II. Роль Оливера Саттона

Оливера Саттона мало кто знал в Совете. Вернее, его знали как сержанта Саттона, сына майора Саттона и приближенного главы Совета. Оливер всегда был приглашен на все приемы в доме лорда Блаунта и вхож в близкий круг семьи. В компании Блаунтов его видели на охоте, на пикниках, на званых ужинах. Он часто сопровождал мисс Блаунт в коридорах здания Совета и вне него. Однако никто толком не мог рассказать о нем чего-либо связного. Говорили: «Сын майора Саттона? Наверняка, он славный малый». Или: «Роджер Саттон? О, очаровательный молодой человек! Ах нет, вы о младшем сыне? С ним, к сожалению, я знаком весьма поверхностно». О Саттонах не могли сказать ничего плохого. Их уважали и любили. Но младший сын Оливер терялся на фоне отца и старшего брата. Никогда он не искал компании намеренно и в обществе незнакомых лиц старался ретироваться в дальний угол. Отвечал обрывисто и немногословно, отчего поддерживать с ним беседу казалось занятием крайне сложным, и уж тем более — выведать что-то о его интересах. Когда на приемах мужчины уходили в курительную либо собирались за игрой в карты, Оливер держался особняком, а то и вовсе испарялся из комнаты. Никто не знал, почему лорд Блаунт, сам глава Совета, держит младшего Саттона при себе. Все считали, что это была всего лишь дань уважения его отцу. Однако Оливер знал. Знал и прилежно играл свою роль. Кем он был на шахматной доске Блаунтов? Сложно сказать точно. Король — конечно же, сам лорд Блаунт. Королевой стоило бы быть его жене, но он вдовец. В жизни лорда Блаунта есть только две дамы, достойные его внимания: дочь и служба. Итак, вместо королевы — юная принцесса Кэролайн Блаунт, но ходит по доске она ничуть не хуже той, которую заменяет. С блеском, с грохотом, с искрами. Вперед-назад, вправо-влево, прямо и по диагонали. Была бы возможность, она бы еще и прыгала. В шахматной партии главная цель — король. Все защищают эту фигурку с крестом на голове. Но лорд Блаунт сказал Оливеру: «Присматривай за моей драгоценной Кэролайн». Цель Оливера — королева. Та самая, с искрами и ходами на любой вкус, которая и сама кого хочешь сметет с пути. Оливер Саттон точно не пешка: у него особенное задание. Он и не ладья, ходить напролом не про него. Значит, либо конь, либо слон. Рядом с королевой стоит слон, и никак иначе. Только вот какой-то неправильный, ведь Оливер слепо идет за королевой повсюду. Как сейчас, когда мисс Блаунт выпорхнула из своего кабинета — да-да, ей выделили целый кабинет, хотя должность не обязует. Кабинетом назвать это было сложно, скорее, комнатой развлечений, где Кэролайн проводила большую часть своего времени в Совете. Заглядывать туда никто не решался, как и в целом столкнуться лишний раз с мисс Блаунт. Частыми посетителями там были только Оливер и ее отец. Саттон собирался побеседовать с Кэролайн, но та выскочила из своего логова, когда тот стоял в противоположном конце коридора, и, не заметив его, метнулась вниз по лестнице. Оливер зашагал активнее: за взбалмошной Кэролайн Блаунт поспеть было тяжело. Впрочем, он мог бы попытать удачу и зайти попозже, но инстинкты уже взбунтовались. Саттон не умел общаться с людьми, но выполнял порученную работу всегда так, чтобы нельзя было придраться. Педантичный — так он предпочитал характеризовать себя. Помешанный — могли бы сказать другие. Может быть, они не так уж неправы. Может быть, Оливер Саттон и впрямь становился капельку помешанным, когда дело касалось Кэролайн Блаунт. Вниз по лестнице, по следам убежавшей королевы. Ее несложно вычислить: она шумная, яркая, она громко смеется и оставляет позади косящихся в ее сторону прохожих. Никто не желает иметь дело с Кэролайн Блаунт, потому что она совершенно ненормальная. Если есть возможность обойти ее по дуге за три ярда, все так и сделают. На выходе с лестницы мелькнули черные волосы и запутавшиеся в них крупные серьги с рубинами — Оливер сбежал по последнему пролету. Он мог смело похвастаться, что знал все о Кэролайн Блаунт. Например, почему она носила так много ярких