Часть 12.1. Тайный поклонник

             Ночь в Лондоне наступала медленно, обволакивая город своей влажной пеленой. Гермиона стояла перед зеркалом в своей уютной квартире, легким движением разглаживая несуществующие складки на своем темно-синем шелковом платье. Оно было выбрано не для того, чтобы произвести впечатление, а чтобы чувствовать себя уверенно и красиво для него. Аккуратно уложенные локоны мягкими волнами обрамляли лицо, а легкий макияж подчеркивал глаза, в которых сегодня плясали озорные искры. Она чувствовала приятное волнение, но не то нервное беспокойство первого свидания, а скорее теплую, уютную предвкушение встречи с тем, кто стал неотъемлемой частью ее жизни. В квартире царил легкий аромат ее любимых старых книг и свежезаваренного чая, смешанный с тонким шлейфом цветочных духов.       Раздался настойчивый стук в дверь, совершенно отличный от стука их общих друзей. Гермиона улыбнулась уголками губ, глубоко вздохнула и пошла открывать.       За порогом стоял он.       Драко Малфой.       Его фигура, словно вырезанная из мрамора, была облачена в безупречный темно-серый костюм, под которым виднелась шелковая рубашка. Волосы, всегда безупречные, отблескивали серебром даже в тусклом свете подъезда. Глаза, цвета грозового неба, привычно скользнули по ее квартире, а затем остановились на ней. В его взгляде не было и тени сомнения, только открытое восхищение, лишь слегка прикрытое обычной маской невозмутимости.       — Милая, – произнес он, и в его голосе прозвучало что-то, что только она могла распознать – глубокая, почти бархатная нежность, предназначенная лишь для нее. Он шагнул вперед, легко поцеловав ее в уголок губ, прежде чем его взгляд вернулся к ее глазам.       — Драко, – ответила Гермиона, ее голос был мягким, а сердце сладко сжалось от его прикосновения. — Заходи. Дождь начинается.       Он вошел, его рука легкой, но ощутимой тяжестью опустилась на ее поясницу, когда он прошел мимо, внимательно осматривая ее прихожую – небольшую вешалку с плащами, обувную полку, ряды книг, выглядывающие из-за дверного проема в гостиную. Его взгляд остановился на старой карте Лондона на стене.       — Милая, с каждым разом кажется, что эта квартира становится всё меньше и меньше.       — Тебе или кажется, или это ты прибавляешь в росте и весе, Драко, – Гермиона усмехнулась, прижимаясь чуть ближе к его руке. — К тому же, это Лондон. Здесь нет замков с грифонами и призраками, чтобы ты мог чувствовать себя как дома.        Он фыркнул. — К сожалению. Но я думаю, ты вполне компенсируешь их отсутствие. Ты выглядишь потрясающе, кстати.  Он провел большим пальцем по ее обнаженной руке.       — Спасибо, – она почувствовала, как по ее щекам разливается румянец. — Ты тоже не похож на огородное пугало, что для тебя уже прогресс.        На его губах появилась та легкая, любимая ею ухмылка. — Всегда такая любезная.        Она взяла свой плащ и маленькую сумочку.        — Ну что, ты готов окунуться в пучину маггловской цивилизации?       — Я работаю в маггловской цивилизации, Грейнджер, – с легкой обреченностью произнес он, но глаза его весело блестели. Он галантно помог ей надеть плащ, его пальцы мимолетно коснулись ее шеи, и Гермиона снова почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Это было так привычно, так их.       Они вышли из квартиры в наступающую лондонскую ночь. Воздух был влажным и прохладным. Гермиона указала на стоящее у бордюра черное такси.       — Это кэб. Мы поедем на нем.        Драко закатил глаза, но ничего не сказал.       Он открыл дверь для Гермионы, прежде чем сесть самому. Внутри он выглядел слегка зажатым, его длинные ноги едва умещались в тесном пространстве, но он лишь вздохнул и притянул ее чуть ближе к себе.       — Если бы ты меня предупредила, я бы пригнал свою машину, – пробормотал он, когда такси тронулось, и Гермиона почувствовала его легкий поцелуй в макушку.       — Перестань ворчать.        — Ты мне просто мстишь за то, что твой кабинет ещё не готов, — сказал он игриво, но с нотками обиды.        — Конечно, — повернулась к нему Гермиона, прищуриваясь — ты обещал, что я смогу приступить к работе в эту среду. Сегодня уже суббота! И я почти уверена, что к концу следующей недели твой «мастер - архитектор» всё ещё будет выяснять как заколдовать паркет.        