Часть 2. И зачем ты мне это говоришь?

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК

СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ!

Громогласный фарс или грязная правда? Золотая Девочка обрушилась на Героя Войны!

Новая сенсация потрясла магический мир! Вчерашний день принес не только утреннюю росу, но и шквал негодования, изумления и шепота, прокатившегося по всем уголкам волшебной Британии. Что же послужило причиной этого переполоха? Ни что иное, как душераздирающее (и, осмелюсь заметить, весьма театральное) выступление нашей любимой, или уже не очень любимой, Героини Войны, Мисс Гермионы Грейнджер.

На конференции, посвященной весьма скользкой и, прямо скажем, маггловской теме «Бытового Насилия» (поговаривают, это новое веяние из мира без магии, где люди занимаются подобными дикостями), Мисс Грейнджер, наша Золотая Девочка, словно извержение Везувия, обрушилась с неожиданными и поистине шокирующими обвинениями. Кто же стал мишенью ее гнева, ее слез (которые, к слову, выглядели весьма убедительно)? Ни кто иной, как ее собственный муж, а точнее, уже бывший муж, Рон Уизли – Признанный Герой Войны, верный спутник и, до недавних пор, опора ее жизни!

«Я не была готова к тому, что мой самый близкий человек способен причинить мне так много боли», — произнесла она, и слезы наворачивались на глаза, но слова оставались туманными, общими, лишенными какой-либо конкретики. Она поспешила уточнить, что не может раскрыть детали, так как следствие всё ещё ведется. Как удобно, не правда ли, Мисс Грейнджер, хранить интригу, не предоставляя ни одного весомого доказательства?

Напомним Вам, дорогие читатели, что наша Золотая Девочка, после окончания Хогвартса, словно испарилась из магической Британии на целых два года! Два года, покрытых глубоким покровом тайны. Что делала она? Где скрывалась? С кем заключала свои, возможно, не слишком благовидные сделки? Об этом история умалчивает. А когда вернулась – о, чудо! – она тут же была принята в самые сливки магического общества, прямиком в штаб самого Министра Магии, Кингсли Бруствера.

И вот тут начинается самое интересное, дорогие мои. Наши шепчущие стены и неизменно надежные источники сообщают, что как только начался скандальный бракоразводный процесс (о котором, к слову, весь магический мир узнал только вчера на этом грандиозном спектакле Мисс Грейнджер), Всеми уважаемый Министр принял весьма странное и поспешное решение: он снял со службы Всеми любимую Золотую Девочку! Сие действие заставляет задаться не просто вопросами, а целым ураганом сомнений:

Неужели Всемогущий Кингсли Бруствер встал на защиту тирана-домушника, бросив тень на безупречный мундир Министра?

Или, быть может, Министр попросту не стерпел фарса Мисс Грейнджер, которая, устав от скромной работы, решила занять заветное кресло Министра с помощью откровенно черного пиара и игры на чувствах общественности? Ведь так легко быть жертвой, когда это приносит столько внимания, не так ли?

А что, если эти маггловские выдумки – лишь предлог, чтобы отвлечь нас от истинных амбиций, которые зреют под густой копной кудрей нашей Золотой Девочки?

Нам остается лишь гадать, что же скрывается за этим пологом драмы и политических игр. Одно можно сказать наверняка: Мисс Грейнджер, кажется, нашла новый, весьма необычный способ привлечь к себе внимание. И, судя по всему, она не намерена останавливаться.

Обещаю разобраться в этом нелегком, запутанном и полном скрытых смыслов деле, и обнажить всю правду, какой бы нелицеприятной она ни была.

Ваш неизменный репортер – Рита Скиттер.

(И не забудьте, дорогие читатели, что за каждым великим скандалом стоит нечто гораздо большее, чем кажется на первый взгляд...)

