IV. Загадка двух

      В окно со зверским стуком врезался ветер. К вечеру он отчего-то сильно разбушевался, грозясь нагнать на небосвод несколько грозовых туч. Мэтт задумчиво смотрел через створки на улицу, открывающую вид на серое, тусклое небо и несколько зданий в той же мрачной палитре. Маленькие машинки внизу ездили по дорогам, словно игрушечные заводные, среди улиц большого мегаполиса.              Мэттью не переставал думать об Элли. Все его внутренности сжимались в плотный узел, когда он представлял, где и в каком состоянии может находиться сестра. Нет, он не верил словам Робертсона. Этот ублюдок слишком богат и слишком раздутого самомнения, чтобы упустить возможность поиздеваться над беспомощным человеком.              Но где же тогда черпать информацию, если не верить единственному источнику — Робертсону? Мэттью вновь и вновь прокручивал в голове прошедший диалог, прощупывал каждое услышанное слово на предмет обнаружения новых деталей. Слишком много воды было сказано устами Робертсона. И это было сделано не случайно.              Мысли Мэтта снова зацепились за единственную на вид интересную и полезную деталь. Робертсон сказал, что за жизнь Эвелин отвечает Коннор, и на него можно положиться. Мэттью запомнил его: он назвал парня подозрительным, и Элли согласилась с ним. Агент, исполняющий особые приказы своего покровителя. Коннор, Коннор, Коннор… Мэтт пытался вспомнить, где же ещё мог слышать это имя.              — Мэтт, ты не видел случайно, где моя…              В комнату забежала Камилла, чем-то обеспокоенная. Она притормозила и осеклась, сконфуженная увиденным: брат сидит в кресле и стеклянным взором смотрит в окно.              — Всё нормально? Ты какой-то хмурый, – встревожено, даже немного испуганно осторожно спросила она.              Мэттью перевёл взгляд на Камиллу. Прокашлялся.              — Нет, всё в порядке, – впрочем, не особо убедительно пробормотал он. Его лицо оставалось хмурым. – Ты что-то хотела?              Лицо девушки озарилось пониманием. Она, забыв про то, зачем сюда пришла, медленно подошла к Мэттью ближе с каким-то сострадательным выражением лица.              — Послушай, Мэтти, – мягко начала Камилла, рассеянно отведя взгляд в сторону. – Не беспокойся ты так, Элли сильная девочка, обязательно всё выдержит. Папа изо всех сил решает эту проблему, скоро она снова будет дома.              — Да, конечно, – сухо ответил Мэтт. Он бы хотел высказать Камилле всю жестокую правду, да только знал, что, во-первых, не стоит беспокоить сестру, а во-вторых, что она не поймёт его. Она приземлённых взглядов, лишена критического мышления. Камилла правда хорошая, но, если честно — глуповата.              — Я недавно беседовала со своим андроидом, так, со скуки, – воодушевлённо заговорила сестра таким тоном, будто собиралась выдать шокирующую сплетню. – Он сказал мне со своей точки зрения, что мистер Робертсон вряд ли лжёт, и Элли действительно в безопасности.              Андроид. В голове зашевелились шестерёнки, учуяв очень близко подкравшуюся правду. Агент, идеально выполняет задания, не пьёт на работе. Что, если Коннор это тот самый андроид, который привёл огромную армию свежих моделей к Маркусу под попечение? Да, специфичная теория, но вполне логичная и, самое главное, единственная имеющаяся.              Внезапно даже для самого себя Мэттью принял решение.              — Да, возможно, – кивнул он только ради того, чтобы хоть как-то ответить на речь сестры. – Слушай, спасибо, Камилла.              И он вскочил с места, широким шагом направился к выходу. Наконец-то у него был хоть какой-то план: размытый, хрупкий, неподтверждённый. Но план.              