Ресторан «Опал» был выбран ею – современное, но не претенциозное место с низким гулом разговоров и легким джазом. Когда они вошли, тусклый свет мягко обволакивал их. Официант, узнав их бронь, проводил к столику у панорамного окна, сквозь которое виднелись размытые огни Вест-Энда, стекающие по стеклу.       — Так это... маггловская еда, значит? – Драко поднял бровь, поддерживая их игру на сегодня, которая называлась «Я тупица Малфой, который никогда не был в маггловском Лондоне». Название этой игры он услышал от Поттера, когда привозил на Гриммо маггловскую краску для стен, которую отчаянно требовала Паркинсон.        Гермиона почувствовала, как он сжал ее колено под столом.       — Полагаю, ты выживешь, милый, – ответила она, улыбаясь ему. — Я уже заказала нам вино. Красное. Надеюсь, тебе по вкусу?       — Я не так капризен, как ты, любовь моя, – парировал он, принимая бокал от официанта. Он сделал глоток. Его глаза картинно расширились.        — На удивление... неплохо. Твой выбор, как всегда, безупречен.        Они начали с легкой закуски – тартара из тунца для Гермионы, чего-то более традиционного для Драко. Разговор тёк легко и непринужденно. Они не искали общих тем; они уже нашли их. Они обсуждали последние новости в «Альтаисе», ремонт Поттера, строили заговор против Кингсли, тонко подшучивали друг над другом, обменивались значащими взглядами, полными понимания и нежности.       — Знаешь, любовь моя, – произнес он, отставив бокал, его взгляд задержался на ней, – ты заставляешь меня смотреть на мир по-другому. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь добровольно приду в маггловский ресторан на встречу, не связанную с клиентами и сотрудниками фирмы, и даже получу от этого удовольствие?       Гермиона засмеялась. — Возможно, Малфой, ты просто становишься человеком.        — О, не перегибай, – усмехнулся он. — Все еще приходится терпеть твои лекции о правах эльфов-домовиков.        — Драко! Это было только на восьмом курсе!        — Знаю. После того, как ты ушла, я освободил всех эльфов в Мэноре, милая.        Гермиона замерла, её взгляд до того игривый, стал серьезным и полным нежности. Она помнила тот разговор, он ухмылялся, шутил, но пообещал освободить созданий.       Когда она была в Мэноре, то видела счастливых эльфов с украшениями и красивыми одёжками. Но сейчас услышать об этом, знать, что это сделал именно он… было невероятно трогательно.        — Знаешь, милый, – произнесла она, когда они вышли из ресторана на влажную, мерцающую от неоновых огней улицу. Дождь почти прекратился, оставив лишь свежесть в воздухе и отражения света на мокром асфальте. — Мне вдруг пришла в голову идея. Без шуток, раз ты на самом деле много времени проводишь в маггловском мире... не хочешь посмотреть кино?       Он замер, его рука, которая была на ее пояснице, нежно сжала ее. Его брови изогнулись в классическом выражении театрального недоумения, которое она так хорошо знала, но на этот раз с едва уловимым мерцанием в глазах.       — Кино? А, эти ваши движущиеся проекции на большом экране, где толпы людей сидят в темноте и издают странные звуки? Боюсь, Грейнджер, мой плотный график не предусматривает подобные... культурные эксперименты. Тем более, после изысканного ужина, — уголок его рта слегка дрогнул.       Гермиона засмеялась, ее глаза блестели от предвкушения. Она легко хлопнула его по плечу. — Ох, перестань, радость моя! Я знаю, что ты знаешь. Видел по телевизору, да? Но в кинотеатре ещё не бывал, признайся.       — Ну, может быть, краем глаза что-то и мелькало на вашем... ящике. Но погружаться в эту пучину коллективного созерцания... — Он вздохнул с преувеличенной усталостью. — Каков наш «выбор»? Уверен, ты уже подобрала что-то из серии «поучительное, но скучное».       — Конечно, нет! Я думала о чем-то... эффектном. Может быть, новый блокбастер про супергероев? Говорят, спецэффекты там... взрывные, — Гермиона улыбнулась, предвкушая его реакцию.       Драко фыркнул. — Супергерои? Звучит так, будто магглы, наконец-то изобрели собственный аналог Авроров, только в трико и с сомнительной моралью. Ладно, веди. Только предупреждаю: если там будет слишком много душещипательной болтовни о спасении мира, я устрою свою собственную, куда более магическую демонстрацию.       