и копоти. — Смотрю, я тебя недооценил, щенок. Думал, ты просто диковинка с сильным кошмаром. Ан нет… Ты оказался настоящим мясником. Жаль, не на моей стороне. Даня не отреагировал. Он вошёл в комнату, тяжёлые шаги его босых ног отдавались по бетонному полу. «Глотка Ада», приращённая к его культям, дымилась лёгким паром. Старик смотрел на это чудовищное ружьё, на культи, на абсолютно пустые глаза. — И ради чего? — спросил он, почти искренне не понимая. — Чтобы просто всех поубивать? Глупо. Бессмысленно. В этой игре нужно строить, иметь… Даня не дал ему договорить. Он поднял культи. «Глотка Ада» извергла сгусток чистой пустоты. Старик не успел даже моргнуть. Сгусток накрыл его, и, когда он рассеялся, за столом уже никого не было. Ни тела, ни пепла. Только идеально чистое, пустое пространство. В наступившей тишине, нарушаемой только потрескиванием огня, из самой гущи теней в углу родилась другая фигура. Высокая, андрогинная, одетая в потрёпанный, но безупречно сидящий костюм. Его лицо было маской вечной скуки, однако в глазах, глубоких как колодцы, плясали огоньки внезапного интереса. Архонт. — Приветствую на вершине, Брутшерский Мясник, — произнёс он, и это прозвище прозвучало как давно забытая, но внезапно вспомнившаяся мелодия. Он обвёл взглядом кабинет, место, где секунду назад был Старик, Данилу. — Зачем вся эта суета? Ты ведь уже победил. Давно. Твоё желание — твоё бессмертие — исполнено. Выходит, всё это… просто потому что ты так умеешь? Потому что не можешь иначе? Даня стоял, тяжело дыша. В его глазах не было осознания, не было ответа. Услышанное имя не вызвало в памяти ни единого образа. Была только холодная, безразличная пустота и цель. Перед ним стояла новая угроза. Её нужно было уничтожить. Он медленно развернулся, насколько позволяла конструкция ружья, и направил «Глотку Ада» на Архонта. — Думаешь, в этот раз получится? — спросил Архонт, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти отеческая усмешка. — Ты уже стрелял в меня. Много-много раз. В разных жизнях. Результат… всегда один. «Глотка Ада» взревела, вбирая в себя остатки ярости, боли и тьмы. Она выплюнула самый мощный сгусток, какой только мог породить его кошмар. Сгусток ударил Архонта в грудь. И снова — ничего. Он не рассеялся. Он… поглотился. Архонт вдохнул его, как дым от сигареты, и выдохнул лёгкое скучающее облачко. — Предсказуемо, — вздохнул Архонт. — Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. Он поднял руку. Не для жеста. Не для щелчка. Просто указательный палец, направленный в лоб Дани. — До следующего раза, Мясник. Постарайся хоть немного удивить меня. Не было вспышки. Не было звука. Голова Дани просто разлетелась на куски. Его тело, всё ещё сжимающее в культях «Глотку Ада», замерло на мгновение, а затем грузно рухнуло на пол. Архонт стоял над телом, глядя на него с тем же научным интересом. — Бессмертие… — прошептал он. — Самое скучное из всех желаний. Одно и то же. Снова и снова. Он развернулся и растворился в тенях, оставив за собой тишину и обезглавленное тело того, кто снова, как и бесчисленное количество раз до этого, проиграл. Где-то в другом месте, в больничной палате или в подвале, сердце очередного Данилы начало биться вновь. Без памяти. Без прошлого. С чистого листа. Цикл повторялся.