      Светлый обеденный зал в поместье Малфоев был воплощением холодного великолепия. Утреннее солнце щедро лилось сквозь высокие панорамные окна, заливая пространство мягким золотом, которое играло на полированном до зеркального блеска столе из темного дерева. Нарциссы, лилии и орхидеи, аккуратно расставленные в хрустальных вазах, источали тонкий, изысканный аромат, добавляя жизни в несколько отстраненную элегантность комнаты.       За столом сидели Люциус, погруженный в свой экземпляр «Ежедневного пророка», и Драко, который неторопливо доедал завтрак, бросая рассеянные взгляды на газету отца. Нарцисса сидела напротив, ее фарфоровое лицо было непроницаемым, пока она читала свой экземпляр.       Внезапно, тишину разорвал резкий, негодующий звук.       — Чертов вздор! – прошипела Нарцисса, с такой силой отшвырнув газету, что она пролетела по столу и шлепнулась на пол у ног Люциуса. Хрустальная ваза с лилиями, стоявшая рядом, слегка подпрыгнула.       Люциус, подняв серебристую бровь, обеспокоенно взглянул на жену, его глаза цвета льда уловили ее дрожащие руки. — Цисси? – произнес он, в его голосе прозвучало редкое для него смятение.       Нарцисса не обратила на него внимания. Она резко встала из-за стола, кресло со скрипом отодвинулось.        — Вы уже успели прочитать… это… это… – она словно задыхалась от возмущения, пытаясь подобрать слова, которые могли бы описать ее гнев. Она быстрым шагом прошла к панорамному окну, откуда открывался вид на безупречные сады. Ее силуэт резко вырисовывался на фоне залитого солнцем пейзажа.        — У меня даже нет подходящих слов, чтобы описать то, что написала эта змея! Ох, Великий Салазар!       — Цисси, присядь, – спокойно, но настойчиво произнес Люциус, его голос был баритоном, который мог усмирить бурю, но не сегодня. Он поднял газету, лежавшую у его ног, и его глаза быстро пробежали по заголовкам. Он выглядел скорее раздраженным, чем удивленным.       Нарцисса резко повернулась, ее взгляд остановился на сыне. —Драко, дорогой! Ты это видел?       Драко, который до сих пор отстраненно наблюдал за родителями, теперь поднял голову. В его серых глазах мелькнуло легкое пренебрежение.        — Иного ожидать от Скиттер было бы весьма… неразумно, – протянул он, небрежно вытирая уголки губ салфеткой.       Женщина прижала руку к груди.        — Я знала, что она напишет что-то едкое. Но такое?! Уму непостижимо. Мисс Грейнджер этого не заслуживает.        Люциус, наконец, отложил газету, его губы изогнулись в тонкой, едва заметной усмешке.        — Цисси, к чему такая реакция? Мисс Грейнджер вероятно предполагала чего-то подобного. Она умная девочка, смогла сбежать от нищего семейства, сможет и пережить эту желтушную статью.        Он был полон снисходительности, граничащей с презрением.       Нарцисса одарила его ледяным взглядом, который заставил бы большинство мужчин поежиться.        — С каких пор Вы оба стали так добры к Грейнджер? – спросил Драко, его голос стал подозрительно ровным.       — Я заходила к ней накануне, предложила помощь в организации бала для сбора средств, – спокойно ответила Нарцисса, вернувшись к столу и изящно присев на свое место, будто не она только что была на грани стихийного выброса магии.        Люциус поднял бровь, и на его лице появилось выражение тонкого, циничного одобрения.        — Хороший ход, дорогая.       Драко, который внимательно слушал, прищурился: — Это из-за меня?       Нарцисса резко перевела взгляд на сына, и в нем загорелся огонь гордости.       — В том числе.       — Нам нужно усилить твоё влияние, вернуть роду Малфой прежний лоск. А происходящее… нам только на руку. Мисс Грейнджер заслуживает поддержки.       Драко отложил салфетку. Его глаза встретились с глазами отца, и в них вспыхнула старая обида.        — Не притворяйтесь, будто не знали, что на дополнительном курсе нас с Грейнджер связывали какие-либо отношения. И напомню, что ты, отец, грозился лишить меня наследства.       Люциус, не моргнув глазом, отпил из своего бокала.        — Когда это было, Драко? Лет десять назад?       — Восемь, Люциус, – поправила Нарцисса, поддерживая сына.        — И ты пошел на сделку. Ты получил наследство и не женился на младшей Гринграсс, – Люциус откинулся на спинку кресла, его взгляд стал оценивающим, словно он взвешивал Драко. — Знаешь, поговорку русских про рыбу и стул?       — Люциус! – резко прервала его жена, ее голос был полон предупреждения.       Драко встал, его стул со скрежетом отодвинулся. Атмосфера в зале мгновенно стала ледяной.        — Приятно было с вами поужинать, но я должен идти, – произнес он, его взгляд скользнул по отцу, полный нескрываемого презрения, и задержался на матери с оттенком теплоты.       — Драко, я провожу тебя к камину, – Нарцисса тут же поднялась, ее материнский инстинкт взял верх.       — Хорошо, мам, – кивнул он, и они вдвоем покинули обеденный зал, оставив Люциуса в полном одиночестве.       Они вдвоем подошли к массивной мраморной каминной полке, над которой пылало слабое, но готовое разгореться пламя. Драко взял щепотку Летучего пороха из серебряной чаши. Его мать чуть приобняла его.       — Она придет завтра к полудню, – произнесла Нарцисса, ее голос был негромким, почти шепотом, словно невзначай.       Драко кинул порошок в огонь, зеленое пламя взметнулось вверх, освещая его резкие черты. Он обернулся к матери, его брови нахмурились.        — И зачем ты мне об этом говоришь? – спросил он, прежде чем сделать шаг в изумрудное зарево. С легким хлопком, он исчез, оставив за собой лишь мерцание зеленых искр и легкий запах пороха.       Нарцисса осталась стоять у камина, провожая взглядом то место, где только что был ее сын. Ее лицо снова стало непроницаемым, а глаза устремились в пустоту.