украшений. Совсем не по возрасту, совсем не так, как следовало молодой леди. Когда она нервничала или теряла связь с реальностью, она крутила кольца на длинных тонких пальцах или стягивала одно из них, перебирала в ладони, рассматривала, водила подушечкой по витиеватому металлу, по заостренным граням. Или приподнимала руку вверх, к небу и наблюдала, как солнечные лучи преломляются через разноцветные драгоценные камни. Ее это успокаивало, помогало вернуть неверный разум обратно на землю. Лорд Блаунт на каждый день рождения дарил дочери по новому кольцу. Она помнила, в каком возрасте было подарено каждое, и соотносила цифры с днями, когда какое надеть. К примеру, серебряное с круглым сапфиром лорд Блаунт подарил в двенадцать лет, и Кэролайн носила его двенадцатого числа каждого месяца. Не всем дням соответствовали кольца. За первые семь лет жизни, когда никто еще не понимал страсть Кэролайн к бижутерии, у нее нет колец. И за все годы после двадцати трех еще тоже нет. Но это ее не огорчает, она комбинирует. Двадцать четвертого числа надевает кольца, допустим, за четырнадцать лет и за десять. Или за шестнадцать и восемь. Ее украшения никогда не сочетаются с цветом платья, но в них есть система. И Оливер Саттон знает эту систему так, будто сам придумал. Еще он знает, что Кэролайн обожает тыквенный пирог, запах чернил и темно-зеленый цвет, как дорогая бархатная обивка дивана в гостиной Блаунтов. Знает, что когда она перевозбуждена, то прямо-таки искрится и совсем не контролирует себя, может ненароком и своей силой зацепить. Знает, что она боится лошадей и глубины, поэтому всячески избегает поездок верхом и моря. Оливер знает, что Кэролайн вычеркивает из жизни всяческие ассоциации с матерью, потому что та умерла при родах, и, если Кэролайн начнет говорить о ней, зальется истерическим смехом, который перерастет в задушенные рыдания. Он точно знает, какие таблетки прописывает ей врач и какова ее ежедневная доза. А еще то, что Кэролайн превышает эту дозу и за ней нужно постоянно следить. Знает, откуда у нее седая прядь в волосах и почему она вздрагивает, когда слышит воронье карканье. Оливер Саттон знает, что Кэролайн сломана. Кукла на шарнирах с яркой улыбкой на лице, у которой конечности вывернуты не в ту сторону. К ней следует привязывать ниточки и придерживать, чтобы она ненароком не шагнула в неверном направлении. И эта ниточка — Оливер. Он та самая спасательная веревка, а спасать Кэролайн нужно от многого. Например, от мужчин, которые так легко могут воспользоваться ее доверием и легкомысленным, небрежным движением доломать ее. Это ведь так заманчиво! Соблазнить уязвимую дочь главы Совета и воспользоваться ей в корыстных целях, а потом выбросить, словно надоевшую зверушку. Нет, Кэролайн Блаунт нельзя бросать. Оливер знает, что ее нельзя ломать еще больше, и он никому не позволит так поступить с ней. Особенно этому Марку Торнтону, при виде которого у нее загораются глаза. Свалился как снег на голову. — Маркус, Маркус, Маркус… — тянет Кэролайн и без прелюдий берет его под руку. А он не возражает! Смотрит на нее с наглой ухмылкой на лице и ведет куда-то по коридору. Вокруг снуют туда-сюда орионы, смотрят. Хоть бы постыдился! В Совете никто не жалует Кэролайн Блаунт и никто не жалует Марка Торнтона, сопровождают весьма красноречивыми взглядами. Тот, кто врывается в чужой разум и наводит там свои порядки, и та, у которой разум уже поврежден. Сумасшедшая и телепат, который в состоянии свести с ума. Оливеру Саттону совершенно не нравится Марк Торнтон, как и всем в Совете, конечно же. Но еще больше ему не нравится, когда этот самый Торнтон позволяет себе слишком многое с мисс Блаунт. Не нравится, что его не заботит ничего вокруг. Будто он имеет право так держать ее под руку, смеяться вместе с ней, сидеть у нее в кабинете, попивать чай и вести светские беседы. Обращаться к ней по имени! Не «мисс Блаунт», даже не «Кэролайн». Нет, самоуверенный Марк Торнтон зовет ее нежно Кэр — Оливер как-то подслушал. Немыслимо. Нет-нет, он никак не мог