Она потянула его за руку, и они пошли вдоль улицы, где неон отражался в лужах, как жидкие драгоценности. Ветер приносил запахи кофе, сырой земли и чего-то еще, неуловимо-городского.       Кинотеатр оказался огромным зданием, выкрашенным в яркие цвета, с огромными плакатами, изображающими взрывы и мускулистых мужчин. Изнутри доносился гул голосов и аппетитный, но странный запах.       — Это попкорн, — объяснила Гермиона, заметив его слегка брезгливое выражение. — Кукуруза, приготовленная особым образом.       — Кукуруза? В кино? Вы что, ее с гнолками едите? — Драко скривился. Но все же, когда она купила огромную порцию, взял один кусочек и осторожно попробовал. Его глаза расширились. — Неплохо... для кукурузы. Но почему она такая... шумная?       Они взяли билеты, и Гермиона купила огромный стакан этого самого попкорна и газировку. Драко держал ее сумку, пытаясь выглядеть незаинтересованным, но его взгляд скользил по потоку людей, по мерцающим экранам, рекламирующим другие фильмы. Он чувствовал себя... странно. Неуютно, но и невероятно любопытно.       Они нашли свои места в полупустом зале. Экран был колоссальным. Когда свет погас, а зазвучали первые раскаты музыки, Драко невольно вздрогнул. На экране начался хаос: летающие корабли, огненные взрывы, герои, прыгающие по небоскребам. Он уставился, забыв о своей скептической позе. Его рука инстинктивно легла на колено Гермионы, слегка сжимая.       Он хмурился, когда герой совершал нелогичные поступки, фыркал на «примитивные» спецэффекты (хотя его глаза следили за каждым из них с явным интересом), и даже тихонько смеялся, когда персонаж отпускал колкую шутку. В какой-то момент, когда на экране произошел особо зрелищный взрыв, он едва слышно пробормотал:       — Это... довольно впечатляюще. Для магглов, разумеется.       Гермиона лишь улыбнулась, крепче сжимая его руку. Она видела, как его взгляд метался от одного угла экрана к другому, как он наклонялся вперед, когда сюжет достигал кульминации. Драко Малфой, владелец юридической фирмы, заключающий многомиллионные сделки с магглами, сейчас сидел, затаив дыхание, как мальчишка.       Когда они вышли из зала, ослепленные ярким светом и оглушенные разговорами, Драко был непривычно тих. Он допил ост атки газировки, на дне которой плавал лед, и отдал стакан Гермионе.       — Ну? — с улыбкой спросила она. Он хмыкнул, поправляя воротник пальто. — Признаю, милая, в этом есть некое... примитивное очарование. Сюжет предсказуем, герои страдают от недостатка реальных способностей, а злодей был очевиден с первой минуты. Но... — Он запнулся, ища слова. — Довольно громко. И... ярко. Думаю, мой юрист по интеллектуальной собственности мог бы найти пару интересных моментов в этом сюжете.       Гермиона просто улыбнулась, прижимаясь к его руке. — Значит, не в последний раз?       Драко посмотрел на нее, и его уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Возможно. Возможно, мой график может иногда позволить себе такую…аудиовизуальную демонстрацию. Но в следующий раз мы пойдем на что-нибудь с сюжетом, Грейнджер. И, Мерлина ради, без этих летающих мотоциклов.

***

      Кабинет Гермионы в «Альтаисе», расположенный аккурат через стену от кабинета Драко, был воплощением ее уникальной личности: идеальный баланс между волшебной традицией и маггловской практичностью, строгой организованностью и теплым уютом. Это было пространство, где интеллектуальная острота встречалась с безупречным вкусом, но без показной роскоши.       Дверь, сделанная из светлого, полированного дуба, была оснащена сложными охранными чарами, невидимыми глазу, но ощутимыми для чуткой магии.        Войдя внутрь, посетитель сразу ощущал атмосферу организованной эффективности. Комната была светлой и просторной, с высокими окнами, открывающими панорамный вид на оживленные крыши Косой аллеи и прилегающие кварталы магического Лондона. Благодаря особым чарам, городской шум почти не проникал внутрь, оставляя лишь мягкий фоновый гул жизни.       Цветовая палитра кабинета была выбрана в теплых, но сдержанных тонах: мягкие бежевые стены, гармонирующие с глубокими, но приглушенными зелеными акцентами на обивке кресел и в деталях декора. Это создавало ощущение свежести и спокойствия, благоприятное для сосредоточенной работы.       