***

             Элли снилась какая-то чертовщина, но, к счастью, лучи света стали проникать сквозь веко так настойчиво и грубо, что разбудили её. Видимо, они долго пытались добудиться, потому что те места постели, на которые падал свет, нагрелись и будто бы светились изнутри, а не посредством энергии солнца. Она открыла глаза, жмурясь от слишком яркого свечения из окна.              Приподнявшись на локте, Эвелин по привычке посмотрела на левое запястье. Вспомнила, что часы, как и все её принадлежности, Коннор куда-то припрятал.              — Почему ты так поздно ложишься спать?              Элли удивилась, что Коннор обратился к ней, так ещё и сразу же после того, как она проснулась. Ещё больше удивилась, когда увидела, что он раскладывает "кэнфилд" на столике, на котором вчера проводил технический осмотр оружия.              — А ты почему тут так долго сидел и шумел?              — Я разве шумел? – Коннор аккуратно положил ещё одну карту уже во второй ряд. Говорил с Элли, не поднимая головы.              — Ну да. Стучал, звякал тут всякими детальками, – Эвелин, сложив ноги под собой, уселась прямо, с интересом следя за ходом одиночной игры. – Я вообще-то имею чуткий сон.              Коннор никак не ответил, хотя Элли послышалось, что он хмыкнул. Краем глаза она заметила пополнившиеся запасы еды на столе.              — К чему ты спросил про мой сон?              — Ты мало спишь. Норма сна для женского организма десять часов. У тебя только шесть.              — Ты прямо считаешь? – сложив руки на груди, недоверчиво хмыкнула она.              — Да.              Колода закончилась. Та самая игра, в которой проигрыш является нормой, а выигрыш чудесной удачей. Коннор собрал все карты воедино и стал ловко тасовать колоду.              — Слушай, я уже поняла, что твоя задача это моё здравие и благополучное пребывание в этой дыре, но со мной так не нянчился даже мой отец, – Элли дёрнула уголком губ. – Зачем ты это делаешь?              Девушка была уверена, что Коннор сейчас опять заведёт тираду о его миссии, но тот лишь как-то неуверенно пожал плечами. Взял первую карту и поместил её на столе в позиции самой первой в ряду. Элли прищурилась.              Коннор продолжал раскладывать "кэнфилд", но Эвелин заметила, что его взгляд помрачнел. Он будто бы стал выполнять все действия машинально, более резко, с головой погрузившись в какие-то свои думы. Хотя, может, она просто накручивает? Ведь, в целом, на лице Коннора не отражались совершенно никакие эмоции.              Элли глубоко вздохнула и встала с кровати.              — Ладно, я сейчас поем, а ты пока готовься к напряжённому карточному бою, – задорно проговорила она, смотря на парня сверху вниз. На мгновение промелькнуло безумное сравнение: будто бы они друзья, встретившиеся поговорить о течении своих жизней и чтобы чем-нибудь позаниматься.              Когда она уже уходила, Коннор еле слышно бросил с удручающим вздохом:              — Я уже надеялся, что ты забыла про эту затею.              Эвелин обернулась через плечо и невинно переспросила:              — Ты что-то говорил?              — Нет, нет, – протянул он, отрицательно качнув головой.              Элли кивнула и, довольная, пошла дальше, куда и собиралась, на кухню. Она прекрасно понимала, что они оба всё отлично расслышали. Но Коннор не стал повторять сказанное, вместо этого подыграв иронии. И, по какой-то причине, Эвелин стало тепло от этого факта.              