позволить, чтобы такой, как Торнтон, миловался с мисс Блаунт. Даже если не брать в расчет его фамильярность, Торнтон и пальца ее не стоил. Она же дочь самого лорда Блаунта! А он? Кто такой Марк Торнтон? Единственный выживший из проклятого семейства Торнтонов? Бродяга, который не задерживается в одном городе дольше чем на месяц? Опасный отшельник, которого Совет держит на цепи только ради его особенного дара? Да, да и да. Оливер злился до скрежета зубов и сжатых кулаков. Так дело не пойдет. Он ускорился, чтобы нагнать Кэролайн и Торнтона. Заметил, как естественно ее ладони скользят по рукаву его пиджака. Словно ненароком, словно ничего не значащим жестом. Пальцы хрустнули от напряжения. Оливер прокашлялся, оказавшись у Кэролайн за спиной. — Мисс Блаунт. Она обернулась с сияющей улыбкой. Большие серые глаза уставились прямо на Саттона, и он замер на миг, потерянный. — Оливер! — она растягивала все имена, будто смакуя. — Как приятно, что ты решил составить нам компанию. Что с тобой? У тебя такой вид, будто стая вампиров ворвалась прямо сюда, — ее глаза вдруг расширились и стали еще больше, вверх встрепенулся палец с крупным перстнем. — Нет, не говори! Я знаю! Ты был на нижних этажах и видел того беднягу, над которым постарался Маркус? Вид у него неживой, правда? Кэролайн хихикнула и вновь вернулась глазами к Торнтону. Внутри разливался жар гнева. И зависти. Что же она нашла в нем? Почему так искрилась рядом с ним? — Мисс Блаунт, — решительно начал Оливер, — ваш отец желал видеть вас. Он собирается обсудить завтрашний прием. — Уверена, это не срочно, — отмахнулась Кэролайн. — Что такого хочет обсудить Папа? Изменения в меню и цветы в столовой? Разве он не занят сейчас своими важными-преважными делами большого человека? Кэролайн хитро прищурила глаза, растянула губы в улыбке и звонко рассмеялась. У нее был красивый смех, пусть он и не всегда приходился к месту, пусть и слишком громкий. Оливера это не смущало. Что его смущало, так это расслабленная фигура Марка Торнтона так близко к Кэролайн. Стоит, смотрит надменно, почти снисходительно. Ленивая ухмылка прилипла к лицу. Волосы не уложены, пиджак распахнут. Раздражал до чертиков. — Вы правы, это не срочно, — сдержанно кивнул Оливер. — Однако еще я лично хотел бы поговорить с вами, если вы не против. Я направлялся к вам в кабинет, но не успел застать. — Правда? — Кэролайн с любопытством склонила голову к плечу. — О чем же ты хотел поговорить, Оливер? Только не говори, что снова откажешься завтра со мной танцевать! — она обиженно надула губы, но тут же засияла восторгом. — Ах, я обожаю танцы! Оливер смущается, но на самом деле он отлично танцует. Маркус, как жаль, что тебя не приглашают на наши балы! Я уверена, ты превосходно ведешь. И вовсе не жаль! Марка Торнтона никогда не допустят до этого круга. Он его недостоин. Ему там нечего делать! — Все в порядке, Кэролайн, — Торнтон улыбнулся ей и вновь перевел взгляд на Оливера. Прожигающий, проникающий внутрь. Оливер нахмурился и уткнулся куда-то в разноцветные кольца Кэролайн. Этот взгляд — его взгляд — никто не выдерживал. — Я думаю, тебе стоит уделить время мистеру Саттону. Мы увидимся позже. — Но ты же только вернулся в Лондон! — запротестовала Кэролайн и едва ли не топнула ножкой. — Ты птица вольная, Маркус… Улетаешь и прилетаешь, когда вздумается. Снова внезапно исчезнешь на месяц или больше! И слава Господу! Лучше бы он вовсе не возвращался. Однако ж, слишком ценен для Совета. Редкий экспонат — этот Торнтон. — Не исчезну, — заверил он. — Я зайду на чай через пару часов. Обещаю. Кэролайн вмиг засияла так ярко, словно первая звезда на небосводе. Оливеру же хотелось выпотрошить внутренности. Либо себе, либо Торнтону. — Маркус Торнтон, если ты не придешь, я скажу Папа, и тогда тебе несдобровать. С этими словами она усмехнулась в последний раз и почти поскакала к лестнице. Оливер было двинулся за ней, но Торнтон окликнул: — Мистер Саттон! На пару слов. Поджав губы, Оливер кивнул и отошел вместе с Торнтоном в конец коридора, где было