Рабочий стол Гермионы был не массивным, как у Драко, а элегантным и функциональным. Изготовленный из полированного вишневого дерева, он был безупречно чист, за исключением нескольких стопок пергаментов, аккуратно разложенных по приоритету, серебряной чернильницы с всегда свежим запасом чернил и набора перьевых ручек. Рядом лежала небольшая, но мощная магическая лупа, а также тонкий, зачарованный блокнот, способный мгновенно записывать ее мысли и упорядочивать их по категориям. На одном углу стола стояла простая, но изящная фарфоровая чашка с ее любимым травяным чаем, всегда горячим и небольшая серебряная рамка с фотографией смеющейся Гермионы в объятиях Драко, сделанной всего два дня назад.        «Любовь моя, на твоем столе пустует место для фотографии. На моем столе, между прочим тоже», — заметил он, вручая Пэнси колдограф.        Книжные полки – это, несомненно, сердце кабинета. От пола до потолка, занимающие две стены, они были заполнены до отказа. Здесь были не только толстые тома по магическому праву, истории и международной дипломатии, но и множество маггловских книг: философские трактаты, классическая литература, тома по социологии и психологии. Все было систематизировано, но не столь педантично, как можно было бы ожидать: книги, над которыми она работала в данный момент, лежали сверху, легкодоступные, а на некоторых корешках виднелись ее аккуратные пометки.       Зона отдыха и совещаний состояла из двух удобных кресел с высокой спинкой и небольшого журнального столика из темного дерева. Здесь можно было принимать посетителей для неформальных бесед или просто откинуться назад, чтобы обдумать сложное дело. Над этой зоной висела не картина, а старинная, но искусно отреставрированная карта мира, на которой магические границы были вытканы тонкой золотой нитью — подарок Люциуса.        Освещение было мягким и рассеянным, благодаря нескольким зачарованным светильникам, чье пламя никогда не угасало, и дополнительным настольным лампам с регулируемой яркостью. Вездесущее присутствие Гермионы чувствовалось в каждой детали – от незаметных чар, поддерживающих идеальную температуру и влажность, до тихого жужжания Запоминалок, которые иногда пролетали по комнате, напоминая о необходимости что-то записать.       Кабинет Гермионы Грейнджер в «Альтаисе» был не просто рабочим местом. Это было отражение ее пути: место, где она могла черпать силы из своего прошлого, применять свои знания в настоящем и строить будущее, которое она так решительно намеревалась изменить. Это была крепость ее интеллекта и амбиций, готовая стать плацдармом для новых, великих свершений.       Рабочий день Гермионы протекал в привычном ритме сосредоточенной работы. Она корпела над очередным пергаментом, когда в ее дверь постучали.       — Любовь моя, свободна? — послышался бархатистый голос Драко.       — Да, заходи, — ответила Гермиона, даже не поднимая головы, привыкшая к его бесцеремонности.       Дверь отворилась, и Драко вошел. Но не один. В его руках, точнее, почти полностью закрывая его, был... огромный букет. Настолько огромный, что Гермиона сначала подумала, будто он несет целую клумбу. Букет представлял собой настоящую корзину, битком набитую гортензиями всех оттенков – от глубокого синего и индиго до нежно-сиреневого и бледно-розового. Корзина была настолько наполнена, что казалось, ее плетеные бока вот-вот лопнут под весом пышных соцветий.       Гермиона подняла взгляд от пергаментов, и ее глаза расширились.       — Что это, Драко? — В ее голосе прозвучало неподдельное удивление.       Драко, с трудом удерживая тяжеленную корзину, сделал шаг вперед, почти уткнувшись носом в ворох лепестков.       — От тайного поклонника. — В его голосе прозвучала игривая нотка, но его глаза внимательно наблюдали за ее реакцией. — Записки почему-то нет, но глядя на этот букет, я чувствую, что отправитель приглашает тебя на свидание.       Драко, слегка покачнувшись, поправил выбившиеся соцветия. Корзина была невероятной величины, словно в ней могла уместиться целая тележка с цветами.       — Святой Мерлин! — выдохнула Гермиона, поднимаясь из-за стола и подходя ближе. Она осторожно коснулась пышных лепестков. — Сколько тут цветов?       Драко вздохнул, слегка утомленно, но с легкой улыбкой.       — Я просил тысячу и одну, но не знаю. Мне кажется, меня обманули, — он хмыкнул, — а Сью сбился со счета, когда дошел до 423. Пришлось отпустить его за успокоительным зельем.       