***

             Андроиды — необычные существа, не так ли? О них никогда не было определённого, точного мнения: собственно, как и о людях. Кто-то считал андроидов ошибкой эволюции — как людей вирусом планеты, — кто-то полагал, что андроиды взаправду стали новым живым видом, почти таким же, как «человек разумный», со своими особенностями — как некоторые верят в превосходство человеческого разума и его пользу для Вселенной.              Сейчас, когда большинство андроидов уже три года живёт себе мирно в Башне, общество настроено к ним со строгим скептицизмом и снисходительностью. Как и к любым видам слабее них самих. Ведь люди могут избавиться от андроидов, если вдруг понадобится. А сейчас человечество так, делает одолжение.              Но андроиды это определённо очень интересные создания. Они видят мир иначе. Видят его сквозь призму программного кода, огромного количества информации, прошитой в них. Это позволяет им смотреть на ситуации иначе, складывать иное мнение, формировать свежий взгляд, непривычный остальным. В этом их преимущество и одновременно слабость. Ведь никогда отличие от окружающих обществом не поощрялось.              Мэттью, минув мост, въехал на территорию Башни. Она, как и всегда, восхищала своими размерами и мощью. Глядя на неё, Мэтт всегда вспоминал, насколько Киберлайф могущественная компания. Слишком много власти никогда не идёт на пользу никому, так что все работники Киберлайфа, особенно статусом и должностью повыше, являлись ящиком Пандоры, который открывать лучше даже не пробовать, если не хочешь нарваться на неприятности.              Обычно всех членов их семьи возят личные водители, но Мэттью сумел сделать так, чтобы за рулём был он и никто об этом больше не знал. Конечно, скорее всего, вскоре вскроется то, что он уехал непонятно куда в одиночку и без охраны, но это уже проблема будущего времени. Мэтт, припарковав автомобиль возле большого центрального входа, вылез из салона и направился прямиком внутрь обители девиантов.              На улице сумерки плавно утекали вглубь неизвестности, до завтрашнего дня. Почти стемнело. Дул пронизывающий вечерний ветер, который обычно и бывает в мае. Хотя бы обычаи погоды в Детройте оставались стабильны, что не могло не внушать хотя бы крупицы спокойствия. Мэтт облегчённо выдохнул, когда шагнул за стены Башни: они надёжно укрывали от ветра, а парень пришёл в обычном костюме, не очень-то хорошо обеспечивающем тепло.              Андроиды, которые проходили мимо, косо смотрели на Мэттью и внимательно следили за ним. Бедняги, до сих пор не научились доверять людям. А ведь сами предали человеческое доверие. Мэтт сновал взглядом по огромному этажу, пытаясь разглядеть среди множества искусственных лиц одно знакомое. Глаза зацепились и остановились на блондине, сидевшем за столом, который, видимо, был подобием приёмной. Он, будто мгновенно почувствовав взгляд на себе, посмотрел в ответ на мужчину. На его лице тут же растянулась немного удивлённая улыбка. Он вскочил и быстрым шагом подошёл к гостю.              — Здравствуй, Мэттью, давно не виделись, – андроид всматривался в лицо старого знакомого, видимо, стараясь увидеть какие-то изменения. Ведь не виделись они порядка полугода.              — Привет, Саймон, – Мэтт тоже мягко улыбнулся. Если он сам, может, как-то и поменялся, то Саймон точно нет: даже одежда, кажется, была той же, что и при последней их встрече. – Рад тебя видеть.              — По какому поводу такой приятный сюрприз? – его голос даже не дрогнул, но улыбка еле заметно ослабела, взгляд стал тревожнее. Саймон прекрасно знал, какого статуса Мэттью, поэтому ждал от него неприятных новостей, причём крупного масштаба.              — Я пришёл к тебе, – парень стал немного серьёзнее. Сложив руки на груди, искоса посматривал на девиантов. Их внимание, видимо, привлекал его официальный строгий костюм, потому что примерно в таких же ранее приходили люди с очень нехорошими намерениями. Теперь они настороженно следили не только за пришедшим человеком, но и за Саймоном. Кажется, некоторые пытались вслушаться в разговор. – Увидеться с тобой, и обсудить кое-что.              Лицо Саймона вмиг обрело напряжённый вид. Он заметил, куда смотрит Мэттью, поэтому сразу понял намёк.              — Конечно. Только я не могу покидать пост, я здесь сижу и принимаю гостей, таких же, как ты.              — Не страшно. Есть, куда присесть?              