людей поменьше. Разговор этот не сулил ничего хорошего, Торнтон уже поглядывал на Оливера так, словно готовился к атакующему прыжку. Тот в свою очередь выпрямился и намеревался отбить атаку. Он не проиграет какому-то бродяге Марку Торнтону! — Мистер Саттон, у нас с вами какая-то нерешенная проблема? — Вовсе нет, мистер Торнтон. Я не считаю, будто у нас с вами проблема. — Не юлите, — он вынул из-под полы пиджака портсигар и закурил прямо в коридоре. Думает, будто все ему здесь позволено. — Я могу легко проникнуть к вам в голову и выведать все самостоятельно, но даю вам шанс высказать свои претензии. Так что сделайте милость и говорите прямо. Думаете, я не вижу, как вы смотрите на Блаунт? От подобной бесцеремонности Оливер был готов сломать этому выскочке нос. Кем он себя возомнил?! — Для вас она леди Блаунт, — Оливер глубоко вдохнул. — Для меня она друг, мистер Саттон, — Торнтон одарил его темным взглядом исподлобья, словно готов был вывернуть его мозг наизнанку прямо здесь. — У меня не так много друзей. Уясните одну истину: если будете постоянно вставать между ней и мной, отрезать ее от моего общества, я все узнаю и отыграюсь на вас. И поверьте, мистер Саттон, вы совсем не хотите иметь в моем лице врага. Это понятно? Сизое облачко дыма расплылось перед носом Оливера, и он поморщился. — Убежден, что мисс Блаунт вольна сама выбирать себе друзей, — пришлось нехотя признаться. — Славно. Вы неплохой человек, Оливер. Скажите же ей, что чувствуете, раз так желаете уберечь. Вы ведь ее рыцарь в сияющих доспехах, она ценит вас. Сказать. Оливер вышагивал по лестнице вверх намеренно долго. Конечно, он желал уберечь Кэролайн. Он знал ее как никто другой и был убежден, что лучше него о ней никто не сможет позаботиться. Она же такая… хрупкая. Одно неверное движение — и разобьется. Кэролайн забралась на подоконник и сидела болтая ногами, словно ребенок. Бывали дни, когда она опасно свешивалась из окна наружу, балансировала на грани, словно проверяя игральные кости судьбы. Оливер был уверен, что каждый раз, когда заставал ее в подобном положении, обзаводился седым волосом. Сегодня — слава Господу — мисс Блаунт не была в азартном настроении. — Олли, Олли… — протянула она, покачивая головой. — Хитрец. Тебе ничего от меня на самом деле не нужно, правда? Не нужно? Может, и нужно, вот только осмелиться на такое… Выше всяких сил. Оливер сглотнул, прокашлялся. По обыкновению обвел взором комнату, чтобы удостовериться, что все в порядке. Кэролайн имела привычку превращать кабинет в обитель хаоса, а Оливер, словно верный дворецкий, ходил и поправлял все, расставлял по местам. Сейчас он только поднял с пола пару книг и сложил аккуратно на столе. — Знаешь, Олли, иногда ты такой странный, — Кэролайн снисходительно покачала головой, будто вовсе не она из них двоих ненормальная. — Стра-а-анный. Не говоришь ничего напрямую. Неудивительно, что у тебя так мало друзей. Оливер подошел к ней, выпрямился, сложил руки за спиной. Долго-долго смотрел в большие серые глаза, которые хитро сужались. Сердце бешено стучало. — Говорю же, крайне странный. — Кэролайн, — Оливер приглашающе протянул ладонь, — давайте потанцуем. Она похлопала ресницами в удивлении несколько мгновений, а потом заливисто рассмеялась, и Оливер сам не смог сдержать улыбку. — Глупенький, как же ты собираешься танцевать без музыки? — Это не проблема. Я смогу что-нибудь напеть. Просто выберите. Кэролайн, к сожалению, я не буду танцевать с вами завтра на приеме. Давайте же станцуем сейчас. И она спрыгнула с подоконника с радостным воодушевлением. Оливер не мог оторваться от ее счастливого взгляда, от блестящих в солнечном свете драгоценных камней на пальцах и в ушах. Не мог перестать думать: а что если… Не сейчас. Сейчас она слишком беззаботная и безмятежная. Пусть так и остается. Пусть он еще немного побудет неправильным слоном, следующим за королевой по неведомой никому причине. — Оливер, сказал бы сразу, что хочешь со мной потанцевать. Ни у меня, ни у Маркуса не возникло бы вопросов, глупенький.