Гермиона, отойдя на шаг от цветочного изобилия, приняла более строгий вид, пытаясь вернуть обстановку в рабочее русло, хотя и с трудом скрывая улыбку.       — Мистер Малфой, — начала она, скрестив руки на груди, — это недопустимо! Что подумают сотрудники и клиенты о Боссе и его подчиненной, если он будет вот так, средь бела дня, таскать в ее кабинет... такие букеты?       Такие букеты появлялись уже дважды, по понедельникам. С момента, как Драко организовал ей кабинет в своем офисе. Но в этот понедельник уже была пятьдесят одна лилия, поэтому тысяча и одна гортензия в пятницу была для неё шоком.  Малфой любил широкие жесты, но столько цветов… уму непостижимо.        Драко, по-прежнему держа корзину, слегка наклонил голову, и в его глазах заиграли озорные искорки.       — Мисс Грейнджер, — протянул он, его голос был бархатным и низким, — наверняка они подумают, что Босс к вам пристает.       Гермиона позволила себе тихонько хихикнуть, подняв бровь в притворной строгости.       — Ммм, какой ужас, Мистер Малфой. И как же нам избежать такого позора?       Драко поставил букет на пол, и теперь ничто не скрывало его желания. Оно читалось в каждой линии его напряженной фигуры, в каждом мускуле, который, казалось, ожил. Его взгляд, полный почти хищного блеска, задержался на ее губах, затем опустился на ее фигуру, словно раздевая ее одним лишь намерением.       — Я хочу тебя, мисс Грейнджер, — его голос понизился до чувственного шепота, — прямо здесь.       Гермиона почувствовала, как по ее коже пробегают мурашки. Они встречались всего недели три, эти три недели, казалось, перевернули ее мир. Они ходили в маггловские рестораны, показывали друг другу свои любимые места. Они проводили время в ее уютной квартире, спали в одной кровати в его роскошном пентхаусе, делясь шепотом ночных тайн и утренней близостью, и приходили на воскресный обед в Мэнор, где Нарцисса и Люциус радушно встречали их. Но до чего-то большего они не доходили. Не спешили. Каждый шаг был осторожным, продиктованным взаимным уважением и желанием не испортить эту крепчающую связь.       Гермиона слегка прищурилась, ее взгляд стал игривым и вызывающим. Она приняла его игру, почувствовав, как волна азарта поднимается внутри.       — У тебя будут сегодня клиенты? — спросила она, ее тон был удивительно деловым, почти не соответствующим непристойности их диалога, что лишь усиливало напряжение.       Драко, сделав шаг к ней, покачал головой.       — Нет, — ответил он, его глаза не отрывались от ее лица, отслеживая малейшие изменения в ее выражении. — А у тебя?       Гермиона позволила себе растянуть уголки губ в едва заметной, но очень обещающей улыбке.       — Нет, Эльвин придет только в понедельник. — Она сделала паузу, ее взгляд опустился на его губы, предвкушая. — Кажется, у нас есть свободное время, Мистер Малфой.       — Ты уверена, любовь моя?       — Да, милый       Слова повисли в воздухе, плотные, как предвкушение. В мгновенной тишине после ее фразы, наполненной соблазнительной обещанием, казалось, звенели невысказанные желания. Не было больше полуулыбок, игр в колкости. Только чистое, голодное намерение.       Он притянул ее к себе быстро и властно, обхватив одной рукой талию, другой скользнув по спине, прижимая так тесно, что между ними не осталось воздуха. Гермиона ахнула, ощущая твердость его тела, тепло сквозь тонкую ткань ее блузки. Ее руки непроизвольно легли ему на грудь, затем поднялись, обхватывая шею, впиваясь пальцами в шелковистые волосы у затылка. Запах его одеколона, дорогого и мужественного, смешался с ее собственным, легким, цветочным ароматом, создавая пьянящий коктейль.       Поцелуй был мгновенным и глубоким. Он обрушился на нее, как долгожданная волна, сметая все мысли, кроме ощущения его губ — мягких, но требовательных. Он целовал ее медленно, тщательно, словно смакуя каждую каплю ее ответа, а затем углубил поцелуй, проникая языком в ее рот, исследуя, дразня, возбуждая. Гермиона застонала, отвечая с той же дикой энергией, отдаваясь полностью, ее тело подалось вперед, растворяясь в его объятиях.       