Саймон кивнул и указал рукой к своему рабочему столу, перед которым как раз был свободный стул для посетителей. Мэтт прошёл к нему и сел. Теперь все зеваки были за его спиной, это немного напрягало. С другой стороны, Саймон будет хорошо видеть, кто там. Пока андроид занимал своё место, Мэтт успел увидеть на столе какие-то визитки, брошюрки, пустые формы для заполнения и даже ручку, связанную со своей подставкой пружинкой. По-моему, раньше всего этого не было.              — Рассказывай, что произошло.              Саймон обладал цепким глазом и какими-то особенными умениями, вероятно, связанными с его моделью, поэтому он сразу приметил все детали поведения Мэттью и никому не заметный, кроме андроида, язык тела. Он сразу смекнул, что у того что-то случилось. Возможно, по растерянному взгляду. Мэтт любил своего друга как раз за эту проницательность. Никто не понимал его так, как Саймон. Только если Элли.              — Четыре дня назад мою сестру похитили. Помнишь, Элли? Сейчас она находится в заложниках, пока тот, кто отдал приказ о похищении, выпрашивает у моего отца выполнение своих условий. Фактически, это шантаж, который грозится вылиться в смерть Эвелин.              Мэттью сглотнул. Пульс подскакивал, как только он воображал себе возможность потери Элли. Эта мысль всегда действовала на него, как введённая немаленькая доза адреналина в вену. Здесь главное не сломать тонкую иглу и не переборщить с дозировкой.              — Мои соболезнования, – только и сказал Саймон. Он внимательно слушал, не перебивал, его лицо выражало только сосредоточенность и вовлечённость. Он ждал продолжения.              — Мой отец тормозит с принятием решения, я не смог убедить его действовать поскорее. После неудачной попытки вразумления отца я направился прямиком в офис компании, где восседал тот, кто организовал покушение. Разговор с ним привёл к тому, что отец дома серьёзно поговорил со мной, но, слава богу, разговорами всё и закончилось. Ничего полезного этот ублюдок не сказал. Только одну зацепку я смог выудить из всех его слов.              Мэттью сделал паузу, прежде чем продолжить. Собрался с мыслями, подготовившись подать свою мысль доступно и не искажённо.              — Он сказал, что за жизнь Эвелин отвечает его личный агент по имени Коннор. Я один раз видел его и мы даже обменялись парой слов, но не более. Я всё думал и думал о нём, пытался припомнить, где ещё я мог слышать его имя или видеть его лицо. И вспомнил. Я знаю, что в ноябре 2038 года некий андроид с именем Коннор помогал организации революции. Я никогда не видел, как он выглядит, знал только имя. И у меня возникло подозрение, что тот Коннор, который сейчас держит мою сестру в заложниках, это тот же самый Коннор, что привёл армию Маркусу. Я хотел спросить у тебя, знаешь ли ты его, что помнишь о нём.              Мэтт заметил, что как только из его уст послышалось имя «Коннор», лицо Саймона мгновенно помрачнело. Это могло означать только одно: Саймон не только знает, кто такой Коннор, но и владеет какой-то информацией о нём. И, судя по всему, не очень приятной.              — Действительно был такой андроид, – Саймон стал растеряннее: говорил медленно, метал взор из стороны в сторону, часто моргал. Мэттью не мог сказать, что ему понравилась такая перемена настроения. – И он не просто помогал революции: он оказал непосильную и будто бы невыполнимую услугу, когда осмелился сунуться сюда, в Башню, так ещё и украсть сотню тысяч андроидов отсюда. Не побоюсь сказать, что без него, возможно, нас бы сейчас здесь не было.              — Так он до сих пор здесь?              — В том-то и дело, что нет, – Саймон тяжело вздохнул, слегка покачав головой. Казалось, худшие его опасения стали реальностью. – После того, как Маркус произнёс речь всей приведённой армии, мы разошлись с Коннором, и больше мы его не видели.              Он сделал паузу, о чём-то задумавшись. После этого поднял глаза к Мэттью и добавил:              — Не скажу, что разошлись мы на неприятной ноте. Мы попрощались в вполне тёплой форме. Мы были уверены, что он вернётся; даже не думали тогда о том, что видим Коннора в последний раз. Уже после этого Маркус часто посылал ему сообщения с приглашением на важные мероприятия, иногда просто просил прийти и увидеться, без повода. Коннор игнорировал все просьбы и так и не объявился. Года два назад мы все сошлись во мнении, что он мог погибнуть в один день после нашей последней встречи. Учитывая его прошлое, это было бы неудивительно…              — Какое прошлое?              — А ты не знаешь? – Саймон в изумлении поднял брови. – Ты меня иногда удивляешь. Я думал, об этом знают все, и особенно ты.              Мэтт небрежно пожал плечами.              — Все наши, особенно ближе ко дню нашего освобождения, знали, кто такой Коннор и чем он занимается. Можно сказать, он был известен в узких кругах. Печально известен. Все знали его по прозвищу «охотник на девиантов». Не знаю точно, но вроде как Коннор был напарником полицейского, назначенного расследовать дело о девиации. Все его боялись и ненавидели, и по понятным причинам. Ходили разные слухи о его личности: я один раз слышал, что Коннор якобы пьёт кровь пойманных девиантов.              Саймон остановил повествование, но через пару секунд продолжил:              — До сих пор гадаю, откуда он взял ключ, но в один день Коннор проник на корабль под маскировкой. Его целью было убить предводителя девиантов. Он подкараулил Маркуса и вышел к нему с пистолетом наготове. Не знаю, как там всё произошло, но Маркус отговорил его, и Коннор вышел оттуда вместе с ним уже девиантом. Помогал нам, бегал вместе с нами по кораблю, защищал против своих же, по сути, коллег. Когда мы сбежали с корабля и скрылись в церкви, он смирно стоял в углу и не вылезал оттуда. Маркус с ним говорил; подозреваю, именно в тот момент Коннор предложил ему привести андроидов из Башни. Ну, привёл — и испарился.              Наступила тишина, которая не ощущалась из-за взаимного погружения Саймона и Мэттью в свои мысли. Мэтт слышал о том, что в полицию назначен на расследование некий революционный прототип, но никто не называл его по имени и никаких доказательств этому он ни разу не слышал. Захватывающая история, и это при том, что Саймон рассказал всё в общих чертах. Может ли быть такое, что робот-детектив Коннор это агент Коннор на побегушках у Робертсона?              Пока Мэтт размышлял об этом всём, пытался собрать пазл, Саймон вновь заговорил задумчиво:              — Поначалу мы думали, что Коннор не желает возвращаться в Башню как раз из-за неприязни со стороны сородичей в его сторону. Все прекрасно понимали, что никто не обрадуется тому, что враг перебежал на их сторону. Ему не доверял и до сих пор не доверяет никто: ни я, ни даже Маркус. Слишком много грехов у него за спиной. Но всё же его вклад огромен, и все мы были готовы принять его с распростёртыми объятиями. Его игнорирование всех приглашений ставило в тупик, поэтому, спустя многие попытки достучаться до Коннора, мы решили, что он погиб. С тех пор про него никто здесь не вспоминал, по крайней мере, вслух. Я, конечно, не удивился бы тому, что именно Коннор мог похитить Элли, но всё равно… Мне кажется это нелогичным.              Кажется, Саймон окончательно озадачился. Всё же Мэттью не мог утверждать, что они говорят про одну и ту же персону: у него даже нет доказательств тому, что агент Коннор андроид. Стоило это проверить здесь и сейчас.              — Как выглядел Коннор? Хотя бы общий портрет.              — Ну… – Саймон нахмурился сильнее, напрягая память. – Тёмные волосы коричневого цвета, короткая стрижка с зачёсом набок, карие глаза, нос с горбинкой, тонкие губы, слегка впалые щёки. Рост примерно 180 сантиметров.              — Да ты наблюдателен, – ухмыльнулся Мэтт. – Я даже не обратил внимания на его нос.              — И что, совпадает описание?              Мэтт помедлил.              — Вообще-то да. Все пункты, которые ты назвал, полностью совпадают.              Саймон ещё больше помрачнел.              — Слушай, не знаю, что ты задумал, но я предупреждаю: Коннор действительно опасен. Если мы говорим об одном и том же Конноре, то мне совершенно не нравится, какая картина складывается. Я знаю его — не близко, но знаю. Сам посуди: каким андроидом надо быть, чтобы тебя боялись сотни, а то и тысячи тебе подобных? Я не стану ни от чего тебя отговаривать, но… будь осторожен.              Саймон покачал головой. Честно, его высказывание напугало Мэтта не на шутку. Напугало своей искренностью, эмоциями, контекстом. Теперь его сердце сжималось усерднее, опасливее, чем прежде, при мысли о том, что может происходить с Элли наедине с этим уродом. Мэттью вызволит её. Рисками, жертвами, угрозами, откровенной безрассудностью — но вызволит.              — Спасибо, Саймон, – он не заметил, как стал говорить через сжатые зубы. – Надеюсь, в следующий раз я приду к тебе уже с новостями о высвобожденной Элли.