Его губы двигались по ее щеке, к уху, горячо шепча ее имя, обжигая кожу. Пальцы скользнули под ее блузку, исследуя изгиб поясницы, скользнув выше, под кружево бра, где кожа горела под его прикосновением. Он расстегнул пуговицы ее блузки одной рукой, другая все еще прижимала ее талию. Шелковистая ткань сползла с ее плеч, обнажая плечи и ключицы, которые он тут же начал покрывать поцелуями.       Гермиона вздрогнула, но на этот раз не от возбуждения. Она слегка отстранилась, ее взгляд стал более сосредоточенным, а в глазах мелькнула неуверенность.       — Может, я останусь в одежде, милый? — Ее голос был почти шепотом, чуть дрожащим.       Драко замер, его губы едва касались ее кожи. Он поднял голову, изучая ее лицо, мгновенно уловив смену ее настроения.       — Почему ты этого хочешь? — В его голосе не было ни раздражения, ни разочарования, лишь мягкое, глубокое понимание.       Ее взгляд опустился, избегая его глаз. — Моё тело выглядит не так, как на восьмом курсе, — пробормотала она, ее щеки слегка покраснели от смущения, но и от легкой злости на себя, на Рона.        Драко тут же прижал ее ближе, обхватив ее лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя. Его взгляд был серьезным, глубоким, полным нежности и незыблемой уверенности.       — Тише, милая, — прошептал он, его большие пальцы мягко поглаживали ее скулы. — Я уверен, что ты выглядишь ещё более соблазнительно, чем когда-либо. Ты же веришь мне? Сможешь показать?       В его глазах не было ни грамма лжи, лишь искреннее восхищение и желание. И в этом взгляде Гермиона нашла отвагу. Она медленно кивнула, позволяя себе расслабиться в его руках.       Он улыбнулся, его губы слегка коснулись ее, прежде чем он продолжил начатое. Одной рукой он расстегнул молнию на ее юбке, и ткань, словно по волшебству, скользнула вниз, падая к ее ногам мягким шелком. Затем, не отрываясь от ее губ, он опустился на колени. Его пальцы, ловкие и настойчивые, нашли тонкую резинку кружевных трусиков. Он потянул их вниз, медленно, почти мучительно. Ткань скользнула по ее коже, обволакивая бедра, затем колени, собираясь в складки у лодыжек. Гермиона приподняла бедра, помогая ему, ее дыхание участилось, каждый вздох был наполнен предвкушением. Прохладный воздух, коснувшись ее теперь уже полностью обнаженной кожи, вызвал новый прилив чувственности. Кружево упало к ее ногам, едва слышно шурша, и она почувствовала себя полностью открытой для него.       Драко поднялся, его взгляд, темный и голодный, поднялся к ее глазам. В нем не было ни капли смущения, лишь чистое, первобытное желание. Он медленно провел ладонью по внутренней стороне ее бедра, от колена вверх. Гермиона выгнулась, ее губы разомкнулись в немом вздохе, а руки инстинктивно ухватились за его пиджак, сминая дорогую ткань.       Затем, не отрывая от нее глаз, Драко поднял ее, его руки обхватили ее бедра, и он легко, почти без усилий, усадил ее на стол — на ее безупречный, полированный вишневый стол. Холодная, гладкая поверхность дерева коснулась ее обнаженных ягодиц, вызвав новый трепет, который сразу же сменился горячей волной возбуждения. Гермиона издала короткий, сдавленный стон, ее тело выгнулось, принимая новую, властную позу. Она смотрела на него сверху вниз, но ощущала себя полностью во власти его взгляда, его желания. Он стоял между ее разведенными ногами, его ладони покоились на ее коленях, большие пальцы поглаживали кожу, легкими движениями обводя контуры мышц, что напряглись от возбуждения. Его глаза горели, обволакивая ее с головы до ног, и Гермиона чувствовала себя обнаженной не только физически, но и душевно.       — Ты великолепна, Грейнджер, — прохрипел Драко, его голос был глубок и полон чистого, неподдельного обожания. — Ты выглядишь как самый желанный драгоценный камень, который только можно найти. От этого вида я готов кончить как пубертатный подросток, милая. Не смей думать, что что-то с тобой не так.       Его взгляд медленно скользнул по ее животу, остановившись на едва заметной неровности у пупка. Он медленно протянул руку и кончиком пальца осторожно коснулся этого крошечного, серебристого следа.       — И даже этот маленький шрам… — Его палец нежно оглаживал неровность, словно это было самое драгоценное сокровище. — Он несет в себе память, он свидетельствует о твоей силе, любовь моя. Не зря же ты его не свела магией, я прав? Он... прекрасен.       Гермиона, которая до этого момента держалась, вдруг почувствовала, как защитная оболочка вокруг ее сердца лопается. Стыд, который она так тщательно скрывала, неожиданно вырвался наружу, смешавшись с обжигающей волной нежности и признательности. Ее глаза наполнились слезами, и по щекам покатились горячие дорожки.       — Он остался после родов, — шепнула она, ее голос дрожал, а дыхание сбилось. — Это память о моей дочери.       Драко замер. Его глаза расширились, но не от отвращения или удивления, а от внезапного, глубокого понимания. Его взгляд на шраме изменился, став еще более трепетным, почти благоговейным. Он поднял голову, его глаза встретились с ее.       — Ты понимаешь, — начал он, и в его голосе прозвучало столько нежности, столько искренности, что это обожгло ее сильнее любого заклинания, — ты понимаешь, что это делает тебя в десятки раз очаровательнее для меня? В десятки раз желаннее, Грейнджер. Ты совершенство, любовь моя. В тебе нет изъянов. Только сила, красота и глубокая, невероятная история.       Он медленно склонился, его губы коснулись ее живота, затем он нежно поцеловал сам шрам, словно запечатывая эти слова. От его прикосновения по всему ее телу пробежала дрожь, но на этот раз это была дрожь не от стыда, а от глубокого, освобождающего принятия. Он смотрел на нее снизу вверх, его глаза полны искреннего, горячего восхищения.       — Покажи мне все, Грейнджер. Всё, что ты так тщательно скрывала. Я хочу видеть каждую частичку тебя.       На ее столе, где еще минуту назад лежали важные документы и справочники, теперь царило это новое, опасное и невероятно возбуждающее напряжение. Ее юбка была задрана к поясу, блузка распахнута, а обнаженные ноги обвивали его талию, притягивая его ближе. Драко склонился к ней, его лицо было так близко, что она чувствовала его горячее дыхание.       — А теперь, мисс Грейнджер, — прошептал он, и его голос был низким, как раскаты грома, — поговорим о нашем свободном времени.       Он медленно расстегнул свою рубашку, обнажая твердый торс. Она провела пальцами по его коже, чувствуя каждый напряженный мускул. Его пальцы, ловкие и настойчивые, нашли ее клитор, и Гермиона выгнулась в его руках, ее голова запрокинулась, открывая шею для его поцелуев. Он ласкал ее в медленном, дразнящем ритме, усиливая давление с каждым ее вздохом. Ее тело отвечало ему безоговорочно: легкая дрожь пробежала по всему телу, затем перешла в глубокую, судорожную волну. Его пальцы двигались быстрее, точнее, доводя ее до грани, затем отпуская, чтобы снова довести. Воздух в кабинете наполнился ее сбивчивыми стонами и его тяжелым дыханием.       Гермиона уже не слышала ничего, кроме биения собственного сердца в ушах и шума крови, гудящей в венах. Она цеплялась за его плечи, ее ногти слегка впивались в ткань пиджака, ее тело напряглось. Каждый его толчок, каждое нежное трение пальца вызывало новую волну наслаждения, которая поднималась из самого нутра. В какой-то момент, когда мир вокруг поплыл и расфокусировался, ее тело содрогнулось в глубоком, протяжном оргазме. Она вскрикнула, ее голос был низким и хриплым, и прижалась к нему, дрожа всем телом, словно ее только что ударила молния.       Драко не остановился сразу, дав ей сполна насладиться остаточными волнами. Только когда ее дыхание немного успокоилось, он убрал руку, но не отстранился. Вместо этого он крепче прижал ее к себе, целуя в висок, в волосы, и позволяя ей уткнуться лицом в его шею. Ее тело было расслабленным и тяжелым, но при этом чувствовалось невероятное ощущение свободы и эйфории.       В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь их учащенным дыханием. На полу сиротливо стоял огромный букет гортензий, словно немой свидетель их близости, которую они разделили прямо здесь, в самом сердце «Альтаиса».       — Грейнджер, открой эту дверь! Это срочно!       Драко и Гермиона замерли. В их глазах отразилось сначала удивление, затем легкая паника. Они оба забыли о существовании внешнего мира.       — Когда ты успел наложить запирающее? — прошептала Гермиона, ее глаза широко распахнулись. Она понятия не имела, что дверь была заперта магией, и была благодарна за это обстоятельство.       Драко, мгновенно приходя в себя, оторвался от нее, но не без явного неудовольствия. Он быстро застегнул брюки, его глаза метались по комнате, ища свою рубашку.       — Не знаю, — прошипел он в ответ, его голос был низким, полным досады. Он, очевидно, наложил заклятие на дверь чисто инстинктивно.       — Одевайся, я пока разберусь с Пэнс.       Он поспешно подхватил свою рубашку с пола, набрасывая ее на себя. Гермиона быстро спрыгнула со стола. Ее руки дрожали, когда она натягивала трусики, потом юбку и блузку, пытаясь придать себе хоть сколько-нибудь приличный вид. Возбуждение мгновенно сменилось адреналином. Она спешила, запинаясь, поправляя волосы, которые были растрепаны от страсти.       В это время Драко уже подошел к двери, на ходу застегивая последние пуговицы рубашки и стараясь придать своему лицу максимально невозмутимое выражение. Он сделал глубокий вдох, прежде чем снять запирающее заклинание. Щелчок был едва слышен, но для Гермионы он прозвучал как гром среди ясного неба.       Дверь распахнулась, и на пороге стояла Пэнси, ее лицо было напряженным, но, увидев Драко, ее брови взлетели вверх. Она окинула его быстрым взглядом, отмечая растрепанные волосы, чуть помятую рубашку и слишком яркий блеск в глазах. Ее взгляд скользнул вглубь кабинета, пытаясь рассмотреть Гермиону, которая как раз пыталась привести в порядок свой внешний вид за столом.       — Малфой, — произнесла Пэнси, и в ее голосе читалась смесь недовольства и подозрения. — Что здесь происходит? Я стучала три минуты!        Драко выдохнул, стараясь не выдать себя, но его нервная усмешка и блеск в глазах говорили сами за себя.       — Паркинсон, — ответил он, пытаясь придать своему голосу максимально скучающий тон, — у нас с мисс Грейнджер был… деловой разговор. Весьма, кхм, интенсивный. — Он демонстративно поправил воротник рубашки, которая явно не хотела слушаться. — А дверь… ну, это автоматическое защитное заклинание. Старая привычка. Ты же знаешь, как важно обеспечить конфиденциальность в нашей работе.       Пэнси скептически изогнула бровь, ее взгляд пригвоздил Гермиону.       — Конфиденциальность, говоришь? И именно поэтому мисс Грейнджер выглядит так, будто только что вышла из постели? А твой галстук, Малфой, почему-то болтается в руке?       Драко быстро сунул галстук в карман, делая вид, что он там и должен был быть.       — Пэнси, к сути дела, — перебил он, пытаясь отвлечь ее внимание. — Ты сказала, что это срочно.       Пэнси сделала шаг вперед, проходя мимо Драко, и ее взгляд снова задержался на Гермионе. — Срочно, конечно. Но, кажется, я прервала что-то… более срочное. — Она едва заметно усмехнулась. — Ладно. Мне послала патронус Нарцисса. Она беспокоится, что вы слишком заняты работой, и ей пришла в голову блестящая идея.       Драко застонал, закатив глаза.       — Только не говори мне…       — Она решила, что ремонт дома Поттера – это отличная возможность для всех нас сблизиться, — продолжала Пэнси, игнорируя его реакцию. — И она уже пригласила Поттера к себе, чтобы обсудить детали. И она ждет тебя, Гермиона, на ужин. Сегодня. В Мэноре. Она сказала, что хочет обсудить твою новую должность и заодно… уточнить, когда вы с Драко наконец-то объявите о своих отношениях.       Гермиона, которая наконец-то смогла более-менее привести себя в порядок, лишь обреченно вздохнула. Драко же посмотрел на потолок, словно прося Мерлина о помощи.       — Моя мать – не просто интриганка, — пробормотал он. — Она – главная сваха в Магической Британии.       Пэнси лишь пожала плечами. — Зато у вас есть готовая почва. И, судя по букету и вашим лицам, вы не особо против. Кстати, кто отправил эту клумбу?       Драко и Гермиона переглянулись. В их глазах вспыхнул озорной огонек.       — От тайного поклонника, — одновременно произнесли они, и на этот раз их улыбки были абсолютно искренними.       Пэнси, бросив на них понимающий, но неодобрительный взгляд, покачала головой.       — Ладно, идите уже. Только не забудьте, что у нас всех вечером семейный ужин. И, Грейнджер, постарайся не выглядеть так, будто тебя только что… разобрали по частям. В следующий раз, Драко, пользуйся чарами заглушения звука. И антидетекционными.       Когда Пэнси вышла, Гермиона посмотрела на Драко.       — Очередной семейный ужин? — спросила она, ее голос был чуть хриплым.       Драко подошел к ней, притягивая ее к себе для быстрого, но глубокого поцелуя.       — Добро пожаловать в семью, любовь моя. И да, мы продолжим эту тему позже. Возможно, на столе в моем кабинете, где двери более… надежны.